Барышня ищет работу (СИ)

— Нет, — ответила я. — Хоть и пугал.

— Да не пугал он, зачем ему пугать? Ему тут лишние бездомные не нужны, — подхватила Стеша.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но тарелка показала дно, я сказала им спасибо, что принесли еды, и решила сама пойти и унести грязную посуду. Пройдусь, и спать.

— Ты сама-то дойдёшь, куда ты там собралась? — усомнилась Стеша.

— Дойду. Если тут с меня уже спрашивают, как со здоровой, то нужно же вспоминать, как ногами ходят, — усмехнулась я.

— И то верно, — закивали обе.

Здешняя столовая располагалась по коридору налево, за входными дверями с улицы. Там на кухне переговаривались какие-то женщины, что-то говорили про хлеб на завтра и крупу на похлёбку. Не поверю, что им не нужны тут люди в кухню или ещё куда.

Меня встретили — женщины средних лет, в платках, в тёмной одежде, в фартуках. Забрали миску, напоили чаем, сказали не стесняться приходить, если что-то понадобится. Это порадовало.

А на обратном пути до палаты меня поджидал доктор Зимин.

— Очень хорошо, Ольга Дмитриевна, что вы понемногу встаёте.

— Да, раз тут уже спят и видят, как бы меня подальше услать, воспользовавшись моей беспомощностью, — вздохнула я.

— Это вы о Носове? — вздохнул он.

— О нём самом. Это правда — то, что он говорит? О заводе?

— К сожалению, да. В рабочий посёлок при заводе нужны люди. Их пытаются туда заманить всеми правдами и неправдами. А не заманить, так вынудить отправиться. Но не печальтесь, мы непременно что-нибудь придумаем. Мне кажется, вам нечего делать на заводе.

— Скажите, Василий Васильевич, а может быть, есть какая-то работа здесь, в больнице? На кухне, или убирать что-то, или мыть? Я умею, правда, — вздохнула я.

Потому что здесь я уже что-то знаю и понимаю.

— Здесь нам всем платит жалование железная дорога, и количество мест строго учтено, — сказал он. — Но я подумаю, что можно сделать.

— Например, можно считать мне срок с того момента, как вы признаете меня здоровой, — вздохнула я. — А не когда я ещё толком ходить не начала.

— Можно, — согласился он. — Мы ещё поборемся, Ольга Дмитриевна, не огорчайтесь прежде времени.

Я уже хотела поблагодарить его и идти дальше в палату, но хлопнула дверь снаружи, и кто-то зашёл, и стремительно двинулся к нам.

— Здравствуйте, господин Зимин. Мне сказали, есть что-то по моей части.

Я оглянулась — он появился из-за спины. И если доктор Зимин был такой, ну, нормальный мужчина со старой фотографии, то за моей спиной стоял франт, я так их себе представляла.

Ухоженные усы, подстриженная бородка. На ленте шляпы — какая-то блестящая штука. Серый костюм в тонкую полоску. Виден жилет в муаровых разводах, и тоненькие складочки на сорочке. Галстук завязан хитрым узлом, и трость с металлическим набалдашником в виде черепа. Ботинки лаковые сверкают в свете волшебных шаров. Цепочка — наверное, от часов — хитрая какая-то. И он выглядел помоложе Зимина… если не смотреть в его глаза — странно ледяные. Вроде серые, но… какие-то не такие, короче.

— Здравствуйте, господин Соколовский, — кивнул доктор. — Да, есть, но там драка в трактире, я думаю, нет ничего особенного. Можно и не допрашивать.

— Кто ж знает-то, есть или нет, — усмехнулся франт. — Но мне совсем не трудно расспросить пару убиенных в трактирной драке бездельников, поверьте.

Что? Расспросить убиенных? Это, простите, как?

— Значит, пойдёмте, и расспросите, — не стал спорить Зимин. — И, Михаил Севостьянович, к вам ещё есть вопрос из области научного знания, раз уж вы тут у нас появились.

— С удовольствием послушаю, — тот глянул заинтересованно.

— После того, как выполним формальности. Это связано с Ольгой Дмитриевной, — он кивнул на меня.

Какой такой научный вопрос может быть связан со мной? Видимо, у меня на лице было написано всё сомнение мира, франт оглядел меня с головы до ног и приподнял бровь. Вроде как — а это тут ещё кто?

Да, стоит такая посреди коридора в рубахе и войлочных башмаках. Та ещё картинка, наверное. Мне стало неуютно.

— Я пойду, Василий Васильевич, — кивнула ему и пошла по стеночке в палату, не оглядываясь на франта.

Будут тут ещё всякие на меня так смотреть, будто я — непонятное недоразумение!

А потом я подумала, что, наверное, и есть непонятное недоразумение. И если этот франт что-то может знать о работе для барышни, не желающей ехать на завод — то пусть расскажет.

Мои соседки по палате о чём-то болтали, увидели меня и замолчали.

— Скажите, может, вы знаете, кто таков тут пришёл — сам из себя франт франтом, трость с черепом, фамилия Соколовский. Сказал, будет кого-то про вашу трактирную драку расспрашивать.

— Сам, что ли, пришёл? — изумилась Анна.

— Сам, а что? Он кто такой вообще?

— Он чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе, — ответила Анна. — Маг он, некромант. Со смертью знается. И будет сейчас наших упокойничков расспрашивать о том, что в трактире было.

14. Отчего же я не маг

14. Отчего же я не маг

Какой, ну какой, скажите, маг-некромант? Это же, ну, в книгах-фэнтези. Так не бывает, не бы-ва-ет!

Но если я начну об этом говорить, меня заподозрят в чём-то, в чём, наверное, не нужно. Поэтому…

— Вот прямо настоящий некромант? — спросила я как могла недоверчиво.

— Ты где жила-то, что некромантов не видела, — начала было Стеша, но её перебила Афродита.

— Так-то некромантов и у нас тут не много, прямо скажем, нет ни одного. А этот приходит с того берега, из города. Своими тайными путями, говорят, они так могут — раз, и уже на месте. Другое дело, у нас тут что неделя, то разбой или просто кто-то странно помер, или вовсе паршиво, вот господин Соколовский к нам и наведывается. Ему по должности положено покойников расспрашивать и выяснять, как те померли да что скрывали при жизни.

— И всё-всё расскажут? — я продолжала смотреть недоверчиво.

— Ничего не скроют, ей-богу. Да перед обычным-то магом ничего скрыть невозможно, и обмануть тоже невозможно! Хорошо ещё, что магов-то раз-два, и обчёлся! А то ой как трудно было бы жить!

— Совсем что ли не обмануть? — а это ещё что за дела?

— Из маленькой деревни, да, даже ведьмы своей не было? — Анна-Афродита глянула сочувственно.

— Да не было в Юбилейном никаких ведьм, — честно замотала я головой.

— Это где — Юбилейное? — заинтересовалась Стеша.

— Так вот похоже, что далеко отсюда, — вздохнула я. — Вы лучше скажите, кто тут ещё маги? Носов — маг?

Потому что если они не заблуждаются насчёт того, что магам нельзя врать, то я спалилась с головой.

— Слава богу, нет! — замахала руками Анна. — Если он был бы магом, вообще бы всех прижал! И так ни вздохнуть, ни охнуть, а было бы ещё хуже, спаси господи!

Ну и то ладно, хоть одна хорошая новость!

— Василь Васильич маг, но он маг хороший, правильный. Он говорит, что раз ему дано больше, чем простому человеку, то он и должен делать больше всего для простых людей. Вот он и служит тут в больнице, всех ему благ и здоровьица, — видно было, что Анна нашего доктора крепко уважает.

— Ещё из жандармов, что станцию охраняют да поезда сопровождают, маги есть. Но они такие маги, что врага побить.

Значит, маги ещё и разные. Красота. И все это, наверное, с детства знают.

— А господин Соколовский?

— А он страшный, — Стеша перекрестилась. — Он как-то раз зашёл к мамаше Вехотке, мы все подумали, что ему девушка нужна, а он всего-то хотел её расспросить о чём-то там, о деле каком-то. Или о ком-то из гостей. Хотели подслушать, да не вышло, маги умеют сделать так, чтобы не подслушать.

О, ещё важное. Маги умеют много полезного, оказывается.

— А свет — тоже маги, да? — кивнула я на потускневшие уже лампочки под потолком.

— Конечно, — закивала Стеша. — Это Василий Васильевич. У него в операционной всегда свет яркий, как он туда зайдёт, так и зажигает. Говорит, что нечего во тьме блуждать.

Тут я была с ним согласна. Нечего во тьме, всё верно.

— И наверное, если ты маг, то на завод не сошлют? — уточнила я.

— А это смотря, какой маг, — сказала Анна. — Если ты умеешь магически железо плавить да ковать, то тебе туда прямая дорога.

— Это, я слышала, умеют земляные маги, как-то один офицер жандармский к нам заходил, рассказывал, — сообщила Стеша.

