Страж Кодекса. Книга VIII

Её вопрос был хорошим и логичным. Если Безымянный был Охотником, в чём я не сомневаюсь из-за Сферы и снаряжения в ней, то он вполне мог контактировать с родом Хаттори. Я уже понял, что он, скорее всего, был молодым братом Ордена, попавшим в этот мир по какой-то причине, но покинувшим его неизвестным мне способом. Шакоры не знают, как он ушёл и куда исчез, но вряд ли Безымянный умер. Возможно, помимо портала, который я нашёл в шахте, существует ещё один. Но где он — хрен знает.

Ладно, опустим этот момент и вернёмся к Безымянному и Хаттори. Зачем он им помог? В те времена, если верить старейшине Шакоров, была война за престол Японии. Значит, моему брату понадобились союзники? Похоже на правду, но зачем? Охотник сам по себе грозная сила, но он зачем-то решил обзавестись помощью. И не абы какой, а той, что могла бы помочь ему сразиться с тёмными тварями. Иных причин, почему именно Паладины, я не видел. Именно на них упал его выбор, а следом нашлись и те, кому эта сила подошла.

Далее, скорее всего, он раскрыл секрет, как добиться силы Света. Но его знания, которые были секретом, оказались… не полны? Может, он знал лишь часть секрета и завершил печать на коленке? Методом проб и ошибок, решив зайти через ритуал?

— Слушай, Райнер, а увеличь вот эту часть, — выбила меня из мыслей Снежинка, которая тыкнула на нужную часть изображения на экране.

Я откусил бутер, запил сладким чаем и сделал, как она попросила.

— Это же…

— Высшая Речь, — закончил за неё, пережёвывая ветчину с хлебом и плавленым сыром. — Значит, не только общий и Валийский, но ещё и Высшая Речь.

Мозаика частично сложилась. Точнее… она добавила ещё больше непонятного, но хотя бы стала ясна структура ритуала.

— Безымянный был Эльфом? — опешила Снежинка, сама не веря в то, что говорит.

— Хрен его знает, — нахмурился я. — Среди моих братьев были не только люди, а значит, это возможно.

И это правда. Основной костяк Ордена Охотников — люди, но Кодекс порой выбирал и других представителей рас. Редко, почти никогда, но такое случалось.

Если Безымянный был эльфом, то это объясняет, почему именно ритуал и откуда в структуре пентаграммы есть символы Высшей Речи. Проблема в том, что этот язык эльфов слишком, как бы это сказать… разный? В нём куча наречий, произношений, слов, временных глаголов и прочего. У каждого народа эльфов Высшая Речь своя, а её основа, которой пользовались ещё их предки, рассеялась в Многомерной Вселенной. По этой причине два эльфа, встреться они, могут даже не понять друг друга. Один будет говорить о погоде, а второй поймёт его слова, будто тот спрашивает о цене картошки на рынке. Как-то так.

— Тебе знаком этот диалект? — посмотрел на Снежинку.

Она ещё сильнее подалась через моё плечо, отчего стул скрипнул, а затем нахмурилась.

— Arada aie laturte… — прошептала эльфийка, прочитав символ. — Что-то о цепях, лучах зари и… деревянном стуле?

— Деревянном стуле? — приподнял я бровь.

— Ну, а что ты хочешь⁈ — возмутилась она и надула щёки. — У моего народа столько диалектов, что слова могут звучать по-разному и нести разный смысл!

Не сомневаюсь. Но если отбросить деревянный стул, который тут не к месту, то остальной перевод выглядит интересно. Цепи… лучи зари… Заря — это свечение неба перед восходом и после заката солнца, вызываемое отражением солнечных лучей от верхних слоёв атмосферы, если верить моей памяти и поисковому запросу в интернете. Нечто, связанное со светом и солнцем, что подходит к Паладинам. А цепи… Может ли символ нести смысл, что этот Свет заковывают? Насколько я знаю, благодаря своему общению со знакомыми Паладинами, то благодаря их печати Свет сам откликается. Он признает их, дарует силу и своё благословение. Тут нет места цепям, порабощению или чему-то ещё.

