Помоги проекту - поделись книгой:
Еще через две недели в компанию к отчаянью пришла злость. На Свету, на себя, на весь свет. Тони пригласил Эшли поехать с ним в Стэмфорд и привел ее в «Тоби Норрис». Они сидели за тем же самым столом, ели рыбу с картошкой и пили светлый эль. Он был как русалочка, которая отказалась от хвоста ради любви, и каждый ее шаг был словно по лезвию ножа. Все вокруг было этим самым лезвием, и он старался вогнать его как можно глубже. А потом привез Эшли к себе и без лишних слов уложил в постель. В этом не было ни капли чувства, ни капли нежности. Только отчаянье и злость.
Он думал, что Эшли это отпугнет, но она, похоже, осталась довольна. И прилипла к нему еще сильнее. И тогда он сдался, потому что понял, что теперь ему все равно. Если не Света — какая разница, кто будет рядом. Лишь бы кто-то был, чтобы хоть немного заполнить эту чудовищную, зияющую пустоту. Это было эгоистично, возможно, даже подло, но… ему было все равно.
Эшли висела на нем прилюдно, спасибо хоть не при Питере и Люси, — ему было все равно. Прислуга смотрела на него с брезгливым недоумением — ему было все равно.
Она фактически сама сделала ему предложение. Вроде бы в шутку: а что, если нам пожениться? Как хочешь, равнодушно ответил он. Только никакой церкви, никакой свадьбы. Просто зарегистрируемся в деревне. Эшли вытаращила глаза и хотела было возразить, но решила, что лучше не рисковать. Похоже, она сама не ожидала, что он согласится.
Наверно, единственным человеком в Скайхилле, который не демонстрировал ему свое неодобрение, был Питер. Не потому, что одобрял. Просто не демонстрировал. Хотя, когда узнал о предстоящей женитьбе, не выдержал.
— Что ты в ней нашел? — спросил он, забыв о дипломатии. — Она же… жуткая.
— По крайней мере, она
Неделя шла за неделей, оцепенение и апатия затягивали Тони все сильнее. А потом была поездка в Рэтби. Разговор с Питером и все остальное. И теперь он напоминал себе устаревший компьютер, который пытается совершить сразу несколько операций и безнадежно виснет. Одновременно решить несколько проблем, ни одна из которых не имеет решения.
Сгоревший в пепельнице стикер — ерунда. Номер-то в памяти телефона остался. Вот только звонить по нему — какой смысл? Все, что Света видела и слышала… Теперь уже не оправдаешься, не отмоешься. Она приняла решение. Но, по крайней мере, все стало понятным. И винить ее уже не в чем. Только себя… Эшли? А какой в этом смысл? Срывать на ней злость? Он и так это делает. А потом еще больше себя ненавидит и презирает. И так по кругу.
Но было и другое. Мальчик, который разговаривал с призраком своей умершей матери и прожил часть ее жизни.
Два месяца Тони почти не вспоминал о кольце, о той мрачной тайне, которая была с ним связана. Но тайна сама напомнила о себе. И не думать о ней было уже невозможно. Слишком уж тесно с ней были связаны их со Светой жизни. А еще — жизнь их ребенка, о котором он тоже не мог не думать.
Рука невольно потянулась за телефоном. В конце концов, если у них не сложилось, если все получилось так по-идиотски, да, по его вине — все равно он отец этого ребенка и имеет право…
Остынь, кретин, сказал он себе, покосившись на Джонсона, который внимательно читал вечернюю газету. Ты ни на что не имеешь права. Зато у Светы право есть — не разговаривать с тобой, если этого не хочет.
— Тук-тук, — своим пронзительным голосом сказала Эшли, царапаясь в дверь. — Тони, ты идешь? Доброй ночи, мистер Джонсон.
— Доброй, — не отрываясь от газеты, буркнул Джонсон.
— Иди, — Тони протянул ей ключ от квартиры. — Я скоро.
— Уже одиннадцать, — настаивала Эшли.
— Я скоро, — повторил Тони с нажимом, и Эшли исчезла.
Джонсон взглянул на него из-за газеты и закатил глаза на лоб.
— Никогда не женюсь, — сказал он словно самому себе. — Уж лучше левая рука, чем такое.
Стиснув зубы, Тони поднялся.
— Подожди немного, не закрывай дверь, — попросил он.
— Опять пойдешь разговаривать с Маргарет? — хмыкнул Джонсон.
Он один знал о том, что почти месяц Тони по вечерам поднимается на галерею и подолгу разговаривает с портретом Маргарет. То есть говорит, потому что та, разумеется, не отвечает.
Поднявшись по лестнице, Тони остановился у портрета и почувствовал привычное тепло.
— Здравствуй, Маргарет, — сказал он. — Помнишь, как я первый раз приехал в Скайхилл?
Хотя его бабушка уехала из Скайворта давным-давно, в деревне у них осталось много родственников, и в детстве Тони часто привозили к ним в гости. Однако в замке он никогда не был, только издали видел серые зубчатые башенки. И когда Питер сказал, что его дедушка, лорд Скайворт, приглашает их на выходные, удивился невероятно. Было ли это совпадением — кто знает?
Они приехали в такой же хмурый ноябрьский день двадцать лет назад. Лакей подхватил их чемоданы и унес наверх. На галерее двое рабочих вешали на стену портрет, за ними наблюдал сухонький старичок с пышной седой шевелюрой, одетый в твидовый костюм. «Правее! — командовал он, подкручивая роскошные усы. — Выше!»
Питер представил ему Тони и поинтересовался, что за портрет заполнил свободное место на стене. «Нашли в кладовой, — ответил лорд Колин. — Это леди Маргарет, дочь первого графа Скайворта. Красивая была женщина, ничего не скажешь. Странно, что его убрали».
Вот тогда Тони и почувствовал это странное тепло, похожее на легкий ветерок. И ощущение, что за ним кто-то наблюдает, которое испытывал всякий раз, приезжая в замок. Вот только с портретом его никогда не связывал. Конечно, теперь он знал, что призрак Маргарет может мгновенно переноситься из одного места замка в другое, но не сомневался, что обычно она держится вблизи своего портрета. Ведь она сама говорила Свете, что в нем есть частица ее жизненной силы.
После возвращения из Рэтби Тони зашел в дом и неожиданно для себя поднялся на галерею. Попросил у Маргарет прощения, за то, что они со Светой заподозрили ее в обмане, и начал рассказывать обо всем, что произошло с ними за последние месяцы. Он чувствовал ее присутствие и не сомневался, что Маргарет слышит его. Это была его единственная отдушина — и единственная связь со Светой.
— Как жаль, что ты не можешь ответить мне, — сказал Тони. — Я просто не представляю, что делать.
Он коснулся нарисованной руки, дотронулся до кольца — и вдруг почувствовал легкое головокружение. Чей-то голос, похожий на щебетание птицы… Что-то яркое, цветное… странное… Звон тонких серебряных браслетов на запястьях, больше похожих на куриные лапки…
Аманда!
— Маргарет? — позвал он, но ее уже не было рядом: теплый ветерок исчез.
Неужели она смогла подать ему знак? Но что это могло значить? Что могла сказать ему смешная старушка, мнящая себя экстрасенсом? Или… не мнящая?
Он вспомнил, как Света рыдала у него в квартире после сеанса гипноза, во время которого вспомнила эпизод, которому они так и не нашли объяснения. Вернее, нашли, но совершенно чудовищное и неправдоподобное.
Когда-то они уже пытались складывать кусочки головоломки, хотя их явно не хватало. Когда это было — и что из этого вышло?
Поднявшись к себе, Тони включил свет в конторе и сел за стол.
— Ты скоро? — крикнула Эшли.
— Мне надо поработать, — ответил он.
— Но ты же столько времени сидел у Джонсона, — возмутилась Эшли, показавшись в дверях студии.
На ней была игривая ночная рубашка, из тех, которые надевают, чтобы тут же снять, огненные волосы распущены. Но Тони даже не взглянул на нее.
— Ложись, Эшли, — сказал он, поморщившись. — И закрой, пожалуйста, дверь.
Обида, надутые губы, укоризненный взгляд… Да уйди ты уже!
Словно услышав его, Эшли громко хлопнула дверью. Одновременно пискнул, загружаясь, компьютер. Если бы он еще знал, что искать! Конечно, можно было утром позвонить Питеру и попросить телефон его тетушки-бабушки. Но как объяснить, зачем она ему понадобилась? А может, у Джонсона есть ее координаты? Наверняка должны быть.
И все же Тони решил, что сначала попробует найти Аманду сам. Возможно, просто для того, чтобы потянуть время, пока не уснет Эшли.
Аманда, Аманда… В голове крутилось — Морган? Мортен? Нортон?
Стоп! Как он мог забыть, Питер же рассказывал: Аманда — психотерапевт. И практику закрыла всего лет пять назад.
Поиск выдал огромный список практикующих психотерапевтов Лондона, но Аманды среди них не было. Когда не надо, интернет щедр на устаревшую информацию, с досадой подумал Тони, но если понадобится…
Он включил поиск по изображениям, вводя все возможные варианты фамилии и всматриваясь в фотографии. Ничего. Можно было выключать компьютер, но Тони продолжал листать страницы, словно по инерции. Часы на башне пробили полночь, и вдруг…
Да нет, это не она. Совсем не похожа. Никакой панковской прически, никаких попугайских одежд и подростковой бижутерии. С фотографии на него смотрела вполне солидная пожилая леди в строгом темном костюме. Среди других таких же солидных, серьезных дам и джентльменов, которые собрались на некое официальное мероприятие.
И все же Тони перешел на сайт. И сразу же понял, что попал по адресу. Леди и джентльмены собрались на юбилейное заседание спиритического клуба, среди членов которого значилась Аманда Норстен. Еще несколько минут — и Тони записывал ее домашний телефон.
К его великому облегчению, Эшли уже спала — или делала вид, что спит. Он забрался под одеяло, отодвинувшись к краю, и мгновенно уснул, чего с ним не случалось уже давным-давно.
4. Письмо из другого мира
— Ваша почта, милорд.
— Спасибо, Эйлин.
Помощница положила на стол стопку вскрытых писем: расправленные листы, подколотые конверты. И одно нераспечатанное.
— Это личное, — пояснила Эйлин. — Странное какое-то.
Когда девушка вышла, Питер взял конверт, повертел в руках. Письмо действительно было странным. «Лондон, Парламент, лорду Питеру Скайворту лично», — было выведено на конверте аккуратным почерком школьницы-отличницы. Обратного адреса нет, простая марка, смазанный штемпель.
Взяв нож для бумаг, Питер осторожно вскрыл конверт и достал несколько сложенных листков.
«Дорогой Питер, добрый день!
Не удивляйся, пишет тебе Лора Локхид…»
Он положил письмо на стол и с подозрением огляделся по сторонам, словно ожидая, что в углу прячется какой-то не слишком остроумный шутник, подбросивший ему это письмо. Ему пишет Лора?! Но как это вообще возможно?
Питер снова взял листки, тщательно разгладил сгибы, не решаясь продолжить, но все-таки наконец принялся за чтение.
«После того как мы закопали второе кольцо, переход между нашими мирами начал открываться несколько раз в неделю. Иногда два или три дня подряд, иногда реже, от часа до двух или даже больше. Как ты понимаешь, мы с Ирвином не можем выяснить это точно без риска задержаться в вашем мире.
Мы точно определили, где проходит граница, но не смогли отметить ее, потому что все отметки сразу же исчезают. Тогда мы сделали по-другому. Когда переход был закрыт, прокопали небольшую канаву чуть дальше от нас и заложили ее камнями, которые покрасили белой краской. Если переход открыт, то полоса исчезает, как только перешагнешь через границу. Жаль только, что мы не можем это сделать и с вашей стороны, потому что для этого надо остаться там, когда переход закроется.
Сейчас я пишу это письмо дома, а завтра на машине доеду до деревни (до вашей деревни) и постараюсь его отправить. У меня есть несколько ваших фунтов на почтовую марку. Да, забыла сказать, переход открывается всегда ровно в полдень, но сколько времени останется открытым, мы никогда не знаем. Надеюсь, я успею доехать до почты и обратно. Иначе придется остаться в деревне, может, на сутки, может, больше. Не хотелось бы.
А теперь о главном. Ты был прав. Твоя бывшая жена действительно добралась до нас — в тот же самый день, примерно через час после того, как вы с Энтони уехали. Она была чрезвычайно мила и любезна. И если бы ты не предупредил, я действительно все бы ей рассказала — про Джереми, про кольцо. Она говорила, что ее дедушка когда-то был у нас, разговаривал с Присциллой. И что на одном портрете у нее дома нарисовано точно такое же кольцо. Но я-то уже знала, что она врет, что это был твой дедушка. И обо всем остальном тоже.
Она спрашивала про то кольцо, которое было у Присциллы, где оно теперь. Я сказала, что ничего о нем не знаю. А вдруг это была ошибка? Если она забралась в склеп один раз, что помешает ей узнать, где могила Присси? Да, я сама видела, как она уехала. Но вдруг она вернется через год? Как жаль, что я не догадалась сказать ей, что кольца уже нет — потеряли или продали.
И еще одно не очень хорошее. Кевин с Крисом уехали обратно во Францию. Но перед отъездом Кевин спрашивал меня о кольце — где оно. Ему я тоже сказала, что ничего не знаю. Признаюсь тебе, Питер, у меня иногда появляются сомнения. Ты рассказывал, как Энтони и его подруга пытались уничтожить кольцо, чтобы помочь призраку его бывшей владелицы. Выходит, что с Присси произошло то же самое. Она тоже выбрала короткую счастливую жизнь — и стала призраком. Пойми, мне очень тяжело осознавать, что моя любимая сестра находится рядом со мной, а я даже не могу ее увидеть, поговорить с ней. И ничем не могу ей помочь. Но что, если Крис — потом, когда вырастет? Ты говорил, что кольцо невозможно уничтожить. Но что, если вдруг у него получится?..»
Питер с силой ударил кулаком по столу и зашипел от боли. Похоже, Тони был прав: Лора действительно… несколько наивна. Хотя… если бы он был на ее месте, возможно, тоже засомневался бы. Но Крис — это бомба замедленного действия. Рано или поздно он вернется в родной дом и все узнает. И даже если у него ничего не выйдет, кто знает, что еще может произойти только от одной попытки избавиться от кольца. И Джереми ничем не поможет. Он, возможно, и сожрал бы Хлою, но Лоре, без сомнения, позволит выкопать банку.
«Ирвин закончил ремонт в подвале и кое-что там нашел, — продолжал читать Питер. — Я рассказывала тебе, что когда-то на этом месте была земля нашего предка — пастбище и небольшой домик. Его сестра была монахиней в Баклэнде. А когда монастырь закрыли, она вместе с аббатисой приехала сюда. Брат уступил им дом и перебрался в деревню. Когда обе монахини умерли, в доме поселился его сын. С тех пор наша семья живет здесь. На месте старого дома построили другой, а потом, в прошлом веке, уже тот, который ты видел. Но каменный подвал остался еще со времен самого первого дома.
И вот Ирвин нашел там деревянную шкатулку. Она стояла в нише, заложенной кирпичом. В ней были какие-то глиняные бутылочки, мешочки. А еще — записи на тростниковой бумаге. Чернила выцвели, бумага истлела и сразу рассыпалась. Это было похоже на рецепты или что-то в этом роде. Но на одном листке упоминалась книга из обители Фьё во Франции, я только это и успела прочитать. Помнишь, я показывала тебе статью в интерсети о кольце с черным камнем, которое обнаружили при раскопках именно в этом монастыре? Я нашла еще одну, на английском, посылаю тебе распечатку. А в ней как раз говорится о книге, которая была вместе с кольцом. Книга очень пострадала от воды и от времени, и ее уже невозможно отреставрировать и прочитать. Но кто знает, наука идет вперед. Что, если книгу все-таки восстановят, а с ней связана какая-то опасность?
Не сердись, Питер, но я все-таки рассказала Ирвину о кольце. Вообще обо всем. Он понял, и я рада, что у меня нет от него секретов. Все-таки это тяжело, когда что-то скрываешь от любимого человека, правда?
Я заканчиваю. Ты можешь мне ответить — до востребования на почтовое отделение Рэтби. Почтовый работник сказал, что письма отдают по любому удостоверению с фотографией, хоть по читательскому билету библиотеки. Я буду время от времени туда наведываться. Если честно, мне очень неспокойно, Питер. Возможно, дело в моем положении, но… Мне кажется, это как-то связано с кольцами.
Джереми так и ходит в шапке Присси. Иногда разрешает мне снять ее, но уносит в свою пещеру, а потом снова требует, чтобы я ее одела.
Всего доброго тебе и твоей жене. Лора».
Питер развернул последний листок, который оказался пустым. Он вспомнил о фотографиях, которые получились, но потом таинственно исчезли. Что-то непонятное происходило с техникой на границе двух миров. Нет, не с техникой. Во всяком случае, машина и все, что в ней, работало нормально. И телефон — часы, фотокамера. Исчезли сами фотографии. И распечатанный текст. Информация! Причем записанная техническим способом, потому что с написанным от руки письмом ничего не случилось. Но как же тогда документы? Или все дело в том, что не сохраняется только свежая информация — недавно сделанные фотографии или распечатанный текст?
На вечернем заседании палаты Питер никак не мог сосредоточиться. Да что там, вообще пропустил все мимо ушей. Ему и раньше было тревожно, а уж после Лориного письма и подавно. Проблемы наслаивались одна на другую, как торт «наполеон», который так любила Люси.
Хлоя из всех этих проблем казалась наименее опасной. Питер нисколько не удивился, что она наведалась к Лоре. Вернется через год, раскопает могилу Присциллы? Возможно. Отвратительно — но, как это ни цинично звучит, не трагично. О том, что кольца под драконом, Лора не проговорилась — уже хорошо. Впрочем, Питер отдавал себе отчет, что Хлою со счетов сбрасывать не стоит, поскольку такие люди, как она, не успокаиваются. Как маньяки из триллера.
Кевин и Крис — это было уже хуже. Но тоже не критично. Во всяком случае, в ближайшее время. Гораздо больше Питера беспокоила сама Лора. Что, если она все-таки не выдержит, передумает? А вдруг только кольцо Маргарет нельзя уничтожить?
Вернувшись к себе в кабинет, Питер никак не мог отделаться от этих мыслей.
Света и Тони взяли кольцо и без проблем отвезли его к ювелиру. Света — опять же легко и просто — отдала его, попросила расплавить оправу и разбить камень. И ювелир, судя по всему, так же без проблем сделал бы это, но вдруг что-то произошло. Видимо, кольцо как-то защитило себя, заставив Свету помешать ювелиру. И после этого стало неуязвимым. И в этот момент с миром произошло что-то недоброе. Со всеми людьми. Возможно, им еще только предстоит осознать, что же именно случилось.
А если представить, что Лора все-таки решила рискнуть? Ну вот, у вас не получилось, мало ли почему, а мы попробуем. Какие только глупости не совершают люди, когда дело касается их близких. Достать кольцо — ничего сложного, Джереми не будет возражать. Позвонить Кевину, попросить его приехать с Крисом. Обо всем им рассказать. Крис возьмет кольцо и просто отдаст его отцу или Лоре, попросив для начала вытащить камень и смять оправу. И что произойдет тогда?
Может быть, Крис, как и Света, в последний момент выхватит кольцо у Кевина. А может, и нет. Защитит ли оно себя? И что еще может случиться в этот момент?
Питер включил компьютер, но вовремя сообразил, что напечатанное письмо тоже исчезнет, если Лора, получив его, вскроет конверт дома. А она вряд ли захочет задержаться, рискуя опоздать. Поэтому он взял лист бумаги и начал писать:
«Дорогая Лора!
Я действительно был очень удивлен, получив твое письмо, и оно меня по-настоящему встревожило…»
Питер задумался, но тут его мобильный зажужжал и медленно пополз к краю стола.
«Лорен Макинтайр», — высветилось на экране.
Хотя жена Пола и сменила фамилию на трудно произносимую русскую, в его записной книжке по-прежнему значилась под девичьей. Что, интересно, ей могло понадобиться? В последние годы они не так уж часто общались. Пол защитил диссертацию, стал профессором, преподавал в университете химию. Лорен после смерти отца возглавила крупную торговую компанию. К тому же у них было двое детей-школьников, и сейчас Лорен ждала третьего.
Просто засилье беременных вокруг, усмехнулся Питер, потянувшись за телефоном. Лорен, Лора, Света… Люси…
— Привет, Питер, — сказала Лорен. — Не отвлекаю?
— Нет. Здравствуй. Ничего не случилось?
— А что должно было случиться? — удивилась Лорен. — У нас все нормально. Если не считать, что я похожа на кита, а младший вчера подрался, и ему выбили два зуба. У меня к тебе просьба. Ты не отдашь мне Каттнера?
— В смысле? — не понял Питер.
— В марте мы открываем лондонский филиал. Человека, на которого я рассчитывала, сманили в Австралию. Мне нужен директор.
— И ты хочешь взять Тони? А он что?
— Я его еще не спрашивала. Все-таки он работает на вас, и мне не хотелось бы решать эти дела у тебя за спиной.
Поделиться книгой: