90-е: Шоу должно продолжаться – 8

— Да я понимаю, — Стас вздохнул. — Просто, блин… Как по мне, так и песня отличная вышла. Лучшая, даже.

— Тсс, — я подмигнул. — Это ведь как говорить человеку, который не нравится себе на фотографии, что он отлично получился. Ты ему: «О, какой потрясающий кадр!», а он хмурится и говорит: «Удали немедленно!»

— В каком смысле «удали»? — недоуменно спросил Стас.

— Я хотел сказать… эээ… — я засмеялся. — Выброси и никому не показывай.

— Про фотографии — это прямо в точку, — фыркнул Стас. — Особенно с девчонками трудно. Мы для зачета когда снимали, столько было слез. «Ой, я на этой фотке толстая получилась!» А как она могла по-другому получиться, если она толстая?

— Так и здесь, — покивал я.

— Ну да, понимаю, — Стас снова насупился.

— Кстати, у меня для тебя есть работа, — сказал я. — И еще для Кости, наверное.

— Костя дорого берет, — покачал головой Стас.

— Но он хорош? — спросил я. — Валяй, скажи свое мнение, ты точно в этом лучше разбираешься. Он стоит своих денег, или ему просто повезло в струю попасть.

— А что надо будет снимать? — спросил Стас.

— Концерт на «муке», — ответил я.

— Ну… — Стас помялся. — Костя реально неплох, тут ничего не скажу. Но если концерт снимать. И лишние деньги есть, то лучше Вадима Денисовича позвать.

— Это ваш препод? — уточнил я.

— Ага, — кивнул Стас.

— Не, — я покачал головой. — Мне нужны съемки рок-концерта, а не программы «Спокойной ночи, малыши».

— Да не, он нормальный дядька, — Стас снова посмотрел на уткнувшихся к экран моей видеодвойки «ангелочков». Но было заметно, что ему приятно, что я не согласился.

— Слушай, давай так, — я похлопал его по колену. — Смотри, мне нужна идеальная запись с сольника «Ангелов» на «муке». Чтобы и общий план, и крупные планы и все прочие спецэффекты тоже были. И чтобы было современно, если ты понимаешь, о чем я. Там зал отличный, для рок-концертов просто идеальный. Хочется выжать из него визуальный максимум. При этом денег у меня не то, чтобы много, но потратиться на хороший резельтат я готов. Я костиных работ не видел, а вот твои видел, и они хороши. Возьмешься сделать нам красивый концерт?

«Ангелочки» опять громко заспорили. Настолько, что даже отвлеклись и не нажали на паузу.

Я перебежал дорогу и направился к рок-клубу. Фасадом он был повернут на юг, так что крыльцо и тротуар перед ним от снега очистились почти полностью. Почерневшие сугробы остались только за разлапистыми елками.

Ясен пень, на залитом солнечными лучами крыльце тут же материализовалась внушительная тусовка патлатой молодежи. Часть — музыканты из рок-клуба, часть — сочувствующие и поклонники. Чисто внешне они друг от друга мало чем отличались.

Я кивал, дал руки, приветливо улыбался и хлопал по плечам. Большую часть тех, с кем здоровался, по именам я, конечно же, не помнил. Но это как в любой обширной тусовке, особенно в той, где имеются внешние атрибуты соответствия. Длинные волосы, феньки, джинса, кожа, заклепки — значит свой. Может быть, уже виделись на каком-нибудь фесте или концерте. А нет — так в другой раз увидитесь.

Я открыл дверь и нырнул в фойе. После яркого весеннего дня казалось, что там почти темно, несмотря на включенные люстры. Но народу еще больше. Прямо-таки аншлаг. Кажется, весь рок-клуб разом решил посетить плановую лекцию Жени Банкина. Но сдается мне, дело было просто в хорошей погоде. Уставшие от зимы рокеры выползли из своих тусовочных нор и радостно делились планами на грядущее лето.

— … в прошлый раз с поезда ссадили где-то в районе Пуштолово, так они там мыкались чуть ли не неделю. Денег нет, еды нет. Так Колыч там устроил охоту на гуся. Приманил одного, они его на костре зажарили и…

— Так на собаках бы выбрались!

— Ты с дуба рухнул, какие еще собаки? В Пуштолово одноколейка, там только поезда проходные. Один поезд в сутки, стоянка две минуты.

— Это там Колыч плечо сломал?

— Когда они на грузовике перевернулись, ага. Водила был пьяный в дугу…

— А что слышно про «Рокозеро»? Будет в этом году?

— Тихо ты! Еще Банкин услышит, обматерит…

— Да не услышит, у него лекция…

— … открытая сцена на Силикатном…

— Кому надо тащиться в такую дыру?

— Зато туда всех пускают, потому что к ним никто ехать не хочет!

В кафешку выстроилась длиннющая очередь, хвост аж до туалета дотягивался. Причины такой внезапной популярности я понял, когда поближе подошел. Наконец-то до ушлого управляющего дошло, что если в меню добавить алкоголь, то продажи вырастут весьма ощутимо. Вот он и добавил. К стандартным чай-кофе-пирожные добавились пункты «вино столовое», «вино десертное», «портвейн» и «водка». Все это продавали на разлив, явственно не доливая. Но рокеры были не в претензии все равно.

«Лицензия на алкоголь? Нет, не слышали», — подумал я. На самом деле, наверное здесь в девяностые тоже была какая-то лицензия, вот только надзором за соблюдением правил никто толком не занимался. У всех были дела поважнее бухающих рокеров.

Я совершил променад по дворцу культуры, заглянул в аудиторию, где вещал Банкин. Убедился, что на лекцию к нему пришло едва ли десять человек. Но ему это не помешало, он стоял на почетном месте лектора и педагога и вещал что-то про извилистый творческий путь группы «Скорпионс». Лицо напряженное, но не ноет и не выскакивает ругаться на засевших в фойе членов рок-клуба, которые вместо того, чтобы обогащаться знаниями, бессмысленно болтают.

На сцене репетировали «Пинкертоны». Не в полном составе. И не пели, а больше состраивали инструменты. Но даже для этого зрелища нашлись зрители — несколько восторженных девчонок, по виду еще школьниц, оккупировали часть первого ряда и глазели на сцену.

«Цеппелинов» было не видать, но мне они сейчас нужны и не были.

Я совершил еще один променад, переходя от одной компании к другой. Узнал чуть больше про это самое «Рокозеро». Оказалось, что сие громкое название присвоили дачному концерту для нескольких гитар и попавших под руки инструментов. И за зиму это мероприятие настолько обросло байками и удивительными историями, что превратилось чуть ли не в «Монстров рока». Некоторой шпионской романтики добавляло и то, что Женя Банкин отнесся ко всем упоминаниям этой вечеринки довольно зло. Так что протестно-настроенные рокеры заранее предвкушали, как они снова соберутся за городом и устроят бунт. В смысле — возьмут гитары и выпивку и как устроят несанкционированный тусич…

Сначала я посмеялся, конечно, но потом подумал, что на самом деле многие мероприятия, ставшие традицией, выросли как раз из таких вот мелких вечеринок, попавших с сводки сплетен. Так что я покрутился еще немного возле парней, обсуждавших «Рокозеро». И даже взял телефон у хозяина дачи, где это все и происходило. Ну да, так все и бывает — сначала на крыльце дачи струны потерзали, потом нашли заброшенный пионерлагерь и устроили концерт на разваливающейся эстраде. Потом решили, что мало, приволокли в лес автобус с колонками, а потом въезд на территорию фестиваля становится устрашающе-платным, участие — жутко рейтинговым, а тот самый первый концерт на крыльце, когда два бухих в жопу волосатика орали «Все идет по плану», а третий подстукивал им на ржавом тазике, — легендарным.

Никогда не знаешь, как все обернется.

На удивление, не слышал разговоров про «Дхарму». То ли сегодня день был неподходящий, то ли рокеры сами по себе потеряли интерес к заморской секте. То ли это уже был повод бить тревогу.

Я сделал вывод, что никаким переворотом в рок-клубе сегодня и не пахнет. Никаких громких высказываний и вотумов недоверия. Тусовка была расслаблена и аморфна.

Значит, можно было без зазрения совести приступать к тому, зачем я пришел, собственно — вербовке на концерт для Француза.

Я выхватил из людского водоворота Крышу, басиста и фронтмена группы «Двери в дурку». Не знаю уж, чем эти полупанки в полукедах привлекли внимание Бобы, но мое дело маленькое, а начать я решил с наименее значимых музыкантов. Ну, чисто чтобы понять, как они в принципе к такой перспективе относятся.

— А, здорово, Велиал, — рассеянно сказал Крыша, глядя мимо меня. Не на кого-то конкретного, просто у Крыши расходящееся косоглазие, и когда с ним разговариваешь, то все время возникает ощущение, что он смотрит тебе за спину и куда-то вбок. — Слушай, помнишь, мы тогда говорили насчет «Фазенды»…

— Погоди насчет «Фазенды», Крыша, — отмахнулся я. Честно, вот вообще не помнил, чтобы мы с ним обсуждали хоть какие-нибудь вопросы. Как по мне, так мы вообще больше, чем «привет-пока», ни разу друг другу не сказали. — Дело есть. Как насчет поучаствовать в концерте на днюхе одного уважаемого человека?

Крыша смотрел в стороны, и, кажется, было даже слышно, как в его голове скрипят шестеренки, пока он улавливает смысл сказанного мной.

— В концерте? — туповато повторил он.

— В концерте, — утвердительно кивнул я. — Крыша, я бы, честно говоря, тебя не позвал, но заказчик услышал вас на отчетнике и включил тебя в список.

— В какой список? — задал Крыша еще более тупой вопрос. «Как ты ноты-то запоминаешь, бедный…» — подумал я, но виду не подал и принялся терпеливо объяснять, что это концерт на день рождения, обещают помимо оплаты еще еду и алкоголь…

— Подожди, — Крыша тряхнул головой и, кажется, попытался сфокусировать взгляд на мне. — Нам еще и заплатят?

— Не то, чтобы много, конечно, — хмыкнул я и назвал сумму.

— Офигеть! — просиял Крыша. — Надо где-то кровью расписаться?

«Почему я вообще это дело откладывал?» — философски подумал я через полчаса, когда все потенциальные участники концерта для Француза безо всяких уговоров и уловок согласились с предложением. Группе «Карбид» я даже прямым текстом сказал, что Француз и его парни — это, скорее всего одна из новокиневских банд.

Ничего.

Никаких «ой, я в таком не участвую» и «ты обалдел что ли такое мне предлагать⁈»

Соглашались еще до того, как я даже к деньгам переходил. Готовы были играть за еду или вообще бесплатно.

Осталась только одна группа, но к ним нужно было специально ехать. Напротив остальных, выбранных Бобой, стояли жирные галочки.

Я посмотрел на часы.

До времени Х оставалось два часа. Справился гораздо быстрее, чем ожидал. Так что можно было и еще потусоваться в рок-клубе, но я решил, что самое время улизнуть. Пока Женя Банкин не закончил свое вещание и не завлек меня к себе в кабинет со своими чрезвычайно важными обсуждениями.

Я отсек момент, когда из аудитории начали выходить люди, и быстро ретировался.

Ехать до новокиневсего телецентра можно было только с пересадкой. Сначала на одном трамвае, который ехал по городу, затем на втором — по той его части, которая когда-то была целиком дачной, пока город постепенно не отвоевывал у так называемой «Горы» улицу за улицей.

Искря и грохоча, трамвай довез меня до телебашни, которая снизу смотрится тонким прутиком, во всяком случае с тех отдаленных от Горы мест, где ее было видно. Зато когда трамвай распахивает перед тобой двери посреди леса и частных домиков, башня вдруг становится очень большой. Как здоровенная заводская труба, раскрашенная красно-белыми полосами. Ну а телецентр — это, собственно, двухэтажное здание из серого кирпича, на фасаде которого болтались ошметки старого транспаранта.

Я снова посмотрел на часы. «Все еще рано, до встречи минут сорок. Ну ладно, авось не выгонят», — подумал я и двинул к проходной. Ассистентка Димы Первухина по телефону строго наказала взять с собой паспорта, потому что на телецентр без документов нас не пустят. Рядом с дверью никакой вывески не было, видимо прошлую, советскую, уже сняли, а новую так и не повесили. Так что на сером фоне выделялся практически белый пустой квадрат.

За обычной казенной дверью обнаружилось небольшое фойе со стеклянным окошечком с полустершейся надписью «Бюро пропусков». И на стульях у противоположной стены чинно и тихо сидели Астарот, Бельфегор и Кристина.

— О как! — удивился я. — А вы что так рано приехали?

Глава 25

«Вроде бы снаружи в этом здании всего два этажа», — подумал я, когда мы миновали очередную лестницу. Внутри телецентр казался значительно больше, чем снаружи. Вроде бы, такой непрезентабельный домишка, похожий на барак, но когда за нами явилась Таня, неопределенного возраста женщина с вкрадчивым голосом и пышными кудрями, больше похожими на шапку чабана, мы как будто переместились в совсем другое место. Широкие коридоры с большими окнами, распахнутые двери в циклопические какие-то съемочные павильоны, лестницы, переходы, холлы с диванами и кадками с цветами, снова лестницы с курилками на каждой площадке.

Таня торопливо вышагивала впереди, цокая высокими каблуками, и почти все время говорила.

— У нас очень плотный график, так что не тратим время на всякое ненужное и говорим только по делу, это ясно? Я вот тут подготовила для вас рабочий вариант сценария. Пожалуйста, ознакомьтесь, чтобы не читать его во время беседы. Вы же принесли с собой запись?

Слова ее шли сплошным потоком, безо всякого выделения интонацией. Я даже не сразу сообразил, что последняя фраза — это вопрос, на который нужно отвечать.

— Да, конечно, — спохватился я, когда она недоуменно оглянулась назад.

— Мы посмотрим, что там у вас за качество. Но лучше сразу не рассчитывайте, что запись пойдет в эфир, наши требования немного повыше, чем у всяких там шарашкиных контор.

Таня на ходу расстегнула молнию на папке и извлекла из нее несколько бумажек. Не глядя, поделила их пополам, протянула одну часть мне, другую — Астароту.

— А исправленный сценарий мы успеем прочитать? — спросил Астарот.

— Еще было бы неплохо посмотреть программу, перед тем, как ее покажут, — сказала Кристина.

— Девушка, это прямой эфир! — снисходительно усмехнулась Таня. — Попросите кого-то из родственников записать на видео, потом посмотрите.

— Ой, точно, — смутилась Кристина, и ее фарфоровые щеки порозовели. — Все время забываю…

— Мы пришли, — сказала Таня, достав из кармана звякнувшие ключи. — Пока ждете, не шуметь, в павильоне рядом идет съемка. Это ясно?

— Ясно, — усмехнулся я.

— Хорошо! — Таня энергично кивнула, и ее прическа стала еще больше похожа на папаху. Пока она возилась с замочной скважиной, я еще раз внимательно ее рассмотрел. Какая-то она была… нелепая. Вязаный джемпер делал ее плечи широкими, как у пловчихи, а сапоги с высокими каблуками смотрелись вообще чем-то чуждым. Слишком большие для ее субтильной фигурки. Как будто мелкая дочка взяла их у мамы поносить.

За открывшейся дверью был абсолютный мрак, в котором Таня моментально скрылась. Было слышно только ее голос.

— Подождите здесь минут пять. Сценарий внимательно прочитайте, если про исправления ничего не скажете, то их и не будет!

Где-то в глубине помещения раздался щелчок выключателя, и комната осветилась. А хорошо, что мы сразу за Таней не пошли! Сразу за порогом были ступеньки.

«Ну кто так строит⁈» — в очередной раз подумал я. Вот реально, за дверью было крыльцо в комнату. И в самой комнате был перепад высот. Причем это было не стильное интерьерное решение, типа зонирования подиумом, а, скорее, дефект архитектуры, который даже не пытались замаскировать. Или, что еще вероятнее, этого помещения в изначальном плане вообще не предполагалось. Его в проем между съемочными павильонами и стащили сюда разномастную мебель. Дерматиновый диван конторского вида был черным, одна банкетка, продолговатая, темно-коричневой, вторая, квадратная — белой. Точнее, когда-то была белой, а сейчас скорее серой. Искусственная кожа потрескалась и облупилась. Еще были несколько стульев, стол письменный, столик журнальный с шахматной доской на крышке. И ковер на полу. Освещала все это разномастное великолепие гудящая под потолком лампа дневного света. Как в школе.

Но при всей странности убранства это помещение явно использовалось. Было заметно, что здесь проводились совещания и встречи, что здесь засиживались допоздна в периоды творческих прорывов. Тут имелся электрический кофейник, чашки, на полке лежали пара вскрытых пачек печенья, на столах — листы желтоватой бумаги, стаканчик, полный карандашей и ручек. В мусорной корзине — смятые комки черновиков. В общем, нас привели не на какой-то там склад, а во вполне рабочее пространство. Ну да, дизайнерским ремонтом здесь и не пахло, но ведь не это главное…

Я хотел спросить, где ту набрать воды для чая, но каблуки Тани уже грохотали где-то далеко.

— Надеюсь, она за нами вернется, — проговорил Бельфегор. — Если нас здесь бросят одних, я буду до скончания веков искать выход из этого лабиринта…

— Странный какой-то сценарий, — пробурчал Астарот, внимательно изучая выданные Таней листы бумаги. — Тут написано «пусть они сыграют в эфире песню» — полторы минуты. А потом еще «разговор о сатанизме» — семь минут.

— Наверное, один куплет только, — пожал плечами Бельфегор.

— Дай почитать, — Кристина выхватила у меня из рук сценарий. Я не возражал, потому что мне вообще было все равно, что там написано. — Ооо… Слушайте, это же ужас ужасный! В этом нельзя участвовать! Кто придумал эту чушь? Они хотя бы песню-то слышали?

— И вот это тоже странно, — продолжил Астарот. — Герои выходят в сценических костюмах, солист приветствует публику сатанинским рычанием и только потом снимает маску.

— Там серьезно такое написано? — Бельфегор аж подпрыгнул и принялся рвать бумажки из рук Астарота.

— Да подожди ты… — отмахнулся Астарот. — Я сам еще не прочитал…

— Черная месса… Тайное посвящение… — обалдело лепетала Кристина. — Слушайте, это же какой-то полнейший бред! Зачем они это написали? И какое отношение это все имеет к нашей группе?

Я с удовольствием мысленно отметил ее «нашей». Кристина была личностью противоречивой. И, честно говоря, я пока не перестал опасаться, что она может в любой момент крутнуть хвостом, найти какого-нибудь очередного Игорешу и бросить Астарота. Так что я старался по возможности внимательно следить за развитием их отношений, чтобы этот момент как-то смягчить. А то Саня человек эмоциональный, а у меня насчет «ангелочков» большие планы.

Но пока все шло нормально. Наша белокурая куколка искренне болела за дело группы, ее связи в самых неожиданных местах и умение совершенно бесплатно получать содействие и поддержку от нужных людей, уже очень так нехило нам помогли.