Может ли быть так, что ритуал призван сковать Свет и насильно поместить его в подходящего человека? В Многомерной Вселенной возможно многое, если не всё, а значит, и этот вариант нельзя откинуть в сторону. И если представить, что он возможен, то становится понятно почему печать в душе Ханзо была столь… изуродована. Свет не принял его, как было с Паладинами.

В любом случае, ниточка оборвалась. Шакоры не нашли в поместье никаких артефактов или ещё каких-либо подсказок, в этом я не сомневался. Если бы они обнаружили ритуальные артефакты, то те были бы уже у меня. Что-что, а верность этих существ непоколебима, да и Шакоры не обладают репутацией предателей, либо обманщиков. Смешно звучит, конечно, ведь они всю прожитую здесь жизнь подчинялись императорскому роду Японии, действуя, как разведка, контрразведка и убийцы, но не тогда, когда речь заходит об Охотниках. Старейшина показал и доказал мне, что они верны. Словом, делом, действием. Значит что? А значит артефакты утеряны. Кто забрал? Загадка, но нужны ли они мне?

Я не собирался создавать Орден Паладинов в этом мире. Могу, зная их секрет, который мне раскрыл Роберт Илларион. Один из Паладинов, с которым у меня были по первой не слишком хорошие отношения. Роберт был добрым человеком. Стойким и добрым. В нём чувствовался стержень. А ещё он обладал пугающим взглядом, который вселял ужас даже в самых опасных ночных тварей. Эффект зловещей долины — так его называют в этом мире.

Именно из-за его доброго характера и этого взгляда он мне не понравился в первую встречу. Слишком непонятен. Слишком подозрителен, хоть и Паладин. Прочитать его невозможно, а что у того в голове — загадка. Я в те времена был… человеком сложным. Сказывались те самые полгода, проведённые в Джунглях Карнака, и оттого я видел в Роберте, скорее, не союзника, а хищника. Хищника с доброй душой и взглядом убийцы. Стоит ли говорить, как буксовали мои инстинкты?

В конечном итоге мы поладили. Нашли точки соприкосновения, и если остальных Паладинов, что были в его отряде, я пугал своим звериным началом, то Роберт не был в их числе.

Да… Помню, тогда была хорошая Охота на разросшийся клан кровопийц, решивших, что им всё можно и они неприкосновенные. Много деревень тогда пополнили их ряды, либо стали пищей, а когда твари решили попробовать на клык целый город, то этот клык мы им и вырвали. Паладины, да при поддержке Охотника — страшная сила против ночных тварей, что мы и доказали.

Заказ, что пришёл на главу клана вампиров, я выполнил, а за спасение жизни двух членов его отряда Роберт, сам не осознавая, что делает, стал моим должником. Причём я не требовал с него ничего. Он сам обмолвился, что обязан мне, а я… был пьян после выполненной работы, вот и ляпнул сдуру, что хочу знать секрет их печати.

В тот момент я думал, что на этом наша короткая, но насыщенная дружба, закончится. Вот только Роберт не отказался от своего слова и поведал мне секрет, считая, что раз молодой Охотник нажрался, то всё забудет. А выпил я тогда очень много. Непозволительно много! Ну а как ещё, если я ту тварь выслеживал не одну неделю? Моё звериное начало требовало разрядки алкоголем и не только им, с чем помогла Симелия Таненбаум — член его отряда и одна из спасённых.

Наутро меня ждало жуткое похмелье, с которым даже печать на вывод токсинов не справлялась. Но я ничего не забыл. Ни единого слова из того разговора. Не знаю, много ли братьев из моего Ордена знали этот секрет, но я предпочёл о нём не распространяться. Как и не применять.

Ещё несколько раз за свою прошлую жизнь я встречался с Робертом, Симелией и остальными из его отряда, но больше мы об этом не говорили. Что было — то прошло, и среди Паладинов у меня появились друзья. И тем сильнее была моя ярость при встрече с Ханзо, ведь одним своим существованием с извращённой печатью он будто плевал в лицо моим друзьям.

— Райнер, ау, Райнер, — помахала Снежинка ладонью у меня перед глазами.

Я моргнул, потом ещё раз, и понял, что так и сижу с бутербродом в руке, пустым взглядом пялясь в монитор. Воспоминания о товарищах всплыли неожиданно и захватили меня, оставив после себя… не особо приятное чувство. Слишком много времени прошло с моей гибели, и вряд ли я встречу их вновь, когда вернусь в Орден.

— Гкхм, — убрал я её ладонь от лица. — Я здесь.

— О чём думал? — сразу же заинтересовалась Снежинка.

— О том, зачем Безымянный, если это он, создал Паладинов. В этом нет логики, если только…

— Не было угрозы, — догадалась она. — Эмиссары? Думаешь, уже тогда он с ними сразился?

— Если и так, то почему ушёл? Охотник завершил бы начатое до конца, уничтожив эту падаль. Нет, тут что-то другое…

Либо же Безымянный был действительно слишком молодым Охотником и не вытянул. Один, без Ордена, без братьев и в другом мире, где присутствует враг. Но это теория рушилась из рассказов Шакоров, часть из старейшин которых жили в те времена и знали Безымянного. Всё же я склоняюсь к тому, что мой брат создал недо-паладинов, чтобы устранить какую-то угрозу, с чем, вероятно, справился, а затем ушёл. Но почему не обрубил концы? Почему не забрал артефакты, раз в недо-паладинах больше нет нужды? Загадка…

Задумчиво съев третий бутер — четвёртый забрала Снежинка — я хлебнул чай и достал телефон. Что-то в этом всём заставляло моё чутье обостриться и дать о себе знать.

— Кому звонишь? — увидела она, как я выискиваю номер в контактах.

— Старейшине Шакоров.

Обойдя меня со спины, Снежинка прислонилась пятой точкой к столу и заинтересованно наблюдала за мной. Я же набрал номер и стал слушать гудки.

— Здравствуйте, господин, — послышался на том конце провода старческий голос.

— Здравствуй, Орочи, — кивнул я, хотя он не видел. — Для вас есть работа.

В динамике зашуршало, будто старик поднялся с кровати.

— Я вас слушаю, господин.

— У вас же остались архивы тех времён, когда жил Безымянный?

— К сожалению, нет, — вздохнул он. — Во время войны их уничтожили.

— Но что-то же должно было остаться?

Ответил он не сразу, а где-то спустя секунд десять.

— Один из старейшин, Отару, вёл личные записи… Его дневники должны были сохраниться, я поищу их в нашей библиотеке. Позвольте спросить, господин, зачем вам это?

— Хочу понять, для чего Безымянный решил создать Паладинов в этом мире. Меня интересуют любые упоминания, связанные не с войной людей, а иное…

— Те времена были темны и опасны, господин, — взял он слово. — Я понял, что вас интересует. Если что-то найдётся, то я дам вам знать.

— Благодарю, Орочи.

Повесил трубку, задумчиво покрутив телефон пальцами.

— Я знаю такое твоё лицо, — хмыкнула Снежинка, которая благодаря своему острому слуху слышала весь наш разговор с Орочи. — Считаешь, что всё это дурно пахнет?

— Я бы сказал, что это не дурно пахнет, а воняет дерьмом, — пробормотал я.

— Может, он ничего не найдёт? — пожала она плечами. — Ты же не оракул, чтобы точно всё знать.

— Чутьё, Вериса, — ответил я ей. — До момента, как я начал разбирать информацию с флешки и дошёл до пентаграммы, оно спало.

— А теперь включилось? — шутливо приподняла она бровь. — Тебе не кажется, что это… Ну, странно? Может, ты сам себя накрутил просто?

Она не поймёт, даже если объясню. Мы давно знакомы, росли вместе на улицах того злосчастного города, где меня пырнули ножом и сбросили в канаву, но она не поймёт. Я чувствовал… как зверь внутри меня ощетинился и показал клыки, стоило только увидеть пентаграмму и начать думать обо всей этой ситуации с Безымянным.

Я верил своему чутью. Оно не раз и не два спасало меня в Джунглях Карнака и на поле боя. И если оно твердит, что в этой истории нужно разобраться, то этим, действительно, стоит заняться. Вот только… когда? Портал скоро будет готов, на носу приём в честь моего звания Абсолюта, где объявят о коронации Михаила. Ещё и турнир Ярика, а также Эмиссары где-то сидят, жизнь людям портят и козни свои строят.

Одно я знаю точно — с чем или кем бы ни столкнулся Безымянный, он заручился поддержкой непо-паладинов, а значит, угроза исходит из специфики их сил. Я уже наталкивался вампиров в этом мире, когда встретил Арно и поохотился вместе с ним. Но с теми кровососами и их братией мой брат разобрался бы в одиночку.

Остаётся только ждать, пока на связь выйдет Орочи. Если и он ничего не найдёт, то ниточка оборвётся окончательно, а мне бы очень не хотелось, чтобы где-то ещё всплыла какая-нибудь хрень помимо Эмиссаров, если мой брат не завершил начатое.

— Вериса, Дима, вы идёте ужинать⁈ — раздался крик Ярика за дверью, а спустя несколько секунд та распахнулась, и мальчишка оказался на пороге. — Тамара Петровна сказала, что уже всё готово! Вы идёте⁈

— Идём-идём, — махнула ему рукой Снежинка и посмотрела на меня. — Пойдём, поужинаем. Потом подумаешь о своём, — ухмыльнулась она, — чутье.

Бросив последний взгляд на монитор, со вздохом поднялся с кресла и улыбнулся.

— Что ж, пойдём. Посмотрим, чем нас сегодня побалует наш главный повар.

Глава 5

Я уже говорил, что не особо люблю различные приёмы? Находиться в обществе аристократов, что с улыбками общаются друг с другом, но в мыслях думают, как бы предать, воткнуть нож в спину и добиться большей власти с силой. Предвзято, конечно, ведь не все из благородных на моей памяти именно такие люди, но большинство.

— Никогда не была раньше во дворцах, а народа-то сколько…— с улыбкой произнесла Маша, высматривая, что бы съесть из закусок. — Вот, Дим, попробуй этот рулет.

Открыв рот, позволил девушке покормить меня с руки кусочком крабового рулета. Подобное не приветствовалось по этикету, но мы не обращали внимание.

— А неплохо! Надо бы взять рецепт!

— Кто бы нам его дал, — хихикнула она и пригубила шампанского.

На подобные вечера не принято приходить в одиночку, хотя и дозволялось. Поэтому со мной отправилась Маша, пока Снежинка охотилась в Разломах, а Лилит была дома и вела наши дела. Выбора между ними я не делал никакого, просто обозначив, что нужно съездить, а девочки сами решили.

Прошёлся цепким взглядом по огромному залу императорского дворца, прислушиваясь к играющим музыкантам.

Народа здесь было действительно много, даже очень много. Весь свет аристократии Российской Империи. Не думаю, что большинство из них приехали именно из-за меня и присуждения мне статуса Абсолюта. Готов поспорить, что их известили о новости, которая огласится именно сегодня. Нет ничего сильнее человеческого любопытства. Особенно, если говорить про аристократов.

Многих из присутствующих здесь я не знал лично, но из-за своего положения главы рода и помощи деда наслышан о каждом. В той или иной степени. У кого с кем трения, холодные отношения или деловые. Союзы или же состояние на пороге войны.

Лишняя для меня информация, которая в прошлой жизни мне нахер была не нужна. Но не здесь. Здесь пришлось в это вникать, погружаясь в политику Российской Империи.

Ещё один крабовый рулет отправился в топку. Готовка местных поваров — моё почтение. На уровне с Тамарой Петровной, а может, даже лучше.

Заметил, как двое мужчин, лица и волосы которых уже тронул возраст, о чём-то рьяно начали спорить. До оскорблений не дошло, но тон их повышался, что привлекало внимание остальной толпы. И ведь минутой ранее эти двое улыбались друг другу.

Лицемерие. Сплошное лицемерие и лизоблюдство.

Мне приходилось бывать на приёмах во дворцах по приглашению. В основном, после выполненного заказа, когда короли и императоры были столь добры, что устраивали грандиозные пиры. Но я не люблю этого. Мне по душе находиться в бою, проливать кровь и охотиться на тварей, от которых обычные люди убегают в ужасе. Либо же торчать в каком-нибудь кабаке, где публика проста и понятна. Там среди моряков, головорезов и ублюдков мне проще. Нет лицемерия, нет фальшивых улыбок.

Пусть я и был главным лицом этого праздника — но это пока — ко мне никто не подходил. Бывали исключения, как только я попал во дворец и поздоровался со всеми знакомыми, но больше никто. Люди сторонились нас, будто чувствовали, что не стоит подходить. Точнее, они сторонились именно меня.

И правильно делали. После разговора с Орочи, поиском информации о Паладинах и Безымянном мой внутренний зверь проснулся и больше не засыпал. По выходу из Африканского Эпицентра он затих, да и нужды в нём не было, а теперь включился. Домочадцы уже прочувствовали это на себе, в особенности Генерал, который стал меня избегать. Мало ли, что мне взбредёт в голову в таком состоянии. Вдруг решу прикончить Похоть, которую тот держит под замком.

Лилит с девочками помогали, оставшись довольными после прошедшей ночи, что отчётливо виднелось сейчас по улыбке Маши, но это не урезонило меня полностью.

Хотелось действовать. Разобраться во всей этой ситуации и успокоить внутреннего зверя, вернувшись в прежнее русло.

Будь здесь Гранд Мастер Вульф, то, скорее всего, отправил бы меня подальше из крепости и послал бы охотиться на какую-нибудь опаснейшую тварь. Что-что, а он отлично знал это моё состояние и эффективность, которая следовала за ним.

Вдох-выдох, Райнер, а то на тебя уже косятся. Хватит смотреть на этих аристократов, как на добычу.

Непроизвольно из груди вырвался тихий утробный рык, резко отбивший желание у парочки молодых благородных подходить к нашему столу, и я вновь обернулся к закускам.

— Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Маша. — Ты со вчерашнего дня сам не свой…

— Не люблю подобные вечера, — ответил я. — Да и мысли о другом совсем.

— Ничего. Как только закончится всё, поедем домой, — погладила она меня по плечу.

Сам не свой… Помню, как мои братья хохмили по этому поводу. Что не только женщин стоит остерегаться раз в месяц, но и Райнера, когда его накрывало. Тоже мне, шутники.

Улыбнувшись от воспоминаний, резко и грубо схватил бокал с шампанским и залпом выпил. Слабое пойло, с хорошим вкусом, но лучше эль, медовуха или пиво.

Мне не нужны были глаза на затылке, чтобы заметить идущих в нашу сторону людей и услышать их шаги.

Слегка повернул голову, принюхался, уловив различные нотки мужских парфюмов. Запахов в этом зале было столько, что хотелось морщиться, но эти я вычленил из общей кучи.

Неврозов старший, Святов и Багратион. Запах каждого из них я знал, будто мой внутренний зверь имел свою базу данных на каждого встречного, чтобы выследить в случае чего.

— Как знал, что он будет здесь, — улыбнулся мне Неврозов, стоило обернуться. — Здравствуй ещё раз, Дмитрий. Мария, я уже говорил, как прекрасно вы выглядите?

Мы успели поприветствовать друг друга ранее, но не особо общались.

— Александр Павлович, — кивнул ему, а затем и остальным. — Господа.

— Благодарю за комплимент, Александр Павлович, — вторила за мной Маша, слегка покраснев. Выглядела она действительно шикарно в этом тёмном приталенном платье.