Найон

Итая поджала губы, но ничего не ответила, хотя слово «транспорт» было ей в диковинку точно. Как слово «фронт» и много другое, что приносит с собой прогресс. Аверьянов мог высыпать новоделов, хоть два мешка, но огорчать красивую женщину совсем не хотелось.

Он заметил на руке старшего часы, подошёл и взял за руку. Обычный часовой механизм, производства минского завода «Луч», мужские, на двенадцати алмазах. Зафиксировал и показания, сказав:

– Чтобы через пять минут машина стояла здесь. Время пошло.

Старший тоже запомнил показания, беспомощно воззрился на местный электорат.

– Это кто? – С нескрываемым удивлением кивнул на свидетеля перепалки.

– Такой же представитель народа. Имеет право.

Мелко потрясая головой, принимая ситуацию, старший пустился бегом в здание. Аверьянов выдал вослед – давай, пошевеливайся, чем удивил даму.

– А ты умеешь… Евгений. У тебя есть, чему поучиться.

– Так система одна. Просто в разных местах они устанавливают свои правила.

Итая смекнула:

– Почему ни сделать одни на всех?

– А это такой способ – разобщить. Когда разнятся обычаи и языки, легче стравливать между собой.

– Как «языки»? Мы же должны друг друга понимать!

Евгений ухмыльнулся:

– Когда вам подменят историю, отнимут песни и колыбельные, вы заговорите иначе. Там, за морями и океанами – враги. Всё у них не так. Они нам не братья, и так далее.

– Тогда… для чего создают фронт?

– Чтобы мы были готовы стрелять в бывших своих, кого представили нам чужими во всём.

– Но это… это не правильно! Те, кого мы приняли для руководства, вот кто нам враг.

– Я мог бы рассказать, на какие уловки идут чиновники, лишь бы нас стало меньше. У нас понятие «фронт» имеет другой смысл. Это миллионы жизней, поставленных на карту. А ваш «фронт» пока делает первые шаги в этом направлении.

– Так что, и убьют моего мужа?

Именно в эту минуту на улице показался крытый грузовик. Он гнал на предельной скорости, под колёса попадали лужи и куры, но водителю это было не помехой: у него приказ.

– Поедешь со мной, Евгений? – Итая бросила взгляд на окна управления. За красной шторой кто-то спрятал своё лицо.

– А куда мне деваться? Поеду.

Рядом с водителем сидела серая личность, тихая такая моль, отдающая инструкции, но сама остающаяся как бы не при делах. Главную роль взял на себя водитель:

– Куда едем?

– На фронт.

– Понятно. Залезайте в кузов…

– Только кур не дави, договорились? – Итая первой шагнула к заднему борту, примерилась. Столько всего случилось за этот день, а он ещё не закончился.

Аверьянов и не ожидал, что можно получить удовольствие, подсаживая даму на лесенку. Такая мягкая и упругая одновременно. Вдоль бортов свежей краской сияли прочные скамейки. Евгений постучал по крыше, двигатель тотчас откликнулся, взревел.

– Держись покрепче, – сказал даме, – поглядим, что за фронт у вас такой.

Имея свой опыт, что такое дороги, ему было интересно всё. Главным образом, то, как система проталкивает свои щупальца и ломает прежние правила. Грузовик шёл ровно, похоже, здесь не додумались до устройства ям и прочих неприятностей. Старые дороги строились предками не для аварий, а для преодоления расстояний.

Итая помалкивала, гадая: за что ж меня судьба так наградила? Встреча с этим человеком обещала какие-то открытия. Если предстоит разделить с ним постель, то… Нет. Сначала я хочу увидеть мужа и основательно поговорить. Когда ослабевают отношения – соперницу поищи, не будь наивной.

– А как у вас с жёнами отношения. Евгений?

– Да по-разному, как и везде.

– Не хочешь говорить?

– Почему же?Врать не буду, повидал не много, но и того, что узнал, хватит на двоих.

– Так мы сейчас вдвоём? – Итая в шутку оглянулась, будто рядом есть кто-то ещё.

– Понимаешь, какая незадача? Так, как у нас сделали, я нигде больше не встречал.

Она очень тонко почувствовала минуту, подхватила:

– Хочется ругнуться? Так ругнись, я не обижусь. Заодно узнаю, как ругаются у вас.

– Не буду. Даже не проси. Впереди у нас, возможно, предстоит совместный вечер…

– И я об этом думаю.

– Потому и не хочется оставлять грязные следы.

– О, как ты умеешь. А что означает имя «Евгений»?

Грузовик свернул с главной дороги, Аверьянов успел разглядеть самоходную телегу, без водителя.

– Здорово! Поговорить бы с хозяином.

– Что тебя удивляет? Хозяин с вечера загрузил товар, наказал помощнику выйти в четыре, к открытию базара. Как товар разошёлся, песнеход развернулся домой.

– Песнеход? Весело живёте. На песнях, что ли, ходит?

– По-другому не умеем. Есть слово не наше, всё никак не запомню…

– Может, программа?

– Точно! Хозяин поёт две обычно, чтобы в обе стороны хватило. Ну, я слышала варианты. «На базар, на базар, отвези-ка ты товар». Сколько вёрст, столько раз и пропел.

Аверьянов поймал волну, не своим голосом подтянул:

– На базаре ни души, так домой и поспеши.

– Такого я ещё не слышала. Может, у вас так снаряжают в дорогу.

– У нас нет песнеходов.

– Бедненькие! А как же без… – До неё стало доходить, что Евгений совсем не отсюда, наверное, вообще с другой планеты. – Значит, у вас на кораблях ходят, слышала я про такое.

– И корабли, и такие грузовики.

Они помолчали, собираясь с мыслями.

– Не нравятся мне грузовики. Воняют сильно, так ещё и хвост непонятный тянется следом. А их этого хвоста выпадают всякие нежити.

Аверьянов насторожился:

– Ты сказала «нежити». Ты их сама видишь?

– А почему нет? Они вываливаются из дыма, такие слабые, но почему-то не уходят с дороги, а кого-то ждут. Или чего-то.

– Им нужен человек, в которого можно заселится. Идёт человек – ругается, на чём свет стоит, значит, выпил лишнего. Вот в такого и лезут, кто контроль над собой потерял.

– Так тварь же насосётся его жизненных сил и станет повелевать человеком.

– Так они и берут власть всюду: толкают наверх своих, получают поддержку. Они же видят друг друга, видят и того, что утратил волю и разум. На них въезжают в большие дома, где решают главные вопросы.

– Начинать войну или отложить? – Итая стала соображать веселее.

– Все вопросы, особенно денежные. Я понятно изъясняюсь?

– Кое-что… Как вы могли допустить до такого?

– А это правило работает лучше других. Стоит развязать войну – идёт смена поколений, а молодым поколениям уже внушают другую историю.

Итая слушала и кивала, что-то решала про себя. Лишь Евгений закончил, сказала:

– Всё, решено. Я мужа забираю домой.

Евгений глянул искоса, сказал – будет видно, а про себя добавил: если отдадут.

Глава 6

– Давай отойдём, есть разговор. – Миршатка слишком на показ поправил на себе форму, и подтекст на лбу написан: что вы, гражданские, понимаете в военном деле? Мы сейчас в атаку, пусть только прозвучит приказ…

Аверьянов поймал волну, ответил тем же: и за кого ты собрался идти в атаку? – за нашу землю. – а земля точно твоя, или кто-то её присвоил? кому ты платишь налог за то, что проживаешь на этих десятки раз измеренных пятачках почвы?

Миршатка не нашёлся, чем ответить. Плюнул на мысленный диалог, перешёл на более привычный.

– Ты хочешь сказать, нас обманывают? Война кому-то нужна? Покажи мне его, я с ним хорошенько поговорю.

Аверьянов жестом попросил развернуться лицом к линии фронта.

– Что видишь перед собой?

– Вражеские окопы. Они готовы стрелять в нас, как прозвучит приказ.

– А твои парни не готовы?

– Тоже г... Что ты хочешь этим сказать? На всякой войне кто-то отдаёт приказы. – Солдатик поскрёб шею, механически скатывал грязь, которую можно рассмотреть под микроскопом. И поставить диагноз: личный состав не видел бани около трёх недель. До чего просто: в таких условиях накапливается недовольство, и это стадо будет готово выместить зло на ком угодно.

– Тех парней вытащили из дому, бросили на передовую; вас вытащили, – тебе не кажется, что просто хотят столкнуть лбами людей, до сего дня не знавшими о существовании друг друга?

– Так они и переплыли через океан, чтобы стрелять в нас.

Аверьянов поднял вверх указательный палец:

– Я схожу и уточню, для чего они приплыли.

Миршатка попробовал остановить:

– Не ходи, командир будет ругаться.

– Это тот, который может отдавать приказы?

– Ну, да.

– И ты готов подчиниться. Раз одел форму. А я не одевал, поэтому на меня его приказы – тьфу, и растереть. Я пошёл.

Итая улучила момент, подплыла к муженьку.

– А где ваши женщины?

– Санитарки? Вон, в той палатке.

– И которая из них положила на тебя глаз?

Миршатка попал на развилку событий. Тут человек отправился к врагам, и ты ещё с какими-то… словами.

Где двое – туда и третий: командир тоже отслеживал момент, решил прояснить дело.

– Куда это он подался? – Лейтенант жадно пялился в спину уходящего гражданина. – Кто таков, откуда?

Итая тут же нашлась: