Обручённые Хаосом

Выдав эту тираду, Реджина устремилась прочь едва ли не бегом — что тот ещё подвиг, на таких-то каблучищах.

— Тебе ещё не надоело от меня бегать? — не удержался я от шпильки.

И тут же, выругавшись, едва увернулся от шустро снятой туфли, полетевшей мне прямо в голову. А следом и второй снаряд больно ударился о мою грудь.

— Катись к Хаосу, Маграт! И дядюшку своего прихвати — вам давно пора снять номер!

На ходу пытаясь ободрать с себя это своё маленькое чёрное «трахни меня» платье, Реджина скрылась в густых зарослях по другую сторону шоссе. Сейчас наверняка обернётся тигрицей, и фиг мы за ней угонимся…

Я, впрочем, и не собирался. Хотел, врать не буду, но… нет уж. Хватит, достаточно дерьма мы сегодня наговорили друг другу. Надеюсь, следующий раз будет более удачным.

— Говорите, папина дочка? — мрачно протянул Дар спустя минуту гнетущего молчания. — По мне, так просто копия мамочки.

И слава всем богам, которые имеют к этому отношение. Потому что женщины-альфы великолепны, все без исключения. А вот о Даре я такого сказать не могу. Не сейчас уж точно, настолько неприятно мне находиться с ним рядом. Разве мог бы я вообще влюбиться в Джинни, будь она его копией?

Уж точно нет. Мы с Даром — соперники, почти враги, делящие между собой территорию и самку. Джинни же должна быть рядом со мной. На моей стороне. И она будет, или я не Хота гро Маграт.

— Реджине несказанно повезло, что от тебя у неё только фамилия. Не придётся менять, когда она станет моей женой.

— Не рановато ли свадебку планируешь, сынок? — изумился Дар вроде бы весело, однако его бешенство я почти кожей ощущаю. — Или такие мелочи, как согласие невесты, тебя не интересуют?

— Она будет согласна, — отрезал я. — Вот чье согласие нам не нужно, так это твоё. Больше нет, Шандар.

И прежде чем он успел сказать хоть что-то, прежде чем набросился на меня — настолько сильно я его разозлил, — я развернулся и пошёл к своему кару. Надеюсь, там всё ещё пахнет большой хищной кошкой, сердитой на меня. Любящей меня.

А Дар пусть бесится сколько хочет. Джинни — моя, и больше я никому не позволю встать между нами.

23

— Правильно? Я правильно делаю? — спросила Тэмми, забавно картавя, и обеими ручками уцепилась за нижнюю перекладину станка. — Ж-жини!

Я торжественно кивнула, стараясь не захихикать. Потешно она произносит моё имя, а уж балетная разминка в исполнении четырёхлетней девочки — то ещё зрелище. Но не насмехаться же над ребёнком? Фу. Тем более что для четырёхлетки у неё и впрямь отлично выходит. Да и мне бы помалкивать: я сама Хаос знает сколько не разминалась у станка и уже почти забыла, как правильно делается всё это безобразие.

А, нет, вру. До сих пор помню все пробежки и позиции, даром что балетом не занимаюсь уж лет десять как. Не скажу, что это было моим призванием, но оно и к лучшему: в двенадцать я уже была выше всех девочек в балетном классе, и мне открытым текстом сообщили, что таких огромных балерин не бывает.

Ой, да не очень-то и хотелось!

Ну ладно, вообще-то было обидно. Однако кошки, хоть и злопамятные, долго фокусировать внимание не могут, и я почти безболезненно сменила вычурные па на современные танцы. А затем мне глянулся пилон, и это хобби пока продержалось дольше всех — седьмой год минул весной.

Мама по сей день ворчит, что треклятые медведи испортили её распрекрасную тигриную породу. Нормальная альфа-тигрица, мол, пошла бы на карате или кикбоксинг — чтобы быть сильной и лихо бить мудакам морды, а не вот это вот всё с песенками и плясками. Ну что могу сказать? Я неправильная, и мне это в себе очень даже нравится. А морды бить не люблю, но вполне могу при надобности. Балет и прочая художественная гимнастика только снаружи красиво выглядят, на деле же это каторга не хуже любого единоборства. Зато дисциплинирует. И мышцы даёт отменные. Без шуток, моими ногами легко можно придушить взрослого мужика.

Ну, не то чтобы я проверяла, но почти уверена.

О, уже половина одиннадцатого? Пора заканчивать кривляться у брусьев и идти на завтрак, пока на столе не осталась одна овсянка. В этом кошачьем домике вкусная еда долго не живёт.

Рисуясь перед своим маленьким подмастерьем, изобразила некое подобие танца. На полупальцы, кошачий шаг, арабеск… теперь пируэт, ещё один, пробежка по шестой, револьтад… Сложный прыжок вышел так себе, а ещё я чуть не снесла кровать. Ну да ладно — публика у меня не сильно привередливая. С восторженным визгом Тэмми попыталась повторить за мной, но, не удержав равновесие, плюхнулась на задницу.

И, по-видимому, испугалась внезапного падения: секунду спустя на месте хорошенькой темноволосой девочки уже задорно попискивал крупный пятнистый котёнок.

— Тэмсин, ну сколько можно? Нельзя оборачиваться в одежде, — пожурила я, помогая Тэмми выпутаться из жёлтой пижамы с криповатым узорчиком в виде злобно ухмыляющихся кактусов. — Теперь вместо вкусняшек от мамы Бри получим уйму ворчания от всех наших мамочек.

— Ур-р!

— Не уркай мне тут! Перекидывайся!

— Ур-р-р!

— Нет так нет, приятного путешествия на первый этаж!

Ну а что поделаешь? Ребёнка нужно учить сдерживаться. Даже если её зверь такой миленький, что только и хочется затискать.

Каюсь, воспитатель из меня отменно отвратительный. Я выдержала ровно три ступеньки, а затем подхватила котёнка на руки, любовно прижала к груди и, спустившись на кухню, вручила свою драгоценную ношу одной из двух её матушек.

Да, у бедного ребёнка аж три родителя. Как это работает? На самом деле, несложно. Брайан, Оливия и Сабрина счастливо жили вместе ещё до моего рождения; все трое не чают души и друг в друге, и в дочке. Ничего ужасного здесь не вижу — для кошачьих прайдов полигамные семьи вариант нормы, — но тигры для таких отношений не созданы. Слишком уж мы агрессивны в том, что касается нашей территории, и лично я нипочём бы не смогла делить пару с другой женщиной. Даже с такой замечательной, как Ливви или Бри.

— Пижама уцелела? — только и спросила последняя, мимоходом глянув на нас поверх чашки кофе. Тэмми тут же боязливо прижала ушки: её родная мама бывала не в пример строже остальных, даром что омежка и добрейшая женщина. — Вот и славненько. Но не таскай её на ручках слишком часто, разбалуешь.

— Бри, она же ещё маленькая! — Ливви, само собой, тут же кинулась на защиту. — Упадёт, расшибётся!

— Ничего-ничего! Зато научится держать хвост при себе.

— Крутая ты, Бри, — фыркнула я, сев за стол, и тут же утянула себе на тарелку хороший такой ломоть мясного рулета. А ещё пяток яиц пашот, парочку сырных сэндвичей и немного бекона. Ладно, много бекона. У хищных оборотней своеобразное понятие о лёгком завтраке. — А я думала, у меня мамка злой монстр.

— Я всё слышала, Реджина Маграт! — ехидно протянули откуда-то с террасы. — Похоже, мне следует тебя отшлёпать.

— Поздновато спохватилась, — не осталась я в долгу.

— Никогда не поздно надрать кому-то зад.

Я радостно ухмыльнулась. Ха, так и знала, что она это скажет! Моя мама совершенно неисправима, как бы ни носился с ней любящий муж и сколько бы детей у неё не было. И это здорово, пожалуй.

Папа тоже неисправим. И вот это уже вообще не круто.

Ну конечно же, мы опять поцапались. Не после их безобразной ссоры с Хотой — тогда я ещё пыталась сохранить мир в семье, а папа был со мной в два раза более деликатен, чем обычно. Только затем он всё так же деликатно поведал, что Брендан гро Ярлак попросил у него дозволения за мной ухаживать. И он всецело одобрил. Потому что Брендан мне, видите ли, очень подходит.

О, Хаос, да это я буду решать, кто мне подходит!

«А как же Хота?» — только и смогла тогда спросить я, вдруг обидевшись за своего косолапого полудурка.

«А Хоту мне вообще стрёмно к женщинам подпускать, — хмуро ответили мне. — Уж больно он похож на своего папашу».

Папаша у Хоты был… примечательный. Подонок, мразь и конченый психопат, если верить рассказам родни. Нет, по молодости был силён, жутко красив, обаятелен и мил, но потом уверовал в свою непобедимость и безнаказанность — с альфами это часто бывает, а уж если зерно угодило в благодатную почву… От чувства собственного величия до неконтролируемой жестокости — пара шагов. За которые Ньордан гро Маграт преодолел путь от вожака клана до насильника, садиста и тирана.

Стоит ли говорить, что я вмиг озверела от такого сравнения? Никто кроме меня не смеет говорить гадости про моего Хоту! Никто. Даже мой отец. Наш отец! Как он может вообще нести такую чушь про мальчика, которого вырастил как родного сына? Про того, кто ни разу не давал повода!

Словом, разругались мы в пух и прах, и минувшую неделю я провела по другую сторону озера, в доме прайда. Подальше от медведей и их дерьма. Котики правят миром! Время тратила с большой пользой: ела, спала, возилась с Тэмми и близнецами, иногда вяло подыскивала себе жильё и тайком плакала. Из-за папы, из-за Хоты, но больше всего — из-за Олли. Да как же он так вляпался-то? Говорила я ему, что угрозы Лэнсу могут выйти боком! Было бы кому угрожать! И как самого Лэнса угораздило убиться чуть ли не через полчаса после этого? Хаос, до чего же паршивая вышла история… Дядюшка Виттар горячо уверяет, что всё будет в порядке, однако я вся как на иголках.

Не защитила, обманула, бросила одного. Самая жалкая, самая никчёмная, самая отвратительная альфа на всём Севере!

Так, нет, лить слёзы при всём прайде — плохая идея. Ни к чему портить настроение себе и окружающим.

24

Мама и Брайан присоединились к нам минут через пять, оба на удивление бодрые после ночной смены. Я сама-то не такой уж жаворонок, но распорядок дня охотников приводит меня в тихий ужас. Как вообще мама это выносит? Ладно Брайан, для барсов ночной образ жизни предпочтителен…

Ну да, у нас смешанный прайд: мы тигры, а Брайан и его семья — барсы. Мама когда-то давно взяла их к себе — и, по её словам, за все эти годы ни разу не пожалела. Брайан и Ливви стали отличными помощниками ей и тёте Лил; Бри же прекрасно спелась с Джилли, и эта парочка омег ловко строит всю нашу пятнисто-полосатую ораву.

Что ещё страннее: мы, коты, часть клана гро Маграт, которые вообще-то медведи. Однако же их прежний вожак женат на тигрице, и два из трёх его детёнышей тоже тигры, а нынешний вожак… ну да, тоже когда-то собирался жениться на тигрице. И в бетах у него ещё один тигр — Арти. Мама говорит, прежде клан был не очень-то приветлив к ней и её кошачьей родне, но лично я такого не замечала. Сколько себя помню, Маграты и прочие здешние мишки относились к нам ласково, покровительственно и как-то очень по-собственнически. Мол, это наши любимые котики, тронешь — убьём.

— Как дела, Джинни? — Брайан нагло утащил с моей тарелки кусок бекона и подмигнул мне. — Брендан передаёт привет…

— Брендан едва не набился к нам в гости, — ворчливо поправила мама, щедро плеснув сливок в свой кофе. — Еле отшила. По правде говоря, в последнее время мне очень хочется поточить об него когти.

— По-моему, для альфы он довольно милый, — заметила я осторожно. И тут же заработала два насмешливых взгляда.

— Милый он только потому, что хочет залезть тебе в трусики.

— Мам!

— Что мам? Я не твой папочка, предпочитаю называть вещи своими именами.

И слава богам. Если бы оба родителя порывались запихнуть меня обратно в памперсы, я бы вернулась в Греймор разве что под угрозой смерти.

— Брен какой угодно, только не милый, — согласился Брайан, чуть нахмурившись. — Он хладнокровный, изворотливый и жестокий.

— Жестокий? — изумилась я. — Брендан? Обаяшка и любитель щеночков?

— Одно другому не мешает. Брен хороший парень, но он… как бы это правильно… не умеет вовремя остановиться.

— Упрямый он, как стадо ослов, — раздражённо бросила мама. — И границ не видит. Если стену нельзя обойти, значит, можно прошибить чугунной башкой.

— Словом, типичный альфа, — подвела итог я.

— О да, всё как ты любишь, дорогая.

Тут не могу поспорить: ушлые засранцы с непомерным эго — моя слабость. Паршивый у меня вкус на мужчин.

И вот лишнее тому подтверждение: самого большого засранца на всём Севере я уж который день не могу выкинуть из головы…

Который день? Тогда уж который год, Джинни. Просто было чуть легче сопротивляться этой тяге, когда Хота был далеко. А теперь он близко — порой даже слишком близко, — и весь самоконтроль, все тщательно выстраиваемые стены норовят рухнуть к его ногам.

И разве ты не могла догадаться, что так и будет? Разве не вспоминала о нём всякий раз, как тебя касался другой мужчина; не чувствовала жгучую ярость и ещё более жгучий стыд? Разве не рыдала восемь дней кряду и не рвалась к нему, узнав, как он чуть не помер в том затхлом южном городишке? Разве не мечтала, глупо и малодушно, как он придёт к тебе, как он простит тебя?..

Вот ещё не хватало. Не я здесь та, кто должен просить прощения.

Не я. Но сожаление из-за того, что я натворила пять лет назад… оно всё ещё никуда не делось.

Хота получил по заслугам, это правда. Но плохо я сделала прежде всего себе, а затем уже ему. И мне давно следовало взять себя за задницу да простить нас обоих.

Да почему же, сожри меня Хаос без соли и перца, это так сложно?!

— Спасибо за завтрак, Бри, — пробормотала я, избегая глядеть на свою разношёрстную семью. — Пойду прогуляюсь.

Я успела добрести до причала и пару раз утереть слёзы, прежде чем чужие руки, тонкие, но крепкие, по-хозяйски сгребли меня в охапку.

— Бедный мой котёночек, — пробормотала мама непривычно мягким тоном, прижавшись щекой к моему плечу — иначе никак, я же выше на десяток сантиметров. — Ну-ну, не расстраивайся, мы не позволим засадить Олли без суда и следствия. А что касается нашей сладкой парочки косолапых кретинов… хочешь, я их пристрелю?

— Враньё, — фыркнула я, жалко шмыгнув носом. — Ты слишком любишь их обоих.

— Ну, свою особенную снежинку я всегда буду любить больше, чем её долбанутого папашу, её несносного кузена и даже её неугомоных братьев. Девочки должны держаться вместе, верно?

Я невольно улыбнулась и крепко обняла маму в ответ.

— Обещаю не говорить близнецам.

— Да они всё равно не поверят, благо все в папу, — вздохнула она с досадой. — До того похожи на Дара, что я чувствую себя ксероксом. Ты пока что мой самый удачный ребёнок.

— «Пока что»? Значит, через годик-другой у нас всё-таки появится сестричка?

— Проболтайся своему отцу, и я буду всё отрицать.

Тут уж я вполне искренне рассмеялась — мама всегда знала, как поднять мне настроение. Правда, на сей раз веселья надолго не хватило.

— Может быть, мне вовсе не следовало возвращаться? — уныло пробормотала я, шагнув к краю причала. Полуденное солнце красиво позолотило озёрную гладь, а свежий ветерок украсил её мелкой рябью. Идиллия прямо. Ну, если сделать вид, что на северной стороне из воды вовсе не высовываются пёстрые щупальца шогготов, способные нагнать немало жути на непривычных людей. — Им обоим было гораздо лучше без меня. И мне без них тоже.

Мама поравнялась со мной и посмотрела со всей строгостью, на которую способна.

— Не говори так. И не думай. Отец очень скучал по тебе. Хаос великий, да он мне вынес все мозги, как же там его доченька одна, без семьи да без него прекрасного! А Хота… — она замялась, поджала губы, прежде чем продолжить: — ему было плохо. Очень плохо, Реджина. Потому что когда хорошо, не живут на работе. Он спать-то больше трех часов в сутки стал только в последний год. И то не каждый день.

Больше всего хотелось перестать чувствовать себя такой виноватой. Это ведь он всё испортил! Он, а не я! Да вот только от одной мысли, что кто-то сделал Хоте плохо — что я это сделала, — мне донельзя паршиво.

— Ах, бедный медвежоночек, — всё же пробормотала я, злобно хмурясь. — Так страдал, так страдал… и утешался с каждой первой смазливой девицей.

— Ага, с каждой первой из тех, кто берет за это деньги. Нет, девицы что надо, хоть в постель, хоть на приём — так сразу шлюху и не заподозришь! Правда, на утешение не слишком похоже. Скорее на показуху: гляньте, мол, какой я молодой, стильный и успешный…

— Да хватит его оправдывать! — возмутилась я. — Мама! Разве ты не должна быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне, дурища, — ласково возразила мама, убрав мне за ухо прядь волос — таких же чернильно-чёрных, густых и непослушных, как у неё самой. — Но уж я-то на своей полосатой шкуре испытала: полотно Прядильщика никому не под силу переткать. Очевидно, Хота без тебя так же несчастен, как и ты без него. Не пора ли вам обоим забыть прежние обиды?

Даже если и пора, то что с того? Все говорят мне простить, но никто не объясняет как.

— А если я не могу?

— В таком случае забудь этого кучерявого поганца и позволь Брендану наложить на тебя лапы… благо лапы там очень даже ничего такие. — Я невольно скривилась, вызвав у мамы приступ издевательского смеха. — Ну а что? Почему нет?

Потому что… потому что у меня уже есть альфа, и другого я не хочу. Да, Хота изрядно помотал мне нервы, но… Хаос, кого я обманываю? Он всё ещё мой, а я его. И ничего с этим не поделаешь.

— Ты знаешь почему.