Помоги проекту - поделись книгой:
Старуха ругнулась по еврейски и прошамкала беззубым ртом уже на английском — Разбойники, вы не понимаете, что вы у меня забрали! Этот магический амулет только для сынов Израилевых, только избранные из нашего народа могут хранить эту ценность! Безумцы! Не открывайте ковчег и не вздумайте окропить камень своей кровью! Иначе вам предстоит скитаться сквозь века времени, когда же вы восхотите смерти, вы не сможете ее найти! — после своих слов старуха обмякла как кукла и рухнула на тряпье, в котором она пряталась, когда Семен обыскивал комнату. Я подошел и прижал пальцы к сонной артерии. Жилка не вибрировала — старуха была мертва.
Семен показал деревянную шкатулку — Я нашел вот это — открыв крышку, он показал нам драгоценности: золотые серьги, кольца, браслеты, броши и другие украшения с драгоценными камнями. — Рядом с деревянной шкатулкой лежала костяная. Как только я ее взял, из под тряпья появилась эта сумасшедшая и вцепилась в эту коробку как ведьма.
— Змий поправил — Старуха назвала этот ларец ковчегом. А вот потом она понесла откровенную хрень! Какой нахрен магический амулет?
Семен открыл ковчег, мы втроем чуть не стукнулись головами, пытаясь при свечах разглядеть амулет. Внутри лежал массивный золотой перстень с огромным красным камнем размером с куриное яйцо второй категории, если брать размеры яйца из классификации будущего.
Семен охнул и произнес — Охренеть, зуб даю, это необработанный алмаз.
Змий не поверил — Красный цвет у рубинов.
— Алмазы тоже бывают красными, но они очень редки и найти красный алмаз за счастье. А за такой огромный камень можно пол-Англии купить.
Я забрал кольцо и примерил, оно с трудом налезло на безымянный палец правой руки — Хорош перстенек! Нашли тайники? Вон Семен уже с уловом.
Через сорок минут мы обнаружили еще кошель с драгоценными камнями и семь кошелей с золотыми монетами других стран. В общей сложности мы одними монетами получили почти тридцать тысяч фунтов стерлингов плюс семь с лишним тысяч графских денег. С убитых мною охранников мы сняли сапоги, которые были почти в пору.
Покинув ограбленный нами дом, мы оседлали лошадей и стараясь не сбить прохожих, не спеша пустили лошадок шагом по узким улочкам в поисках сапожника и постоялого двора, воротя носы от вони выливаемых в сточные канавы содержимого ночных горшков.
Сапожника мы нашли быстро — почти голый чумазый пацаненок показал дорогу, получив от нас один пенс. Сапожник уже готовился ко сну и предложил зайти к нему утром. Я достал гинею — Если ты к утру изготовишь нам ботфорты по нашей ноге и каждый сапог должен при этом пошит по левой и правой ноге, получишь сверху обычной платы две такие золотые гинеи за срочность. Босой сапожник, от которого несло как от скота кожей и еще хрен знает чем, почесал свою черную шевелюру и, алчно глядя на гинею, сипло выдохнул — Дык это, надо соседа моего позвать, вместе с нашими подмастерьями мы за ночь вам сапоги стачаем!
— Так зови! С ним сам договаривайся. Начертив на куске кожи мелком подошвы под разные ноги, я с трудом убедил обоих сапожников стачать сапоги именно так, а не как изготавливали в то время их можно было носить на любой ноге из-за прямой колодки. Однако ботфорты — это очень специфическая обувка, в которой фехтовать невозможно. Ботфорт — это обувка для конной езды на много километров и для боя в конном строю, где ботфорты предохраняли от холодного оружия и даже пуль на излёте. Чтобы ноге было комфортно в стремени, их снабжали толстенной и жёсткой подошвой из нескольких слоёв толстой кожи, наборным каблуком в несколько сантиметров. Короче говоря, ботфорт — это такой кожаный чемодан для ноги иногда весом в три-четыре килограмма. Поэтому мы с парнями подумали и помимо кавалерийских сапог заказали себе из мягкой замши подобие мокасин индейцев. На каждого по пять пар. Первую пару мокасин изготовили под нашим руководством. Затем мы оставили задаток и отправились в постоялый двор, расположенный неподалеку.
Мы, знатоки и любители романов Александра Дюма и Вальтера Скотта, ожидали найти описанные ими места для веселых посиделок путешественников в уютных постоялых дворах и трактирах, где посетители, устроившись у камина, могли не только отдохнуть и переночевать, но и насладиться едой, напитками и общением. Действительность позднего средневековья резко отличалась от книг. Обычные люди в это время не путешествовали. Ночлег и трапеза были необходимы перемещающейся королевской свите и церковнослужителям. Изначально гостиничный бизнес создавался для миссионеров и паломников, следующих к святым местам. Найденный нами постоялый двор был таверной, в которых останавливается простой народ. Нас ожидал скверный сервис. В это время не было никакой службы безопасности. Человека могли ограбить и даже избить. Постоялый двор не имел даже кроватей, и посетители располагались прямо на соломе в неотапливаемом помещении. Питались обычно своей едой, иногда можно было приобрести хлеб с мясом и спиртные напитки.
Подошел хозяин и низко поклонился — Милорды! Если вы поедете направо, затем налево, потом на развилке опять направо и снова направо, то вы найдете государственный постоялый двор, его хозяин отвечает за вещи постояльца. Правда все посетители спят под одной крышей на матрасах. В большом зале — столовой — можно даже поесть. Обычно там подают простые блюда: рыбу, мясо, выпечку, воду и разбавленное пиво. А господа обычно располагаются в гостинице в самом центре города рядом с собором. Там как я слышал готовят и подают более изысканные блюда: пироги с зайчатиной или телятиной, мясное и овощное рагу, различные напитки.
Я спросил — А скажи-ка. какие у вас в Глазго цены на базаре.
— Пятьдесят килограммов говядины стоят восемнадцать шиллингов, на пять динариев можно взять чуть меньше полкило сливочного масла, на два с половиной денария почти полкило сыра, на двадцать шиллингов можно взять сто восемьдесят кило гороха, на шестнадцать шиллингов можно взять сто тридцать два кило ячменя, а на тридцать шесть — сто восемьдесят пять кило отличной пшеницы, кварта пива обойдется в один динарий. Обед с мясом и пивом в таверне выйдет в четыре динария.
— А стоимость жилья в городе?
— Если вы хотите снять комнату с двумя кроватями. то это обойдется в четыре динария за ночь, место на двухспальной кровати — всего один динарий, годовая аренда дома не менее тридцати фунтов, а если вы хотите купить более-менее нормальный домик, то меньше чем за триста фунтов не найдете. Господа, если вам нужна одежда, в паре кварталов отсюда мой брат продаст необходимое, у него добротный костюм стоит около восьми фунтов.
— Спасибо, не нужно! Цены нормальные, хотя если в шиллинге двенадцать динариев, то и не так уж и дешево. Коней на постой до утра возьмешь?
Хозяин хитро прищурился — Че не взять? Возьму конечно, овсом накормлю и ключевой водой напою! За десяток лошадок возьму с вас, милорды всего два шиллинга! За сохранность лошадок можете не беспокоиться — Мой брат сам с ними спать ляжет.
Мы переглянулись и, плюнув в сторону этого убожества, согласились оставить лошадей и решили не искать эту гостиницу на ночь глядя, а вернуться в ограбленный нами дом для ночлега. Вернувшись, мы стащили тела в погреб, из которого предварительно достали копченную конскую колбасу. Лепешки нашлись на крохотной кухне под чистым полотном. Я достал кольцо и, отложив кусок колбасы, взял нож — Братья! Предлагаю проверить ту лабуду про магию, что несла старуха. Она просила не окроплять нашей кровью камень, поэтому мы сделаем как раз наоборот. Давайте ладони.
Свищ спрятал свои руки за спину — Не, я не дурной! Вдруг камень проклят и наши души демон утащит. Я про кольцо Соломона слышал, так оно с демонами как то связано. Вдруг это и есть то самое кольцо?
— Свищ, ты совсем на голову больной? — Сема хлопнул друга по плечу. Хорош трястить. Хочет нас Зверь попугать, хай пугает. Мы потом вместе посмеемся.
Пашка протянул руку — Режьте, ироды!
Я сунул лезвие в огонь свечи и потом по очереди проткнул каждому из нас указательный палец — По моей команде на счет три одновременно капаем кровью на алмаз! Раз, два, три.
Мы капнули на камень своей кровью и камень вдруг засветился ярким красным светом, затем свет исчез а алмаз пошел трещинами, а затем рассыпался в пыль. Мы, открыв рты, уставились на золотое кольцо, лишившееся баснословно дорогого камня и минут пять молчали.
Сема ткнул мне под нос свой палец — Глянь, Зверь! От ранки не осталось ни следа!
Наши ранки от ножа действительно исчезли без следа. Я не долго думая, резанул Семину кисть, тот отдернул руку и, обидясь сказал — Ну и гад же ты, Зверь! На своей проверить западло?
Свищ дернул порезанную кисть друга к себе — кровь перестала идти, порез очень медленно исчезал и через пять минут на его месте появилась нежная кожа.
— Охренеть! — Змий потер переносицу и усмехнулся — Мы теперь что, как Бессмертный Мак’Клауд? Интересно, а если тебе, Сема, голову отрубить, ты выживешь?
Семен отшатнулся — Идите вы на хрен! Свои шеи подставляйте! А я в очереди постою и издалека на вас погляжу. Все-таки не пиздила старуха, амулет то магический. Был.
Я разлил из найденного кувшина вина — Давайте выпьем за нашу удачу! Видно Бог решил за нашу праведную жизнь одарить нас бессмертием. Прада старуха назвала вечную жизнь проклятием. У нас есть шанс в этом убедиться. Забрав лошадей и готовую обувь, мы продолжили путешествие.
До Лондона мы добирались двенадцать дней. Останавливались на ночевки исключительно в гостиницах, проклиная драгметалл, который таскали перед заселением и после. Перед Бирмингемом нас попытались ограбить. Причем не какие-то грязные разбойники. Вовсе нет. На нас напал отряд дворян из двенадцати человек. Едем мы рысью, никого не трогаем. Увидев кружащихся над придорожными кустами птиц метрах в пятистах от нас впереди и справа, мы с Змием и Семеном отдали поводья заводных коней Свищу, а сами, скинув с себя камзолы и отпустив поводья, мы, обнажив клинки, вырвались вперед. Свищ же соскочил со своего жеребца и наскоро связал все узды запасных лошадей веревкой, примотав ее к стволу дерева. Затем взлетел в седло и вытащив правой рукой из ножен арабскую саблю длиной около девяноста сантиметров, взял в левую руку ятаган с односторонней заточкой на вогнутой стороне.
Навстречу нам, перегораживая дорогу, рванули конные разбойники, одетые в дорогие камзолы и кружева, сверкая драгоценностями на руках и даже на одежде. В правой руке у меня была трофейная рапира, вторая такая же досталась Змию. А в левой руке я держал удобную персидскую секиру под названием табар, которая также раньше была собственностью графа Аргайлла. Разница между секирой и топором — это баланс. Балансировка секиры давала своему обладателю неплохую свободу движений. Длина моего трофейного табара была около метра. Что делает персидский топор уникальным, так это очень тонкая металлическая рукоятка. Сильно изогнутое лезвие и наконечник в виде молотка были украшены завитками. На конце рукояти был шар, служивший противовесом, чем и обеспечивался баланс.
Змий помимо рапиры в левой руке держал одноручный мессер длинной клинка в семьдесят сантиметров. Семен был вооружен двумя арабскими саблями из узорчатого дамаска.
Единственное, о чем я жалел — отсутствие в коллекции графа арабских луков. Имеющиеся в замке тяжелые самострелы были тяжелыми и неудобными. Впереди на нас несся какой-то юнец лет восемнадцати. Его глаза горели предвкушением убийства, в руке он держал шпагу, азартно подгоняя золотыми шпорами великолепного испанского скакуна, обошедшегося его отцу в три сотни фунтов, весьма дорогой была и богато украшенная конская сбруя.
Я привстал в стременах, отклонив шпагу юнца, ударил эфесом рапиры в челюсть. Сопляк вылетел из седла, а его конь пронеся мимо меня. Слева на меня налетел очередной разбойник с шрамом на все лицо, который пытаясь отбить удар Семена, получил от меня табаром по голове, развалившейся надвое как арбуз. Мой жеребец поднялся на дыбы, ударив своим передним копытом чужую лошадь по голове. Я рубился уже с четвертым противником и мои руки были по локоть в крови. Я не видел обошедшего врагов с тыла Свища, которому удалось за несколько секунд завалить сразу пятерых.
Вдруг неожиданно враги закончились и я почувствовал усталость. Мои друзья добивали разбойников, я же привел в чувство моего первого противника, которому чудом не сломал челюсть.
— Кто вы и с какого перепугу напали на мирных путников?
Сопляк огляделся и, найдя свой парик, нацепил его на голову едва произнес, сильно шепелявя из-за выбитых мною трех зубов — Я Джеймс Берти, сын барона Уиллоуби де Эрзби Монтегю Берти.
— Твой отец обеднел, раз ты вышел на Большую дорогу?
— Нет! Мы так весело проводим с друзьями время.
— Правильно сказать проводили, потому что друзья твои на небесах, да тебе пора к ним присоединиться. Извини, но спецназ пленных не берет! — свернув шею баронскому сынку, я освободил его карманы от кошеля с золотом и содрал драгоценности с его одежды и с его длинных аристократических пальцев.
Обойдя всех убитых, мы добавили золото и драгоценности в переметные суммы, и убрав лучшие клинки. Затем поймали пятерых лошадей, которые недалеко убежали.
— Парни, нам нужно быстрее покинуть эти места, этих четырехногих красавцев — я кивнул на пойманного мною испанца, — могут опознать и нам придется уйти в подполье.
Приведя себя в порядок в ближайшем пруду, мы почистили свое оружие и устремились дальше.
Глава 4
Лондон встретил нас дождем и туманом. Пять лет назад здесь случился Великий лондонский пожар. Огню подверглась территория лондонского Сити внутри древней римской городской стены. Пожар угрожал аристократическому району Вестминстер, дворцу Уайтхолл и большинству из пригородных трущоб, однако он не смог достичь этих округов. В пожаре сгорело тринадцать тысяч домов, около девяноста приходских больших церквей, включая собор Святого Павла, большая часть правительственных зданий. Пожар лишил крова семьдесят две тысячи человек, при тогдашнем населении центральной части Лондона в восемьдесят тысяч.
От болтающего без умолку хозяина дома, довольно успешного купца, сдававшего несколько домов в аренду, пожарные того времени, как правило, применяли метод разрушения зданий вокруг возгорания для того, чтобы огонь не распространялся. Этого не сделали только потому, что лорд-мэр, Томас Бладворт, не был уверен в целесообразности этих мер. К тому времени, когда он приказал разрушить здания, было слишком поздно. Карл Второй призвал погорельцев выехать из Лондона и обосноваться в другом месте. Он опасался, что в Лондоне вспыхнет мятеж среди тех, кто потерял своё имущество. По сравнению Лондона с Парижем, английская столица была в шестидесятых годах семнадцатого века скоплением деревянных домов. За стенами Сити возникли трущобы, такие как Шоредитч, Холборн и Саутворк, и они разрослись настолько, что достигли ранее независимого Вестминстера. Сити был окружён кольцом пригородов, где проживала большая часть лондонцев. Сити был деловым сердцем города, крупнейшим рынком и самым оживлённым портом в Англии, в населении которого доминировали торговцы и ремесленники. Аристократия избегала Сити и проживала либо в сельской местности за пределами трущоб, либо в Вестминстере, где находился двор Карла Второго. Богатые люди предпочитали держаться на расстоянии от переполненного, загрязнённого, нездорового Сити, особенно после вспышки бубонной чумы шесть лет назад.
Предлагавшийся в аренду дом был спешно возведен из дерева в районе, пострадавшим от пожара и был двухэтажным. За месячную аренду мы отдали один фунт стерлингов, договорившись, что нас будут кормить завтраками и ужином в соседнем трактире, тоже принадлежавшему ушлому купцу.
Отсчитывая шиллинги, я задал вопрос купцу — Скажи-ка, господин купец! А какие цены на корабли?
Тот почесал свою лоснящуюся ряху и ответил — Постройка двухсот пятидесяти тонного флейта обойдется в семьсот сорок фунтов, а линейного корабля — не меньше тридцати пяти тысяч.
— А почему такой купец как ты и до сих пор не прикупил себе титул?
— Жаль такие деньги отдавать, вот лет через пять я может и решусь стать баронетом.
— А к кому при дворе короля лучше обратиться за титулами?
— Я бы попробовал найти выход на его любовниц. Сейчас у короля в фаворе Луиза Рене де Керуаль, фрейлина супруги короля Екатерины Брагансской. Я бы посоветовал вам поискать повода обратиться к приближенным короля или даже к самому королю, который часто устраивает охоты.
— Скажи, любезный, я готов купить пару десятков арабских луков с колчанами и пару сотен стрел. Сможешь помочь? Заработаешь еще несколько фунтов.
Купец задумался и развел руками — Такого количества не будет, а вот шесть комплектов лучника и к каждому по тридцать стрел я прикажу доставить к вечеру. Кстати, хотите я вам расскажу интересную историю возвышения могущественного фаворита английских королей Якова Первого и Карла Первого Стюартов — несравненного лорда Джорджа Вильерса, Первого герцога Бекингэма?
Мы кивнули и навострили уши.
— Будущий первый министр Англии и видный государственный деятель происходил из небогатой дворянской семьи. Ни внушительного состояния, ни фамильного поместья он не унаследовал, однако был высок, хорош собой, галантен с дамами, обладал изящными манерами, а также снискал славу искусного танцора, отличного наездника и великолепного фехтовальщика. Будучи представлен ко двору, двадцатидвухлетний амбициозный юноша буквально сразу стал объектом пламенной любви престарелого короля Англии и Шотландии Якова Первого: монарх совсем потерял голову от молодого повесы, годившегося ему в сыновья. Царственный покровитель дал своему возлюбленному прозвище Стини — уменьшительное от Святого Стефана, чьё лицо, согласно библейскому преданию, «сияло, словно лик ангела». Молодой Джордж Вильерс шёл к своей цели, сметая на пути все препятствия: Роберт Карр, граф Сомерсет — бывший фаворит Якова Первого — был обвинён в убийстве и заключён в Тауэр, а его преемник, красавец с холодным рассудком и стальной волей, скрытой в волнах кружев и каскаде драгоценностей, возведён в рыцарское достоинство, пожалован титулами виконта Вильерса, затем графа Бекингэма, маркиза и — венец придворной карьеры — герцога Бекингэма, получив первый герцогский титул, дарованный более чем за пятьдесят лет. Кроме того, хитрый царедворец благосклонно принял из рук влюблённого монарха громадные земельные владения, россыпь государственных должностей — главный судья выездной сессии, лорд-стюард Вестминстера, лорд-адмирал Англии, — и стал вторым лицом в государстве, определяя внешнюю политику страны, а по сути — некоронованным королём. После смерти Якова Первого Бекингэму удалось сохранить неограниченную власть и все привилегии, поскольку он пользовался покровительством монаршего наследника — нового короля Англии Карла Первого.
Свищ не выдержал — А правда, что этот герцог-пидор был любовником Анны Австрийской?
Купец снисходительно посмотрел на нас и ухмыльнулся — Да уж, молодые люди! Кто еще вам расскажет о придворной жизни! Дамы были в восторге от герцога, кавалеры грызли эфесы своих шпаг в бессильной ярости. Герцог Бекингэм ослепил весь двор своими роскошными нарядами, россыпями драгоценностей, да и сам он сверкал как громадный солитер. Именно тогда Джордж Вильерс, никогда не встречавший отказа, начал ухаживать за королевой Анной. По слухам по пути к Амьену, ближайшая подруга Анны Австрийской и известная интриганка герцогиня де Шеврёз устроила королеве и герцогу тайное свидание в саду. Так вот, по слухам, герцог сбил с ног королеву и оцарапал ей бедро, пытаясь скорее войти в ее тело. Когда прибежала королевская свита, роковой соблазнитель успел скрыться, а герцог Бекингэм, сопровождая молодую супругу Карла Первого, выехал в Булонь. Инцидент в Амьене быстро оброс слухами, сплетнями и домыслами, достигнув слуха Людовика Тринадцатого. Бекингэму было запрещено ступать на французскую землю.
— А были ли в этой любовной истории похищение алмазных подвесок? — опять не выдержавший Свищ заслужил уважительный взгляд купца.
— Ого! Вы все-таки что-то слышали? Да! В Англии Ришелье заручился поддержкой графини Люси Карлайл: брошенная Бекингэмом, бывшая любовница горела ревностью и жаждой мести, однажды графиня увидела на его камзоле ранее неизвестные роскошное украшение. Она не сомневалась, что такой щедрый подарок её безжалостному ветреному возлюбленному могла сделать только Анна Австрийская, а потому срезала подвески и отправила их Ришелье. Всемогущий герцог распорядился закрыть английские гавани и никого не выпускать из страны, а тем временем по его приказу были изготовлены другие подвески взамен похищенных. Королева Анна вовремя получила украденные бриллиантовые подвески. Вот такая вот история с подвесками. Скажите, господа! А вы нашли уже конюшню для ваших лошадей? У моего брата прекрасные конюшни и за вполне умеренную плату ваших животных почистят и будут за ними присматривать как за своими лошадками.
Мы согласились и отправились в эти конюшни.
Купец, который взобрался на одну из наших лошадей и продолжал болтать — Обязательно посетите Вестминстер! Перед дворцом на пике вы сможете полюбоваться на отрубленную голову Кромвеля, вот уже десять лет выставленная в качестве назидания. Голова неплохо сохранилась благодаря ветрам, дождям и нашему климату, превратившись в подлинную мумию!
Луиза Рене де Керуаль была бретанской дворянкой, род которой происходил чуть ли не от друидов. Родилась в Бретани, которая принадлежала Франции в семье сеньора Керуаль, Гийома де Пенансо и его жены Мари де Плуэ. Семейство графов Керуалей было благородно и родовито. Однако, без гроша в кармане. Луиза была хорошенькой даже без дорогих нарядов, драгоценностей и косметики. Её эликсиром красоты был чистый бретонский воздух. Сельские бретонские дворяне заглядывались на красоту только что оформившейся девушки. Но неотесанные графы в планы мадемуазель де Керуаль не входили. Второй герцог Бофор, внук Генриха Наваррской и его фаворитки Габриэль д’Эстре, со всей присущей ему пышностью направлялся в Брест. По дороге герцог решил навестить старого друга, графа де Керуаля. Большой ценитель красоты Бофор по-достоинству оценил жемчужину своего друга. Посчитав, что несправедливо утаивать красоту юной мадемуазель от французского двора, Бофор пообещал другу позаботиться о будущем его дочери. Шло время, Луиза с отцом уже ни на что не надеялись, как вдруг в Керуаль пришло письмо:
После удачного подписания договора Генриетта, герцогиня Орлеанская, засобиралась домой во Францию. С братом-королём пора было прощаться. Карл второй попросил оставить ему на память какой-нибудь сувенир, лукаво посмотрев на Луизу де Керуаль. Хитрая Генриетта поведала брату, что род Керуалей славится своими моральными ценностями и она не может оставить ему девушку, ведь поручилась за неё перед её семьей. Но если Луиза займёт должность фрейлины королевы Англии, то это другое дело. Карл нервно рассмеялся. Его жена не принимала красивых девушек к себе в штат. Герцогиня Орлеанская и Луиза де Керуаль вернулись во Францию. Вскоре герцогиня скончалась из-за отравления, а Луиза, облачившись в чёрное, оплакивала не только свою госпожу, но и подругу. Немного погодя Людовик Четырнадцатый вызвал к себе Луизу. Оказалось, что король Карл Второй не забыл фрейлину сестры и теперь прислал человека, чтобы пристроить Луизу фрейлиной королевы Англии. Король провел с Луизой беседу, договорившись с нею о ее шпионстве в Англии и передачи для него постоянных сведений через французское посольство.
Луиза поселилась в апартаментах дворца Уайтхолл — резиденции королей. Королева Англии Екатерина Браганская с удивлением обнаружила, что её новая фрейлина не заносчивая и не высокомерная девушка. К тому же, Луиза держалась от короля на почтительном расстоянии, что ни одна живая душа не могла упрекнуть мадемуазель де Керуаль за её поведение. В свои двадцать два два года Луиза наконец-то уступила королю и тот позабыл всех своих прежних любовниц.
С утра весь двор готовился к очередной охоте на лис, ставшей любимым развлечением английской знати. Король порой подобием охоты на лис развлекался во дворце, гоняясь вместе с придворными за совершенно голыми графинями и герцогинями. Такие оргии были обычным делом.
Луиза некоторое время выбирала в чем же ей отправиться на охоту. Первые женские костюмы для верховой езды начали появляться во второй половине шестнадцатого века. Их покрой и детали на протяжении всей истории оставались подчинены одной главной общей тенденции — заимствованию элементов мужского гардероба. Наконец с выбором определилась и с помощью служанок оделась, поспешив к выходу из дворца. Правда из-за боковых дамских седел дамы лишь сопровождали мужчин до начала гона, не в состоянии удержаться в седле при попытке перейти с шага на рысь.
Выбравшись в поля, спустили сотню собак и мужская часть знати азартно устремилась за собаками, учуявшими лису. Луиза обратила внимание на четверых могучих красавцев просто исполинского роста, которые скромно держались в стороне от королевы и ее фрейлин, а также остальных знатных дам. Луиза направила свою овернскую лошадку буланой масти в сторону от придворных дам, краем глаз поглядывая на следовавших параллельно и в стороне непонятных незнакомцев, которые были одеты дорого и в то же время их камзолы были сшиты из одной материи сочного зеленого цвета. И это показалось странным — каждый старался выделиться, одеваясь как петух и стараясь не походить своей одеждой на других.
Один из четверки отделился и двинулся в ее сторону. Луиза придала лицу важное выражение и упорно старательно не замечала подъехавшего к ней всадника, однако успев оценить его роскошную шпагу, усыпанную бриллиантами и испанского жеребца с дорогущей сбруей.
— Миледи! Позвольте обратиться к вам с просьбой?
Луиза остановила свою лошадку и повернула голову к незнакомцу — Я слушаю. Кто вы?
— Меня зовут Серж Нельсон, а вон там мои друзья Пауль Шерлок, Джеймс Буш и Стивен Макензи. Позвольте вам преподнести подарок, достойный вашей красоты? — я протянул руку, на ладони лежал крупный алмаз размером с фалангу мизинца.
Луиза взяла камень, играющий на солнечных лучах и позволила себе улыбнуться — Что вы хотите получить взамен?
— Этот алмаз наш подарок, если вы поможете нам в приобретении баронских титулов, мы за дворянские грамоты готовы заплатить по две тысячи фунтов золотом.
— Вы же понимаете, что баронств без земли быть не может? А хорошие баронства стоят намного дороже.
— Миледи! Мы не собираемся возиться с землей, в качестве баронств нас вполне устроят никому ненужные непролазные болота в восточной Англии. Крупные реки Уитэм, Уэлланд, Нене и Грейт-Уз впадают в эти болота.
Луиза подумала и кивнула — Хорошо, подходите через день к вестминстерскому дворцу после полудня и попросите приема у Чарльза Говарда графа Беркшира. Грамоты на баронства Уитэм, Уэлланд, Нене и Грейт-Уз будут подписаны королем. Вот графу и заплатите за свои титулы.
Я поклонился и заставил жеребца пятиться метров десять, а затем повернул коня и рысью направился к друзьям.
Свищ, по подорожной числившийся Паулем Шерлоком сплюнул в сторону ускакавших вельмож — И это они называют охотой! Слышь, Стивен, может покажем как надо охотиться на волков с одной нагайкой, надо только волчаток наделать!
Змей кивнул — Можно! А то мучают толпой и кучей собак бедных лисичек. Ну что, Зверь! Как прошли переговоры?
Я усмехнулся — Наш алмаз соизволили принять, послезавтра нас будут ждать во дворце с деньгами. Предлагаю посетить баню. Возьмем с собой элю и отметим удачное знакомство с королевской любовницей.
С середины шестнадцатого по середину восемнадцатого веков, чистота британского жителя определялась по белизне манжетов и воротничков, а не по запаху от тела. Люди того времени очень редко мылись в силу распространенных суеверий, незнания элементарных вещей о личной гигиене. Мытье считалось странным и опасным занятием. Вши, стойкий запах немытого тела были нормой того времени. Но так было далеко не всегда. В раннем Средневековье гигиене тела уделяли большое внимание. Люди мылись регулярно, особенно представители состоятельных слоев населения. Для этого были созданы все условия. Так, например, в Лондоне, в районе Саутуорк, в середине двенадцатого века было открыто около восемнадцати общественных бань. Хозяева нагревали воду, напускали пар, потом отправляли мальчишек-зазывал приглашать посетителей. Общественная баня предполагала совместное купание мужчин и женщин. Купались, как правило, в больших кадушках, по несколько человек, или в индивидуальных ваннах, завешенных простынями. В одна тысяча пятьсот сорок шестом году Генрих Восьмой издал указ, согласно которому в Лондоне закрывались все общественные бани. Столица Англии прожила два «немытых» века. А причиной этого стал страх перед болезнями — сифилисом и чумой. Некоторые врачи заявляли, что причина чумы в частом купании. Людям внушили информацию — болезни передаются с водой. Тем более, что с ростом городов качество воды только ухудшалось. Люди опасались, что грязная вода во время купания может проникнуть в организм и заразить смертельной болезнью. Было проще просто прекратить купаться. Еще одна причина — природно-климатическая. Климат в этот период стал суровее. В Европе, и в Англии в частности, происходила массовая вырубка лесов. Топливо очень возросло в цене. Поэтому держать общественные бани стало дорого и невыгодно. Чудовищный дефицит топлива смогли преодолеть только к Новому времени, с переходом на каменный уголь. Купание стало делом затратным. Нужно было добыть чистую воду, натаскать ее в дом, нагреть. Купались в переносной ванной, большой лохани, которую ставили перед печкой, чтобы было теплее. Воду из ванны приходилось наливать и вычерпывать вручную. Ввиду сложности организации процесса купания люди стали мыться только по крупным праздникам, обычно два-три раза в год.
Когда мы узнали о отсутствии в городе бань, мы охренели. Отправившись к нашему купцу, мы озадачили его желанием помыться по-человечески. Тот подумал и предложил — Могу к вечеру в снятый вами дом доставить четыре деревянные бочки, которые изнутри выложат полотном, в таверне в большом котле нагреют воду и натаскают в бочки. Когда помоетесь, мои слуги все уберут и унесут обратно бочки. Только это удовольствие вам обойдется в десять шиллингов. Пиво войдет в эту сумму.
— Отлично! Договорились! А то купание в пруду уже поднадоело.
Глава 5
Получив баронские грамоты и расставшись с восьмью тысячами гиней общим весом шестьдесят четыре килограмма золота, мы покинули дворец. Купив дворянство, мы хоть немного разгрузили наших заводных лошадок, тащивших до этого одного золота только триста пятьдесят килограммов и которым придется на своем горбу нести его дальше.
Я подумав о золоте, спросил совета у друзей — Что с золотом и серебром будем делать? Если мы хотим путешествовать, то слишком опасно тащить такой вес и дальше на заводных. Любой бы из наших лже-патриотов, оказавшись в нашем положении, купил бы себе в Европе замок и в ус не дул бы, плюнув на немытую Рашку. Мы же, поставив перед собой цель помочь России развиваться без кровопускания, которое устроил Петр, ставший за это Великим, должны решить как нам сохранить свое честно нажитое имущество, которое нужно не столько для нашей красивой жизни, сколько для нашей матушки России. По хорошему этого даже мало, придется потрясти французских и немецких евреев. Поможем иудеям оказаться в их иудейском раю, избавив от ненужных на том свете капиталов!
Свищ кивнул — Да уж! Таким малым отрядом мы не сохраним драгметалл, предлагаю на часть этих денег нанять наемников. Вроде швейцарцы помимо храбрости и стойкости выгодно отличались преданностью своему нанимателю, если конечно он не посылал их в бой против своих земляков. Хотя их баталия в этом времени устарела — без огнестрела она сильно уступает испанской терции. Можно попробовать нанять наемников из разных стран. Кстати, в эту эпоху в Англии еще остались хорошие лучники?
Змий пожал плечами — Можно навести справки. Еще мы можем изготовить более укрепленные вагенбурги. К примеру укрепить их борта песком. Можно мешками, а можем засыпать песок в двойные борта. По любому так мушкетные пули насквозь не пробьют. А если еще изнутри борта листовой сталью обить, то сможем обеспечить для стрелков в фургонах нормальную защиту. А на вертлюги поставить пищали для стрельбы картечью.
Сема возразил — А лошади эти усиленные фургоны потянут? А то получатся у нас танки, которые с места не смогут тронуться.
Я не согласился — Можно методом проб добиться необходимого веса фургонов. А вот насчет лучников — идея неплохая. Пока эти мушкеты перезарядят, можно нашпиговать противника как ежика. Тем более, что из-за появления огнестрела, пробивающего доспехи, от них практически все отказываются. Вагенбургами займемся по ту сторону Ла-Манша. А пока мы в Англии, предлагаю нанять лучших элитных лучников и шотландских наемников. Именно они в семнадцатом веке стали пользоваться спросом. Шотландцы завоевали репутацию мужественных бойцов и были одними из самых верных наемников этого времени. Время от времени шотландские контингенты бунтовали в знак протеста против невыплат жалования и плохого обеспечения, однако все это с лихвой компенсировалось их высокими боевыми качествами. Главное — не задерживать их выплаты.
Сема вздохнул — придется опять к нашему купцу обращаться. Наверняка этот пройдоха сможет нам помочь за толику золота.
Вернувшись в Лондон, мы с важным видом поздоровались — Здравствуй, купец! Теперь твои постояльцы бароны, цени это!
Купец поклонился — Милорды! Позвольте поздравить вас с получением дворянства! Вам теперь наверное неуместно жить в моем доме?
Поделиться книгой: