Спектакль для предателя

Предложение было неожиданное. И он бы решительно его отверг, если бы не ныли все кости. Помявшись, Андрей перебрался на кровать, пристроился с краю, вытянув ноги. Это было настоящее блаженство, он расслабился впервые за неделю.

Дина Борисовна выжидающе молчала. Лежать с ней в кровати было странно, неловко, даже стыдно, хотя она и находилась где-то далеко, закутанная в одеяло, защищенная «пуленепробиваемой» сорочкой…

«Не о том думаешь, майор, – одернул себя Зимин, – это не то, о чем ты мечтал тоскливыми зимними вечерами».

Он выгнал из головы вредные мысли и быстро уснул.

Глава пятая

Наутро Андрей вскочил, изрядно замерзший, побежал под душ. Часы показывали без малого семь, начинался новый день.

Дина Борисовна спала, завернутая как мумия.

Зимин достал «Советский спорт», завалявшийся в сумке, отвернулся к стене, отгородившись от внешних раздражителей.

Скрипнула кровать, зашлепали гостиничные тапки, в ванной зашумел душ. Она вернулась, забрала одежду, снова ушла. Когда вернулась окончательно, частично причесанная, одетая, заметно помятая, на нее смотрели бесстрастные глаза майора госбезопасности.

– Вот только не надо этих ваших штучек, – проворчала Дина. – Ну хорошо, больше никакой клеветы, пока сами не попросите. И объясните, зачем вы пытались сорвать с меня ночью одеяло?

– Давайте подумаем, – усмехнулся Зимин. – Лично я этого не помню, но есть предположение. Здесь прохладно, это не Советский Союз, где в каждой квартире работает паровое отопление. Но вы отстояли свое одеяло, не отдали его врагу?

– Отстояла, – Дина Борисовна задрала нос и снова отправилась в ванную – наводить марафет.

Вся эта нервотрепка уже бесила. Заграничье не радовало, напротив, начинало раздражать. Завтрак, автобус, натянутые улыбки руководства группы. Из номера, где проживал любопытный жилец, пожелавший остаться неизвестным, наутро вышел зевающий Аркадий Семенович. Кто бы сомневался! Это было неприятно. За беглецами, которым никак не удавалось убежать, велось наблюдение. Оставалось только игнорировать данный факт.

Настроение у туристов было неплохое, народ добродушно впитывал свежий инструктаж. Надоевший автобус, примелькавшиеся лица. В принципе «Интурист» работал четко, без задержек и отмен. Видимо, это не сложно – при ограниченном количестве туристов.

Достопримечательности мелькали перед глазами, не задевая ничего в душе. Увиденное быстро забывалось. Сенатская площадь с белоснежным Кафедральным собором (визитная карточка города с постоянным наплывом туристических автобусов), Рыночная площадь Хаканиеми, по которой практически пробежались, чтобы не выбиться из графика, Художественный музей с обилием непонятных картин и скульптурных изваяний, зато основанный соотечественником Синебрюховым…

Группу держали кучно, никого не выпускали из вида. Вся надежда оставалась на универмаг «Стокманн», который продолжал значиться в программе. Ну что ж, повторение – мать учения…

– Универмаг «Стокманн», – объявил Виктор Павлович, когда автобус въехал на стоянку перед внушительным шестиэтажным зданием. – Мы находимся в квартале Газель района Клууви. Универмаг считается самым крупным в Европе, хотя, по некоторым данным, это не так. Но тем не менее… Представлена мода всего мира, оригинальные финские товары, одежда, обувь, аксессуары, товары для дома. Здание построено в 1930 году по проекту архитектора Сигурда Фростеруса, с тех пор неоднократно перестраивалось и реконструировалось. Универмаг спроектирован в скандинавском стиле ардеко. Обратите внимание на оригинальные часы у главного входа. В народе их называют «Часы Стоки», пятачок под ними является популярным местом встреч. У вас в запасе ровно час, товарищи. Потом все в автобус и начинаем выдвигаться к советской границе. Просьба вести себя сдержанно, без суеты. Да и денег, думаю, после посещения универмага «Сокос», – Виктор Павлович усмехнулся, – у вас осталось немного. Или кое-что приберегли, а, товарищи? – Насмешливый взгляд скользнул по лицам Зимина и его спутницы. – Повторяю, ровно через час всем быть в автобусе. Время сейчас неурочное, универмаг полупустой, не заставляйте за каждым из вас бегать.

