Спектакль для предателя

Женщина закивала:

– Да, наверное… Это все довольно странно, Андрей Викторович…

– Успокойтесь, ничего страшного не происходит. Не забывайте, что мы супруги. С документами все в порядке, вас нигде не остановят. Улыбнитесь же, Дина Борисовна, расслабьтесь, вы в двух шагах от свободного мира!

– Я должна знать, что с моим отцом все в порядке, – вдруг зашептала Дина. – Я никуда не поеду, пока вы не скажете, что с ним ничего не случилось.

– С вашим отцом все в порядке, – заверил Зимин. – Он не под арестом, а всего лишь под присмотром, хорошо себя чувствует, имеет все необходимое.

– Да откуда вам это знать? Вы же все время рядом со мной. – Алые пятна заиграли на сведенном судорогой лице. Хорошо, что он прикрывал ее от глаз других пассажиров.

– А вот и не так, Дина Борисовна, вчера вечером я отлучался на полчаса – когда запер вас в номере, помните? Связался по спецсвязи со своими московскими коллегами, получил дополнительные инструкции, а также сведения о том, что Борис Михайлович прекрасно себя чувствует и передает вам привет.

Это было неправдой. Но звучало правдоподобно. Дина сразу же расслабилась. Она заулыбалась, когда пассажиры «Икаруса» покинули салон, взяла спутника под руку. Таможенные процедуры не затянулись, и на финской стороне – тоже. Пограничники дежурно улыбались, желали приятной поездки. Финны в форме тоже вымучивали улыбки, коверкали русский язык. Инцидентов на границе не было, туристы энергично вернулись в автобус, который проверили финские пограничники.

«Икарус» бодро побежал по асфальтовой дороге, вдоль обочин выстроились те же березки с позолоченным лиственным покровом, замелькали осинники, ельники. Проплыло озеро, живописно обрамленное камышами. За лесополосой тянулся населенный пункт – серые двухэтажные дома необычных очертаний, с остроконечными темно-фиолетовыми крышами. Навстречу промчался выкрашенный в яркие цвета компактный пассажирский автобус обтекаемых очертаний со значком «Фольксваген» на капоте.

Пассажиры вертели головами. Оживала Дина Борисовна, недоверчиво смотрела в окно. Иногда бросала на спутника недоуменные взгляды: мол, что он тут делает? К своему стыду, Зимин задремал – он не видел в происходящем за окном ничего увлекательного. Когда очнулся, в автобусе ничего не изменилось. Спутница смотрела в окно, о чем-то размышляла. Пассажиры, уставшие от монотонных пейзажей, тихо разговаривали. Кто-то разворачивал обертку, доставал бутерброды.

Слева, за деревьями и возвышенностями, серело Балтийское море. Раньше его не было. Мелькали протоки, водные рукава, опоясанные густыми лесами. По курсу показались портовые краны.

«Долго спим, товарищ майор», – мысленно укорил себя Андрей.

– Нравится? – спросил он у спутницы. Та поморщилась.

– Лучше бы вы не просыпались, так хорошо было… Нравится, дорогой супруг, очень нравится.

– Еще бы, – кивнул Зимин. – Везде хорошо, где не Советский Союз? На мой непросвещенный взгляд, ничего особенного. Та же природа. Архитектура отсутствует – финны ею никогда не интересовались. Строят так, как удобно. Кстати, эти земли когда-то входили в состав Российской империи – это новость вас не шокирует?

– Полагаете, я разбираюсь только в микробах? – Спутница бросила неласковый взгляд. – И чем вы хвалитесь? Финляндия за годы независимости сделала огромный рывок во всех сферах. А мы где топтались, там и топчемся. А то, что ссориться с СССР не хотят, так это предосторожность. Союз накроет финнов, как бык овцу.

Звучал усиленный микрофоном голос Виктора Павловича. Руководитель группы рассказывал про финскую сауну, подводя аудиторию к мысли, что русская баня лучше. Сравнивать было не с чем – финскую баню никто из присутствующих не посещал.

Город Котка оказался небольшим, здания и промышленные объекты теснились вдоль изрезанного побережья. Подступало море – серое, умеренно штормящее. Финская архитектура действительно не блистала – не Прага, не Варшава. И даже не Париж с какой-нибудь Барселоной. Проплывали кварталы невзрачных однотипных строений. Экскурсовод повествовал, что в этих небогатых домах живут малообеспеченные финские трудящиеся.

Автобус вскарабкался на холм, с высоты открылась центральная часть города. Светлые здания по шесть-восемь этажей, гущи деревьев с увядающей листвой. На западе поблескивали воды пролива, за ним до моря простиралась поросшая лесами полоска суши. Портовые сооружения остались сзади, уплотнилась городская застройка.

Водитель сделал остановку у темно-бурой, вознесенной в небо лютеранской церкви. По призыву Виктора Павловича туристы потянулись из автобуса.

Андрей учтиво подал руку Дине, помогая спуститься, они отошли от «Икаруса». В этот момент и царапнуло спину. Андрей застыл, выпустив руку Дины, повернулся – как бы совершенно с иной целью.

Нет смысла разъяснять, на какие категории делятся взгляды, которые ощущает чувствительный человек… Повсюду были туристы, кто-то еще не вышел из автобуса. Грузный кучерявый тип за спиной успел отвести глаза, с поэтической мечтательностью таращился в небо. Стрельнул глазами, взгляды пересеклись, субъект вымученно улыбнулся, неловко бросил что-то в духе, дескать, приветствую вас, товарищ, на недружественной капиталистической земле. Зимин отозвался подобной улыбкой, переключился на Дину, воюющую с застежкой сумочки. Сосед по автобусу вразвалку двинулся дальше, представив на обозрение широкую спину.

– Не расходимся, товарищи, держимся кучно, – призывал Виктор Павлович. – Просьба помнить, что нарушители правил поведения до конца экскурсии будут сидеть в запертом автобусе.

– Ага, а потом на работу придет такая «телега», что не возрадуешься, – проворчал сварщик Алексей со славного Кировского, бывшего Путиловского, завода.

Инга Мироновна предлагала обратить внимание на действующую лютеранско-протестантскую церковь, являющуюся одной из основных достопримечательностей Котки. Религия в Финляндии достаточно популярна, финны привыкли ходить в церковь, особенно по выходным.

«Как у нас – посещать собрания и митинги», – подумал Зимин.

Инцидент не повторялся, виновник внезапной напряженности смешался с толпой, доставал своими шутками Валентину. Но и того, что было, хватило за глаза. А вы непростой кекс, Аркадий Семенович… Мысли блуждали под черепной костью.

Соглядатай прокололся. В чем дело? Кто он такой? В лоб не спросишь – сделает глаза и пальцем покрутит. Своих в этой группе нет – так решили, и правильно сделали. Прикрыть некому, по крайней мере в этой части света. Можно действовать лишь на свой страх и риск. Коллеги Сары Морган? Как-то чересчур. Одно дело – они в Союзе висели на хвосте и действовали на нервы, другое дело – здесь, за кордоном. По-прежнему интересуются личностью Зимина? Полная глупость, он того не стоит. Да и давно пора поверить, что он – именно тот, за кого себя выдает. Проколов, если память не подводит, они с Диной не допускали. И как бы коллеги Сары Морган так быстро подсунули человека в тургруппу, учитывая специфику советской туристической отрасли? Благонадежные-то граждане месяцами не могут собрать горы справок! Нет у британцев на советской земле таких возможностей. А у кого есть? Это было весьма странно. Но почудиться не могло.

Связано с чем-то еще? Не понравился сосед по автобусу? Не оценил его провокационный намек, что Родина даже за рубежом навяливает согражданам свою идеологию? Типичная провокация, нормальные люди в подобных ситуациях держат рот на замке…

Достопримечательности заштатного финского городка волновали в последнюю очередь. Но приходилось соответствовать. Дина Борисовна нервничала и томилась, хотя могла бы и подыграть. Руководители группы разрешили сделать несколько снимков. Туристы заулыбались, стали позировать, защелкали затворы фотоаппаратов.

Дина Борисовна оставалась в неведении. Незачем плодить сущности.

Группа соотечественников напоминала стадо баранов, ведомое пастухами. Шаг влево, шаг вправо… Местных жителей на центральной площади было немного. Люди шли по своим делам, иногда бросали на гостей равнодушные взгляды. Туристов привозили регулярно, аборигены привыкли к таким вторжениям. Все это было так некстати – хождение по городку под присмотром внештатных сотрудников, обзор того, что в принципе не представляло интереса. Здание ратуши, местный полицейский участок – люди в форме приветливо улыбались и отдавали честь. Городок был уютный, зеленый, тротуары вымощены плиткой, проезжая часть – брусчаткой. Надписи на витринах – язык сломаешь, если попытаешься прочесть. Вереница туристов тянулась по улицам периферийного городка, бдительная Инга Мироновна замыкала шествие.

По Котке бродили около часа. Вопросительно поглядывала Дина Борисовна: не пора ли приступать к выполнению плана? Но все было сложно. Чем дальше туристы углублялись в городскую застройку, тем сильнее происходящее напоминало сцены из «Бриллиантовой руки». Людей, оказывается, водили по кругу. Вновь показалась площадь с лютеранской церковью. Туристов пригласили в автобус.

– Мы находимся на территории бывшей русской Финляндии, – вещал Виктор Павлович. – В конце XVIII века неподалеку проходила граница с враждебно настроенной к России Швецией. Александру Васильевичу Суворову было поручено построить здесь укрепления на случай войны с недружественными соседями. И сейчас к одной из таких фортификаций мы совершим познавательную поездку. Бывшая русская крепость Кюминлинна, или Кюмене-град, находится на острове напротив центральной части города. В наше время от нее осталось немного, но даже то, что сохранилось, безумно интересно. К острову ведет дамба…

Туристы начинали скучать. Остров представлял собой продолговатую часть суши в несколько квадратных километров. От русской крепости уцелели несколько каменных стен, подобие башни. Окрестности древнего форпоста заросли бурьяном. Туристы блуждали по каменным лабиринтам, выразительно поглядывали на руководство. Спустя полтора часа наконец вернулись в город. На этот раз поехали другой улицей, остановились у современного двухэтажного здания с надписью «Socos» на фасаде. Народ оживился: это именно то, о чем они подумали?

Посетителей в универмаге было немного, стоянка у здания практически пустовала.

– Ведите себя достойно, товарищи, – предупредила Инга Мироновна. – А то порой наши туристы ведут себя так, что становится стыдно за страну. Не забывайте, что в Хельсинки мы посетим универмаг «Стокманн», который значительно больше местного. У вас есть двадцать минут. Через указанное время встречаемся в холле универмага.

За людей действительно было стыдно.

«А властям не стыдно? – раздраженно думал Зимин, переступая порог магазина. – Кто довел народ до такого скотского состояния?»

Обещаниям руководства советские люди традиционно не верили. Какой-то «Стокманн» – это еще вилами по воде. А разрешенная в поездке валюта уже прожгла карманы и дамские сумочки! Площади универмага не поражали воображение, удивляло другое – обилие товаров. Просторный зал, колонны, слева в глубине – продуктовый универсам, там прохаживались люди. Никто не суетился, не набивал тележки. Полные лотки и стеллажи, холодильники с мясными изделиями. В правой части «колонного зала» грудились витрины с промтоварами. Посуда, бытовая техника, женские украшения.

Торговый зал был разбит на секции. Наверх уводила широкая лестница, по которой степенно поднимались и спускались местные покупатели. Если кто-то и прыгал через ступени, то ясно кто…

Туристы рассосались, одни убежали наверх, другие рассредоточились по нижнему залу. Маячил в дверях Виктор Павлович – представленное изобилие его не касалось – насмотрелся. Инга Мироновна куда-то пропала, очевидно, ушла наверх. Мелькнула мысль, что операцию могли спланировать и получше. Пропал упитанный Аркадий Семенович – где его, интересно, черти носили?

– Слушай, волнительно как-то… – Дина Борисовна непроизвольно перешла на «ты», – не пора нам того, ну, сваливать? Это маразм какой-то… Хочешь, чтобы у меня сердце от нагрузки лопнуло? Самому тогда придется Владимира Натановича охмурять…

– Ты, главное, веди себя правильно, – процедил Зимин. – Мы советские люди, из общества тотального дефицита попали в торговый рай. Изобрази восторг, хотя бы умеренный. Побродим здесь, может, Виктор Павлович испарится…

Могли и прорваться – пары ударов Виктору Павловичу хватило бы. Затеряться в городских кварталах, приступить к выполнению задания… Но шум был противопоказан, неизвестно еще, чью сторону примет финская полиция.

Они метались от секции к секции, глазели на товары, Дина бормотала, что она, хоть тресни, не знает, как изображать «умеренный восторг». Но если бы время не поджимало и кошелек бы распухал от финских марок, она бы развернулась… Снабжение в Загорске-7, конечно, особое, но не до такой же степени!

Андрей вертел в руках причудливый бытовой прибор, пытаясь сообразить, для чего он нужен. Понял – для открытия бутылок и всего прочего, что не могут открыть руки. Дина Борисовна перебирала тарелки из французского стекла. В соседней секции Дмитрий и Лариса ковырялись в ювелирных украшениях. Девушка плотоядно урчала.

Виктор Павлович словно прилип к входу! И вдруг вышел наружу. Адреналин закипел. Дина Борисовна насторожилась – она имела интересное свойство смотреть одновременно в разные стороны. Нет, неудача. Сквозь стекло было видно, как Виктор Павлович встал на крыльце и закурил. Не проведешь на мякине старого службиста!

Андрей мысленно выругался, стал искать глазами заднюю дверь. И ведь нашел! Служебный выход располагался в глубине зала, рядом с секцией фотоаппаратов и почему-то рыболовных принадлежностей. Данный участок торговой площади прочно оккупировали работяги с Кировского завода, прицениваясь к диковинным спиннинговым катушкам, пытались что-то выяснить у продавца.

Выйти незамеченными явно не получится…

– Наверх пошли, – бросил Зимин, мельком глянув на часы. Время на месте не стояло. – Найдем заднюю лестницу, по ней спустимся.

Сердце стучало, когда они поднимались по ступенькам. Откуда столько волнения? Снова царапающий взгляд в спину. Да пошел он к черту! Хотелось рвануть с высокого старта, майор насилу себя сдерживал.

На втором этаже было еще лучше. Вместительный зал, широкий проход, упирающийся именно в ту заветную лестницу за застекленной дверью! Слева и справа – торговые секции с расширенным ассортиментом товаров. Продавали ткани, одежду, обувь – на все сезоны и для всех категорий населения. Манекены, плотные ряды вешалок с пальто и куртками. Здесь и толкалось большинство туристов. Они были увлечены, по сторонам не смотрели. Инга Мироновна тоже куда-то запропастилась.

Дрожала рука держащей его за локоть женщины. Увлекательное занятие – сбегать из Страны Советов! Медленно идти не получалось, ноги буквально несли. Приближалась дверь. «Уже три четверти пути!» – хрипел в голове Владимир Семенович Высоцкий.

– Подождите, пожалуйста… – вдруг взволнованно прозвучало за спиной.

Андрей чуть не выругался. А ведь так близко был «безоблачный капиталистический рай»! Они стали как вкопанные. Дина Борисовна прерывисто выдохнула – как бы даже не с облегчением. Страшно стало сбегать? А много лет заниматься преступной деятельностью не страшно? Из отдела, торгующего обувью, выскользнула Валентина, бросилась наперерез соотечественникам. Она была дико взволнована, глаза наполняла мольба.

– Как хорошо, что вы здесь, – зачастила туристка. – Там такое в этой секции, там такое…

– Какое? Выбросили финские сапоги? – уныло пошутил Зимин.

– Да вы не понимаете… – Валентине в эту минуту было не до юмора. – У меня семья, муж, двое детей, мальчишки – 14 и 15 лет. Они так мечтают о кроссовках, и муж мечтает – он у меня самый младшенький… Здесь именно их размеры, и цена сходная… Но нам запрещено увозить больше одной пары однотипной обуви, нас предупредили, думают, что мы спекулировать начнем. Я больше нигде такого не найду. Помогите, очень вас прошу. Вы же все равно просто так ходите, ничего не покупаете… Я куплю, а вы возьмете себе, скажете, что это ваше, а когда вернемся, отдадите… Все так делают. Ну пожалуйста, пожалуйста, помогите мне!

Возникали непредвиденные сложности. Валентина уже готова была рухнуть на колени. Дина молчала, сверлила глазами своего спутника. Из секции с мужскими костюмами выходили туристы с завернутыми в бумагу покупками. На горизонте объявилась Инга Мироновна. Все пропало… Беглецов начал пробирать припадочный смех.

– Все в порядке, Валентина, конечно, поможем. Только поспешите, приближается наш цербер…

– Ой, спасибо, я сейчас, я быстро… – Валентина просияла и умчалась за покупками. Момент был упущен. Подошли туристы, стали громко обмениваться впечатлениями.

«Да уж, это посильнее «Фауста» Гете», – подумал Зимин.

Из соседней секции вышли еще несколько человек – тоже не с пустыми руками. На главной лестнице возник внушительный силуэт Аркадия Семеновича – и этот тип, похоже, прибарахлился. Надо думать, для отвода глаз.

– Закончили осмотр местного универмага, товарищи? – Инга Мироновна заскользила насмешливым взглядом по своим подопечным. – Ну что ж, пора спускаться. Едем на площадь с церковью, там обедаем в кафе и покидаем этот гостеприимный городок.

– Минуточку подождем, Валентина сейчас придет. – Зимин кивнул на отдел с обувью.

– Хорошо, давайте подождем, две минуты у нас есть, – согласилась женщина. – Кстати, товарищи, берите пример с этой пары своих соотечественников, – она прошлась взглядом по незадачливым беглецам, – молодые люди ведут себя достойно, без потребительских истерик, приятно посмотреть. Как были с пустыми руками, так и остаются.

– Ага, они, наверное, с Марса, – проворчал запыхавшийся мужчина, увешанный коробками.

– Не понравился ассортимент финских магазинов? – поинтересовалась Инга Мироновна.

– А что, здесь надо было тратить всю валюту? – удивился Зимин. – Сами же сказали – в Хельсинки будет время посетить универмаг «Стокманн». Там мы все и купим, в чем проблема? А пока мы просто отдыхаем, присматриваемся, прицениваемся. Правда, дорогая?

На миг показалось, что Дина Борисовна готова схватиться за живот. Но обошлось.

– А вот и я! – сообщила Валентина и стала усердно прятать за спину обувные коробки, делала знаки глазами: заберите у меня это счастье!

«Может, оно и к лучшему, – размышлял Зимин, спускаясь по лестнице. – Сбеги они сейчас, для остальных туристов настанут плохие времена. Не будет Хельсинки, не будет ночи в иностранной гостинице. Поиски, обзвон, в том числе местной полиции, туристов загнали бы в автобус и до советской границы больше не выпустили».

Ничего страшного не произошло. Добродушно улыбался Аркадий Семенович: ба, да вы ничего не купили? Валюту потеряли? Работаете на складах минторга? К этому субъекту стоило присмотреться, не привлекая его внимания.

Дина Борисовна сидела в автобусе, кусала губы и терзалась противоречиями.

– Расстроилась? – глухо спросил Зимин.

– Мы уже на «ты»? – она уставилась на спутника злыми глазами.

– Сама начала, – Зимин пожал плечами.

– Сама и прекращаю. Мы вместе с вами, Андрей Викторович, детей не рожали и по горам не лазили. Проявляйте уважительное отношение. Если я что-то и сделала не так, то это вызвано…

– …бурной вспышкой на солнце, – кивнул Андрей. – Воля ваша, Дина Борисовна, лично мне до лампочки. Предлагаю поссориться – причем громко, тогда никто не подумает, что мы слишком странные супруги.

Обедали в пустом кафе недалеко от площади с собором. Посторонних не было, видимо, в эти часы кафе закрывалось на спецобслуживание. Финская кухня имела некоторые странности. Смешивать в одном блюде говядину, свинину и баранину и подавать к нему клюквенный соус – более чем странно. Но это было вкусно, туристы сыто облизывались.

Пейзажи надоели, в автобусе многие спали.

В столицу Финляндии прибыли в седьмом часу вечера. Высотных зданий в Хельсинки почти не было, теснились постройки максимум в семь этажей – современные, из стекла и бетона; с долгой историей – в основном кирпичные, основательные. Постукивали по рельсам старенькие трамваи. Вдоль тротуаров жались дорогие машины: «Вольво», «Фольксвагены», «Саабы». Глаз зацепился за парочку «Жигулей» – впрочем, это могли быть и «Фиаты» – старшие братья народного советского автомобиля. Автомобилизация в обломке бывшей Российской империи шла завидными темпами (что не мешало трудящимся изнывать под гнетом эксплуататоров).

Пока пробились через заторы, прошел еще час. Пока заселились в гостиницу на улице со смешным названием Кимаяки, ухнули в бездну еще минут сорок. Туристам из СССР выделили целый этаж, что, конечно, льстило, хотя и настораживало. Персонал был подчеркнуто учтивый. После ужина гостей вывели во двор подышать свежим воздухом. Выходить за ограду не рекомендовалось. Там же стаями бродят провокаторы и тайные агенты финской разведки, так и ищущие, кого бы завербовать!

«Вот она – тюрьма народов, самое свободное и справедливое в мире государство…» – брюзжала Дина.

Так и подмывало наступить ей на ногу. Многое майору не нравилось в нынешнем укладе, в порядках, установленных для советских граждан. Но одно он знал точно: «свободный» западный мир тоже не так хорош, как об этом вещают пропагандисты и всякий диссидентский сброд.

Андрей мысленно усмехался: пора уже ставить зарубки на дверных косяках – сколько ночей провел он с этой вздорной особой. Начинал, похоже, привыкать. Условия для сна, в отличие от спутницы, были отвратительные: скрипучие диваны, пружины, впивающиеся в ребра. Номер в финской гостинице выглядел неплохо, невзирая на старую мебель. В нем недавно прибирали, но проблема была налицо: номер – однокомнатный! Широкая двуспальная кровать, два кресла, журнальный столик – и все. Шкаф для вещей находился в прихожей. Окна закрывали тяжелые непроницаемые шторы. Балкон отсутствовал, что несколько обескуражило. Дина изворчалась: она не будет здесь спать, это выше ее представлений о морали и элементарном целомудрии!

– Знаете что, целомудренная вы наша, – разозлился Зимин. – Не хотите здесь спать, спите в ванной или вон – в прихожей на коврике. Кого-то боитесь, Дина Борисовна? Поверьте, вы не в моем вкусе. Мне нравятся другие женщины, до которых вам – как до Луны. Не знаю, что там с вашей моралью, но моя мораль на месте. Я видел, какую ночную сорочку вы приобрели в Выборге. Это кольчуга – открыта только голова. Смело надевайте и ложитесь спать, в таком одеянии к вам никто и за версту не подойдет. Я буду спать в кресле, а если вас что-то смущает, то отверну его к стене. И избавьте меня от ваших стонов и антисоветских выпадов. Если так будет продолжаться, то по возвращении я предоставлю начальству докладную, и вас все же упекут на зону. Там волю языку вы уже не дадите, зато научитесь шить рукавицы.

В полумраке, злобно фыркая, блуждало существо в длинной ночной рубашке. Хлопала дверь в ванную комнату, напрягался сливной бачок. Она зарылась под одеяло, засопела. Зимин корчился в неудобном кресле, вытягивал ноги. Условия быта в хваленом западном мире были далеки от идеала.

До отбоя он осмотрел номер на предмет подслушивающих и подглядывающих устройств. Техника на месте не стояла, но до микроскопических «жучков» пока не дошла. Шпионские устройства были компактные, но для наметанного глаза вполне заметные. То, что в местах скопления советских граждан встречались подобные устройства, – факт не надуманный. Разведки вербовали людей, выискивали компромат, подмечали пикантные подробности быта. С хвалеными правами человека это никак не сочеталось.

То, что двое супругов проживают не как супруги, могло заинтересовать. Какое-то время он дремал. Потом затекла нога, и сон как отрезало. Потянуло на свежий воздух. Дина спала, завернувшись в одеяло, грозно посапывала.

Андрей прошел мимо нее на цыпочках, долго путался в шторах, пытаясь открыть форточку. Сплошные неудобства, весь табачный дым достался бы спящей женщине. Не сказать что он стремился ее оберегать…

Глухо ругнувшись, Зимин вышел из номера. В коридоре, устланном ковриками, горел тусклый свет. Типичная коридорная система – двухметровый проход, двери в шахматном порядке. Он вышел, прикрыл дверь. Хотел спуститься вниз, покурить, а заодно осмотреться. На этаже царила густая тишина. Народ спал – чтобы пораньше проснуться и приступить к осмотру достопримечательностей. До выхода на лестницу было несколько шагов. Мягкое покрытие скрадывало звуки.

Дверь на лестницу оказалась заперта – бывает. Чертыхнувшись, он отправился обратно, в другой конец коридора. Прошел свою дверь. За спиной глухо щелкнуло – повернули собачку замка. Но не в его номере – напротив. У кого-то в этих «нумерах» идеальный слух. Он повернулся, стал всматриваться.

Дрогнула дверь, стала открываться. Образовалась щель в несколько сантиметров. Постоялец намеревался выйти, но передумал, дверь плавно закрылась, сработала «собачка». Человек на цыпочках отошел от двери. Кто из туристов проживал в этом номере? Хрен его знает, но определенные мысли возникли.

Убедившись, что встреча отменяется, Зимин двинулся дальше, добрался до выхода на лестницу, где обнаружил, что и там дверь заперта! Его начал разбирать ядовитый нервный смешок. Советских туристов надежно оберегали от внешних воздействий. А также от собственных необдуманных поступков. Дверь была прочная, и замок ничего, без шума не выломаешь. Явно работа Инги Мироновны, та еще фурия…

В коридоре было душно, отсутствовали окна. Он вернулся в обратно, постоял у двери, за которой проживал стеснительный, но любопытный товарищ. В номере было тихо. Андрей вернулся к себе, заперся. Из комнаты доносилось размеренное сопение – чересчур уж размеренное. Курить пришлось в ванной, к счастью, там имелась вытяжка. Он снова угнездился в ненавистном кресле. Злости не было – работа есть работа, не такие уж тяготы и лишения.

– Позвольте догадаться, – утробно проговорила «спящая» женщина. – Курили вы в номере, значит, спуститься вниз не смогли. Двери закрыты, верно? Самому не смешно, Андрей Викторович? Разве это нормально? Самое передовое и справедливое государство – это ведь к нам должны бежать, а не от нас? Где отток европейцев, желающих переселиться в Советский Союз и вдохнуть наконец воздух настоящей свободы? Ах, простите, вы же запретили мне говорить о политике…

Он скрипнул зубами, сделал попытку уснуть. Не хотелось растрачивать себя на пустую демагогию. Когда-нибудь она поумнеет – там, за 101-м километром…

– Ладно, не мучайтесь, – подобрела Дина. – Ложитесь в кровать, только не раздевайтесь. Но ботинки, конечно, снимите. Ваше место на самом краю, и ни сантиметром ближе. – В голосе Дины Борисовны послышались ядовитые нотки.