Exodus Dei

— Как ты можешь обещать, что прорастишь диаспору, Манах? Мы убили целый мир, пытаясь это сделать.

— Да, потому что для этого вас и преобразили. Но здесь, на Баркине, живодеры научились сеять твои семена в другие виды и нашли тех, в ком они прорастают. В тюрьме, где держали вас и моего предшественника, была целая группа детей, выросших из твоей диаспоры.

Дети? Наиру не помнила никаких детей.

— Я понимаю, что никак не могу тебе это доказать — рагские секретные документы тебя не убедят, рассказ о тонкостях межвидовой биологии, по которым клидийские споры совместимы с талих и ганийцами, несмотря на их нетолерантность к твоим ядам, тоже вряд ли поможет. Но, повторю, у нас мало времени, и тебе нужно или рискнуть и поверить мне, или точно погибнуть без шанса на рассеяние диаспоры. Хотя бы то, что я трачу время на эти разговоры вместо того, чтобы наслать на тебя рагские войска, должно заставить тебя задуматься, Наиру.

— И что ты сделаешь? — спросила Наиру, не позволяя надежде раскрыть лицо.

— Соберу всех ганийцев и талих, какие есть на Баркине, и посею в них твои семена. Если хочешь, сделаю это здесь, в твоей крепости, только перестрою ее. Вероятно, Ганийи и Фом-Талих объявят моей Республиканской Монархии войну, но если мне удастся выиграть сегодняшний суд, воевать с людьми я готов сколько угодно. Самое главное — я подключу твоих детей к Искре Баркина, и они станут мне братьями так же, как рагцы, и я буду защищать их, пока живу сам.

— Ты же только что воевал с рагцами и называл сестрой меня?

— Да, Наиру, у нас родственные родители. С рагцами воевал не я, а мой предшественник, Он имел огромный интеллект, но мало что понимал в происходивших вокруг событиях, не видел свое место в них. А для меня все разумы, исходящие из Искры Баркина — моя семья. И вновь, я понимаю, ты не оценишь то, на что я иду ради тебя, но я разрешу и даже помогу тебе убить виновных в смерти Эрауэна, хотя они тоже моя семья.

— Ты знаешь, где этот человек?!

— Да, хотя точный ответ зависит от того, хочешь ли ты прыгнуть к нему через телепорт или доверишься мне и согласишься прилететь к нему на транспорте.

— Через тень, Манах. Это моя защита.

— Тогда нужно прыгать буквально сейчас. Тебе нужен телепорт над Дуве. Подведи его к крыше самого высокого здания, только не круши им ничего без нужды, и прыгай. Это площадка для орбитального парома, я продержу там Линдке до твоего появления.

— Сейчас? Но как же диаспора? Она не дозрела!

— Не волнуйся, я встречу тебя на причале и прослежу, чтобы с ней ничего не случилось, даже если пострадаешь ты. Бери любой из этих телепортов и настраивайся на Дуве.

Он называл Наиру сестрой, а ее еще не рожденных детей своей семьей, обещал то, во что было сложно поверить, помогал ей отомстить за мужа — но все-таки оставался роем комочков из мира живодеров, угрожавшим ей смертью, и доверять ему клидийка не могла никак. Но проверить могла.

Клидийка разобрала крепость и открыла все пять теней на выход одновременно, чтобы быстрее найти "Дуве". Как оказалось, это еще один огромный рой весь в самодельном огне с разворотившей окраину длинной и широкой расщелиной. Самое высокое здание она нашла без труда — оно само было подобно отдельному небольшому рою, источавшему свет. Наиру приблизила нужную тень к земле и принялась точно наводить тень над Дуве на цель.

— Вон там, видишь, группа людей тесно стоит? Рядом одно из моих тел машет тебе рукой. Это семья Линдке в полном сборе, убийцу твоего мужа ты узнаешь легко.

Наиру могла бы просто дохнуть на них ядами, но погубившего Эрауэна живодера она должна была лишить жизни своими руками. Вон он, держится за чешуйчатое существо, сажает тому на шею еще кого-то и смотрит на падающую тень. Значит, он успеет увидеть ее перед смертью.

Шали

Хорошее продолжалось недолго. Ну то есть теоретически оно и началось с плохого: Шали опять нашли, хотя она надежно спряталась и замела следы. Уже появлялись сомнения, а не для того ли Талих-э-на-Шаму отправило ее на Баркин, чтобы избавиться от невезучей сотрудницы? Или, скажем, чтобы был предлог вести долгие и намеренно бесплодные переговоры с рагцами об обмене разведчиков. В конце концов, ничего стоящего внимания Фом-Талих она так и не раскопала, хотя закопалась в Минвойны еще как глубоко. Скучный предсказуемый вид, из-за однополости помешанный на семейных вопросах отцов, детей и дедов, а секреты на уровне "что еще мы хотим украсть и скопировать у соседей во имя будущих поколений".

Едва придя в себя после "Дувестрофы", Шали поняла, что Рахей или умрет на Баркине, или все равно никуда от нее не денется: она же объяснила ему, что кроме Дуве-Звездного других путей в космос тут нет, а ганиец хотел отомстить военке и сбежать подальше от военки примерно поровну. То есть он рано или поздно, если выживет, вернется к ней и уж точно сделает это так ярко, что специально настраивать аналитику на поиск по ОППУД ганийи-излучений не стоило и тратить время. Поэтому талих оставалось лишь не торопясь чиниться да поглядывать на трансляции.

Вот только чиниться получалось как-то совсем медленно. К моменту, когда показали нападение Рахея на Минвойны — кто бы сомневался, что он это сделает — Шали наскоро залатала живой позвоночник кибернетическим волокном, но была почти так же далека от монтажа рук и ног, как и во время допроса копией ганийца. Работать без хотя бы одной конечности, только с помощью манипуляторов ремонтного кибера, у которого еще и не было нужных инструментов, оказалось до смешного неудобно. Кажется, талих все же перебрала с успокоительными, пытаясь уговорить себя не переживать и сосредоточиться на иннервации правой руки, поскольку заглянувший в убежище рослый рагец ничуть ее не удивил.

— Не стреляй! Меня послал за тобой мой отец, у него договор с твоим приятелем. Мне надо забрать тебя наверх, на пристань. Ой, да, меня зовут Маригет Линдке.

— М. Линдке, — кибермозг тотчас напомнил слишком расслабившемуся живому мозгу, кто это. — Старший сын Фабриса Линдке, главного аналитика МВД?

— Да. У нас наступило смутное время, и отец перевозит семью на орбиту или даже в провинции.

— Разоблачивший меня силовой аналитик посылает старшего сына, чтобы спасти меня по просьбе сбежавшего от военки секретного объекта? Талих-хьяльви-ммах.

— Ну, папа отнесся к этому с юмором, сказал, юмор — лучшая защита для потерявшего дом. Как вам помочь? Вас, наверное, одеть надо, вы же талих.

Инъекций и правда было сделано многовато, Шали даже не подумала о том, что обнаженной полусидит перед сыном высокопоставленного рагца, и у нее все видно. Хотя что там мог увидеть представитель однополого вида, для него тело женщины талих мало чем отличалось по интересу от какого-нибудь бесполезного экзотического животного. Но уже хорошо, что этот хотя бы признавал ее право на личность.

— Рубашку, — Шали пошла по проверенному пути. — Отдай мне рубашку. Ты же можешь в куртке.

М. Линдке немного поколебался, видимо, в куртке он припрятал оружие и боялся расстаться с ним на несколько мгновений, пока расстегивает ворот и стягивает рубашку через голову, но затем то ли решился сам, то ли его системы просканировали Шали и сочли ее безвредной. Обнажившись по пояс, Маригет сначала протянул ей одежду, еще более просторную, чем рубаха Рахея, а затем, сообразив, что одеваться расчлененной талих нечем, надел куртку и обернул живое тело Шали приятной гладкой тканью, как полотенцем после купания.

— Мое уважение, — закончив с первостепенным, Шали поспешила перейти к не менее насущному. — Ты понесешь меня или поможешь починиться? Я не тяжелая, но тебе же удобнее, если до пристани я дойду на своих.

— Конечно, — рагец ответил утвердительно на альтернативный вопрос, в случае рагского языка это означало ответ на второй компонент. — Да и у кибера, я вижу, есть все нужное.

Что ж, по крайней мере Шали заполнила пробел в познаниях о баркинской ремонтной технике. Оказывается, на кибере был неуправляемый блок с мелкими инструментами, которыми сам он не мог пользоваться, должно быть, для сопровождающего человека или кибера более мелкой модели. Знала бы — уж как-нибудь скоординировала бы манипуляторы, да просто воткнула одно в другое, чтобы иннервировать руку. Но вот, пожалуйста, обнажилась не только внешне.

Маригет образцово, в точности выполняя инструкции, справился с монтажом незнакомой ему техники. Работал он совершенно спокойно, хотя явно был в курсе, насколько опасны киберизованные тела талих — в куртке точно скрывалась какая-то защитная система. Пошевелив наконец пальцами, Шали почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и тут же поняла, что с успокоительным режимом пора заканчивать. Вбросив в кровь положенную дозу мобилизующих гормонов, талих избавилась от тумана в голове и пересмотрела ситуацию.

— Как ты меня нашел? — без особой надежды на ответ спросила она.

— Нет, — коротко отказался он. Что-то в ней оставляло след, но что? Шали уже сканировала себя и ничего не нашла. Единственный сигнал, который она подавала автоматически, имел форму белого шума и сливался с планетарным фоном, ОППУД под землей ее не мог увидеть. Может, тоже неуправляемый блок где-то в теле запрятан. — Дальше ты сама?

— Только ноги. Левую по пути подключу. Подай мне какую-нибудь.

Место встречи известно, наверх она поднимется и без сопровождающих, а иметь родственного заложника в делах с верхами РР-9 определенно выгодно. Как только старший сын на миг отвлекся, чтобы поднять с пола ее левую ногу, Шали бросилась вперед, вонзила пальцы в ткань загадочной куртки и пустила в нее мощный электрический разряд. Рагца могло немного поджарить, но поджаренный он тоже годился, лишь бы его защитная система не ударила по талих в ответ, все-таки рука держалась едва-едва.

Рагец развернулся и попытался ударить Шали ее же ногой по голове, значит, от разряда не пострадал. Талих оттолкнулась, упала набок и скомандовала киберу сграбастать М. Линдке так же, как держал ее во время побега из эпицентра "Дувестрофы". Кибернетический ремонтник вряд ли мог удержать сильного человека больше пары минут, но долго применять силу к рагцу и не требовалось.

— Еще раз мое уважение, Маригет, — сказала Шали. — И мое уважение твоему отцу, который, я уверена, просчитал этот риск.

Настала очередь М. Линдке принимать успокоительные талих.

Первым делом Шали настроила поиск Фабриса Линдке по дувским камерам — не хватало только упустить шанс безопасно выбраться с Баркина, нет уж, провалов на сегодня хватит. Затем аккуратно иннервировала и смонтировала левую руку, проверила работу киберсистем и принялась доделывать правую. Ноги ей были не так нужны, как руки, талих никуда не торопилась, ожидая, что и Рахей, занявшийся Гомисом, и рагский чиновник потратят на дорогу до Дуве никак не меньше часа (кто по естественным, кто по сверхъестественным причинам), а на случай следующих неожиданностей у нее имелись кибер и ручное оружие. Также Шали нормально оделась в нормальную одежду, пусть рагскую и совсем не по размеру. В целом пока что все складывалось хорошо.

Жаль, недолго. Следующая неожиданность превзошла самые стрессовые прогнозы. Когда талих первыми контактами иннервировала правую ногу, орбита ударила по Дуве наносветовым шквалом, двумя залпами, один подплавил Первый стартовый стол, испарив его округу, другой разворотил обычный жилой квартал. Такие же удары поразили все крупнейшие рагские города, трансляции превратились в сплошной крик, пришлось ставить аналитический фильтр. Раз небо стало крушить землю, значит, дела в РР-9 приняли совсем серьезный оборот. Шали пряталась под дальним краем Третьего стартового, и если орбиталы решили рубить транспортные коммуникации по очереди, ей надо не в центр, к паромной пристани, а прочь из города, переждать расстрел и, вероятно, пересмотреть планы на побег. Ценность Линдке-старшего выросла.

Ногу пришлось отсоединить, чтобы не мешалась, забросить вместе с левой на ремонтника, взгромоздиться самой на упругое тело рагца, отбросив несвоевременные и совершенно нелогичные ассоциации, и направить загудевшего от натуги старину МРС-ДЗ-2253 к самому пределу подземной инфраструктуры Дуве, к стоку в одноименную реку. Оттуда за ходом кары небесной можно будет наблюдать уже визуально, и пусть ОППУД ее найдет, рагцам теперь не до ловли беглых разведчиц.

И вот тут началось по-настоящему плохое. Небо разродилось гравибомбами, кажется, всеми сразу, в случае Дуве-Звездного это означало пятидесятикилометровый кратер, набитый коллапсарами — и в одном из них неизбежно окажется Шали, если прямо сейчас она не поднимется на поверхность и не угонит не важно что. Хорошо, что об обнаружении беспокоиться уже не надо, можно украсть транспорт не скрываясь. Талих скомандовала киберу подъем.

Вот только на поверхности, на все той же окраине Третьего стартового стола, транспортов не оказалось. Портовые эвакуировались еще во время битвы Рахея с копиями. Засучив рукава рубашки, талих раскинула руки в крылья-локаторы поискать хоть что-то, но все покоилось или двигалось слишком далеко отсюда. Будь у нее шанс хотя бы за 10 секунд до детонации забраться в транспорт, она бы направилась вверх и пролетела мимо гравибомб, над стометровой высотой они уже не опасны. А так ей не сбежать, за оставшиеся четыре минуты ремонтник не преодолеет тридцать километров, он и один-то не осилит.

"Крылья", подсказал кибермозг очевидное. "Но я не смогу взлететь без ног!", мысленно ответила ему Шали. "Достаточная иннервация — 50 секунд", оценил кибермозг.

— А монтаж?! Держать-то я их чем буду?! — вслух прокричала талих, глядя на расслабленное лицо М. Линдке под собой. Его ведь тоже следовало поднять наверх.

— Держать? Ты просила что-то подержать? — рагец, должно быть, решил, что она обращается к нему. В разуме, но пассивен, все равно что механизм.

Шали мгновенно взвесила все за и против. Против: если появится хоть один кадр того, как она везет на себе рагца, похожего на мужчин талих, причем в позе, которую неизбежно сочтут неприличной, на Фом-Талих ей лучше не возвращаться, это позор на всю жизнь, хоть рагцы не мужчины и ничего в двуполой любви не понимают; за: она выживет.

— Линдке! Мне нужно, чтобы ты подержал мои ноги. Вот прямо так, как ты лежишь, — стараясь не частить, начала Шали. Сидя у старшего сына на груди, она внимательно смотрела в его глаза, как это принято при рагском увещевании детей родителями. — Нам нужно взлететь. Сейчас я иннервируюсь, а ты обними их покрепче и прижмись ко мне всем телом, а головой, получается, между ног, чтоб я твои глаза видела, а свои на меня закинь. Понял?

Осталось три минуты. Шали сразу вручила ему ноги, чтобы тренировался, М. Линдке обхватил их слишком высоко, впившись в колени, пришлось спустить его руки пониже, так как голени разворачивались в крылья вместе с коленным суставом. Также она велела ему не отрывать подбородка от ее тела, чтобы рагцу не отхватило голову. Одновременно талих подключала ноги. Когда все было готово и старший сын, изрядно скрючившись, зажал бедрами уши Шали, откинувшейся ему на живот, она взглянула в небо и не увидела просвета в волнах гравибомб. Рагцев все-таки далековато заносило, когда речь шла о военном обеспечении мира.

Осталось полторы минуты — достаточно, если М. Линдке выдержит. Талих раскрыла передние крылья-локаторы, прозондировала верх, кибермозг составил маршрут спасения, затем развернула задние крылья, подвигала всеми четырьмя, проверяя, что они не задевают довольно широкого рагца, наконец запустила режим полета и отдала последнюю команду ремонтнику. Тот с треском в манипуляторах подбросил людей как мог высоко, и крылья, получив свободу движения, стали поднимать Шали и ее пленника навстречу гравибомбам.

План был прост: подняться за 40 секунд до полукилометровой высоты и пропустить гравибомбы вниз. Поскольку те падали волнами со 150-метровым расстоянием друг от друга, чтобы не детонировать соседей сверху, столкнуться с ними было довольно трудно, поэтому Шали решила одновременно перестраховаться и усложнить задачу: обойдя первую волну на расчетной 41-й секунде, она стала подниматься выше, так что между волнами проходило уже не 2 секунды полета, а только 1,7, и к моменту, как под ней оказалась верхняя, десятая волна, талих добралась до 700-метровой высоты, хоть ее и дергало постоянно вниз детонацией волн. Теперь над Шали было лишь чистое предзакатное небо, в то время как под ней…

И тут М. Линдке выпал из разума. Все же не выдержал. Его тело расслабилось и стало сползать с Шали, так что ей пришлось свернуть крылья, правой рукой прижать несмонтированные ноги к животу, чтобы рагец не разорвал иннервацию, а левой обхватить бедра Мари, начавшие отпускать ее уши. У нее есть 11 секунд свободного падения, чтобы что-то предпринять.

"Стоп, почему 11, мы же падаем в кратер, где еще 3,5?", озадачилась Шали, на лету перехватывая ноги отключившегося рагца так, чтобы держать их под мышками. "Гравибомбы детонируют в двухста метрах над землей", пояснил кибермозг. Так вот почему ее дергало вниз уже не в седьмой, а в восьмой раз — детонация происходила меньше чем в полукилометре под ней! Талих даже похолодела от понимания, что, следуй она первоначальному плану, ее бы затянуло в последнюю волну, но продолжила экстренные меры: перекрестила руки, вцепившись в свои бедра поближе к контактам, развела их как можно дальше и вновь развернула голени в крылья.

Когда дернуло в последний, десятый раз, до земли оставалось 400 метров, и Шали стала тормозить падение ножными крыльями, как могла. Вес у нее вместе с М. Линдке был слишком большим, чтобы держать высоту, но она хотя бы падала медленно и аккуратно. Талих даже послала сигнал ремонтнику, чтобы поймал их, но ответа не получила, видимо, его убило случайным попаданием микроколлапсара. У поверхности ей удалось перевернуться, чтобы приземлиться на руки и не повредить рагца, висевшего все это время вниз головой.

Первым, что поразило Шали после того, как М. Линдке благополучно и бесчувственно развалился на глади Третьего стартового стола, усеянного крошечными блестящими шариками, стало мертвое молчание трансляций. Талих сняла аналитический фильтр, но перемены не произошло — ни Мининформ, никто другой не сообщал ровным счетом ничего. Информационное поле будто подверглось той же бомбардировке. При этом все высотные здания в Дуве были на месте, как пристань, так и госструктуры. Чем еще небо могло ударить по земле, пока Шали летела и падала? Не с этим ли связана воздушная детонация гравибомб?

Талих принялась искать данные. Потоки, точнее, узенькие ручейки человеческого обмена информацией в опустевшем поле существовали, но все они не имели никакого отношения к рагцам. Говорили друг с другом, пересказывая только что произошедшие события, кронги, фоты, ганийцы, капсигеты с ливами и талих. Коренное население Баркина молчало.

— Здравия роду, — вдруг раздалось в голове Шали посреди этой странной тишины. Ее взломал кто-то не просто умелый, но еще и знающий этикет талих. — Называй меня просто: Хесартим.

Хе… У рагцев есть отношения со сверхсекретной беззвездной планетой чрезвычайно опасных выживанцев?!

— Что с Маригетом Линдке? — продолжил голос. Кибермозг заключил, что говорит не человек, а электроника. — Я представитель семьи.

— Мари… гет в порядке, — если у Линдке на вооружении имеется какая-то хесартимская система, на всякий случай не стоило вступать с ней в споры. А вот осторожно поторговаться — вполне. — Что случилось с рагцами, пока я спасала Маригету жизнь?

— Твои действия лишь создавали угрозу жизни Маригета Линдке. Электроудар, инопланетная химия, риск травмы головы крыльями, падение с семисотметровой высоты, — Хесартимский кибер будто смотрел трансляцию из глаз Шали, — Рагцы временно выпали из разума под действием фактора, который пока неизвестен Фом-Талих. Для понимания тебе достаточно знать, что это произошло из-за сверхсущества, которое здесь принято называть Предельная.

Хесартим закачал в нее, словно она была беззащитным и безвольным хранилищем данных, запись с орбиты, запечатлевшую, как женщина еще одного сверхсекретного и чрезвычайно опасного вида, мах-ал-шета, "достигшие края", создает огромное ярко-красное поле непонятной природы вокруг какого-то острова, а затем кусок этого острова улетает в космос в ослепительно зеленом шаре жесткого хроностаза. Шали уже хотела вернуться к успокоительным, как-то слишком много всего происходило одновременно, и все было слишком чрезмерным даже для экстренного режима побега, но успела опомниться и очистить разум от лишних эмоций.

— Я не намерена причинять Маригету Линдке вред. У меня есть договоренность с его отцом, и я лишь усиливала переговорную позицию.

— Между тобой и Фабрисом Линдке нет договоренности. Договоренность была заключена между Алве Линдке и ганийцем Рахеем. Пока Алве Линдке не вернется в разум, я являюсь исполнителем со стороны семьи. И насчет переговорной позиции.

Хесартим закачал в кибермозг Шали еще две записи. На одной камеры Третьего стартового запечатлели, как она с прижатым к ее телу М. Линдке взлетает навстречу гравибомбам, на другой — как талих падает, жонглируя обморочным рагцем и пытаясь остановить падение зажатыми в руках ногами-крыльями. Взлет выглядит так, будто ведущий сын старшего аналитика МВД ласкает ее, а при посадке у нее попросту задралась рубашка.

— Записи только у меня. Первую до отключения видел Алве Линдке, вторая была сделана после отключения. Доставь Маригета Линдке в здравии на пристань, и ты получишь записи после подъема на орбиту и сможешь сохранить остатки репутации.

В сливе компромата Шали увидела два плюса. Во-первых, Хесартим был не всесилен и не мог управлять ее поведением напрямую, поэтому принялся шантажировать, возможно, по заданию этого Алве, кем бы он ни приходился Фабрису и Маригету. Значит, она может зеркально шантажировать семью Линдке судьбой старшего сына. Во-вторых, и всезнания у него не наблюдается, значит, не вся она у сверхсекретного кибера как на ладони. Минус имелся всего один, и жаль, что он только что определил судьбу Шали Шэнтаму, теперь уже бывшей разведчицы и диверсантки Талих-э-на-Шаму на Баркине, беглой заключенной, которой и бежать теперь некуда, хоть иди в миграционный центр подавай прошение об убежище. Впрочем, рагцы хотели обменять ее на своих шпионов и явно не будут рады такому раскладу.

— Я согласна, но хочу внести в сделку между тобой и мной дополнение, — Если она свободна не в том смысле, в каком хотела, можно действовать как угодно жестко. — Я отрежу и сожгу Маригету левую ногу прямо сейчас, если ты не расскажешь, как меня постоянно находят рагцы, хотя я хорошо прячусь. Линдке раскрыл меня, и ты должен знать, как.

Шали повернулась к телу М. Линдке и сжала его левое бедро. Силы в киберруке было достаточно, чтобы прорвать мясо и отломить кость. Другую она раскрыла в крыло-локатор, направив вверх.

— Даже не пытайся меня убить, будь ты хоть той мах-ал-шета, я замечу и убью Маригета раньше. Лишние данные в мою голову тоже не вкачивай, если не хочешь, чтобы родственник твоего хозяина пострадал, — предупредила (экс?)талих.

— Тебя выдает белый шум, который ты периодически генеририуешь, — без какой-либо паузы для анализа ситуации сообщил Хесартим. То есть он все-таки знал о канале автоматической передачи данных, но не понимал, что это.

— Но как можно раскрыть объект по белому шуму? Он у меня что, недостаточно белый?!

— Все дело в Орбитальной программе полного учета данных, отслеживающей перемещения всех граждан и всех инопланетян по генерируемым ими информационным излучениям.

— Об ОППУД знают все гости Баркина.

— Но вы не знаете, что ОППУД собирает в принципе все, в том числе любой шум на случай, если из него можно будет что-то выявить. Идея талих о маскировке информации под непериодичный белый шум весьма хороша, однако она не сработала против дотошности МВД. Когда ведомство получило бесполезную в первом приближении карту белого шума планеты, оказалось, что в его распределении есть одна необъяснимая микроскопическая неравномерность.

— Мои пакеты данных.

— МВД не смогло их расшифровать, но смогло соотнести шум с твоим телом.

— И сделал это Фабрис Линдке.

— Когда ты бежала из ТИЦ-Б, в карте белого шума вновь появилась та же неравномерность. Фабрис Линдке без труда нашел тебя и передал координаты Маригету Линдке. Я следил за тобой все время после заключения сделки Алве Линдке с ганийцем Рахеем. Отпусти ногу Маригета Линдке.

— Сейчас отпущу, — настало время Шали делиться информацией. — Я только хочу, чтобы ты, Хесартим, тоже узнал одну вещь. Мой белый шум — это автоматический канал передачи данных. Все, что записывается на мой кибермозг, шифруется и транслируется в космос на один из гостевых кораблей талих, а оттуда уже на Фом-Талих. Угрожая мне позором, ты только что записал на мой кибермозг компромат на меня. Я не могу этого ощутить, но можешь быть уверен — он уже передан наверх. Я уже опозорена. Теперь тебе нечем угрожать, а у меня — Маригет. Поэтому я надеюсь, что сделка пройдет безупречно, мы все поднимемся на орбиту, Линдке с Линдке, а я — с Рахеем.

— Мы не сможем этого сделать, пока рагцы не придут в себя, а это случится не раньше, чем отключится хроностатическое поле Предельной. Алве Линдке не собирался нарушать сделку с ганийцем Рахеем, моя сделка с тобой утратила силу. Могу предложить свою помощь, по прогнозу в ближайшие часы в Дуве станет небезопасно из-за наплыва инопланетян, возможны мародерство и столкновения за доступ к инфраструктуре, — резко, как умеют только не способные удивляться киберы, подобрел Хесартим.

— Ты погубил меня как талих, Хесартим, — сказала Шали. — Значит, ты должен мне одну жизнь. Поэтому давай, подбери меня, координаты тебе известны. И выдрать этот блок тоже мне поможешь.

Не услышав ответа, женщина, пять минут назад еще бывшая талих, пошла на руках к останкам ремонтника, чтобы добыть инструменты для монтажа. Пора уже встать на ноги. Ей больше незачем рассиживаться на Баркине.

Великий Часовщик

Великий Зритель обнаружил, что после слов "в покушении на жизнь Предельной!", провозглашенных лучшей дочерью в обвинение старшим детям, прошло не одно мгновение, а шесть рагских часов. Впервые в истории Вселенной Он побывал в хроностазе. Ему потребовалось несколько долей секунды, чтобы узреть все, что произошло в Мире-Часах за это время.

Заметив, что улетает в космос, Он отпустил все три Искры, и те мгновенно погрузились в четвертькилометровый осколок Баркина, притянув землю, воду, камень и жизнь к себе. Масса Искры старших детей была столь велика, что на осколке установилось тяготение в десятую долю баркинского, вполне достаточно, если не зависеть от дыхания.

Не обращая внимания на битву лучших дочерей со старшими детьми, Он шагнул к обрывку побережья и поднял сантиба, более не имевшего имени. Через него с Великим Часовщиком говорил новый вид, Монарх Баркина, едва не погубивший рагцев тотальным бомбовым ударом — он успел обезвредить орудия смерти на самом пороге психостаза. Без аварий из-за его рождения не обошлось, несколько крупных орбитальных ферм рухнули наземь, но Демиурга это не беспокоило. Что Ему требовалось, так это решить, как поступить с незаконнорожденным сыном старших детей. Монарх Баркина нес на себе печать иного Бога.

Незаконнорожденный обладал достаточным интеллектом для того, чтобы не умолять Великого Часовщика о пощаде или пробовать схитрить, а заинтересовать Его. Монарх Баркина предложил именно тот вариант, который был в духе Демиурга — суд. Манипулировать он все равно попытался, напомнив, что Он хотел навязать лучшим дочерям суд над невинными, в связи с чем логично попросить их затем судить узурпатора рагской власти. Расчет на то, что после смертного приговора тем, кто этого не заслужил, лучшим дочерям захочется проявить милосердие. Хотя разумнее было расположить дела в обратном порядке.

Тогда Он обратил внимание на битву. Лучшие дочери вдвоем в течение четверти минуты пытались свершить правосудие над старшими детьми. Он не сомневался, чем кончится попытка, но для них это было полезно. Проще будет принять Его решение и отпустить преступников вечно блуждать по чужим Вселенным.

Перед тем, как вмешаться, Демиург пересмотрел ход боя с начала. Итак, лучшая дочь Эу, тонкокостная и низкорослая версия лучшей дочери Аи, нашла хроностатический шар в миллионе километров от Баркина и сузила зеленое поле до размеров Искры старших детей. Сестры решили, что смогут таким образом держать преступников под контролем, но ошиблись. Как только физическое тело старшего сына, прозванного брат Вакуум, вернулось в нормальное время, сквозь него в Мир-Часы стала выбираться недобесконечная машина, от Искры не зависевшая. Великий Зритель наконец-то узнал, как выглядит детская игрушка.

Вонзившись одномерной иглой в хозяйскую Искру, элемент машины развернулся в истинную форму в восьми пространственных измерениях и четырех временных стрелах. Зрелище было столь непривычным, что Демиургу пришлось усовершенствовать восприятие, зачерпнув немного природы из Искры Клидии. Несмотря на малый объем в трехмерном пространстве, элемент машины был намного больше, сложнее и совершеннее, чем что угодно в Его Вселенной, будто идеальный кристалл, только созданный в ином мире. Такого Великий Зритель еще не видел и даже задумался, не стоит ли поэкспериментировать с параметрами Мира-Часов, чтобы другие дети могли создавать нечто подобное дома.

Машина накрыла своими измерениями брата Вакуума и Искру старших детей, без труда нейтрализовав самый жесткий хроностаз Мира-Часов внутренней гиперобъемной хронометрией, в этот момент Он и снял гравистатику со всех трех Искр. Проявился недостаток машины: то, из чего она была собрана в Мировой Нити, не могло удержать Его природу, поэтому Искра выпала из нее и нырнула вместе с меньшими вглубь осколка Баркина. Одновременно очнулись старшие дети, чьи разумы вернулись в нормальное время, и лучшие дочери, чью фемтоэлектронику на пару мгновений затопило данными о детской игрушке. Старшие быстро приняли факт, что их кто-то смог превзойти, пусть и всего на шесть часов, а лучшие быстро сконструировали теоретическую модель 8,4-мерности по собранной информации. Началась битва предельных и запредельных технологий.

Лучшие дочери стремились повторно хроностатировать Искру старших детей, а старшие дети — обезвредить их. Эу на максимально возможной скорости бросилась за Искрой, а Аи отвлекающим маневром попыталась еще раз создать километровый хроностатический шар. В центре осколка Баркина Эу встретили, словно издеваясь, брат Время, брат Покой и брат Поле, а перед Аи по тому же юмору возникли брат Сфера, брат Сила и брат Логика.

Брат Время схватил лицо Эу и дал команду саморазрушения фемтоэлектронике в ее теле, брат Покой отодвинул Искру с пути хроностатического импульса, брат Поле дернул лучшую дочь за ноги так, чтобы она вылетела из центра осколка Баркина с обратной стороны. Брат Сфера загрузил органы чувств и датчики Аи плотным белым шумом, брат Сила обнял ее и оттолкнулся от поверхности, а брат Логика вторгся в симпатическую связь с Сестрами.

— Мы знаем все, что будет дальше, ваши действия бесполезны!

Ответ Сестер был краток.

— Лжецы!