Универмаг действительно практически пустовал! Скрипели старые эскалаторы, поднимая и опуская немногочисленных посетителей. В центре зала располагалась шахта лифта – для тех, кто не желал тратить время на эскалаторы. Здесь было наряднее, чем в Котке, больше товаров, разнообразнее ассортимент. Разбегались глаза. Если все так хорошо на первом этаже, то что творится на остальных пяти?

Виктор Павлович занял свою излюбленную позицию у входа, приготовился к ожиданию. Инга Мироновна, видимо, контролировала запасные выходы. Граждане СССР сбегали редко, все же страх и пропаганда играли роль, но инструкции выполнялись четко.

Соотечественники рассредоточились по торговым площадям. Сверкали пятки Валентины, уносящейся в секцию модной женской одежды – нашлось время и для себя. Работяги с Кировского завода отправились в отдел с транзисторными приемниками и кассетными магнитофонами. История повторялась с точностью до абсурда!

«Рискуешь схлопотать служебное несоответствие, майор», – возмущался про себя Зимин. Впрочем, времени на раскачку было больше, чем в Котке.

Медленно тащился эскалатор на второй этаж. Застыла Дина Борисовна, превращаясь в манекен, который пристально разглядывала пару минут назад. С любопытством поглядывали на нее финны – девушка в сером неинтересном плаще и молодой человек в наглухо застегнутой куртке. В стране продавалось все, на любой кошелек, но одевались финны скромно, предпочитали блеклые тона. Для кого тогда все это кричащее изобилие?

На втором этаже по отделу детских товаров блуждали молодые люди Дмитрий и Лариса, помахали – приятно все-таки встретить на чужбине земляков. Беременной Лариса не казалась, по крайней мере визуально, но кто их знает? Девушка стащила с полки упаковку с чем-то мягким, удивленно разглядывала, вертела в руках.

– Не хотела бы снова наговаривать на родную страну, – проворчала Дина, когда они прошли мимо, – но выхода нет. Где забота о молодых семьях с детьми? Женщины рожают, стирают трижды в день многоразовые подгузники, пеленки, молодые мамы света белого не видят. На Западе давно изобрели одноразовые подгузники – их выпускают под маркой «Памперс» с 1965 года. Специальный впитывающий материал: малыш прудит или делает что-то еще – и прекрасно себя чувствует. Подгузник выбрасывается, надевается новый. Цена – демократичная. Но мы же не ищем легких путей? Пусть мучаются, стирают, наши люди и не такое выдержат. Даже в голову не придет наладить аналогичное производство.

– Так, цыц, Дина Борисовна… Будет и на нашей улице одноразовый подгузник, не волнуйтесь. А вообще, вы правы, наше правительство ставит более серьезные задачи. Давайте к лифту, едем на последний этаж. Попробуем тот же фокус, только с удачным финалом.

Зачем он оглянулся? Перехватил внимательный взгляд Аркадия Семеновича – тот отирался у секции с наручными и настенными часами. Подозрительный тип – и смотрел подозрительно… Раздвинулись двери пассажирского лифта. Дина вошла первой, Зимин – за ней. Не успел он нажать куда следует, как в кабину вошла Инга Мироновна. Это было неожиданно. Дина непроизвольно икнула. Сотрудница была невозмутима, даже надменна, смотрела холодными глазами.

– Вы наверх? – машинально спросил Зимин.

– Я – да, – кивнула женщина. – А вы – нет. Нажмите на «В», это подвал. Нажимайте, что вы смотрите?

Зимин нажал. Лифт дернулся, заскользил вниз. В глазах помощницы руководителя группы не читалось вообще ничего. Лифт остановился, двери разъехались. Донесся гул, голоса, что-то лязгало – работал погрузчик.

– Выходите, – произнесла женщина. – А я поеду наверх. Скажу, что вы были со мной, поехали выше, а я сошла на четвертом. Здесь склады, работают люди. Пройдете по помещению и пандусом – на улицу. В подвале только грузчики и водители. Дальше разберетесь. Нужно объяснять, что такое сделать лицо ящиком? Действуйте, товарищ майор, удачи.

Это было крайне неожиданно! Дина выскочила наружу, пока не прижало дверьми. Зимин шагнул, уперся руками в закрывающиеся двери, и они опять разошлись.

– Вы еще здесь? – удивилась дама.

– Спасибо за заботу, Инга Мироновна. Это было эффектно. Хочу сказать лишь одно: член тургруппы по имени Аркадий Семенович – не тот, за кого себя выдает. Он что-то знает про нас. Присмотритесь к нему, если вам это интересно, или доложите начальству.

И с чувством выполненного долга покинул лифт. Двери сомкнулись, глухо загудел мотор. Взволнованная Дина схватила Андрея под руку – верный признак, что ей хочется на кого-то положиться. Науке «делать морду ящиком» обучали в семье и школе.

Они торопливо шли по тускло освещенному подвалу – как мотыльки на свет. Прерывисто ревел погрузчик, клацал клыками. Оборачивались люди в комбинезонах. Один протестующе замахал руками, двинулся наперерез. В этой стране все делали по правилам, исключения не приветствовались. Зимин приветливо улыбался, что-то лопотал на английском: сорри, господа, нам очень жаль, но выхода нет, распоряжение начальства… Он мог нести любую ахинею, чем и занимался.

Рабочих обогнули, припустили к бетонному пандусу, на который с улицы въезжал закрытый фургон. Пришлось пропустить, затем просочиться в образовавшийся просвет. Впереди переулок с бетонными заборами, старенькая малолитражка, еще один погрузчик, в котором явно чего-то не хватало. Соглядатаи в эти края еще не добрались.

Переулок пересекли менее чем за минуту, миновали сумрачные сооружения, узкий проезд. Дальше можно было не бежать, но ноги сами несли. Вскоре беглецы вышли на боковую улицу с автомобильным движением, спрятались в тени деревьев.

– Берите меня под руку, Дина Борисовна, не стесняйтесь. Восстановили дыхание? Можете радоваться – мы в бегах.

– И что дальше? – выдохнула спутница.

– Вопрос хороший. Главное, актуальный. Постарайтесь больше ни о чем не спрашивать, воздержитесь от подсказок и вообще ведите себя так, будто нам на все наплевать. Это несложно, надо только потренироваться.

Они перешли дорогу на зеленый сигнал светофора, свернули на примыкающую улицу. Здесь были небольшие магазины, какие-то лавочки. Похоже, туристический район. Звучала иностранная речь – отнюдь не финская. За углом стояло такси – старенький «Шевроле». Водитель словно спрятался. Но на вопрос, такси ли это, закивал утвердительно, скомкал и бросил в бардачок обертку от еды.

Карта Хельсинки частично стояла перед глазами. Андрей объяснил, что они с супругой хотели бы попасть на улицу Самисаари, что на северо-западной окраине города. Водитель сделал гостеприимный жест: присаживайтесь. Заработал счетчик, таксист замурлыкал что-то свое, народное. Дина сжалась в комок, смотрела волчонком. Все необходимые в поездке вещи остались в автобусе, и это была не главная проблема.

Водитель вез их огородами, лишь иногда выезжая на широкие улицы. Близилось четыре часа пополудни. Через полчаса Виктор Павлович обнаружит, что двух членов группы не хватает. Еще минут тридцать их будут искать в универмаге. Потом поймут, что попали впросак. Неподалеку консульство или даже посольство, пойдет сигнал. Не все, мягко говоря, сотрудники КГБ в курсе проводимой операции. Разразится скандал, но те, кто в курсе, постараются его замять. Инга Мироновна не пострадает. Виктора Павловича для отвода глаз пожурят, отправят в отпуск, а когда уляжется шум, восстановят на работе. Туристы тоже ничего не теряют, все равно домой, зарубежная поездка окончена. Даже интереснее – приключение, будет что рассказать. Валентина расстроится из-за своих кроссовок, но не беда, выкрутится, дама хоть и робкая, но ушлая…

Водитель остановил по требованию среди невзрачных окраинных построек, лишнего за поездку не взял, буркнул «киитос» (спасибо) и отбыл восвояси.

Время неумолимо шло, часовая стрелка перевалила за цифру «четыре».

Контора по аренде и продаже подержанных авто располагалась в соседнем квартале. На стоянке красовались автомобили, прогуливались, прицениваясь к товару, молчаливые люди.

– И зачем мы здесь? – удивленно огляделась спутница. – Вы скопили достаточно средств для покупки подержанного авто? Имеете международное водительское удостоверение?

– Операция готовилась не один день, Дина Борисовна. У нас, как в Греции, есть все. Включая разрешение на временное проживание в каждой скандинавской стране, а также в ФРГ. Документы, разумеется, для предъявления на улице, углубленной проверки не выдержат. Они и не для вашего любимого Владимира Натановича – для него мы просто изобретательные беглецы из-за «железного занавеса». Покупать подержанное авто мы не будем, возьмем его в аренду. В Финляндии это удобно. Используем машину так долго, как это нужно, после чего возвращаем в ближайший аналогичный пункт. Они разбросаны по всей стране. Плата – незначительная.

– Вот опять – все для людей… – вздохнула Дина и не стала продолжать.

Постоянные предвзятые сравнения двух систем уже бесили. Каршеринг придумали в Цюрихе в 1948 году: автомобили сдавали в аренду не на день, а на сколько нужно, лишь бы не побили и доставили вовремя в пункт возврата. Поначалу услуга спросом не пользовалась, но теперь входила в моду, особенно за океаном (где до сих пор линчуют негров).

Предъявленные документы вполне устроили лысоватого добродушного финна в стеганой безрукавке, похожего на лесника. Он махнул рукой – выбирайте, широкий ассортимент. Оживилась Дина Борисовна, ткнула пальцем в «Вольво-245» – с кузовом универсал сомнительного бледно-абрикосового цвета. Андрей хмыкнул, обошел авто, проверяя на предмет видимых повреждений, забрался внутрь. Ездить доводилось лишь на отечественных «Волгах» и «Жигулях». Иногда на «буханках». Машина была не такой уж старой. Производить их начали с 1974 года, примерно в то же время сделали и этот экземпляр. Потертый, но мягкий салон, пятидверный кузов. Не «Запорожец» – двигатель спереди, механическая 4-ступенчатая трансмиссия, – да и слава богу, он понятия не имел, как ездить на модных автоматических коробках.

– Нравится, дорогая, берем? – язвительно спросил он.

– Да берите хоть башенный кран, – поморщилась Дина. – Чем не нравится этот «абрикос»? Главное, цвет красивый.

Ударили по рукам, владелец конторы сделал скидку за неполный бак горючего, выдал список пунктов, где можно сдать автомобиль, и они расстались, вполне довольные друг другом.

«Могут ли вычислить этот автомобиль? – размышлял Зимин, выводя авто со стоянки. – Теоретически – да, но в реальности… Слишком далеко от района, где они сбежали, подобных контор – масса, а еще надо догадаться, что беглецы воспользуются именно этим видом транспорта. Плюс Инга Мироновна будет чинить препятствия поискам. И связи в финской полиции не помогут – не такие уж они прочные и дружественные».

Машина резво бежала в северо-восточном направлении. Иногда вздрагивала, фыркала, словно лошадь. В такие моменты Зимин вскидывал глаза к зеркалу – не отваливается ли что лишнее.

За окном мелькали березовые рощицы.

– И долго нам трястись до канадской границы? – покосилась Дина.

– По прямой… лучше не спрашивайте. – Андрей чертыхнулся, когда дребезжащую развалюху резво обошел внушительный «Сааб» и стал стремительно отрываться. На этой дороге разрешалось двигаться с хорошей скоростью. – Надеюсь, вы имеете в виду все же шведскую границу? Путь неблизкий, придется объезжать Ботнический залив, то есть половину Финляндии. Посмотрим, справится ли с ней этот тарантас. Паромом не получится, паром ходит только в Эстонию, куда нам, как вы догадываетесь, не надо. Неудобно, но что поделать. Можно воспользоваться поездом, но машиной быстрее. Да и безопаснее. Сегодня никуда не успеем, придется искать место для ночлега. Вы умеете управлять машиной?

– Водительское удостоверение осталось в Советском Союзе, – буркнула Дина.

– Я не спрашиваю, где ваше удостоверение. Машину водить умеете?

– Да, несколько лет водила «Жигули» отца. Но если нас остановит дорожная полиция…

– Не будете нарушать – не остановит. Нужно постараться, чтобы в этих странах угодить под проверку документов. Считается, что если вы уже здесь, то с документами у вас все в порядке. Нам придется проехать не менее восьмисот километров.

– Подумаешь, чепуха, – проворчала спутница. – Вдвое меньше, чем от Москвы до Крыма…

– Начинаете тосковать по Родине? – усмехнулся Зимин. – Еще не тянет, но уже потягивает?

– Еще чего, – Дина задрала нос. – Из каких моих слов это явствует? Да боже правый, – взмолилась она, – неужели мы и дальше должны находиться рядом? Мне кажется, это никогда не кончится…

– Вы молитесь об обратном? – покосился Зимин. – Поверьте, Дина Борисовна, это не в ваших интересах. Единственный человек, которого худо-бедно интересует ваше будущее, сидит рядом с вами. Остальным плевать, поверьте. Или вы сами в этом должны убедиться? Хорошо, скоро убедитесь. Пока едем, никуда не сворачиваем. Сельская Финляндия – не самое убогое зрелище. Крупные населенные пункты будем оставлять в стороне – для этого существуют объездные дороги. С указателями все в порядке, финские надписи дублируются английскими. Когда я устану, вы сядете за руль, надеюсь, это произойдет только завтра.

– Подождите… – пассажирка наморщила лоб, – согласно вашей горем убитой легенде, мы бежим на Запад, чтобы попросить политического убежища. Мы уже на Западе, нет? Почему бы нам в первом крупном населенном пункте не явиться к представителям местной спецслужбы… как она тут называется?

– SUPO. Служба безопасности и разведки. Отвечаю, Дина Борисовна. Во-первых, это еще не Запад, а так… предбанник Запада. Не факт, что господа из местной контрразведки передадут нас именно туда, куда следует, – в объятия вашего разлюбезного Лучинского. В лучшем случае все это затянется на долгие недели и месяцы. Во-вторых, наша организация с особой наглостью на территории Финляндии не действует, она представлена здесь слабо и жизнь финнам не портит. Действуют договоры и тайные соглашения. Финским товарищам ничто не мешает в качестве жеста доброй воли сдать нас обратно – моим коллегам в Союз. А это смешно, согласитесь.

Со Швецией тоже все сложно. Страна капиталистическая, но в НАТО не входит и с Советским Союзом без острой необходимости старается не ссориться. Мы для них никто, улавливаете мысль? Так что все сами, Дина Борисовна. Нам еще долго придется терпеть друг друга.

Женщина отвернулась. За обочиной проплывал небольшой населенный пункт. Классическая финская деревня мало отличалась от российской: такие же дома, заборы. Только грязи меньше и куры дорогу не перебегают.

Спутница мрачнела, а у майора, наоборот, поднималось настроение. Особенно после того, как в дорожном «кармане» промелькнула машина дорожной полиции. Офицеры на проезжающий транспорт даже не смотрели. Намеченный план выполнялся, пока все шло по сценарию.

– Я вам настолько неприятен, Дина Борисовна? Но признайтесь, это еще не самый худший вариант. Со мной хотя бы можно поговорить – если, конечно, не нести при этом антисоветский вздор.

– Да, наверное… – она передернула плечами. – Но что это меняет? Я ненавижу вас как класс и, поверьте, имею на это причины. Когда-нибудь страна узнает, что собой представляете вы и ваши предшественники. Особенно ваши предшественники.

– Да, я работаю в Комитете, – ухмыльнулся Зимин. – Чего, кстати, не стыжусь. Но у каждого свои недостатки. Вот вы, например, Родину предали.

– Да далась вам эта Родина! – вспыхнула Дина. – Лично мне все видится иначе, так что назовите это по-другому.

– Даже не подумаю. Именно так это и называется. Причем везде, а не только в вашем нелюбимом Союзе. Академик Сахаров наговорил много лишнего, сменил веру и подался в диссиденты. Но он не передал на Запад ни одного секрета, а ведь водородную бомбу создал. Знал такое, что многим ученым и не снилось. А он всего лишь критиковал Советский Союз, призывал к соблюдению каких-то мифических прав человека. Да – враг, да – нанес ущерб, в основном репутационный. Пострадал за убеждения, ничего при этом не обретя, а только потеряв. Враг, но достоин уважения. А что по поводу таких, как вы, Дина Борисовна? Вы же не за «спасибо» работали? Так что, извините, что есть, то есть. Предателей не любят нигде. И золотом не осыпают, не надейтесь. Всех предателей ждет печальная участь.

– Что-то по Лучинскому это не видно, – проворчала Дина. – Владимира Натановича уважают, ни в чем не ограничивают, дали ему целую лабораторию…

– Лучинский им нужен, – перебил Зимин. – Неординарный ум, смелый экспериментатор. Им своих мозгов не хватает. И пока его рабочие качества востребованы, Лучинского будут осыпать деньгами. Выжмут все, что можно, и избавятся от обузы – не исключаю, что физически. Не ждет его почетная пенсия на Лазурном Берегу в роскошном особняке. И можете мне хоть тысячу раз не верить. Больше скажу – Владимир Натанович нужен живым только нам.

Его почти не волновало, что делается в ее симпатичной головке. Дина Борисовна прочно сидела на крючке.

Она замолчала, кусала губы. Трасса уносилась вглубь финской территории, сельские пейзажи сменились урбанистическими: мелькали эстакады, участки с круговым движением. За лесополосами ютились городки, водонапорные башни. Простирались леса, наливающиеся золотом и багрянцем. Стрелка указателя уровня топлива опустилась критически низко.

– Заправимся, – сообщил Зимин, сворачивая на АЗС. К заправке примыкал магазин – бревенчатое сооружение, похожее на теремок. Еще дальше виднелись крыши населенного пункта.

На заправке царили тишина и покой. Выехала единственная машина, взяла курс на север. Андрей остановился у колонки, выбрался наружу, вставил шланг.

– Подождете? – спросил у Дины.

– Нет, сбегу, – фыркнула спутница.

На местных АЗС практиковали самообслуживание. Касса находилась в магазине, туда он и направился, удивляясь, как странно здесь все устроено. В магазине продавались безделушки, продуктовая мелочь, газеты, журналы.

Он не стал ничего покупать, рассчитался за полный бак, зашагал обратно. Подъехала синяя «Вольво» с кузовом седан, в магазин направилась блондинка средних лет. Зимин учтиво уступил ей дорогу, зашагал к машине. Залил горючее, сел за руль. Дины Борисовны в салоне не было.

Он вышел из машины, осмотрелся. Тяжело вздохнул, снова сел, стал ждать. Подъехал зеленый «Опель», уткнулся в задний бампер «Вольво», немного подождал и стал недоуменно моргать фарами. В этой стране любили тишину и уважительно относились к ближнему. Андрей завел мотор, отъехал от колонки и прижался у поворота к бордюру.

Дина Борисовна изволила отсутствовать. Он снова вышел, направился к магазину. Удивленно покосилась моложавая дама за кассовым аппаратом: этого господина она уже обслуживала. Он заглянул за стеллажи – может, спряталась где? В туалете? В закутке на дальней стороне глухо сработал сливной бачок. Все понятно. Нет, не то – из коридора вышла блондинка средних лет, прибывшая на «Опеле», окинула незнакомца заинтересованным взглядом. Зимин отвернулся. Внуков пора воспитывать, а она все туда же…

Побродил вдоль стеллажей с корзинкой, выбрал несколько упаковок – с орешками, тонко нарезанной жареной картошкой. Последние называли «чипсами», но в этом он плохо разбирался. Поколебавшись, сунул в корзинку бутылку пепси, одноразовые стаканчики. В представленном ассортименте можно было заблудиться, как в сибирской тайге.

Рассчитавшись, он покинул заправку, вернулся в машину. Пропавшая особа не объявлялась. Андрей вывел машину за пределы заправочной станции и съехал на обочину. Пожевал, запил соленые изделия сладкой колой. Вышел из машины, покурил, задумчиво глядя на лес. Снова сел в машину, продолжил трапезу. В свободное от службы время вместо этой сладкой гадости он предпочел бы пиво. А вместо всего остального – вяленого окуня.

Прошло еще минут пятнадцать. «И впрямь, куда спешить?» – подумал Зимин. Отворилась пассажирская дверь, и в машину села пыхтящая от злости Дина Борисовна. Она демонстративно не смотрела на спутника, надулась, как воздушный шарик. Андрей смерил ее ироничным взглядом.

– Не успели, Дина Борисовна? Мосты развели?

– Больше ни слова, – процедила несостоявшаяся беглянка. – Очень вас прошу, а то взорвусь.

– Как скажете, – пожал плечами майор. – Будете? – он сунул пассажирке чипсы. – Гадость редкостная, но вкусно. Может, это вас успокоит. Между сиденьями кола и чистый стаканчик.

Она без слов отобрала у него пакет, стала хрустеть сухой картошкой. Наполнила стаканчик, жадно выпила. Немного отпустило, она уже не казалась злобной как барракуда.

– Можем ехать? – спросил Зимин.

– Да уж сделайте одолжение…

Он пропустил грузовичок «Сааб-Скания», убедился, что полоса свободна, и продолжил движение. Дело близилось к вечеру, лучики заходящего солнца переливались в кронах деревьев. Дина с жадностью поглощала чипсы – это действительно успокаивало. Скомкала упаковку, сморщилась.

– Дрянь, хоть с этим-то вы согласны? – спросил Андрей.