Exodus Dei

— Что?!

— …оставил кратер сначала на месте Замека, а вот сейчас и на месте Гомиса. Ты уверен, что так уж не можешь лететь без этого отродья Идды, храни меня Рунаиль?

Хану удалось ответить не сразу — его захватило видение сотен Истребителей, умирающих по всем провинциям РР-9 без какой-либо видимой причины. В наступившей внутренней тишине он обнаружил, что мыслительный фон шумит уже не так яростно, в него добавилось ощущение удовлетворенности, а преобладающим желанием стал комфортный побег. Нет, кроме контроля над оригиналом другого варианта у него нет, и, кажется, примерно понятно, где того искать.

— Хан? Скоро связь прервется.

— Уверен, Халле. Без него никак. И я знаю, что он хочет сбежать с Баркина. Ищи в Дуве, он прятаться не будет.

— Хан, ты б видел… — вместо ответа сказала Лазев после небольшой паузы, затем связь действительно прервалась.

Аи

Существо, оказавшееся Богом-творцом Великих Пределов и создателем Вселенной, было известно Предельным миллионы лет, однако интереса к Нему они никогда не проявляли, считая осколком некой вымершей цивилизации, возможно, ее представителем, возможно, ее артефактом. Аи легко нашла Его в видовой базе — безымянная неприметная особь, появлявшаяся то тут, то там и исчезавшая из поля зрения на сотни тысячелетий. Для класса действительно-бессмертных ничего особенного, подобных Ему вечных скитальцев насчитывалось несколько миллиардов.

И вот стало ясно, что Он не рядовой действительно-бессмертный, а некто неизмеримо больший. У Предельных не существовало религии, они допускали, что Мир-Часы мог быть искусственно создан — слишком уж на эту мысль наводили тонкие настройки Вселенной — но заключали, что в таком случае создатель или покинул свое творение, или изначально находился вне его, где-то там, откуда появлялись богоподобные. В "Великих Пределах" недоказуемости реальности/виртуальности Бога был посвящен целый том, где Бог в известной степени уподоблялся неопределенным математическим выражениям: сформулировать можно, вычислить — нет.

Теперь, когда Сестры обрели Бога, они смогли эмпирически установить, что Его подлинная величина действительно ничего не меняет в их абсолютном знании. Конкретизированный, актуальный Бог не стал ответом на какие-либо открытые вопросы — все истины Вселенной были известны, все теории доказаны, все задачи по достижению идеала решены. В точном соответствии с выводами "Великих Пределов", реальность Бога не имела никакого значения для Мира-Часов. И все-таки Аи захлестнули эмоции.

В спектре чувств помимо базового тона сильного удивления присутствовали яркие индивидуальные ноты восхищения и недоверия, к которым примешивались не вполне логичные страх и негодование. Сестры, предположив, что из-за тяжелой психической травмы Аи не в состоянии воспринимать фемтоэлектронную аналитику, обратили ее внимание, что бояться Бога не стоит — данные показывали Его полную технологическую стерильность, — а упрекать богоподобных за Его сокрытие и вовсе нет оснований. Также они рекомендовали понизить уровень гормонов в крови, то есть вернуться в разум. У Аи на это ушло не менее минуты, столь острой была ее реакция на встречу с уже не гипотетическим инженером Мира-Часов, когда Он наконец вышел из пятичасового ступора и заговорил с ней.

Теперь уже Бог ждал, когда заговорит Предельная, но Его ожидание продлилось намного меньше. Аи села на землю, чтобы быть вровень с Ним, и все равно оказалась выше, Искры Баркина и Клидии вращались над Его головой на уровне ее глаз. Нагое невзрачное существо ростом пониже среднего рагца, темно-коричневая кожа, тонкие черты лица — аналитика вдруг выдала, что Он в равной степени похож и не похож на все известные виды, словно некая точка отсчета, от которой начинает движение эволюция каждой цивилизации. Словно все они зарождались Искрами как Его подобия и изменялись затем под воздействием природы и истории родных планет.

— Ты… Ты конструктор Искр?

— Нет, Аи. Искры — это и есть Я. Каждую из них можно уподобить базовой частице Моего тела. Хотя лучше сравнивать их с Моими клетками, с божественными нейронами.

— Тогда ты конечен? Во Вселенной есть лишь 7 октиллионов Искр.

— В некотором смысле да, Аи. Моя величина в божественной размерности — 10,5 октиллионов минимальных единиц. Я — небольшой Бог. В память о том, сколько Искр Я рассеял по Вселенной, Я составил это минимальное тело из такого же числа базовых частиц.

— И такое же количество базовых частиц в среднем составляет организм разумного вида! Мы знали эту пропорцию, но доказали, что она не имеет значения.

— В самом деле, значения никакого. Искры как разделенные клетки всего лишь пытаются воссоздать Меня и получают Мои подобия — разумные виды.

— И поэтому фенотипы всех 11 октиллионов живых и вымерших разумных видов так похожи! Мы все словно Твои дети!

— Вы и есть Мои дети, лучшая дочь. И эта закономерность тоже не имеет значения. Я построил Вселенную так, чтобы всем вам была дарована абсолютная свобода выбора, свобода — это Мой главный закон. Поэтому познание всего, что было до Мира-Часов и всего, что есть за его Великими Пределами, совершенно неважно для тех, кто живет в нем. Как сказано в девяносто четвертом томе "Великих Пределов", существуют явления, выяснение причин которых ничего не добавляет к истине.

— А истина в том, что Твое существование или несуществование…

Громом поразивший их слух ответ кибернетического гиганта "За честность, родитель разума. Ведь Он не подглядывает в будущее" прервал фразу Аи. Брат Солнце что-то говорил продукту первых опытов богоподобных в жизнетворчестве и тому необычному малому организму, что симпатировал через баркинскую Искру со всем своим видом. Аналитика дала стопроцентный прогноз, что сейчас брат Солнце совершит очередной жизнетворческий акт.

— Не имеет значения прежде всего потому, что не влияет на свободу разума, — закончил Бог мысль Предельной, также обратив внимание на богоподобного.

Аи ощутила микроскопическое изменение массы Баркина. Обратившись к потокам данных, она увидела, какую демонстрацию технологий устроил брат Солнце на земле и небе. Квадриллионы богоподобных по всей планете, большинство в подземной инфраструктуре, а также на всех орбитальных кораблях и станциях. Предельные видели такое не раз и давно отказались пытаться разгадать, какова механика процесса — богоподобные просто нарушали законы Мира-Часов, как хотели, не зря же их так называли. Сама мультипликация тел означала намерение произвести одновременные однотипные действия.

Местный брат Солнце подул на малый организм, Аи с сомнением направила на тот датчики, и аналитика сообщила, что в каждой из миллиона его клеток образовались и стремительно развиваются фемтоэлектронные структуры связи, причем без каких-либо наносборщиков пикофабрик, сами по себе. Снова нарушение: фемтоэлектронику физически невозможно сконструировать ничем, кроме пикофабрик, а те может собрать только наномеханика, ведь на базовом масштабе действуют отличные от макроуровня законы. В дыхании богоподобного никаких наночастиц зафиксировано не было, да и вообще ничего необычного, разве что газовая смесь на выдохе ничем не отличалась от баркинского воздуха, свидетельствуя, что брат Солнце не дышал, а имитировал дыхание.

Затем Искра Баркина раздулась и почти ушла в землю, Бог положил на нее ладонь, остановив погружение, гневно воскликнул "Сын!", в один прыжок оказался возле богоподобного и свободной рукой залепил тому пощечину. Удар содрал кожу, разрушил кости, раздавил мягкие ткани, попросту говоря, взорвал лицо брата Солнце, вскипятив ему мозги, труп нарушителя законов Вселенной улетел далеко в сторону. Аи по-прежнему видела это только глазами, датчики даже мертвое тело богоподобного воспринимали как пустое место. А бояться Бога все-таки стоило.

— Не бойся, лучшая дочь, — скорее всего, прочитав ее мысли, тут же сказал Бог. — Это не наказание за свободный выбор в Мире-Часах. Ни ты, никто другой, кроме старших детей, не можете совершить ничего, что заслужило бы Мой гнев. Сын использовал силу, взятую в другой Вселенной, а это вторжение, и Я сейчас защитил Мое творение от попытки захвата. Как Я понимаю, далеко не первой попытки.

Пока Бог говорил, на планете и орбите происходило нечто интересное. Динамика Искры свидетельствовала о резком росте числа соединенных с ней разумов, речь шла о порядка десяти квадриллионах личностей — такой же размер имела Искра Веру-Веру. Проанализировав данные, Аи обнаружила, что эти личности — примитивные, но активно симпатирующие существа, причем использующие симпатию для подчинения друг друга. Собратья того малого организма, прежде служившие ему распределенным интеллектом, теперь воевали между собой за превосходство; согласно прогнозу, скоро они научатся контролировать рагские вооружения и начнут убивать ради формирования той или иной архитектуры единого сверхразума.

Предельная вновь обратила внимание на малый организм, отлетевший после пощечины Бога к самой кромке воды. Фемтоэлектроника связи в нем усовершенствовалась до доказанного предела и была выстроена по тем же схемам, что и технологии Сестер, отсюда такая эффективность симпатии и загрузка Искры коммуникацией. Но ничего сверх этого. Что бы ни сделал брат Солнце, преступность его деяния была заметна только Богу, а с точки зрения идеального наблюдателя результат хоть и производил некоторое впечатление, но не нарушал законы Мира-Часов. Любая Сестра могла бы сделать то же самое за конечное время.

На словах "далеко не первой попытки" перед Богом возник и встал на одно колено, низко склонив голову, брат Вакуум.

— Другие молят Тебя не отказываться от обещания, Единственный. Брат Солнце виновен, но помилуй нас.

Изумлениям этого дня просто не было конца. За предыдущие 79 миллионов лет наблюдений Предельных брат Вакуум появлялся всего трижды, и каждый раз он участвовал в событиях вселенского масштаба. Сестры считали его вероятным лидером богоподобных.

— Напротив. Теперь Я исполню обещание с облегчением. Более того, Я готов сделать это сегодня же, но у Меня есть условие: как только вы получите материальную бесконечность, вы покинете Мир-Часы навсегда. В Моем замысле нет места иномирным объектам. Я благодарен вам за предупреждение, это уместная цена за ваше желание, но только в знак благодарности Я сохраню вам жизнь.

— Да, Единственный, — брат Вакуум склонился еще ниже.

— И Я заберу вашу Искру. Когда ваша игрушка станет бесконечной, вы сможете подключить свои разумы к ней. Искра станет вам не нужна, а Мне она понадобится для защиты Вселенной.

— Да, Единственный, — брат Вакуум не выказал ни малейшей толики страха или растерянности.

— Впрочем, вы ведь подглядели в будущее и знали, как Я отреагирую на эту выходку и что решу? Вы знали все заранее. Извлеки ее.

Брат Вакуум, глядя на Бога бесстрастно, поднялся на ноги. Он взял в руки Искры Баркина и Клидии и повернулся к гигантскому киберу.

— Сестрич мой, — сказал он, будто намеренно подражая манере Бога говорить, — возьми их.

— Да, вуй, — проговорил кибер, и голос его был едва слышен. Богоподобный взлетел вверх и положил Искры в протянутые ладони. На несколько мгновений, пока механизмы впитывали энергию клеток Бога, гигант засиял настолько нестерпимо ярким светом, что Аи пришлось закрыть глаза самыми темными фильтрами. Снова чудо: между двумя Искрами буквально из ничего образовывалась третья, огромная, тяжелая, она все росла, пока небо обстреливало землю наносветом, а земля захватывала разум неба превосходящей симпатией, и размеры этой Искры никак не могли соответствовать данным Предельных о числе богоподобных — во Вселенной их насчитывалось меньше четырех тысяч.

— Спасибо, сестрич, — брат Вакуум отрастил третью руку и забрал у гиганта все три Искры, тот рухнул на колени так, что Бога и Аи подбросило, датчики сообщали о выходе из строя большей части систем кибера из-за перегрузки, разум и жизнь в нем едва теплились.

— Вы уже очень давно знали о нападении на Мир-Часы, — заключил Бог, отправив все три Искры — клидийскую обычного размера, баркинскую вдесятеро больше клидийской и богоподобную всемеро больше баркинской — вращаться над Ним вокруг центра масс. — Этому созданию более семидесяти миллионов лет, и вы изначально строили его как энергосборщик, чтобы спрятать в нем Искру. Преобразовали клетку Моего тела в чистую информацию и вложили в него, а чтобы Я ничего не заметил, создали ее копию, и все с использованием невозможных здесь технологий из иных миров. У вас все получилось. До сегодняшнего дня Я полагал, что ваша Искра находится во внутренней части вашей недобесконечной машины. Вы обманывали Меня столько времени… А решили, что настала пора спасать Вселенную, только теперь? Из-за вашего промедления Мне придется губить достойные жизни цивилизации! Я не откажусь от своих обещаний, но Я хочу знать — почему?

— Позволь покаяться, Единственный.

— Как Я отличу правду от лжи, старший сын, если ты говоришь из недоступной Моему зрению Мировой Нити? Приди лично. Я знаю, ты можешь, и Я уверен, ты знал и об этом требовании.

Объединившийся симпатический сверхразум, назвавший себя на рагский манер Монархом Баркина, в этот момент обратился к Аи с просьбой пощадить планету и ее население, несмотря на совершенные над Предельной преступления. Сделал он это, не прерывая торжественную речь о провозглашении нового государства Первая Рагская Республиканская Монархия, которую сейчас сквозь Искру поневоле слышали все рагцы, включая ту четверку, что держали на контроле микрозонды. Аи проигнорировала вызов и возвела над Гуэле пятидесятикилометровый омнистатический купол — Сестрам, возможно, предстояло разгадать тайну богоподобных, и мелочи вроде очередного единоличного вида, очередного фемтоэлектронного оператора, очередного цивилизационного переворота или очередной бомбардировки примитивными имплозивными снарядами не должны были отвлекать Предельных от сбора данных.

Брат Вакуум взглянул на нее.

— Никаких особенных тайн, сестра Аи. По меркам Дейкумены, — сказал он и исчез. Затем пространство, где только что стоял богоподобный, за несколько секунд изменило размерность. Куб баркинского воздуха стал сжиматься, причем датчики показывали, что температура внутри росла намного медленнее прогноза, так как уменьшалось не только расстояние между молекулами газов, но и сами их размеры. В Мире-Часах не было технологий, позволявших точно зарегистрировать характер таких перемен, и Аи оставалось лишь доверять своим глазам: четырехмерный п/в-континуум преобразовывался в трехмерный. Когда куб сжался до квадрата и плотность вещества в нем превысила все мыслимые пределы, процесс продолжился, теперь плоскость начала сужаться, и уже было понятно, что по той же логике она обратится в линию.

В конце концов линия, став действительно одномерной, исчезла из поля зрения Аи. В тот же момент основной гравитационный датчик стал показывать, что вокруг невидимого одномерного участка нарастает масса. Еще мгновение — и порядка 42 % этой массы обрели форму большого спутанного клубка идеально белых, отражавших весь спектр света нитей. Часть нитей растянулись в плоскости, часть плоскостей расширились в объемные фигуры. Получившийся конструкт из действительно-одномерных, ложно-одномерных, двухмерных и трехмерных объектов не напоминал Предельным решительным образом ничего.

— Это речевой аппарат, это мозг, ну а это кисть, — одна из объемных фигур приблизилась к ничуть не похожим на органы речи и центральной нервной системы предметам в мешанине линий и плоскостей, а после подвигалась из стороны в сторону. Голос, однако, соответствовал брату Вакууму. Скорее всего, это было обращение к Аи, за которым последовали слова уже в адрес Бога, — Достаточно ли этого для искренности, Единственный?

— Говори, — Бог был явно недоволен тем, в каком виде предстал перед Ним богоподобный, но, по-видимому, не хотел тратить на того слишком много времени. Вероятно, это как-то увязывалось с Его словами "спасать Вселенную" и "губить достойные жизни цивилизации", о которых у Бога стоило узнать поподробнее. Но сначала послушать брата Вакуума.

— Мы решили защититься от Тебя, когда поняли, что Ты не потерпишь чужого в Мире-Часах. Без даров иных богов мы не могли двигаться к цели, поэтому сделали тот единственный выбор, который Ты запретил. Именно потому, что мы знали Твои законы, иллюзий у нас не было: на тех, кто станет нарушать их в физической части, не будет распространяться и метафизическая часть, включая закон свободы выбора. Ты недооценил нас: мы вложили свою Искру в информационной форме не в одного, а во всех первозданных киберов, кроме Триумвирата, хранящего Искру их вида. Но это не главное. Главное — что в то время у нас были лишь дары слабого бога Похода, показавшего нам, как трансформировать материю в идеальный код, что радикально упростило строительство в Мировой Нити, а смотреть в будущее мы тогда еще не умели. Находиться вне времени нас научил лицо всемогущего бога Троицы по имени Иисус Христос, и произошло это всего триста тысяч лет назад…

— А это означает, что вы могли предупредить Меня тогда же, триста тысяч лет назад! — прервал брата Вакуума Бог, объяснение не убавило Его гнев. — Тогда Я дрейфовал в открытом космосе в восемнадцати секторах отсюда, не слишком далеко от Искры самоуничтожившейся цивилизации, с которой Я мог бы начать путь. У Меня было бы на одиннадцать с половиной процентов больше времени! Я повторяю — почему?

— Машина не была готова. Мы увидели, что при любых обстоятельствах Ты немедленно изгонишь нас из Мира-Часов, и потому решили достроить машину, прежде чем организовывать Твой переход из Великого Зрителя в Великого Часовщика. Вчера по местному времени мы завершили ее идеальный код, осталось лишь получить источник материальной бесконечности, что можешь дать нам, Твоим детям, только Ты. Поэтомы мы заранее отправили рагцам ближайшего уснувшего первозданного, ради которого они рискнули построить исследовательский центр прямо на отцовской планете, а все дальнейшее было следствием — перепродажа Тебя кронгами, симпатизация сантибов, "ошибочная" доставка Искры Клидии на Баркин…

— Так это из-за вас РР-9 похитила меня, продержала тридцать семь лет в хроностате и накопировала 80 макрокопий, которых безжалостно убила? — теперь разгневалась Предельная. Итак, богоподобные находятся за пределами Мира-Часов, строят там некую "бесконечную машину", встречаются с чужими богами и учатся у них нарушать местные законы физики, применяют эти фокусы здесь, видят в будущем некую смертельную угрозу Вселенной и продают это знание Богу с максимальной для себя выгодой. В процессе жертвой их планов становится Аи. Вот о какой вине говорил брат Солнце.

— Брат Вакуум, я обвиняю твой вид в покушении на жизнь Предельной!

Предельная выстрелила в богоподобного хроностатическим зарядом, но это было лишь обманным движением. Экстренные расчеты показали, что локальное нарушение законов Мира-Часов на уровне индивида или вида не влияет на их действительность во всей остальной Вселенной, а значит, даже если богоподобные знали обо всех событиях этого дня, свобода выбора у Аи по-прежнему имелась, и она могла действовать, а не тратить время на точное моделирование известного брату Вакууму сценария. Изобразив атаку на физическое тело богоподобного, Аи резко сжала пылающий красным омнистатический купол до километрового диаметра, довела его до сферы и остановила время во всем объеме. Технология Предельных, с которой не могли сравниться первые шаги в этой области фотов и рагцев, давала настолько жесткий хроностаз, что вырезанный участок Баркина улетел в открытый космос — но важнее было то, что она действовала на Искры, а через них на порожденные ими виды. Разумы богоподобных, где бы те ни находились, застыли во времени. Также хроностатировались разумы миллиардов рагцев, новорожденного Монарха Баркина и последней выжившей клидийки.

По счастью, между Богом и Вселенной такой зависимости не было, Он и вправду сделал все, чтобы Мир-Часы существовал без потребности в Великом Часовщике: за пределами сферы Аи время текло по-прежнему. Эу оставалось еще около шести часов до Баркина, и Сестрам требовалось успеть обсудить довольно много вопросов до ее прибытия.

Ангел Горя

Кажется, Наиру сомкнула веки всего на миг, а меж тем небо уже поглотила ночь. Значит, она проспала первый закат на свободе в этом удивительном мире, который обязан был стать им новым домом. Ей, Эрауэну и…

Ах, Эрауэн!

…После истребления правителей Наиру, бросив тень кольца прямо над их роем, без сил и почти вне разума повалилась на землю — она выдохнула все яды, которые в ней были, даже выплюнула полный запас живого яда, поскольку без ледяного не могла его сдерживать, и была теперь опустошена так, как никогда за века странствий по Клидии. Дыхания клидийки едва хватило, чтобы охватить целиком ту часть роя, на которую указал комочек. "Еды? Тебя покормить?" — допытывался голос в ухе, а она не могла пошевелить языком.

Оживленная повозка подобрала и отвезла ее в другую трапезную, где комочки стали подносить ей пищу. Разжав челюсти Наиру, они прежде всего напоили ее все тем же горячим и чрезвычайно вкусным соком, тело начало понемногу наполняться жизнью. Руки и ноги не слушались, но жевать уже получалось самостоятельно. Главное — не пострадала диаспора, вызревавшая глубоко в горле.

На Клидии Эрауэн и Наиру не раз пытались рассеять диаспору, но без толку: семена не приживались ни в роях, ни даже в кристалле. Муж говорил, что ее удел — создавать семена и отбирать подходящие для них тела, а его удел — вынашивать в этих телах детей, шутил, что судьба поменяла их местами, и теперь он женщина, а она мужчина. В какой-то момент Эрауэн предположил, что плодородными могут быть лишь те клидийцы, что невосприимчивы к ее ядам, и тогда они уничтожили все рои до одного в поисках хоть кого-то, в ком могли бы прорасти дети.

На том острове, куда их перенес Великий Слушатель, муж вдохновил ее на бремя в надежде, что здешние рои будут более пригодными для вынашивания. Не живодерское племя, так какие-нибудь другие существа подойдут, тут так всех много, говорил он. Надо только убить их правителей, лишить их рои формы, разбить их оружие — и в получившемся беспорядке под защитой кольца Эрауэн и Наиру продолжат попытки рассеять и вырастить диаспору. Уговор с Великим Слушателем не требовал истребить местных за день или год, клидийцам не запрещалось делать это постепенно, а значит, они могут поступить по-своему: использовать тела живодеров для размножения новых клидийцев и обратить этот мир в Новую Клидию.

Чтобы узнать, где Эрауэн и как скоро он придет к ней в это тихое теплое место, Наиру могла бы использовать тень кольца, будь у нее хоть немного сил, но сейчас клидийки хватало лишь на то, чтобы кормиться с помощью комочков (несколько раз те соскальзывали на язык вместе с пищей, и приходилось раскрывать рот пошире, чтобы они выбрались — выплюнуть их Наиру не удавалось). Поэтому она попросила открыть экран в трапезной.

Эрауэн на экране делал то же самое и, кажется, в том же рое, только какими-то рывками: вот он приращивает кристалл, вот защищается от нападений, вот бежит по рою, а тень кольца над его головой крушит все вокруг. "Это запись, — поведал ей в ухо главный комочек. — Рагцы рассказывают историю твоего мужа". Затем Эрауэн на ободе тени погружается глубоко в землю. "Я предупредил его, что рагцы подогнали тактические наносветовые комплексы, от которых радиус телепорта его не спасет, и предложил закопаться поглубже, а оттуда перейти к следующему пункту назначения, — снова объяснил происходящее комочек. — Дальше он исчезает на час, видимо, это период телепортации. Приготовься, сейчас ты его опять увидишь".

На экране возникла бешено вращающаяся тень, ее было видно то сверху, то издалека снизу. Затем уже совсем близко показали, как она, не сбавляя бега, вгрызается в землю, падают деревья, разлетаются живодеры и их повозки. Затем из тени вышел Эрауэн, выстроил кристалл защитным порядком и поднял всем руки к небу; кажется, с тенью было что-то не так. Затем началось страшное.

Стрела света пронзила одно из тел кристалла на правом краю, а с левого края из ниоткуда возникло чешуйчатое существо, похожее на живодера, и принялось убивать тела. Странно, но приращивание на него не действовало. Существо отвлекло Эрауэна от тени, и тогда та закрылась, быстро открылась с другой стороны и закрылась вновь. Экран показал крупным планом высокого худого мужчину с длинными руками. "Он сидел в одной с нами тюрьме, — сказал главный комочек. — Он хочет отомстить тем, кто держал его взаперти. К соглашению с Единственным он не имеет отношения".

— Чего он хочет от Эрауэна? — с трудом проговорила Наиру, рот был забит чем-то одуряюще вкусным.

Мужчина между тем оторвал Эрауэна от кристалла, живодерские тела вокруг него взорвались. Чешучайтое подошло к ним, и они заговорили, Эрауэн висел в воздухе. "Ганиец, по всей видимости, пытается договориться об использовании телепорта, но ни он, ни рагец в доспехах не знают клидийский, — говорил комочек. — Сейчас эти двое придут к соглашению, я пока не знаю какому, и, скорее всего, решат отпустить Эрауэна, ведь он для них безопасен".

Затем экран показал крупным планом еще одного живодера, целившегося куда-то из местного оружия. Экран разделился надвое, и на правой половине возник Эрауэн. Его голова взорвалась.

— Ах, Эрауэн!!! — Наиру в крике выплюнула еду и инстинктивно бросилась вперед, раскрывая пустые поры для огненного яда — но упала, ноги ее все еще не держали. Глазами впилась в экран и увидела, как муж умирает еще раз. Теперь высоко сверху показывали, как тот живодер с оружием стреляет, чешучайтое, кажется, пытается ему помешать, но тщетно. Стрела света пронзает воздух между живодером и Эрауэном и прорезает мужу голову, спустя миг та взрывается.

— Хватит, закрой! — потребовала клидийка, казалось, экран будет повторять смерть Эрауэна еще и еще. Комочек послушно закрыл его.

— Эрауэн, ах, Эрауэн! — повторяла Наиру, обхватив горло ладонями. Она даже перестала есть. Они были супругами еще до перехода в новую форму, до того, как загадочные существа из белых нитей, пластин и осколков пообещали им долгую жизнь и процветание. Наиру давно не помнила, как жила без Эрауэна, когда это было, веков шесть или семь назад? И теперь ее разум отказывался принимать, что она осталась одна. Она не может остаться одна. Это все равно что умереть самой. Что ей делать без мужа? Зачем ей быть без мужа? В их семье после перехода она всегда была могучей силой, а он — направляющим разумом. Она тело, он голова, прямо как в кристалле. Что происходит с телами, когда они отпадают от Эрауэна? Они отпадают, только когда умирают. А теперь умер он сам. Значит, умрет и она, это только вопрос времени, как быстро ее поглотит смерть.

Не замечая того, Наиру понемногу испускала набирающийся огненный яд и гоняла над крышами тень кольца. "Наиру! — попытался прогрызться сквозь ее горе главный комочек. — Ты привлекаешь к себе внимание! Власти захотят проверить, почему телепорт над этим поселком так странно себя ведет. Прекрати! Успокойся! Поешь!" Не с первого раза, но клидийка услышала его. "Наиру, ты еще жива! У меня было две тысячи братьев, с которыми я был как одно целое — и все они погибли! Все! Кроме меня — и я выжил, чтобы в память о них принести свободу своему народу! Ты тоже выживешь ради своего вида, — настаивал комочек, — и вырастишь детей для жизни здесь, на Баркине!"

Ее вновь окружили комочки с пищей в лапках. "Ты сможешь! Но сначала тебе нужно восстановиться. Ешь, пока хотя бы не встанешь на ноги. В память об Эрауэне. Баркин будет наш, — продолжались слова в правом ухе. — У тебя все еще есть я и мой гектотераб". Разумная слизь хотела заменить ей мужа? Едва ли. В чем был смысл делать что-то "в память об Эрауэне", если он это уже не оценит, Наиру не понимала. Однако одна причина продолжать дышать все-таки оставалась, тут комочек был прав. Диаспора. Неспроста же она, горюя, гладила и сжимала шею — там внутри, в колыбели, созревали семена.

Вдохновенное бремя. Последний след Эрауэна в ее жизни. Последняя попытка прорастить детей.

Дрожащей рукой Наиру забрала у ближайшего комочка цветок и больше уже не позволяла кормить ее. Она ела и ела и ела, пока не окрепла достаточно для того, чтобы выйти на улицу. Закрытая тень висела над роем, полями по свету и лесом против света, пищи в ее пределах явно было достаточно. Клидийка уложила тень на землю, и та превратилась в высокую крепостную стену вокруг роя.

— Мало, — сказала она самой себе. Живодеры умели бегать по небу, поэтому крепости требовалась крыша. Наиру вновь подняла тень, теперь прямо над собой, и коснулась пальцами ее внешней стороны. Как ни больно было сейчас вспоминать, клидийка представила в точности, как Эрауэн показывает ей деление тени, и повторила по памяти: включить тень, заставить ее провернуться колесом один раз, приложив руки в центре обода, затем медленно раздвинуть руки в стороны — камень тоже начнет раздвигаться, и в какой-то момент две новых тени, сделанных из одной, отпустят ее и разлетятся сами. "Условный код, — сказал тогда комочек, — чтобы сделать невозможное с невозможным".

Все получилось, хотя поворот кольца занял многовато времени, а Наиру торопилась. Глядя на две тени в ее распоряжении, она подумала, что могла бы сделать еще и третью. Затем четвертую. Затем пятую. Пяти должно было хватить, да и голод снова напоминал о себе, кроме того, пережитое горе начинало клонить ее в сон. Одну тень клидийка загнала глубоко в землю, вторую поставила на нее, так что край немного выступал над поверхностью, остальные три поставила на этот фундамент, открыв верхнюю на вход. Сквозь камень никто не мог к ней проникнуть, сквозь открытую тень — тем более, только сделать подкоп на огромную глубину.

Открытая тень отражала свет готовившегося к закату солнца, и внутри первой крепости Новой Клидии поселилась тьма. "Я зажгу ночное освещение, — сказал главный комочек, — и… ненадолго тебя оставлю. Продолжай кормиться. Когда я вернусь, мы займемся экспериментами с твоими семенами". Во всех домах и на всех улицах роя вспыхнул огонь ярче лесного пожара, но тусклее солнца, тьма раскрошилась на куски, Наиру окружили тени. В трапезной ее ждал жуткий экран, знавший, что стало с Эрауэном, и она ушла в поле, куда самодельный роевой свет едва добирался. Недозрелые домашние растения живодеров оказались не так вкусны, зато пищу не приходилось искать по полкам и шкафчикам. Клидийка села на землю, принялась есть неизвестные ей стебли и листья в полумраке и не заметила, как заснула…

…Проснувшись, Наиру тут же закрыла тень кольца, но вместо закатного красного увидела ночное черное, испещренное прорехами в наднебесный свет. Она не успела додумать мысль о том, насколько высь этого континента отличается от родной клидийской, как вспомнила об Эрауэне, его смерти от стрелы живодера, их уговоре с Великим Слушателем, дозревающей диаспоре и обещании комочка.

— Комочек? Ты вернулся? — позвала Наиру. Никто не отвечал. Она встала и позвала вновь, приготовилась к тому, что останется действительно одна, одна против целого мира живодеров, которым только и надо, что прервать ее дыхание, чтобы выжить. Нужно усилить крепость, обнести внешним слоем или слоями из теней кольца, заглубить фундамент, скорее всего, продумать бегство и быструю сборку такой же крепости на новом месте. Возможно, стоит попробовать найти Великого Слушателя, он ведь был рядом с первой тенью на том острове, и возвести крепость вокруг него?

Ее мысли прервало появление человеческого силуэта на границе поля, тот махал рукой и двигался к ней. Кто-то успел забраться сквозь закрытую тень? Наиру вновь открыла тень на вход — прорехи исчезли — и дохнула на силуэт ледяным ядом. Существо не остановилось и получило волну уже огненного яда, снова без толку. В таком случае, оно могло подходить для рассеяния семян, нужно только выяснить, где его сородичи, чтобы засеять и их. Клидийка подняла тень из земли вместе со всеми тремя поверх нее так, чтобы диск пришелся на голову существа, и бросилась на землю.

— Замри, или тепепот тебя обезглавит! — крикнула Наиру, но тут же поняла, что местные могут не знать ее язык. Тем не менее, существо остановилось, подняло руки перед собой ладонями к небу в традиционном клидийском жесте мирных намерений и заговорило на клидийском странным голосом.

— Я решил прийти к тебе лично, Наиру, чтобы поговорить о тебе и договоре с Единственным. Мое имя — Монарх Баркина. Ты звала моего предшественника "комочком". Он сделал то, что обещал своим собратьям, дал им разум и свободу, и они в итоге объединились в меня. Тебе он тоже дал обещание, и я сдержу его.

— Подойди, — велела Наиру, не торопясь опускать тень на место. — То есть ты — рой комочков?

— Да, ты сможешь убедиться в этом, если разглядишь меня. Здесь лишь крошечная часть меня, я собрал немного лиц для того, чтобы создать для переговоров образ, к которому у тебя могло бы прорасти доверие. Тут, в темноте, это вряд ли получится, нам стоило бы вернуться в город. Хотя вот, смотри.

Наиру, лежа на спине, увидела, как приблизившийся силуэт, словно пораженный огненным ядом, потерял форму и растекся по полю. Тут же клидийка почувствовала, как комочки взбираются по ее телу — но теперь они вели себя иначе, чем в трапезной, двигались организованно плотными потоками, обволакивали ноги, текли от живота к груди, она попыталась сбросить с себя эту волну, но та охватила и руки, тут же налившись силой, прижала к земле. В почти полной тьме Наиру могла разглядеть лишь смутные очертания, но она видела, как перед ее лицом формируется подобие человеческой головы с провалами на месте глаз, рта и носа.

— Прости, Наиру, если это слишком походит на объятья мужа, — клидийка и в самом деле теперь находилась в объятьях этого существа, растекшегося и восстановившегося прямо на ней, — но нам нужно торопиться. Прошу, опусти телепорт. Он не нанесет мне никаких повреждений, едва ли меня можно вообще как-либо убить сейчас.

Наиру захотела сбросить существо с себя, но против воли ощутила умиротворение в его ложных руках. Оно сдерживало не только ее движения, но и дыхание, поры закрылись, соки остались запертыми в теле. Тени кольца будто сами по себе опустились вниз.

— Вот так, сестра моя, вот так, — волнообразным, неестественным для людей движением существо подняло клидийку на ноги, не выпуская из объятий, затем взяло на руки и отнесло к огням роя. Покой, поглотивший Наиру, был необъяснимым.

— Наиру, — говорило существо, — мой предшественник не знал многого. Он хотел помочь вам с Эрауэном уничтожить рагцев на Баркине, полагая, что так поспособствует борьбе сантибов за свободу, но не понимал, что сам умрет, когда Единственный заберет себе баркинскую Искру — его симпатический разум тоже исходил от нее. Единственный не сказал ему об этом, надо полагать, потому что не одобрял поведение моего родителя, и в том стиле недеяния, какой Ему привычен, решил привести моего предшественника к смерти вместе с рагцами. Я же, обретя полный разум, сразу увидел, чем мне грозит гибель Искры Баркина. И поэтому я пришел к тебе.

Он усадил ее на лавку под одним из живодерских холодных огней на краю роя и сел рядом. Наиру не желала смотреть на него и глядела во тьму поля, где ей недолго было плохо одной.

— Наиру. По договору с Единственным, я не могу убить тебя. Сейчас Он не в лучшем настроении, чтобы нарушать Его волю, поэтому я даже не буду пытаться хитрить и надеяться, что привычка пассивного наблюдения возобладает в Нем еще раз. Наиру, ты должна умереть сама.

Она все-таки взглянула на него. Говорил, что исполнит обещание, а теперь говорит, что ей надо умереть. Надо избавиться от него и засесть в крепости, за камнем теней ее никто не достанет. Покой по-прежнему не отпускал, заставлял слушать.

— Наиру, ты не сможешь одна противостоять рагцам, точно не в сердце их цивилизации и не в эпоху моего правления. Я объясню им, как лучше поступить с телепортами, и ты не сможешь охотиться. Тебе придется жить в постоянной тьме, потому что они возьмут тебя на прицел с орбиты и будут готовы испепелить в любой миг, когда ты отключишь верхний телепорт, чтобы увидеть небо. Да что там, они просто купят хорошую гравитронику и разберут твою крепость. Наиру, ты умрешь. С Эрауэном и моим предшественником у тебя были шансы, без них — нет.

Клидийка сосредоточила всю оставшуюся волю на то, чтобы произвести каплю живого яда и плюнуть им в существо. Капля упала ему на грудь и принялась расширяться, перерабатывая комочки в воду и воздух. Губы обожгло, и Наиру скорее облизала их, нейтрализуя частицы живого яда ледяным. Существо посмотрело на рану, погрузило в нее руку и отбросило большой кусок тела прочь вместе с кистью. На земле яд быстро расправился с комочками, которые даже не пытались разбегаться, и погиб сам.

— Наиру, то же самое ждет твоих детей, если ты продолжишь сопротивление, — сказало существо, оставшись сидеть на прежнем месте. — Ты сильна, очень сильна, в твоих руках невероятное оружие, но судьбы у тебя больше нет. Единственный должен поглотить твою Искру, а не мою. Но! Я готов заплатить за это, заплатить знаниями и услугами. Я могу исполнить твои желания: спасти твой вид, прорастить твою диаспору — и помочь отомстить за Эрауэна. Ты должна выбрать сейчас, пока идет суд: воспротивиться и умереть напрасно либо согласиться и умереть ради жизни детей. Как главный комочек умер ради разумности своего вида.

Покой начал уходить. Поры открылись, Наиру смогла вздохнуть всем телом, ощутила легкий голод от того, сколько сил потратила на борьбу с охватившей ее вялостью, посмотрела на застывшую грязь живого яда, на такое мерзкое в подобии человеку тело роя комочков, погладила горло.