— Ну там ещё и лес валить, и строить, и дорогу туда к ним делать приличную — маги везде нужны. Но магов мало, поэтому на чёрную работу и мы сгодимся, — вздохнула Анна.

— Да вообще магам проще пробиться в жизни, — вторила Стеша. — Все маги на особом учёте, нельзя быть магом и скрывать это, да и не выйдет ни у кого такое.

— Я правда жила далеко, и магов у нас там не было, — вздохнула я. — Сказки рассказывают, это да, а вот настоящего я только Василия Васильевича и увидела.

— Это благодать господня, что он здесь, у нас, — закивала Анна. — Его зазвали, потому что важное место. И вся эта больница считается хорошей, даже получше, чем в городе. И бывает, к нему сюда из города приезжают, чтобы посмотрел, и сказал, что с человеком не так, и можно спасти, или уже нет.

— В городе таких нет?

— Есть, в городской больнице вроде бы кто-то тоже целитель. Но наш Василь Васильич лучше!

Я вспомнила ещё один важный момент.

— А маги-то только мужики, или женщины тоже?

— Тоже. Я слышала, если в столице, так и в академию могут взять. В университет не берут, а в академию могут. Потому что, говорят, магии нельзя не учиться, лопнешь.

— Как лопнешь? — рассмеялась я.

Ни в жизни не слышала такого, что лопнешь, если не учился.

— Просто лопнешь, — пожала Анна плечами. — Магия тебя изнутри разопрёт и наружу выйдет. А ты ничего не сможешь сделать, вот и лопнешь. Тьфу, только на ночь такое и говорить, прости господи. И не ты, ясное дело, а неучёный маг.

— Это тоже жандармский офицер рассказывал?

— Нет, это Василь Васильич говорил Шурке с Третьего Солдатского переулка, когда у неё от кого-то залётного магический младенец родился. И сначала был, как все, а потом его как начало крючить, он как принялся лавки в горнице ворочать, и печь едва не развалил, и корова у них по небу летала. Вот Шурка его схватила и сюда принесла, Василь Васильичу показывать, а тот только глянул, так сразу и сказал — мол, повезло тебе, бог тебя благословил, маг твой сыночка. Но тебе надо пояс потуже затянуть и искать ему учителя, чтобы его на месте не разорвало, а потом непременно в гимназию отдавать, и после гимназии в академию, а та академия в столице, туда только на поезде десять дней ехать!

— И как, поехала?

— Она попросилась к кому-то в городе в кухарки, к какому-то магу из купеческого сословия. Да и перебралась туда. И хозяин-то, поди, о том мальчонке позаботится, маги всегда стоят за магов, — сообщила Анна со знанием дела.

Жаль, что я не маг. Зажигала бы лампочки, и мне бы не грозили заводом.

Я бы ещё с радостью послушала о магии и магах, но здешний представитель этого племени заглянул к нам в палату.

— Не спите ещё? — доктор Зимин глянул на меня. — Ольга Дмитриевна, голубушка, пройдёмте ко мне в кабинет. Поговорим.

15. Странности с крестиком

15. Странности с крестиком

Я подумала и набросила поверх рубашки одеяло. Потому что, ну, не могу я больше ходить всё равно что раздетая. А напяливать на себя одежду — долго, да и помыться бы сначала. Кстати, как они тут моются? В баню ходят?

В таком виде и пришла в кабинет Зимина. И порадовалась, что взяла одеяло, потому что там сидел тот самый маг-некромант. Он, конечно, даже приподнялся из кресла, как меня увидел, но взглядом одарил — закачаешься. Мол, что это тут такое ходит. Изумительное.

— Располагайтесь, Ольга Дмитриевна, — сказал Зимин. — И подумаем вместе, как вам помочь.

— Что случилось с госпожой… — начал маг и вопросительно глянул на Зимина.

— Филипповой, — подсказал тот. — Попала к нам двое суток назад, нашли в Егорьевском переулке, с травмой головы.

— Там глухие заборы, да, и калиток всего две, и никто не выйдет, хоть до утра кричи, — согласился Соколовский.

— К счастью, мимо проходил патруль. Пролежала она там недолго, переохладиться не успела. Но осталась без денег, документов и верхней одежды. И не понимает, где находится, что совершенно естественно после подобной травмы, но — весьма осложняет её будущее. Говорит — есть родственница, но мы пока таковой не нашли. Правду говорит, значит — в самом деле есть, — добавил доктор в ответ на вопрошающий взгляд Соколовского.