Помоги проекту - поделись книгой:
Последним вошёл в комнату Амрод, запиравший соседнюю дверь. Осмотрел дощатые крашеные стены и поморщился.
Маэдрос провел рукой по грубой ткани покрывала, по грубому же белью под ним — по крайней мере, оно было чистым. Сел на постель.
Остальные шестеро расселись следом за ним по кроватям.
— Не самый удачный первый день, но могло быть и хуже, — подытожил он.
— Охвостье дня, — фыркнул Карантир. — И то с нами попытались затеять ссору на ровном месте!
— То, что ты никого не убил, наша главная удача, — съязвил Амрод. — Нам и дальше тебя держать в четыре руки?
— Тихо, — сказал Маэдрос. — Мы не на войне, и ты будешь держать себя в руках, Морьо. Сам. Братья не обязаны каждый раз тебя останавливать.
— Ради чего? — с вызовом спросил тот. — Соблюдения условий? Внизу и так пахнет кровью, Старший, мы не сделаемся отличны от здешних, защищая себя от оскорблений! А защищаться от них необходимо, иначе нас сочтут ничтожествами и добычей!
— Мы достаточно пролили крови раньше. Я надеюсь, ты не объявишь мне, что пристрастился к этому?
— Нет, — бросил Карантир, выпрямляясь.
Маэдрос обвел всех взглядом.
— Я все же думаю, мы не оказались бы здесь, будь наше искажение настолько велико.
— Не больше, чем у них, — съязвил Куруфин.
— Не больше чем у них, — кивнул Маэдрос. — И не меньше. Потому мы и здесь, вероятно.
— Вероятно? — переспросил Куруфин.
— Есть что уточнить? Говори, — велел старший.
— Есть. Что делать дальше?
— Нам хватит ближайших забот с тем, чтобы найти способ освоить здешнее оружие, не выдавая своего незнания, чтобы не показаться дичью, — Маэдрос говорил это, а внутри нарастало чувство, что он упустил нечто очень важное.
— А потом? — спросил Куруфин настойчиво.
Маэдрос осекся.
— Кто-нибудь помнит что-то помимо правил и напутствия? — спросил вдруг Маглор очень медленно.
Шестеро посмотрели на него в упор.
— Ты хочешь сказать...
— Что от нас хотели? — перебил Маглор старшего брата. — Что нужно сделать?
В тишине было слышно, как скрежещет лапой собака на заднем дворе и как на кухне под перекрытиями гремит посуда.
— Разве это говорили не тебе? — спросил Куруфин.
— Я был уверен, что тебе!
— Да вы сдурели! Память как у адана!
— Мы только сегодня возродились, нам можно, — это Амрас зубоскалит. — Я так вовсе только в городе проснулся.
— Бабочка ты однодневка, и память такая же!
— А длинный язык тебе не жмёт, Турко?
— Тихо, — рыкнул Маэдрос негромко. Ставни брякнули. — Если никто ничего не помнит, это тоже неспроста.
— Думаешь, нас обманули, брат? — Куруфин смотрел в упор.
— И именно ты об этом спросил. Зачем бы им?
Тот промолчал.
— Перед тем, как мы заговорили, я был уверен, что ответ у нас был, — Маэдрос теперь смотрел Маглору в глаза. — Что он был хотя бы у тебя.
— Это значит, его нет ни у кого.
— Глупая шутка, — бросил Келегорм. И покосился вниз и вправо — коротко, почти незаметно. Но там никого не было. По-прежнему никого.
— Могло ли случиться, что мы забыли то, что собирались здесь делать? — спросил Старший, обводя взглядом всех шестерых.
— Каждый подумал, что помнит другой, — Куруфин сцепил руки. — Каждый положился на другого... И мы начали с того, что друг друга подвели!
Карантир залился краской от злости и смущения, которые у него вечно друг другу сопутствовали.
— Не будем продолжать унынием, — сказал ободряюще Маглор. — Если мы это действительно знали — мы это вспомним и довольно быстро. Например, после настоящего сна.
— А если так и не вспомним? — перебил его Амрод.
Медлить было нельзя.
— Тогда мы просто живём и занимаем здесь достойное место, — отрезал Маэдрос. — Попробуем вспомнить, каково жить, не воюя.
— Не то, чтобы место для этого удачное, — хмыкнул Карантир, но слово Старшего было сказано — и его решение приняли все. Братьев словно бы отпустила внезапная тревога.
— Не будем подводить друг друга наяву, — поспешно сказал Куруфин, — в незнакомом месте нельзя спать без охраны. Я первый.
Маэдрос хотел прервать его и назначить первым себя — но передумал и не стал портить несвойственную пятому брату заботу своими нравоучениями. Пусть заботится. Ему полезно.
— Тогда назначай остальных, — сказал он. Выглянул в окно — огромная луна клонилась к холмам, непривычно большая и пятнистая. Очертания самых ярких звёзд, казалось, тоже изменились... — А мое время будет в середине ночи, после захода Луны, — решил он. Хотелось посмотреть на звёзды без помех и подумать.
Братья ещё недолго посовещались, разделяя стражи между собой, затем трое средних ушли в соседнюю комнату, отделенную почти символической дощатой стенкой.
Маглор уже спал, свесив руку с лежанки. Старший занял место у окна, не раздеваясь, вытянулся и понял, что удобно разместить ноги он сможет, только забросив их на подоконник, так коротка оказалась ему кровать. Так он и сделал.
И попытался расслабиться и вспомнить, о чем говорили там... Перед тем, как дохнуло в лицо жаром степи и камни заскрежетали под копытами коня, и он проснулся прямо в седле.
Глава 2.1
— Значит, приехали семеро, и по мою душу, — сказал Большой Билл и повертел в руках сигару.
— Да чего ты вцепился в этих семерых? – спросил недоуменно Ник. – Да небось уедут они завтра из города, и черт бы с ними. А тебе припало их обязательно нагнуть?
— Нет у тебя, Ник, никакого политического мышления! – сказал Билл, поднимая палец. – Напряги мозги: откуда в этой богом забытой дыре возьмется вдруг такая банда? Это неспроста. А неспроста, сам понимаешь, в нашей дыре может быть только одно.
— Ты, босс, чего-то стал дергаться напрасно, а никакое не мышление. Кто ж против нас только семерых пошлет, будь они хоть десять раз дылды? Кто ж против нас всемером-то пойдет? Таких дураков нету, таких мы уже всех перестреляли, — сказал Дюк и заржал.
— А вот хлопот с ними будет немало, в самый раз, чтобы не связываться с этой семеркой здоровяков, — продолжил Ник, смутно чуя большие хлопоты тем самым местом, на котором сидел. – Если они до завтра отдохнут и уедут – и пусть проваливают.
— И стратегического мышления у тебя тоже нету, — сказал Билл с удовольствием. – И неудивительно, потому что ты глухой, как пробка. Слышал, что сказал Марко, который с ними сцепился в салуне? Что банковский охранник ему проболтался, что эти семеро приехали с Запада, зашли в банк и разменяли золото на доллары. А потом оставили большую часть наменянного в оружейной лавке. Вот что бы ты делал, если бы вез золото из Калифорнии?
— Держал бы наготове хорошие пушки наготове и никому бы ничего не светил.
— Да не заливай, ты бы весь вечер пьянствовал в салуне! — встрял Дюк.
— А они заехали, поднялись наверх, и все! — торжественно заявил Билл.
— У банды, едущей из Калифорнии, наверняка еще много золотишка, — заинтересовался Дюк.
— Этого мы знать не можем, — рассудительно заметил Ник. – Зато точно есть еще оружие и патроны. И какой нам интерес на них лезть, чтобы те патроны в зад поймать?
— Нет, ты не понял. А я тебе объясню, и поймешь. Первое, — Большой Билл загнул палец на левой руке. – Какие-то хрены почти без оружия приезжают в нашу дыру через пустыню, и при них золото. И они его не спустили, и никто по дороге их не грохнул! Значит – что? Значит, они это золото получили совсем недавно и недалеко.
Ник почесал в затылке и с сомнением хмыкнул.
— Два. Они как приехали, купили оружие, но не бухнули на радостях и не пошли по бабам, как все нормальные люди, у которых появились деньги! Значит, у них еще важные дела, и им нельзя расслабиться и выпить. Важные дела в наших краях – это я, сам понимаешь.
— А ты, Билл, не загибаешь?
— А ты что, сомневаешься?
Ник пожал плечами и замолчал. Если Билл закусывал удила, проще становилось с ним согласиться.
— И значит, надо их проверить на прочность. Предложить работу на меня. Они будут посговорчивее, если останутся без лошадей. Согласятся – значит, не по мою душу, скорее всего.
— Да на кой черт они нам нужны?
— Да не нужны они нам, — пояснил Билл и сделал выразительный жест, поясняющий, что с пришельцами сделать. – А если не согласятся – так точно за мной. Кто-то их нанял и передал им деньги совсем близко от наших мест.
— Чего-то больно заморочено… — засомневался Дюк.
— Угроза они, я говорю! Вот потому и вот поэтому, что я назвал! – повысил голос Билл. – А угрозу надо устранять заранее! А если повезет, у них найдется и еще золото, потому что моя голова стоит сильно дороже, чем несколько ружей. Вот я и говорю, — заключил он, — нету у вас никакого политического мышления!
Ник поднял руки, мол, сдаюсь, ты прав, босс.
— Так что скажи Марко, пусть прямо сейчас берет пару человек в помощь — и Дюка тоже — и отправляется обратно за их лошадками, которых он так нахваливал. Без лошадок они станут сговорчивее. Ну, или не станут, и нам будет проще.
Ник торопливо вышел и загрохотал вниз по деревянной лестнице.
***
Маглор услышал шаги в предрассветных сумерках. Небо едва начало светлеть, звёзды гасли, было серо и неожиданно очень холодно, и именно сейчас в конюшню входили чужаки — шагами одновременно тихими и уверенными, как люди, идущие по делу и имеющие на то право, не замышляющие ничего дурного. Едва слышно скрипнул дверной засов конюшни.
Вот только на памяти Маглора множество недобрых людей мнили себя вправе делать то, что делали.
Он ткнул Старшего в бок и, шепнув "я присмотрю", приоткрыл ставни и беззвучно выскользнул наружу прямо со второго этажа. Не слишком-то они были тут высокие! А вот тишину блюсти было надо — здешнее оружие слишком действенно против его ножа.
Тишина и незаметность сделались ему привычны за долгие годы, проведенные в одиночестве. Когда Маглор не хотел, его не могли заметить даже чуткие сородичи.
Он приземлился, как кошка, на четвереньки и бесшумно, встал и проскользнул в приоткрытую дверь конюшни, не скрипнув ни единой доской. А внутри уже тихо, но уверенно открывали стойла и пытались вывести их лошадей, а мальчишка-конюх, что ночевал здесь же, в пустом стойле, дрожал в нем, проснувшись, и Маглор слышал, как постукивают его зубы. Он встал, прижавшись к перегородке, и ждал. Очень деловито и уверенно тихие воры попытались первыми вывести тех, кого поставили в глубине конюшни — вороного жеребца, на спине которого сегодня очнулся сам Маглор, и рослую гнедую с рыжим отливом кобылу, на которой ехал Келегорм, и которой брат дал имя первым из всех.
Осень яростно взвизгнула, когда незнакомец попытался вывести ее из уютного стойла, ударила задом в дощатую стенку, вскользь задев чужака, и тревожно заржала. Остальные лошади тоже зашумели и заметались. А вороной даже ржать не стал. С коротким злым всхрипом он вытянул шею, схватил человека ровными желто-белыми зубами пониже плеча — и раздался сперва противный сухой хруст, а затем отчаянный крик. Переломленная как сухая ветка правая рука вора бессильно повисла, он отскочил, хватаясь за нее и продолжая орать. А снаружи донесся звух распахнутых ставень, и в конюшню, отбросив дверь и грянув ею о стену, ворвался Келегорм в совершенном бешенстве.
Маглор подождал ещё несколько мгновений — и увидел третьего человека, возникшего в дверях и поднимающего оружие. Вот его он и ударил, вынырнув из тени, безжалостно и с хрустом выворачивая поднятую руку в локте наружу, а потом выхватывая из нее револьвер. Раздался вопль, а за ним выстрел. Пуля продырявила стену где-то под крышей, а человек мгновенно бросился бежать, даже не взглянув, что с его спутниками.
Келегорм несколько раз с оттяжкой ударил в лицо лошадиного вора, затем промедлил, не желая бить не сопротивляющегося. Сорвал с него пояс с оружием, прежде чем тот потянулся к нему, и пинками погнал из конюшни прочь, приговаривая "руки оторву, если ещё раз к Осени протянешь!" Третий человек, держась за переломанную как бы не в двух местах руку, выбежал, шатаясь, следом.
— Кусака ты, Кусака, — весело сказал Маглор, подходя и гладя левой рукой черную бархатную морду. Жеребец и его опять укусил, ласково и едва ощутимо. Жизненная сила переполняла его, хлестала через край. — Ещё побегаешь с нами. Подожди.
Снаружи нашелся, кроме Келегорма, злой и заспанный хозяин гостиницы с коротким ружьем в руках.
— Конокрадов, пойманных с поличным, можно повесить, — с видимым удовольствием сказал он в лицо побледневшему вору.
— Пусть убираются, — заявил Маэдрос, наклоняясь из окна. — В другой раз я им своей рукой голову оторву.
Парень со сломанной рукой в ответ бросил злобно и отчаянно:
— Ты, дылда гривастая, думаешь, тебе это спустят?
— Вон пошел, — сказал Карантир из дверей, держа наготове свой револьвер. Брату отчётливо нравилось, как удобно лежит оружие в его руке.
— Ходи осторожней в этих местах, дылда, — ответил вор с распухшим и налитым кровью лицом. — Пукалка тебя не спасет.
Хозяин салуна потемнел лицом. Подождал, когда незадачливые воры отойдут подальше — те добрались до конца улицы и сели там на приземистых толстобоких лошадей — и с горечью сказал:
— Послушайте моего совета, не связывайтесь с этими. Такие вот здесь как-то убили парня за хорошие сапоги. Уезжайте утром же, вам лучше будет.
— Это ещё почему? — спросил Келегорм, усмехаясь.
— Это наверняка были люди Билла, и отпора они не простят.
Поделиться книгой: