Exodus Dei

Стараясь не наступать на нежеланных членов семьи, Наиру вышла на улицу, села в оживленную повозку, и та довезла ее до тени кольца, высившейся на дальней окраине роя. Разминка завершилась, голод отступил, и теперь каждая пора клидийской кожи источала смертоносные соки. Пора было приступать к основному делу.

— Скажи мне, откуда сегодня дует ветер в домах правителей? — спросила она голос в ухе.

— Если ты говоришь о Министерской Ассамблее в Хадлезе, где расположены резиденции всех глав рагских ведомств, то с севера. Там же стоит Министерство провинций, остальные разбросаны по крупнейшим…

— С севера? — Наиру не нужны были лишние детали. — Есть ли там тень?

— Есть, — ответил голос. — На Арафисе.

— А это далеко от Хатпезе?

— 771 километр по прямой. Ближе пока не появилось.

— Я не знаю ваших мер! Просто скажи, могу ли я дышать с Анафиса на Хатпезе?

— Боюсь, нет. Тебе нужно будет передвинуть телепорт к самому городу. Я не знаю, сколько это займет времени, попробуй поднять телепорт и послать его к Хадлезе так быстро, как сможешь, тогда я посчитаю.

Клидийка нашла тень, которую комочек называл "тепепот", уложенной на снег. Велев тепепоту взлететь повыше, Наиру оказалась посреди яростной метели, бившей сквозь выход. Выглядело это очень странно: тихий теплый рой с ласковым солнцем, в который из серых сумерек рвется ледяной ветер, рассеиваясь шагах в тридцати.

— Куда его… — целая пригоршня снега залепила клидийке лицо, ей пришлось переключить тень на вход. — Куда его двигать?

— Поставь ровно, — отвечал голос в успевшем подмерзнуть ухе, — и поворачивай вокруг оси, пока я не скажу остановиться. Вот так. Хорошо. Стой. Теперь чуть-чуть в обратную сторону. Все. Соберись и толкни телепорт как можно сильнее.

Наиру сосредоточилась, мысленно взялась руками за тень кольца, как показывал Эрауэн, для верности покрепче уперлась ногами в землю и изо всех сил пожелала, чтобы тепепот полетел вперед. Кажется, желание вышло даже более могучим, чем требовалось: стоявшая перед клидийкой тень тоже двинулась прочь от нее, сотрясая и сокрушая землю. Отпустив тот тепепот и взявшись за этот, Наира смогла остановить его только после того, как он пропахал в земной тверди великанскую круглобокую борозду. Хорошо, что она погружала тень в землю напротив пустоши и съедобная округа почти не пострадала.

— Вот это скорость! А стабильность движения! При такой парусности! — главный комочек чему-то радовался, пока Наиру возвращала здешнюю тень на место. — Ты можешь на время отключить летящий телепорт, чтобы из Хадлезе не выдуло всю атмосферу?

Комочек пересыпал клидийскую речь незнакомыми словами, и Наиру оставалось только доверять странному союзнику, поскольку его объяснения ничего ей не объясняли. Она отключила обе тени и уточнила, скоро ли можно будет дышать на рой правителей.

— Еще 16 минут и нужно будет тормозить, — видимо, "томозить" означало "останавливаться" или же "нападать"; но что значили местные меры длины и времени?

— Перестань говорит то, что я не понимаю, просто скажи: скоро или не скоро! — потребовала клидийка.

— О, прости, меня заворожила, — комочек сделал паузу, — мощь этой технологии. Да, скоро, ты не успеешь съездить поесть еще. Но в транспорт я погрузил для тебя семь лит… побольше того сока, что тебе понравился.

По истечении "16 минут" или чуть раньше главный комочек велел ей остановить и открыть на выход северную тень. Сначала Наиру увидела потухающий закат, а когда наклонила тепепот к земле, обнаружила такой великанский рой, какой ей никогда не приходилось встречать. Ему не было конца, он простирался во все стороны от горизонта до горизонта и светился так, будто вовсе не нуждался в солнце.

— Я не смогу отравить так много людей! Что же мне делать? — растерялась клидийка. На Клидии все было намного проще: она выбирала гору, откуда в роевую долину спускался воздух, и дышала со склона всеми ядами, заполняя долину целиком, пока муж не поднимался к ней в одиночку. Здесь же равнина, и совершенно неясно, куда дышать.

— Не волнуйся, я тебя сориентирую. Тебе нужно поразить не такую уж большую площадь. Видишь высоченные шпили справа? Подведи телепорт к ним, опусти немного и дыши. Ассамблея как раз заседает по случаю форс-мажора Миннауки и атаки твоего мужа на Реткен.

Осушив припасенный комочками сосуд с одуряюще вкусным соком, Наиру освободилась от плащей, в которые была замотана еще во время побега, осталась нагой, опустила пониже и переключила тень. Солнце приятно грело спину и макушку, тело переполнялось ядами и готовилось испустить их все на властителей Банкина. Большинство умрет быстро. Остальным придется помучиться.

Шали

— Так где Рахей, родная?

Копия ганийца обращалась к Шали почтительно, глаза у него были добрые-добрые, а голос сладким. Пять минут назад вместо приветствия он оторвал ей руки и ноги. И, конечно же, раздел донага.

Какой у Шали оставался выбор после того, как проклятый транспорт сдал их курс военке? Рахей не знал о Баркине вообще ничего и не задумывался о том, что ему делать в перспективе хотя бы одной недели. Наверное, привык к тюрьме и не верил, что продержится на свободе долго, хотел только покуражиться, пока не поймают. Оказалось, он был не более чем живым оружием, которое талих похитила из рагского арсенала, мощным, но нестабильным. Всю дорогу до Шелезе, рабочего поселка Шелезской энергостанции, они проругались из-за погибшей в бомбардировке копии и сбоя киберсистем — Шали вдруг оказалась во всем виноватой и ни на что не годной. Они не расстались там же только потому, что ганиец явно не хотел останавливаться на унылом стратегическом объекте и стремился добраться до больших городов.

— Даю тебе второй шанс, талих, — сказал он, старательно называя Шали только по виду, — Вытащи нас с этого фария, и я буду считать твою вину исчерпанной.

С этими словами Рахей сжал угнанный транспорт до размера песчинки, видимо, чтобы показать, кто тут главный. Шали угнала лучший частник с приват-режимом и направила его к Дуве-Звездному, космопорту Баркина. Хотя Дуве был единственным путем наверх, в космос, в первые дни Шали не станут там искать, и прежде всего потому, насколько город контролируется и МВД, и МИД, и орбиталами. От разведчицы будут ждать, что она сначала затаится на какой-нибудь из конспиративных точек и только потом, когда пыль уляжется, попытается уйти с планеты. Талих не могла позволить себе соответствовать чужим ожиданиям.

Все же выбор был — сокровищу стоило хотя бы ноги отрезать. Устрой она это, его мастер-копия "Доброго дня, я Истребитель 2.8, линия Переговорщик" не смог бы застать ее врасплох. И сам Рахей никуда бы не ушел так не вовремя. Видите ли, "заинтересовался технологией гиперкольца" и отправился на нижние уровни канализации, где они спрятались, чтобы "посмотреть гравитационные следы". Шали, конечно, тоже заинтриговали трансляции телепортов, но в первую очередь ей требовалось вырыть логово, что означало: взломать городской реестр, поменять в документах статус подсобки КДЗ-8111-10 на "аварийное состояние, закрыто на ремонт", перехватить автоматический запрос на ремонт, аккуратно изменить расписание работ горслужб, дабы путь наверх был свободен почти всегда, и тому подобное — так что ганийца пришлось отпустить. "Вниз — не вверх", — успокоила себя она, а зря.

Из-за возни с дувскими базами данных талих заметила копию слишком поздно и даже не сразу поняла, что это не Рахей. Миг — и Шали лежит на полу, а руки и ноги разбросаны по углам подсобки, еще миг — обнажена, перевернута лицом вниз и придавлена чем-то неподъемным. Она обездвижена и не может контратаковать даже виртуально, ведь на противнике нет никакой электроники. Самое время сожалеть о неправильном выборе.

— Правильный выбор для логова, — копия решила зайти с другого края. — Канализация под космопортом. С планеты так не сбежать, зато легко затаиться надолго. С орбиты вас не засечь, на земле никак не найти, Рахей на такой глубине не будет выдавать себя, если совсем не разойдется. Будь у тебя больше времени на размышления, ты бы от нас спряталась. Кто торопится — ошибается…

— Восьмой, нашли, — раздался из-за двери еще один голос точь-в-точь как у Рахея. — Зафиксируй ее и затихни, пока он тебя не засек.

— Благодарю за сотрудничество, родная Шэнтаму, — Истребитель 2.8 двумя легкими прикосновениями сломал позвоночник Шали, ее тело обмякло. Скелет шпионки не был ни киберизован, ни даже армирован, чтобы не вызывать вопросов, и перебитые шея с поясницей означали полный паралич внешней мускулатуры — разумеется, вместе с нестерпимой болью. Копия неплохо разбиралась в физиологии талих.

Шали подождала, пока шаги копий Рахея на самой границе ее сползающего в беспамятство разума затихнут, затем скомандовала медблоку в сердце ввести в кровь большую дозу обезболивающего и, наблюдая за тем, как боль отступает, протестировала системы. Все искусственные органы и спрятанное в них оборудование работали нормально, голова почти не пострадала. Только пошевелиться невозможно, и никаких запасных рук и ног в теле не спрятано, как у спецвойск.

Ошиблась, значит. Опять. И снова голая и обездвиженная. Что ж, придется исправляться, и на сей раз чтоб наверняка.

Талих подала новый запрос в горслужбы: "Поломка кибера, не могу идентифицировать себя, КДЗ-8111-10, срочный ремонт". Талих-хьяльви-ммах, канализация Дуве была почти так же населена киберами, как сам космопорт, ближайший ремонтник обещал прибыть с верхнего уровня за пару минут. Если к тому времени ганиец и его копии не обрушат на нее город, Шали сможет перепрятаться в ожидании финала их битвы и наскоро починиться в более спокойном месте. Рахей так ей и сказал перед тем боем с копией в ангаре тюрьмы: "Когда я атакую, беги как можно дальше". Вот она и поползет отсюда верхом на ремонтнике.

Шали едва не упустила своего спасителя, когда пол под ней завибрировал, а базы горслужб заполнились рапортами о масштабных разрушениях — началась экстренная эвакуация техники, и кибер остановился у самых дверей подсобки, выбирая между двумя противоречащими инструкциями. По счастью, шпионке удалось вызвать его на прямую связь и в тот же момент взломать, подчинив себе.

Мобильная ремонтная станция МРС-ДЗ-2253 на восьми телескопических ногах не была приспособлена для транспортировки больших грузов, но теперь выбирать не приходилось, сломается так сломается. Впрочем, не такая уж талих и тяжелая. Под руководством Шали кибер аккуратно сгреб разбросанные части ее тела, прижал к брюху, где располагалась вся ремонтная начинка, и перевернулся на спину. Брюхом вверх он вышел на уровень и, доложив о собственной поломке и потере управления, стал удаляться от эпицентра сражения ганийца с копиями. Судя по рапортам другой спецтехники — той, что успевала сообщить хоть что-то перед тем, как погибнуть — схватка была грандиозная. Под Дуве стремительно расширялся громадный провал, верхние уровни канализации вместе со зданиями на поверхности с минуты на минуту готовились обрушиться вниз.

Шали решила твердо: если она не погибнет под завалами, Рахей либо улетит вместе с ней на Фом-Талих, либо умрет от ее руки. Рагцы не должны владеть столь эффективной гравитронной технологией. Теперь она не разведчица, а диверсантка.

Эвакуировались уже не только киберы из подземки, но и люди в космопорте, талих фоном воспринимала информационные потоки паники, пока направляла ремонтника к окраине города. Происходило что-то еще помимо боя на глубине — землетрясение стало слишком уж сильным. Вот образовалась трещина и несколько высоток в бизнес-квартале начали проседать в пустоту под ними, одна повалилась на соседнюю, порождая цепную реакцию разрушений. Из рагцев в этом районе лишь единицы успели спастись, большинство погибли в рукотворной ганийской бездне.

Диверсантка даже остановилась от удивления, когда увидела на трансляции, как из-под земли, разламывая и распыляя осевшие и еще целые здания, на четверть поднялось кольцо. В тот же миг подземные толчки прекратились — должно быть, их порождало движение телепорта сквозь толщу Баркина. Камеры дали увеличение, и на вершине загадочной конструкции Шали различила Рахея. Это был именно он, а не копии, все пальцы на месте. Ганиец смеялся и размахивал руками, глядя вниз. Снова показали общий план: между плоскостью кольца и руинами вверх летели семь точек. Кто-то комментировал происходящее, но талих поняла и так — это Истребители. Затем она разгадала план своего спутника и немедленно перепроверила расстояние до центра событий.

Слишком мало. Если Рахей повернет сейчас кольцо параллельно земле, Шали попадет в гравитационный диск и распадется на базовые частицы. Ремонтник рванулся прочь от спрогнозированной траектории движения телепорта, едва не выронив правую ногу диверсантки, но все равно это увеличивало шанс спастись лишь на жалкие доли процента. Жизнь талих находилась в руках ганийца.

Видимо, он все-таки не забыл о ней — кольцо вышло наружу целиком, на все четыре километра, прорезав в Дуве длинное и широкое ущелье, и только после этого Рахей рванул низ телепорта в небо. Принимая горизонтальное положение над городом, кольцо уничтожило еще несколько зданий, а затем нагнало и поглотило попытавшиеся отскочить в сторону копии. Их сил не хватило на то, чтобы справиться с мощью гигантского генератора гравитации, семерка Истребителей перестала существовать.

Автоматические камеры запечатлели, как Рахей, подпрыгнув высоко вверх, перемещает телепорт под собой и исчезает в его центре. На этом бой в Дуве завершился. У Шали появилась новая проблема.

Великий Зритель

Великий Зритель смотрел в небо. Он больше не сомневался в принятом решении и не собирался вносить в него поправки. Механизм выбора установлен и действует, исход зависит только от рагцев и клидийцев, их шансы на выживание уравновешены телепортом и договоренностью с сантибом. Одному из видов достанется Баркин, другой исчезнет при поглощении источника его разума. Демиург утратил интерес к Искрам, вращавшимся над его головой, и их мольбам. Он думал о том, куда направится после.

В Мире-Часах существовало 19411 Искр, которые Он мог поглотить без сожалений — их виды или уничтожили себя, или, наоборот, уничтожали все вокруг. Увы, они располагались настолько далеко от Баркина, что к моменту Его прибытия к ближайшей из них до вторжения иномирного врага осталось бы слишком мало времени. Размеры Вселенной и ее законы неприятно ограничивали миссию Великого Часовщика. Он не сможет поглотить самых слабых, самых агрессивных и самых безнадежных. Ему очень долго придется выбирать из ближайших, пока Он не накопит достаточно энергии для телепортации без сдвигов во времени. А значит, Он будет казнить невинных.

Фотев, Дарумашелон, Хесартим, Зит, Веру-Веру, Кронгнелл, Ганийи, Фом-Талих, Капсиг-Ливуа, Сипфасса, Айольнайо, Еви, Царпан, Шапир-У — 15 ближайших Искр, составляющих местное скопление Баркина. Одна из них определит направление Его скорбного путешествия, и ее сектор баркинского неба станет Дорогой Смерти, которой пройдет Демиург, забирая жизни разумных видов.

Кто же это будет? Фотев? Да, фоты ведут охоту на чужие технологии еще больше, чем рагцы, к тому же распыляют пленников на базовые частицы после оцифровки — но это цивилизация высокой внутренней гармонии, использующая полученные знания только для самосовершенствования. Спроси у любого из ее соседей, кого истребить Демиургу, и каждый ответит: конечно, Фотев, слишком она обошла нас в прогрессе и потому слишком опасна. Но отстающие всегда ненавидят опережающих. Фотам удалось преодолеть хрупкую естественность и реформировать свои тела так, что органы легко заменяются, как детали механизмов, и поколения биоинженеров продолжают совершенствовать их устройство в стремлении к безупречной физиологии; о возможностях фотских компьютеров говорят даже самые зрелые дети Великого Зрителя. В местном скоплении Фотев ближе остальных к идеальному кристаллу, кроме, разумеется, древнего Дарумашелона.

Сможет ли Он выбрать Дарумашелон, Искру грандиозного макроскульптора? В далеком прошлом дарумы были миниатюрными существами в биоте гигантов и поклонялись всему масштабному. Планету они называли телом божьим, себя же считали расколотым божьим духом и все силы положили на то, чтобы объединиться, создать Целого Бога. Им и стал Дарумашелон, обращенная в подобие человеческого тела планета с органическим мозгом-океаном. Путешествуя от звезды к звезде, он переделывает планеты в свои подобия и оживляет их порциями собственного вечно растущего разума, будто бы повторяя акт Его творения. Расстояния в Мире-Часах таковы, что за миллионы лет у Дарумашелона появилось всего 19 детей, причем в космическую эру большинства местных цивилизаций лишь двое, ставших могилами для колоний талих и кронгов — но в будущем он способен полностью заселить космос дарумскими Целыми Богами, цивилизацией цивилизаций. Конечно, если сможет победить виды, подобные Хесартим.

Как хотя бы помыслить убийство Хесартим? Хесов, сартов и тимов, три независимых вида чрезвычайно мощной Искры, не удалось погубить даже пролетавшему мимо коллапсару звездной величины. Коллапсар сорвал с орбиты и выбросил в межзвездную пустоту их планету, и там без света и тепла, почти без атмосферы, с разрушенными в гравитационном шторме городами они выжили. Дрейфуя в никуда на остывающей жертве катастрофы, эти безвестные герои приспособились к темноте и разреженному воздуху, стабилизировали планету, добыли энергию из ее недр, преобразились, сами того не зная, в могущественных существ, в чьих силах победить любую стандартную цивилизацию, мимо которой хесы, сарты и тимы пролетят в будущем. Демиург мог бы поглотить Хесартим, чтобы предотвратить такую войну, но понимал, что не станет — эта Искра заслужила жизнь больше прочих, и смертный приговор ей был бы даже более несправедлив, чем истребление неувядающего Зита.

Разве заслуживает гибели Зит, один из любимых миров Великого Зрителя? Планета-роща, песчинка у ног остывающего колосса, земля разумных шагающих деревьев, никогда не знавших смерти. Крошечная, покрытая ядовитыми болотами планета долгое время не могла породить никакой жизни, несмотря на усилия ее Искры, но когда это наконец произошло, первая же клетка оказалась столь совершенной и приспособленной, что ни климат, ни время не смогли ее уничтожить. Из одной клетки выросла цивилизация зи с редчайшим свойством естественного бессмертия, народ сверхмедлительных, питающихся светом и камнями мудрецов километровой высоты. Их философские школы — драгоценное сокровище, пока неведомое другим видам, но достойное познания. Поглощение Искры Зит будет тяжелой потерей для всего Мира-Часов, как и возможное исчезновение Веру-Веру.

Стоит ли тратить время на думы о поглощении Веру-Веру? "Больше, чем много" — вот что означает самоназвание этой Вселенной в миниатюре. Число веруанцев давно превысило десять квадриллионов — в одной, пусть и обширной звездной системе живет больше разумных существ, чем в сотне галактик. Лишь идеология принципиальной замкнутости Веру-Веру уберегла соседей от расширения веруанских владений — их плодовитые и деятельные виды никогда не интересовались Миром-Часами за пределами родины. В местном скоплении их знают лишь как космических хищников, Похитителей Солнц — веруанцы перегнали в свою систему пять ближайших звезд, две использовали как дополнительные источники света и тепла, три погасили и разбили на миллион планет. Поразительная цивилизация, черпающая из самой себя все необходимое для развития и не перестающая расти. Убивать Веру-Веру попросту нельзя.

Нет, Фотев, Дарумашелон, Хесартим, Зит и Веру-Веру будут жить. Но проложит ли Он Дорогу Смерти через какую-либо из стандартных цивилизаций, подобных Рагской Республике? Поглотит ли Кронгелл? Кронги, яркий пример Его детей, не достигших зрелости, ценят лишь собственность и потому стремятся контролировать весь Мир-Часы, плетут интриги на каждой заселенной планете и любыми способами борются за власть над соседями — но их жажда править космосом пошла местному скоплению только на пользу. Навязчивые, энергичные, обожающие торговлю и политику кронги завели теснейшие связи с тремя десятками цивилизаций и создали периферийные представительства в еще восемнадцати, став фундаментом для глобальной системы межвидовых отношений. Хотя и очень по-своему, но они все же движутся к идеальному кристаллу, а главное, постепенно объединяют в его подобие окружающие разумные виды. Недостатки Кронгнелла в глазах Демиурга выглядят как достоинства.

Избрать ли Ганийи, цивилизацию удачи? Везения в истории ее возвышения намного больше, чем труда, ганийцы до сих пор не знают, как работают открытые ими механизмы взлома мироустройства. Своим кумиром они провозгласили слепой случай, а в Мире-Часах это равнозначно поклонению смерти — но Ганийи удалось поставить случайность на службу разуму. Вот уже тысячу лет ее казуологи создают особых существ, которые, черпая силу из Искры, получают прямой доступ к произвольному закону бытия, в чем, можно сказать, подобны младшим подмастерьям Великого Часовщика. Связь с Искрой слабо, но все же передается по наследству, и потому сегодня ганийцы превратились в вид сверхлюдей разной степени могущества, чьи лидеры в одиночку могут захватывать и уничтожать целые народы, а слабейшие способны противостоять тем же фотам на равных — и все же они никогда не пытались поработить или уничтожить другой вид, как обязательно поступили бы рагцы или талих, будь у них такая мощь. Религия слепого случая парадоксально ведет Ганийи к совершенству.

Стоит ли тогда отправиться к Фом-Талих? Типичная цивилизация сверхидеи, Фом-Талих готова истребить всех, кого сочтет угрозой своим ценностям. Восемь раз талих заменяли одну сверхидею другой. Политеизм, монотеизм, технотеизм, гуманизм, техногуманизм, ретротеизм, натурализм, постгуманизм ушли так же, как и пришли, последние семь сотен лет этот вид занимался ретрогуманизмом, обожествляя предков и прошлое. Прошлое талих полнилось как космическими триумфами, так и столь же космическими поражениями, и сейчас они изо всех сил старались повторить первые и не допустить вторых. Запутанный комплекс представлений о себе как о цивилизации-победительнице и цивилизации-страдалице, по существу неверных, заставлял Фом-Талих конфликтовать едва ли не со всем местным скоплением, даже с Дарумашелоном — но судьба у ретрогуманизма была такая же, как и у его предшественников, на смену ему талих могли выбрать идею более живую и плодородную. Демиург верил, что рано или поздно они найдут путь к гармонии.

Будет ли тогда меньшим злом избавить Капсиг-Ливуа от Капсиг либо от Ливуа? Две планеты с совершенно непохожими цивилизациями не разбились друг о друга после объединения их звезд в двойную систему только благодаря общим усилиям капсигетов и ливов, но развести их по разным орбитам чрезвычайному межвидовому союзу оказалось не по силам. Мирное сосуществование продлилось недолго, и дело было не только в том, что Капсиг и Ливуа попали в приливное замыкание, но и в том, что их Искры начали взаимодействовать, преобразуя оба вида. Появление у планет "теневых" сторон, всегда обращенных друг к другу, вызвало массовое переселение на "светлые" стороны и капсигов, и ливов, спровоцировав небывалые миграционные кризисы, а взаимовлияние Искр уже в следующем поколении породило смешанные подвиды ливо-капсигов и капсиго-ливов, несмотря на физиологическую несовместимость вынужденных соседей. Сегодня система Капсиг-Ливуа — поле бесконечных и безнадежных конфликтов между множеством политических и религиозных фракций как "чистых" видов, так и их разнообразных подвидов. Поглощение одной из Искр погубит только население "светлой" стороны ее планеты, смешанные выживут за счет второй Искры — но какую из них, совершенно одинаковых, выбрать? Эти цивилизации стали заложниками обстоятельств, и нынешний этап их истории мог быть лишь переходом к эпохе мира и взаимопонимания.

Кронгнелл, Ганийи, Фом-Талих и Капсиг-Ливуа, не будучи столь успешными в жизнестроительстве, как Фотев, Дарумашелон, Хесартим, Зит и Веру-Веру, все же ничем не заслужили казни, как не заслужила ее Рагская Республика, несмотря на все свои детские проступки, и если Клидия победит, Демиург не хотел без необходимости продолжать убийство стандартных цивилизаций. Увы, среди оставшихся пяти Искр, проваливших жизнестроительство, Он также не видел очевидную жертву.

Убивать ли Сипфассу лишь за то, что она уже сотни тысяч лет пребывает в историческом гомеостазе и вряд ли когда-либо выйдет из него? Сипфы — четвертый по древности разумный вид в местном скоплении после дарумов, веруанцев и вымершей культуры Шапир-У, однако у них нет ни научных, ни философских, ни иных цивилизационных успехов. Пока фоты, ганийцы и кронги разными путями движутся к идеалу Мира-Часов, сипфы довольствуются одним и тем же полудиким состоянием из поколения в поколение. Бездельные благодаря излишней заботливости Искры, безразличные из-за этого к загадкам бытия и беззащитные перед любым вторжением извне, они давно были бы истреблены, не возьми еще Третья Рагская Республика их под свой протекторат. Погибнут рагцы — сипфов могут погубить те же талих. Не погибнут рагцы — Сипфасса так и останется цивилизацией победившей лени, лишенной смысла и цели. Пожалуй, поглощение ее Искры ничего не изменит во Вселенной, но то же самое можно сказать и об Айольнайо.

Сколько еще проживет Айольнайо, цивилизация проигравшей жадности? Совсем недавно это была полностью покрытая водой планета, где на разных глубинах обитали восемь разумных видов. Когда они расплодились настолько, что война за ресурсы стала неизбежной, самый развитый из них, ойамо, населявший высочайшие подводные скалы и освоивший выход в космос, заключил необычайную сделку с Фотев. С помощью фотов за время жизни четырех поколений ойамо подняли всю воду на орбиту — а ее было так много, что центр масс планеты и искусственного спутника-океана оказался в открытом космосе — и тем самым погубили почти всех остальных. Два вида вымерли, три согласились на рабство ради выживания, еще два "победители" сохранили крошечными группами в научных целях. Получив по условиям сделки обезвоженную Айольнайо, фоты отключили гравитронику на заселенном спутнике-океане, и тогда ультраабиссаль от избытка давления сжалась в кристаллическую твердь, а эвфотическая зона от недостатка массы стала испаряться обратно на планету. Теперь у ойамо есть считанные века и исчезающе малые шансы на то, чтобы овладеть механикой гравитации или купить ее у других, они практически обречены на гибель — но что, если Айольнайо все-таки спасется, в то время как Еви не удастся это сделать?

Найдутся ли оправдания для Еви, цивилизации, принесшей себя в жертву ложной мечте? Если дарумы почитали богом родную планету, то евикои — свою звезду Ифиду. Когда евикои открыли Искру в недрах Еви, то решили, что это частица тела божьего (истина, но неверно понятая), которую надо вернуть Ифиде, чтобы сбросить бренную плоть и облечься в чистый божественный свет. Так они и сделали, только вышло все совсем иначе, чем представляли звездопоклонники: энергия Искры начала увеличивать светимость звезды, из-за чего Еви стала быстро терять атмосферу, испаряться, гореть и плавиться. Фанатики погибли, полагая, что перерождаются, скептики получили власть слишком поздно и смогли лишь увести остатки вида под землю, чьи глубины теперь тоже нагревались из-за процессов в ядре, потерявшем стабильность без Искры. Тиски жара сжимают евикоев все сильнее, и без технологического скачка им не дожить даже до того момента, когда дыхание Ифиды отбросит планету на дальнюю орбиту и Еви остынет. Поверхность уже колонизируют как фоты, так и локальный союз кронгов с ганийцами, и никому из них не интересно помогать умирающему виду. Если поглотить эту Искру, звезда вернется к нормальной светимости, а смерти евикоев не придадут значения даже изучающие их ксенобиологи — но ведь в этом от нее ничем не отличается Царпан.

Почему не предпочесть Царпан, Искру растворившейся в природе постцивилизации? Царпанцев тоже сгубило неверное понимание истины: им удалось доказать, что Вселенная есть гигантский механизм, сотворенный неким Великим Часовщиком, но затем они допустили ошибку, предположив, что Мир-Часы изначально был законченным совершенным устройством (в то время как в действительности Он создал саморазвивающуюся систему систем лишь с возможностью прийти к идеалу в будущем). Из этой ошибки царпанские философы вывели, что разум и воля чужды совершенству и должны быть искоренены, хотя именно они и порождались Искрами как дары Демиурга жизни. По счастью, царпанцы не успели узнать о других видах до того, как ликвидировали субъектность на своей планете, а то они могли бы провозгласить целью номер один войну с разумом во всем космосе. Тогда Демиург ни секунды не колебался бы в выборе и спокойно поглотил бы Искру столь далеко заблудших детей — но сейчас Царпан являлся не более чем девственно неразумным миром переходного этапа между гибелью одной цивилизации и рождением другой. Фом-Талих использовала его как охотничьи угодья, потомки ошибшихся философов, высокоинтеллектуальные коллективные животные, служили добычей талих, а Искра пыталась вложить разум в новый, пока еще далекий от разумности вид. И это было так похоже на усилия Искры Шапир-У.

В самом деле, почему не Шапир-У? Когда большинство цивилизаций местного скопления находились еще в колыбели, народ Шапир-У, пережив череду технологических катастроф, рассеялся по космосу в поисках пригодных для обитания планет, однако ни один из его кораблей не сумел приземлиться: обломки одних бомбардировали Баркин, Кронгнелл, Ганийи, Фом-Талих, Капсиг и Ливуа, спровоцировав развитие на этих планетах космонавтики, мертвые корпуса других до сих пор дрейфовали в межзвездной пустоте. Однако на Шапир-У безымянный вид благоразумно оставил свое лучшее творение — громадный кибернетический организм, в который были вложены все знания об устройстве планеты и ее экосистемы, дабы он занялся возрождением разрушенной природы. Искра не стала вкладывать в него разум, так что восстановление растительной и животной жизни ведется в полностью автоматическом режиме, как и защита, близко не подпускающая к Шапир-У колонизаторов. Пройдут, должно быть, еще миллионы лет, прежде чем этот мир вновь станет живым с точки зрения Демиурга, так что же мешает выбрать его?

Он смотрел в небо Баркина, переводя взгляд с одной возможной жертвы на другую, очень долго, отвернув лицо от всех остальных событий Мира-Часов. Около пяти часов за Ним наблюдали старший сын, принесший клидийскую Искру, и одна из Его лучших дочерей, Предельная Сестра Аи. Аи пыталась просканировать Демиурга фемтоэлектроникой, но та не могла раскрыть ей божественную природу. Наконец брату Солнце надоело ожидание, и он постарался привлечь внимание Великого Часовщика предложением помощи.

— Единственный, я узнал о Твоей дилемме и захотел помочь…

— Сын, надеюсь, эта помощь не усложнит Мои решения так, как предыдущая, — оборвал Он старшего сына, не желая выходить из раздумий до завершения битвы за Баркин.

— Прости, Единственный, я поговорил с другими, и мы согласились, что это тебе точно понравится, — брат Солнце указал на Предельную.

— Так ты… Бог? — спросила Аи, когда Демиург обратил к ней свой взгляд, и в этот момент по симпатической связи из ее глаз на Него смотрели все Предельные Мира-Часов.

Великий Зритель не хотел открываться им, это было против Его замысла, однако сейчас Он посчитал откровение уместным авансом за то, что предлагал старший сын.

— Да, Аи, Я — Бог Мира-Часов, — ответил Он.

— Единственный истинный Бог нашего мира, творец разума, Искр и всей Вселенной, — уточнил брат Солнце. — И вот что я предлагаю: ты можешь заключить с Ним самую выгодную сделку в истории твоего вида.

Грусть отразилась на лице Демиурга, когда сквозь Аи он взглянул на других лучших дочерей. Для Него исполнить эту сделку будет намного проще, чем для них.

Линдке

Линдке опередил старшего сына только потому, что Мининформ первыми транслировал новости из родного для ведомства Дуве. Едва услышав, что город частично ушел под землю из-за перебежчика-ганийца, Фабрис перевел служебный транспорт на самоуправление и набрал код наследника. Мари ответил на вызов посередине сюжета о газовой атаке на столицу столиц Хадлезе.

— Пап, я жив, а вы там как? — в одно слово выпалил старший таким извиняющимся тоном, что Линдке даже улыбнулся: Маригет сейчас больше переживал из-за того, что опять не вызвал отца первым, чем из-за того, что космопорт, место его работы, разрушен продавшимся Миннауки гравитроном. Значит, с ним и правда все в порядке.

— Как тут мы, это должны транслировать следующим номером, если этим болтунам вообще есть дело до Реткена после этой "Дувестрофы", ну и названьице придумали.

— Больше-меньше?

— Да это так же примерно, только мое ведомство почти сразу в пыль, а эти ваши болтуны уцелели, видимо, у этих ученых на них свои планы. Сам это жив, конечно, вот, за дедом еду.

— Думаешь, ученые?

— Это как старший аналитик МВД тебе говорю, Маригет. Сделали эти порталы, хотели заслать этих своих инопланетян во все дома власти, но военка как-то это их раскрыла и отбомбилась по фредерову гнезду, только эти живучие оказались, вон, передают, подогнали эту штуку с Арафиса и траванули Ассамблею.

— Выходит, у нас безвластие, пап?

— Это переходный этап, Мари. Это все как я тебе всегда говорил: сначала берут власть самые сильные, потом — самые удачливые. Сила сейчас на стороне Миннауки, но что это значит? Что надо, чтоб удача была на нашей стороне, а то это будет РР-10, республика ученых. Для этого, по крайней мере, у нас есть понимание, что это сейчас происходит.

— Что мне делать? Узнать о младших?

— Это да, вызови их, и пусть оба едут к тебе. Мы с дедом прибудем через час, приготовь нам места на этом пароме. Тут на поверхности тесновато становится с этими телепортами, а в космосе с этим попроще будет. Делай.

Миннауки, организовавшее еще одну узурпацию, на которые была так богата история всех девяти Рагских Республик, не могло не договориться с небом, но пока оно утверждает власть на земле, орбиталы скорее всего будут безучастными наблюдателями. В этом и был один из залогов стабильности РР-9: орбитальная инфраструктура не контролировалась с планеты не только политически, но и технически, при этом Баркин был у нее как на ладони, а потому любой, кто пытался нарушить правила глобальной игры, или покупал нейтралитет орбиталов, или проигрывал в неравной войне с небом. Бомбардировка ТИЦ-Б свидетельствовала, что Савия Ренке хотя бы изображает приверженность Девятой Республике, а значит, у семьи Линдке все же имелось немного времени, чтобы собраться с другими выжившими чиновниками на орбите, поразмыслить над происходящим, перегруппироваться и контратаковать. Или бежать в провинции.

Отец, Алве Линдке, встречал его у дверей дома уже с вещами в руках и даже в трофейных хесартимских доспехах под одеждой. До того, как Фабрис стал родителем тройни, Линдке-старший работал конфликтологом в МИД, участвовал в нескольких секретных операциях дипломатической разведки и имел доступ к таким документам, что после 15-летнего декретного срока воспитания Маригета, Дарии и Сахке (в течение которого за ним следили четыре ведомства) ему было запрещено пользоваться любыми средствами связи. Поэтому Фабрис как единственный сын перевез Алве из Харетина, столицы МИД, в Реткен, чтобы не мотаться каждую неделю между мегаполисами ради традиционных бесед отцов и детей. Хорошо хоть перевез в пригород, подальше от шумного центра, а то быть бы ему сейчас вдовцом.

— Миннауки, Фаби?

— Это да, отец.

— Дети?

— Живы.

— Орбита?

— Садись.

Едва они двинулись к космопорту, Фабриса вызвал Маригет с докладом. Дари летел в Дуве из Кедрета, столицы Минобразования, и какими только знал словами проклинал ученых, вечных соперников образованцев, но был цел, узурпация пока обходила его место работы стороной. У Сахи в Шелезе возникли проблемы: личный транспорт кто-то угнал, он заявил об этом в Минтранс, однако приехали военные, забрали его в Замек, столицу Минвойны, и вот только что отпустили с допроса. Фабрис и Алве переглянулись.

— Мы за младшим, Мари. Делай.

Девять секунд, что Сахке не замечал вызов отца, показались Линдке длиннее тех двух часов, когда он безуспешно пытался руководить ликвидацией гугена-клидийца.

— Сахке, садись в любой транспорт и уезжай из этого Замека в любую сторону как это можно дальше!

— Папа, меня допрашивали! А что такое?!

— Узурпаторы наверняка зашлют этот телепорт в Замек, чтобы Минвойны истребить, а ты как раз у этих!

— А я тут! Только вот не хватало! Но пока, вроде, ничего такого не видно…

— Это хорошо. Делай!