Помоги проекту - поделись книгой:
— Кто такой? — спросил Маглор негромко.
— Большой Билл. Он хозяйничает в этих местах, как дома, а это его мерзавцы, — сказал хозяин, отворачиваясь, и пробормотал ещё ругательство себе под нос. — Повесить бы их, да некому.
— А... — Маглор ткнул Келегорма в бок и тот осекся.
"Не показывай своего незнания. У людей стражи порядка часто не справлялись с такими самозваными хозяевами".
"Ты ведь жил один..."
"Не все время. Я почти не жил с эльфами свои годы, это верно. А с людьми — доводилось".
"Похожими на этих?"
"Разными", — беззвучно вздохнул Маглор.
Братья поднялись в комнаты обычным путем, по скрипучей лестнице, но Маглор задержался. Вчера он уже приметил этот удивительный инструмент сложной формы, стоявший в углу большого зала за занавесом и защищенный от неприятных случайностей деревянными бочками. Сверху он был закрыт поверхностью из черного полированного дерева, и не было видно, как он устроен. Еще одна крышка прикрывала боковую поверхность, а рядом стоял стул.
Маглор поднял покрытую блестящим лаком крышку, посмотрел на ряд костяных и темного дерева пластинок, похожих на зубы огромного зверя. Коснулся их пальцами — белые пластинки легко продавились, и из недр инструмента вырвался глубокий низкий и гулкий звук, словно внутри что-то ударило по натянутой струне. Заворожённый, Маглор нажал на чёрную пластинку...
— Шли бы вы тоже спать, мистер музыкант, — хмуро сказал Финниган. — И так весь город перебудили.
Не то, чтобы братьям требовалось много сна, но тревожить их неумелыми звуками действительно не хотелось, и оттого Маглор поднялся наверх в особенно скверном расположении духа. Передавая стражу Маэдросу и растягиваясь на короткой кровати на набитом сеном матрасе, он уверился, что история со здешним самозваным хозяином ещё не закончена.
Он был уверен, что не заснёт, но нет — сон пришел сразу же. В нем не стреляли и не пытались убить. Во сне Маглор играл на том большом инструменте, с белыми и черными клавишами.
А проснувшись и еще не открыв глаза, он ощутил знакомое присутствие.
Братья были здесь. Все шестеро. Ему не пригрезилось, не приснилось.
Маглор лежал неподвижно, наполняясь потерянными и обретенными чувствами: ощущением своего тела, такого сильного и нового, ощущением присутствия себя здесь и сейчас, на тесной кровати с бельем из грубой ткани, ощущением, что они снова рядом и вместе, чтобы больше не расставаться.
Он слышал звуки проснувшегося человеческого городка, ясно и четко, вместе и каждый по отдельности: недовольные разговоры на кухне, лай собак, крики петухов и возмущенное кудахтанье кур.
Он открыл глаза и увидел чужую маленькую комнату с деревянными стенами, солнечные лучи, косо пробивающиеся через приоткрытые ставни, и Майтимо, который тут же повернул голову и улыбнулся ему.
И словно почувствовав это движение, на кроватях у двери зашевелились Младшие. И мягко прикоснулось к разуму утреннее приветствие Келегорма из соседней комнаты.
Маглор рывком сел и улыбнулся всем в ответ.
...Только спускаясь по лестнице, Маглор понял, почему он мешкал, почему ему так не хотелось выходить из комнат просить завтрак, а хотелось подольше подержать внутри себя утреннее счастье бытия.
Внизу его ждали.
Черноволосый, неровно стриженый усатый мужчина стоял у стойки со скучающим видом и цедил питье из низкого, неровного стакана. Тот самый, что вчера присутствовал при драке. Сегодня он был зол, и это виделось в его нетерпеливых жестах и в прищуренных глазах. Финниган за стойкой казался усталым и замкнутым, но искоса следил за каждым движением пришлеца.
— Кто главный в вашей банде? — спросил тот надменно. Намеренно надменно, понял Маглор сразу же.
— Говорите со мной.
— Я думал, ваш главный это длинный рыжий.
— Говорите со мной.
— Я Марко Фичино, меня к вам прислал с предложением мой босс, — пальцы этого Марко раздражённо сжались на стакане. Не был он доволен своим поручением, нет.
— После того, что случилось на рассвете?
— Не знаю, что у вас было, это не мое дело, бросил Марко пренебрежительно и зло. — Большой Билл предлагает вам семерым дело. Присоединяйтесь к нам.
— В чем именно? — спросил Маглор мягко.
— В больших делах. Нас много, но нам пригодится слаженный отряд из семерых.
— В какого рода делах?
— Не стройте невинность из себя! — Марко почти оскалился, потом заставил себя ухмыльнуться. — Серьезные дела для серьезных мужчин, не для всяких сопляков, впервые взявших в руки пушку.
— Это воровать лошадей, драться спьяну с гостями и убивать за сапоги? — уточнил Маглор.
— Кажется, ты не понимаешь, — теперь Марко улыбнулся почти весело. — Это не простое предложение. Билл предлагает один раз и отказов не любит. К тому же, парни, верните пушки хозяевам. Тогда договоримся. А если нет, больше вам в этом городе ни патрона не продадут без нашего разрешения.
— Кажется, вы тоже не понимаете, — сказал Маглор ещё мягче. — Мы не ищем ссоры, но командовать собой не позволим.
— Сдается мне, безбородый, ты издеваться пытаешься.
— Кажется мне, что вы не предложение нам делаете, а ищете предлог для ссоры.
Марко стиснул зубы.
— Хватит выкрутасов, — процедил он, — отвечайте уже, да или нет! Мне приказано привезти ваш ответ, и я его привезу, какой будет!
Его взгляд перебежал Маглору за плечо. Пригнувшись, по лестнице спускался Маэдрос, за ним виднелись сапоги Келегорма, и казалось, даже сапоги эти выражали его негодование. Маэдрос ступал легко, и лестница под его шагами скрипела куда тише, чем могла бы.
— Убирайся, — сказал он коротко.
Финниган за стойкой на мгновение ухмыльнулся и тут же усмешку спрятал.
— Ну что я могу сказать... — Марко удовлетворенно ухмыльнулся. — Уезжайте. Но до другого города вы не доедете. Уж это я вам обещаю.
Правая рука Марко дрогнула, словно он хотел схватиться за оружие. И Маглор вспомнил, что он спросонья без оружия, совсем, и Маэдрос тоже. Подумал о том, какие они все глупые и живые, и шагнул вбок, заслоняя Старшего.
Со стороны Финнигана донёсся металлический звук — он снова держал в руках свое короткое ружье. Со стороны лестницы тоже донеслось что-то такое.
— Уговор был, — сказал Финниган хмуро.
— Наплевать, — отозвался беспечно Марко. Развернулся и вышел, хлопнув дверью. А хозяин отвернулся, убирая оружие под прилавок, и в его ссутуленных плечах читалась тоска.
— Не смейте больше выходить без оружия, — прошипел им Карантир на родном языке, когда они поднялись наверх. Он сидел на лестнице рядом с Келегормом, изготовившись стрелять. — В отхожее место носите!
Опять оружие, подумал Маглор с тоской. Опять война. Опять тяжесть на поясе, которая чувствуется, даже когда штаны развязываешь. Этого ли он хотел, отвечая согласием на безмолвные вопросы там, в грёзах? На это ли он согласился — для братьев?
А хотел он — сесть за незнакомый инструмент, открыть его блестящую крышку, изучить устройство...
И в то же время он чувствовал, как привычная опасность заставляет его собраться, прислушаться к миру в поисках угроз. Но пока он слышал и видел лишь обеспокоенных братьев, да ещё топот копыт удаляющейся лошади.
— Верно ли я понял, — спросил Куруфин с тихой, медленной злостью, — что нас третий раз со вчерашнего вечера гонят отсюда прочь?
— Мы слишком хороши для этого жалкого поселения, — негромко сказал Амрод из комнаты.
— Может, подождем темноты? — добавил Амрас. — Мы получим преимущество и сможем обойти любую засаду.
— Да уж не жить тут устроиться, — фыркнул Келегорм.
— Проверьте оружие и снаряжение, — сказал Маэдрос. — Я не хочу здесь задерживаться, но мы должны быть готовы.
*
Билл почти успел доесть завтрак. На его тарелке дымился последний кусок яичницы и остатки бобов в томатном соусе. Но последнего движения ложкой он сделать не успел, потому что как раз вошли Марко и Дюк, и Дюк принялся сбивчиво и торопливо докладывать о событиях прошедшей ночи. А Марко мрачно молчал.
Ник, который завтракал рядом с Биллом, демонстративно вздохнул.
— Долбоебы, — сказал негромко Билл, отложив ложку, и Дюк замолчал враз.
— Кретины, — добавил Билл уже громче. — Уроды, Господь вас закопай. Тупые ублюдки ослицы и пьяного койота! Вы не смогли увести у них лошадей, так какого дьявола вы поперлись к ним с угрозами? Кто поверит сброду недотеп, которые даже с лошадьми справиться не способны? У вас голова совсем в задницу провалилась, дебилы рукожопые?
— Но мы подумали... — начал оправдываться Дюк.
— У вас в головах навоз, он думать не может, — заявил Билл и извлёк из кобуры кольт. — Говорите, кого из вас двоих теперь шлепнуть?
— Его, — дружно показали оба и злобно посмотрели друг на друга.
— Господи, — возвел Билл глаза к небу, — ну погляди на этих долбоебов. Они шли ко мне с плохими вестями и даже не договорились между собой, кто будет отвечать. Два придурка, — припечатал он и выстрелил.
Выстрелы в комнате звучали оглушительно. Пули рвали выглаженные доски под ногами провинившихся, и они прыгали, как на горячих углях, не смея, однако, выскочить в открытую дверь. Потом раздался щелчок, патроны кончились.
— Вон отсюда, тупицы задоголовые! — прорычал Билл вслед.
— А может, ну, всем нам отсюда поехать в город и грохнуть их там? — Дюк, выпрыгнув было за дверь, осторожно всунул внутрь нос.
— Дверь закрой!
Дверь грохнула.
— Думаешь, он бы правда кого-то из нас пристрелил? — озадачился Дюк, отдышавшись за дверью. Пуля Билла задела-таки его сапог, и Дюку очень хотелось выяснить, не задело ли ещё и ногу, но лучше бы без свидетелей.
— Нет, конечно! Мы нужны ему, дубина! — сердито сказал Марко. — И вообще он сегодня отходчив. Мог и дольше. Помнишь, он Гонсалеса по двору гонял? Высадил два барабана.
— Точно, — ухмыльнулся Дюк. — Весело было.
А внутри Ник задумчиво спросил:
— Нет, а действительно, нас тут восемь, чего бы не заглянуть в город? Покажем им, что нас много, они не посмеют.
— Ты так ничего и не понял, — покачал головой Билл. — Нет, я поеду в убежище. В город сейчас не надо. Мне — не надо. И на ферме этой несчастной сидеть не надо. А вот ты поезжай-ка туда, тихо, и скажи этому засранцу...
**
Глава 2.2
***
— Люди собираются, — сказал Куруфин негромко. Он сидел так, чтобы видеть улицу за окном, и вертел между пальцами нож, словно готовый метнуть его в любой миг. Эту привычку он принес из Нарготронда, и кто бы смог описать, как это бесило Маэдроса. Но сейчас Старший промолчал.
— Это не им угрожали, — Карантир тоже занимал руки, только иначе — револьвером, повторяя движения, показанные Такером вчера при разборе и сборке. Все быстрее и быстрее.
— Но если сюда придут за нами, они могут пострадать, — сказал Маглор. — Здесь нет ни каменных домов, ни укреплений, кроме частокола.
— Несмотря на поражающую силу оружия, — добавил Амрод. — Или глупы, или беспечны.
— Или нищи, — бросил Куруфин.
— Мы пока не сильно богаче. Нет даже дома из досок, — Амрас не устоял перед общим напряжением и ещё раз проверил, как раскладывается его составной лук со стальными накладками. Убрал за спину, затянул ремешки налуча. Привычному оружию он доверял больше.
— Наше оружие стоит всего этого жалкого города, — фыркнул Келегорм.
— Наше оружие против здешнего стоит совсем не так много, как ты привык, — вмешался Маглор, — твое самомнение может обойтись куда дороже.
— Они сейчас захотят говорить, — Куруфин усмехнулся. С его самомнением тоже все было хорошо.
— Главное, — хмыкнул Амрас, — пусть Турко молчит.
— Мальчишка!!
Куруфин поднял руку. Снаружи доносилось шарканье нескольких десятков ног, шелест одежд. Затем раздался низкий, хриплый голос, словно бы испорченный болезнью или постоянными выкриками:
— Эй, семеро смутьянов! Я Раф Уайлдер, шериф этого богом забытого... кхе... города Парадайз-Спрингс! Выходите, джентльмены, разговор есть!
Маэдрос тут же погрозил Куруфину кулаком. Тот перекинул ноги через подоконник и скользнул вниз, мгновение спустя Келегорм повторил это движение.
Маэдрос просто подошёл к окну и сел на подоконнике сам.
— Смутьяны? — поинтересовался он. — Мы?
На улице столпились люди, человек двадцать, больше мужчин, чем женщин, с оружием и без него. Некоторые попятились от Келегорма с Куруфином, спрыгнувших вниз и вставших у крыльца.
Поделиться книгой: