Эльфы на Диком западе: Убить Большого Билла

— Теряешь хватку? — поднял брови Куруфин.

— У тебя и такой не было!

— Кано, — прервал их Маэдрос, — найди нам ночлег. Морьо, в лавку оружейника я иду с тобой. И будьте внимательны. Я не сомневаюсь в наших талантах находить себе врагов.

Посмотрел на Келегорма с Куруфином, снова стоящих рядом.

— Особенно — в ваших.

Лавка оружейника была низкой, и в сумерках даже большое окно уже давало мало света. Маэдросу этого света было достаточно, но как справится сам хозяин?

Гремя замком, тот отпер им дверь, затем, долго щёлкая огнивом, зажёг масляную лампу. В низкой длинной комнате с дверью в задней части были развешаны по дощатым стенам длинные стальные предметы, подобные арбалетам без лучка и остро пахнущие масляной смазкой и чем-то ещё дымным и резким.

Это было оружие, несомненно. И совершенно им незнакомое.

Маэдрос перехватил сперва заинтересованный взгляд хозяина, а затем встревоженный — Карантира.

"Не стоит показывать свое незнание, — донеслась обеспокоенная мысль брата. — Если здесь многие владеют таким оружием, как тот охранник, мы станем лёгкой добычей без него!"

От необходимости снова лгать Маэдрос скривился. И вдобавок, задел головой потолок. Хозяин задумчиво посмотрел на него снизу вверх.

— А для вас, мистер, с вашим ростом я могу предложить только одно. Самую большую железку! — сказал он со странным неразборчивым выговором, будто что-то недожевал. Приходилось напрягать слух и ум разом, чтобы разобрать его речь.

А хозяин уже снимал со стены длинный недоарбалет с гладким и блестящим прикладом. Погладил его с улыбкой.

— Новейший карабин Шарпса! — провозгласил он. — Пятьдесят два дюйма. Казнозарядный. Новый, прямо с завода. Бьёт в цель на полмили! Прекрасная вещь для охоты, ну и для всего остального в жизни, — он усмехнулся. — Я вам этого не говорил, и если что, даже не слышал, но за то, что поставили одного наглеца на место, отрываю от сердца самое лучшее. И две, нет, три коробки патронов в хлопке!

— С таким новым оружием я дела не имел, — сказал Маэдрос совершенно честно.

— Я вижу, — ухмыльнулся хозяин. Карантир чуть напрягся, и Маэдрос взглядом остановил его: что бы тот ни собирался сказать, лучше подождать. — Поверьте, старина Такер хорошо разбирается в людях. Вы так удивлённо смотрите на карабин, как будто приличного оружия в руках не держали.

— Вы даже не поверите, что у нас раньше было, — усмехнулся Карантир в ответ.

— Э, молодой человек, вы меня ничем не удивите. Я видел и винтовки Кентукки, и мушкеты, и револьверные ружья. Говорят, есть даже люди, стрелявшие из индейских луков и самодельных арбалетов, но это уж точно байки, — махнул тот рукой.

Возможно, это значило, что он видел Младших с луками у седла, а возможно, и нет. Маэдрос предпочел не обсуждать.

— Покажете ли вы, как с ним обращаться? — спросил он сдержанно.

— Как же не показать товар лицом большому человеку, — Такер снова усмехнулся. — Откуда вы, джентльмены?

— Прямо с запада, — ответил Карантир с улыбкой, говорившей больше о том, как ему отчаянно не хочется напрямую лгать.

— Мимо нас обычно на запад едут, а не оттуда. Хорошо заработали в Калифорнии?

— Живы — это главное, — сказал Маэдрос, и на том расспросы прекратились. Такер поставил масляную лампу прямо на стол.

— Тогда, мистер Большая железка, смотрите внимательно, — сказал он, укладывая на стол "большую железку"... карабин и коробку с надписями. Его пальцы во въевшихся серых пятнах двигались легко, сдвигая тонкие металлические детали. Такер поднял вперёд и вверх фигурный крючок, отвёл вперёд и вверх скобу под механизмом недоарбалета, рядом с несомненным спусковым крючком, и часть задней трубки опустилась вниз, открывая небольшое отверстие впереди крючка. Достав из коробки маленький свёрток из пропитанной чем-то продолговатой ткани, из которого выглядывал вытянутый кусочек металла, он вложил его в отверстие металлической частью вперед. Вернув скобу в прежнее положение и закрыв этим отверстие, он затем насадил маленький медный с виду колпачок, также извлечённый из коробки, на шпенек под крючком. Маэдрос следил за ним с величайшим вниманием, представляя, как будет проделывать это левой рукой.

А еще он думал о том, как сложно устроены эти предметы. И не просто устроены… в них была своеобразная красота и деловитость устройства, над которым думали многие изобретатели и работали искусные руки. Это было очень неожиданно в бедном городе с домами из досок, где самым сложными изделием должны были быть работы местного кузнеца.

— Теперь наружу, — сказал Такер, подхватил карабин и ногой распахнул заднюю дверь. Длинный узкий двор тянулся за его домом, и в конце на заборе из выщербленных толстых досок были нарисованы мишени. Одним пальцем Такер привычно поднял прицел, приник к карабину, прицелился и нажал на спуск.

Выстрел почти оглушил чуткого Маэдроса. В помещении он бы оглушил безо всяких почти, а здесь звук выплеснулся наружу из двора, разнесясь, должно быть, по всему городу. От толстенной доски на заборе полетели даже не щепки, а клочья, ошметки дерева, крошечный железный снаряд выбил в нем внушительную дыру. Это значит, подумал Маэдрос в ошеломлении, скорость снаряда была огромной!

— Такер!! — завопил из-за стены голос низкий, но несомненно женский. — Ты какого дьявола там палишь после захода солнца, старый пьяница!?

— Остыньте, миссис Невилл, — заорал тот в ответ, нисколько не смущаясь гостей, — у меня клиенты! Я по делу!

Кажется, нравы здесь были простые...

— Можете попробовать, — заявил Такер, ловко перезаряжая оружие.

Маэдрос замешкался с ответом. Как бы справиться левой?

— Я первый, — тут же вмешался Карантир, — брат ещё успеет, а я хочу попробовать новое.

Он перехватил ружье, приложил к плечу и прицелился, медленно и вдумчиво повторяя действия хозяина. А Маэдрос следил за ними — и понимал теперь, как Карантиру повезло, когда он перехватил перед домом менялы ручное оружие. Брат просто не знал, что ему грозит. Может быть, и к лучшему.

Выстрел снова прозвучал неожиданно, Карантир замер посреди волны звука. Все его тело вздрогнуло при выстреле, ствол заметно повело в сторону. Брат едва удержал оружие и невозмутимый вид.

Куда попал Карантир, Маэдрос не увидел.

— Нет, парень, так не дело, — сказал оружейник. – Не знаю, из какой дряни ты стрелял дома, но я продаю хорошую надежную вещь для войны и для охоты, и с ней надо уметь обращаться. Найди кого-нибудь тут и потренируйся.

"Молчи", — приказал Маэдрос, видя выступившие на щеках брата красные пятна.

— Кого вы имеете в виду? – спросил он.

— Кого-нибудь, кто умеет хорошо стрелять, — ушел от ответа лавочник. – Просто стрелять даже девчонки умеют. Вот хорошо стрелять – это совсем другое дело. Берете пушку?

— Берем, и все необходимое тоже, — заявил Карантир.

И тут Такер назвал цену, которая Маэдросу не говорила ровным счётом ничего. Но Карантир ощутил себя в своей стихии и оживлённо с ним заспорил, пытаясь сбросить цену на десять сотых или около того. Вот только он не на того напал: хозяин стоял насмерть, ссылаясь на то, что продает новейшее ружье, да ещё показал гостям, как с ним обращаться, и не уступал ни монеты. Он чуть смягчился только когда Карантир пообещал прийти с ещё двумя братьями сразу после этого и купить оружие ещё для троих.

— Тогда я согласен вернуть вам... так и быть... один процент, — изрёк хозяин, и пообещал уступить лишь ещё одну сотую после нового спора. Он был несокрушим, как гном, он был уверен, что на много миль вокруг другого продавца оружия нет, и сдаваться не собирался. Карантир нашел себе достойного противника.

Когда же Карантир выложил на стол хозяина трофейное ручное оружие, тот впился в него глазами и явно испытал крайне противоречивые чувства.

— Я сам продал этот кольт Драгон Энди в прошлом году, — сказал хозяин хрипло.

— Я честно отобрал его за попытку выстрелить в меня без причины, и мне нужен чехол для него.

— Значит, так, — сказал хозяин, приняв решение. — Я этого не видел. Я не продам вам кобуры, но продам два снаряженных барабана к нему по хорошей цене просто за то, что вы прищемили Энди хвост. Но ходите осторожно, джентльмены. Энди человек Билла.

— Нам это ни о чем не говорит, — сказал Маэдрос, шагнув ближе.

— У Билла банда больше чем иной военный отряд. Переночуйте и уезжайте. И вы мне ничего не говорили об Энди. А я — вам. Ведите своих братьев, — пробурчал хозяин, торопливо разбирая на части хитроумный механизм для стрельбы и раскладывая детали по столу при свете лампы.

Оставив брата изучать свое приобретение и расплачиваться, Маэдрос вскоре вышел наружу с оружием в чехле, вновь сильно наклонившись в дверях. Со вздохом он подумал, что при среднем росте здешних людей ему придется кланяться так почти каждой двери...

Ещё его смущало отсутствие укреплений у поселения, которое опасается врага. Лёгкая ограда из жердей и досок никак не тянула на укрепления, и могла разве что задержать отдельных всадников, заставив их спешиться — чтобы отодвинуть или сломать ограду. Без стены в поселке посреди пустыни было неуютно.

Что ж, по крайней мере, это не Великий Враг и не его посланцы, а лишь люди. В этом... он помнил, что в этом их заверили твердо. В самом приземленном смысле, вероятно, это означало возможность спокойно выспаться и разобраться в здешней жизни, полагал Маэдрос.

Глава 1.2

Убывшая наполовину луна освещала дома из тонких бревен, или забранные местами досками, но поразило Маэдроса само светило. Меньше всего она походила здесь на лодку, нагруженную сиянием. Над его головой висел несомненный каменный шар, частью скрытый тенью, частью ярко светящийся. На внутренней границе тени он различал неровности и словно бы выхваченные светом макушки гор. Все это казалось одновременно близким и невообразимо далеким.

Карантир вернул его на землю, выйдя с мешком в руках. И они направились туда, где светились распахнутые двери гостиницы — или того, что здесь называли гостиницей. Маглор, стоявший у коновязи, призывно махал им рукой — должно быть, успел обо всем договориться. Не то, чтобы они нуждались в отдыхе, но в необходимости спокойно поразмыслить — несомненно.

*

Финниган сразу понял, что это вошли неприятности. Когда ты хозяин единственного в диком краю салуна, и к тебе приходят все, кроме индейской нечисти, да и та, наверное, только креста и железа избегает, научаешься с порога различать, что человек с собой приносит. Угрозу, деньги, проблемы, скуку, просто жажду или жажду приключений на свою отбитую о седло задницу.

Сегодня пришли большие неприятности. И даже не только потому, что неприятности были по шесть с половиной футов роста.

Они даже были вежливыми. Как-то старомодно вежливыми, будто в книжках. Первый говорил таким спокойным, мягким голосом, спросил о ночлеге для себя и братьев, спросил о том, куда поставить семерых лошадей. А Финниган чувствовал, как по спине бежит холодок и ловил себя на желании забраться под прилавок.

Он не был трусом, трус не потащился бы далеко на запад. Но и в неприятности лезть не хотел. Он был нормальным человеком, который ищет, где лучше, и как избежать беды. А перед ним стояло сейчас что-то такое, которое посмотрит на любую беду сверху своими жуткими светлыми глазищами, поздоровается с бедой своим мягким голосом — и выпустит беде кишки.

А то где вы видели белого человека, который ездит по этим пустошам без револьвера, только со здоровым ножом на поясе, и в ус не дует? В напрочь отсутствующий ус, даже щетины нет, словно только побрился этот высоченный. А волосы — на зависть мексиканским красоткам, длинные. А в зале, матерь Божья, сидят люди Билла, которые тоже ничего не боятся, и которым запах опасности — как запах виски, то ли пьянит, то ли бесит. И сейчас найдут, к чему прицепиться, обязательно найдут. Не к волосам, так к гладкой морде, как у девчонки. Не к этому, так к ушам странным.

А самое милое дело, конечно, покуражиться над человеком без револьвера. А человек, который без револьвера проехал эти богом забытые пустоши живым и здоровым, такое не спустит. Потому что не просто так жив остался. А когда их таких аж семеро...

Обязательно начнется, сказал себе Финниган.

По хорошему, надо было выставить их всех сразу. Но деньги... Всем здесь нужны деньги.

И потому Финниган сказал про две комнаты наверху. А затем, когда длинный гость отвернулся, тихо сгреб из ящика выручку, включая деньги длинного, ссыпал в мешочек, покашливая, чтобы скрыть звон — и сунул под доску пола.

Если начнется, сегодняшнее он сбережёт.

А спрятав выручку, он поймал себя на сожалении, что в его городе не живут такие большие и вежливые неприятности — может, некий Билл объехал бы Парадайз-Спрингс стороной.

Поначалу он увидел четверых: один разговаривал с ним, трое обихаживали лошадей в конюшне, разговаривая с ними так ласково, как не все с женами говорят. Финнегану показалось, что с лошадьми и между собой эти парни говорят на неведомом языке, слишком твердо звучали их слова. Потом из конюшни вышел красивый парень с роскошной косой этакого пшенично-рыжего цвета, на зависть всем девицам городка, и, обернувшись в ворота, произнес с отчётливым выговором богатых семей Восточного побережья:

— Я назову ее Осень.

Потом явились ещё двое, и один из них был выше всех, кого знал Финниган. А второй собрал часть братьев и увел в направлении оружейной лавки, и в этот момент Финниган смог разглядеть всех семерых, включая ещё одного откуда-то взявшегося черноволосого. Трое темно-рыжих, трое черных и один светлый, рыже-пшеничный, будто подкидыш. И все ростом на голову выше среднего парня в этих краях. Финниган помолился про себя, чтобы обошлось без неприятностей, хотя не рассчитывал давно уже, что Господь слышит голоса из этой дыры.

И поначалу казалось, что все обойдется. Трое рыжих прошли на второй этаж, самый первый подошёл, чтобы договориться о еде и расписаться в домовой книге, которую Финниган вел старательно и упорно, несмотря на цену чернил с бумагой. Задержал взгляд на настоящем стальном пере, задержал руку над страницей, вглядываясь в прежние записи — и вывел медленно, но твердо: "Мэглор сын Фаэнора и его братья". Тьфу, Фэйнора, прочитал Финниган правильно.

— Проходите, мистер Фэйнор, — сказал Финниган тихо, — я принесу наверх хлеба и воды. Не надо вам никому в зале сидеть. Мне проблемы с некоторыми посетителями не нужны, вам, наверное, тоже.

Этот Мэглор посмотрел чуть странно, но кивнул и поблагодарил, тоже этак книжно. И позже, когда из оружейного магазина вернулись ещё трое с чехлами, он сразу повел их к лестнице. Пшенично-рыжий и один из черноволосых уже поднялись наверх, и все могло бы обойтись, наверное, но в последний момент один из билловых людей, следивший внимательно за пришельцами, грохнул стаканом о стол и громко сказал:

— Смотри-ка, какие красавчики остроухие и длинноволосые появились в наших краях.

— Точно, — добавил другой. — А Финнегану как раз нужна красотка в салун. Работать.

И сделал неприличный жест рукой.

— Кому-то не нравятся длинные волосы? — обернувшись, спросил в пространство последний из черноволосых, не успевший ещё подняться наверх. На его щеках мелькнули красные пятна. — А я не люблю длинные грязные языки.

Финниган замахал ему руками из-за стойки, мол, иди и молчи, но было поздно. Четверо людей Билла были достаточно пьяны и самоуверенны, и теперь им дали повод.

— Ты смотри, наша красотка хорохорится! — воскликнул третий.

— А как она начнет петь, когда я буду ее объезжать! — снова вступил второй, и остальные захохотали.

"Началось" — тоскливо подумал Финнеган.

А в следующее мгновение черноволосый Фэйнор, только что стоявший у лестницы, оказался у стола. Неуловимо быстрый удар — и биллов парень грохнулся на пол, с силой треснулся головой о лавку, откатился к стене и скорчился там.

Загрохотали падающие стулья и защелкали затворы. Финниган, шепча богохульства, нырнул под барную стойку, нащупывая в нише снаряженный дробовик, а когда высунулся, увидел черноволосого и людей Билла друг против друга. На черноволосого наставили сразу три кольта. Но и он держал в руке кольт драгон и целился Марко прямо в грудь, каким-то чутьем найдя главного. И он был не один. Внизу у лестницы уже стояли двое его братьев, рыжеволосые и похожие до неотличимости, одинаково держа правые руки на отлете. В них блестели прямые ножи, и можно было не сомневаться, что прежде чем в них всадят пулю, ножи полетят в цель и ее найдут.

— А ну прекратите! — крикнул всем Финниган.

Никто даже не посмотрел на него.

"Сейчас начнется, и я всажу весь заряд в эту скотину Марко. А потом возьму деньги — и в бега. Здесь делать больше нечего, провались оно все в ад".

— Мы уходим, — вдруг сказал Марко, очевидно, взвесив шансы и поняв, что соотношение сил не в их пользу. — К вашему счастью, у нас ещё дела в городе. Вам время до завтра, чтобы убраться отсюда нахрен.

— Мы не ищем войны, — донесся громкий голос сверху с лестницы, и Финнеган понял, что самый высокий и очевидно старший из Фэйноров тоже здесь. — Но не приемлем угроз. Идите своей дорогой, и останетесь живы.

И эта книжность посреди хаоса упавших салунных стульев потрясла Финнигана чуть не больше самой драки.

Марко махнул стволом револьвера.

— Вы, берите тело и марш наружу.

Двое остальных подняли пострадавшего бандита. Лицо того было в крови, глаз заплыл; вторым глазом он с ненавистью смотрел на черноволосого, но так ничего и не сказал, пока его не вывели.

— Мы вернемся! — заявил Марко от порога и тоже вышел.

Ближний Фэйнор посмотрел им вслед такими же светлыми жуткими глазищами, как у брата, мазнул взглядом по самому Финнигану, он аж поежился, опустил револьвер и поднялся к спальням. За ним ушли и остальные. А зал салуна остался полупустым, и немногие оставшиеся люди в нем сидели очень, очень мрачные.

И они тоже бандиты и отморозки, и хорошо что их всего семь, подумал Финниган, и ему сделалось совсем грустно. Воспитанные, а такие же негодяи. Господь совсем забыл этот проклятый городишко, когда-то в насмешку названный Райским.

*