Найон

– Куратор из штаба, прибыл с инспекцией позиций.

– Почему не по форме одет?

– Чтобы вражеский снайпер не подстрелил. Лейтенант для хорошего снайпера – слишком мелкая добыча. – Итая вошла в роль, мягко и настойчиво ухватила командира за локоток и повела в сторону, для уточнений.

Миршатка снова попал в положение, которому не позавидуешь. Что у лейтенанта есть против него? Воротничок подшит, сапоги начищены, пуговицы на месте…

Надо пойти, почистить ружьё: два дня в руки не брал, ещё заржавеет, и тогда у лейтенанта возникнут... – Солдатик отправился в оружейную, часовому доложил, что хочет взять свой ствол.

– Жена прикатила – ты стреляться? Не дам. – У часового с головой полный порядок, недаром пост такой занимает. И оклад повыше, раз разбирается в бытовых моментах.

Пока владелец ружья придумывал легенду, для чего ему ружьё, на позиции прибыл груз секретный. Два грузовика доставили новое оружие, лейтенант бросился встречать. Троих надежных парней пригласил вскрывать ящики. Из них извлекали новенькие автоматы, пока из одного ящика не показался инструктор.

– Я инструктор. Я должен показать, как вставляется рожок, как рожок набивать патронами.

– А где патроны? – Лейтенант отдался делу все душой, стал вникать в подробности и недостачу.

– Нужно потерпеть. Бюджет министерства на текущий год исчерпан, патроны заложены в бюджет будущего года.

– То есть, раньше новолетия нам патронов не видать?

– Ну да. Тренируйтесь пока, как вставлять рожок, как извлекать. Я потом ещё разок приеду. Когда вам завезут патроны. Теперь всё понятно? – Инструктор помахал ручкой и полез в свой ящик. Его упаковали, придали ящику вид, как будто он пустой. И грузовики отправились восвояси, чтобы не мелькать на позициях, не дразнить противника.

Лейтенант распорядился сколотить длинный стол, на котором можно расположиться всем одновременно, роздал автоматы, разрешил их изучать самостоятельно. Началась спонтанная разборка всего, что можно разобрать. Солдаты обрадовались хоть какому занятию. Вскоре, под их ногами можно было найти запчасти и собрать из них два-три автомата – новой модификации, без приклада и ствола. Командир взял в помощники трёх сержантов и пошёл обходом вокруг полевой мастерской. А мастерская, если кто не знает, всегда имеет в подчинении и свалку, куда складируются отходы. К тому моменту, когда вернулся куратор из штаба, мастерская вышла на полную мощность. Стволы и приклады умельцы изготавливали из подручных средств, самые смелые уже мечтали о вылазке к противнику. Лейтенанту так и сказали: у них тоже сегодня прибыла баржа с оружием, в режиме строжайшей секретности.

– Я видел, можете не напоминать. Кстати, им подвезли автоматы этой же модели. Где-то работает завод и снабжает обе армии. – Куратор имел при себе знакомую по обложке карту, разжился на той стороне. Удерживая её подмышкой, Аверьянов к командиру с вопросом:

– Вы видели баржу с оружием?

– Конечно, нет. Зачем оно нам? Это же противник о своих позаботился. Нам баржами не привозят. – Лейтенант вручил куратору разобранный автомат. – Раз ты из штаба – докажи, собери правильно боевую единицу.

Итая с замиранием сердца наблюдала, как Евгений сдавал экзамен. Она невольно подставила его в эти условия. Всякий прибывающий на фронт обязан доказать, что не вражеский агент, что может собрать автомат за полторы минуты.

Аверьянов сдал экзамен на отлично:

– Помнят руки, помнят. Я сам по молодости палил из него, два года границы оберегал. Кстати, о границах. Лейтенант, можно взглянуть на вашу карту?

Стоило оба образца разложить на том самом столе, очистив поверхность от запчастей, как часть вопросов была снята мигом. Пришлось организовать собрание, весь личный состав фронта собрался вокруг единственного пня… Дерево это как-то срубили ударом ноги. Вот тоже приезжал с инспекцией из штаба человек, тоже в ящике для снарядов. Зато теперь не нужно было рубить лес для устройства трибуны.

– Товарищи сержанты, ефрейторы и рядовые! В этот трудный час, когда тыл обязался помочь фронту, если понадобится, мы со всей решимостью… – И полетел лейтенант с трибуны, потому как слабо держался на одной ноге, для второй не хватало места. Конечно, не без посторонней помощи слетел. Аверьянов отряхнул руки и полез на пень.

– Теперь я буду говорить. Не буду рассусоливать, буду краток. Вот две карты. Одну я захватил трофеем, с той стороны. Я только оттуда, и вот. У них точно такая же карта, одна типография выпускает. Что же мы видим? На нашей территории, с помощью типографского брака, допущена ошибка. А именно: вся прибрежная полоса принадлежит государству за океаном. На этой полосе пропечатан флаг того государства, и вот что мне удалось установить. Сперва нам подбросили карты без этого флага. Мы привыкли, что у нас под носом ничейная территория, как-то не обратили пристального внимания. Типография выждала и предложила обновить свои же, морально устаревшие образцы. Мы по привычке взяли и даже не взглянули. А надо было, надо! Мы бы сразу обнаружили отличия и поспешили бы установить посты по всему побережью. В этом случае противник не высадил бы десант, не создал плацдарм. Я видел их окопы, десяти минут не прошло. Поговорил с личным составом, хотя командир не одобрял, это было видно по лицу. И вот я спрашиваю: парни, а какого хрена вы сюда припёрлись? Большинство призналось: пришла повестка – мы и поднялись. На призывном пункте объяснили: за океаном находится страна, которая хочет напасть на нашу. Врага нужно упредить, поэтому мы перебросим батальон на отбитую удачно территорию. Заметим, без дипломатов и шпионов, а с помощью типографского брака. Как легла карта – так и завертелось дело.

– Что же делать? – послышался голос от личного состава.

– Я думаю, надо начать с типографии. Человек сорок я беру с собой, с автоматами, и туда.

Лейтенант ухмыльнулся:

– Патроны будут не раньше, чем через полгода.

Аверьянов отрезал:

– А кто знает об этом?

– Мы знаем.

– Вот и не болтай. Смелость города берёт, так и мы: вошли с автоматами – кто осмелится возражать? Берём за шкирку тамошнего дизайнера и рисуем новую карту. Потом внедряемся в школы, в киоски «Союзпечать», или как у них там они называются. И всё! Миру мир, я пошёл пить чай.

Итая первой подала пример. Дружные аплодисменты над линией фронта лишь убедили оратора, что он своё место занимает по праву.

Лейтенант отошёл в кустики, стал снимать с себя все знаки отличия. Поняли его крепко, до слёз обидно. Но тут мимо проходила жена этого… ну, Миршатки, приняла участие:

– Не крепко ушибся, лейтенант?

– Как вы меня узнали, я не в форме.

– Угадала.

Он сообразил, что другого случая может не представиться:

– Это, ну… Дизайнер – кто такой, ваш знакомый упомянул.

– Тоже какая-то шишка. У них у всех имена странные, как не с нашей планеты.

– Я и смотрю, какой-то он не настоящий, как Скарлим.

Итая попыталась вспомнить, где слышала это имя. Тоже странное, тут вокруг вообще много странного.

– Напомни-ка мне, Скарлим – это кто?

– Глава управления. – Лейтенант подумал, что завести дружбу с этой странной женщиной, у которой ума хватило явиться к мужу, на фронт. Ещё и шишку с собой привезла. Как ей вообще удалось уговорить Скарлима выделить машину? – Но ты, вижу, наша. Есть просьба огромная: увези ты этого из штаба. Он мне тут всю обстановку поломает.

– Отлично! Тогда встречная просьба. Я забираю мужа.

– Он у меня в должниках: я его одел и обул, а с полученным автоматом так и до смерти не рассчитается. Я планирую… – Лейтенант, наконец, справился с одеждой: просто вывернул наизнанку и, натянув на себя комплект, попросил прокомментировать внешний вид: – Как я выгляжу теперь?

Она очень хорошо разглядела, чего он хочет.

– Теперь тебя не узнать. Пошатнувшийся авторитет остался внутри, снаружи ты – просто пример для подражания.

– Замечательно! Я этого и добивался. Значит, можем, когда захотим. – Он собрался вернуться к личному составу, только она перехватила его за руку.

– Погоди. Есть идея. Я набью чучело, одену в форму мужа, и ты установишь это на самом безопасном направлении. Он никому не будет мешать, но, вместе с тем, числиться на фронте.

Лейтенант что-то своё прокручивал в уме, идея пришлась по душе.

– Шикарная идея! Набивай чучело, а я поделюсь планом. Мы выставим заместителя на линию огня. Противник не захочет отставать, и тоже выставит человека впереди позиций. Ну, это чтобы сохранять равновесие сил.

– Интересно, дальше что?

– А поскольку противник не скоро догадается, что у нас чучело, он измотает свои подразделения, выделяя живую силу для беЗполезного караула. Я их вымотаю за полгода, пока не подвезут патроны.

Итая полезла в сумочку, порылась и вручила катушку ниток:

– Держи.

– Для чего? У нас ниток хватает своих.

– У вас – военного назначения, противник сразу распознает. А эти – гражданские. Ты будешь за ниточки дёргать, чучело будет ручками шевелить. И ни у кого не возникнет подозрения, что в поле чучело.

Он выпучил глаза, стал перепроверять положения устава и прочие предписания.

– Вижу, до тебя слабо доходит. А преимущества такие: один часовой, без смены караула, стоит, день и ночь, шевелит руками…

– Точно! Противник будет посрамлён! Они же не смогут повторить подвиг часового! – Лейтенант подпрыгнул от радости, добавил: – А с этого дня в их войсках пойдут необратимые процессы разложения! От безысходности, начнётся пьянство, самовольное оставление позиций. И командование поймёт, что единственный вариант сохранить лицо – это поменять весь состав на передовой?

– Да, именно так!

Он снова задумался, но уже над другим вопросом.

– А давай-ка ты ко мне в заместители? Мужа отправим домой: пусть обои клеит, латает крыши. Мы же с тобой победим врага и с победой вернёмся по домам.

Итая засмущалась. Она никогда не мечтала о таких перспектива. Но на то и женщина, чтобы выкрутиться из любого положения.

– Знаешь, я вынуждена отказаться. Предложение, не скрою, очень заманчивое, только никак не согласуется с моими мечтами.

Лейтенант расстроился.

– Если хочешь моё мнение услышать, то скажу. Этот мир погибнет, коль станет приноравливаться под женские мечты. Нам в нём нет места.

– А по-моему, ты не прав. Мир держится только на нас. Если мы надумаем снести чью-то власть – снесём. А что могут мужики? Только явиться на фронт, едва получат повестки.

Ему пришлось повозиться с мыслями, какие отказывались давать подсказку; сложить полномочия, отдать всё на усмотрение… таких дам?

Аверьянов с первых слов уловил задумку, подключился к необычному проекту.

Травы в этом сезоне хватало, в четыре пары рук собрали урожай. Как только собранный материал превзошёл плановые показатели, Миршатке приказали раздеваться. С помощью проволочек, болтиков и гвоздиков, каких можно откопать в карманах Аверьянова, вскоре перед их глазами возникло чудо – всепогодный часовой, которому и зима не зима.

– Зимы у вас крепкие? – поинтересовался он.

– Раз на раз не выпадает. – Итая стала припоминать. – Три лета, как снегу не видели. Ты что-то хотел уточнить?

– Голова же работает, и что-то мне подсказывает, нужно предусмотреть один момент.

– Говори, если есть, что сказать.

– Скажем, до генштаба противника пойдут слухи о несгибаемом часовом. Прибудут генералы, чтобы лично убедиться в несгибаемости. И, скорей всего, под предлогом вручить награду, захотят повидаться, для, так сказать, личной беседы. Кому-то придётся взять на себя ответственный период. Скажу сразу, не сто лет, не год, а одни сутки.

– Я готов, лично!

Ну, кто бы сомневался? Только тому, кто ночевал в окопе, знает жизнь не по картинкам, кому ещё можно доверить миссию по окончательному разгрому противника, на моральном фронте? Они после дружно явятся с белыми флагами и сложат оружие. И будет солнышком сиять на груди героя такая замечательная железка, полученная из рук генерала, ещё не сложившего полномочия. Он просто поспешил, знал, что армия теоретически разбита, надо успеть, пока личный состав не узнал о полном поражении. Пока верят в значимость железок на груди, их количестве; штабные начнут себя награждать уже после победы. Это и их победа тоже: ведь самим не пришлось идти в окопы, сами уцелели – так почему ни наградить таких умных и решительных руководителей? Мы же их перестанем замечать, если на груди ничего не блестит.

С лейтенантом обо всё договорились. План таков: в три часа пополуночи, когда глаз наблюдателя моргнёт, мы должны использовать момент и вынести из окопа подготовленного бойца. Оружие, автомат, и чтобы сапоги начищены, – это, считай, уже военный обряд и смекалка: мы, блять, не должны удариться лицом в липкую лужу, каких в колее жизни с переизбытком. Иногда из гроба подниматься легче… Что? Почему, нет? Через полтора года – встал, и пошёл, только бы не угодил в морг перед погребением. Система отлажена до такого состояния, что в каждой квартире есть окно для внедрения моли: по вечерам, когда летит на свет, ты её караулишь у одного окна, а она в другое; график очерёдности никто не отменял. А вы думаете, откуда моль.

Грузовик уходил с позиций под покровом ночи, Аверьянов поторапливал.

Итая прижимала к себе мужа, едва сдерживала слёзы. Отбила у системы одного, вот что делать со вторым – никак не могла решить.

– Останешься у нас ночевать, Евгений?

– Рисковать не охота.

– Чем именно?

– Чтобы не застрять здесь навсегда: карета в полночь превратится в тыкву, и по туфельке начнут разыскивать меня.

– Не понимаю, о чём ты, но если чувствуешь угрозу, то конечно, мы не будем возражать.

– Сама слышишь смысл сказанного? «Воз рожать».

Она отмахнулась:

– Когда к нам в следующий раз ждать, Евгений?

Аверьянов помешкал, окрестности обозрел. И увидел то, что обычному смертному не по плечу. И увидел мир, разделенный незримой стеною. А на той стороне, уже и не надеясь помириться меж собой, маги и жрецы собрались посмотреть, что там за чудик объявился. Десятилетиями выстраивали стены и заборы, а он их сносит, отыскивает разные способы, как забавляется; уже коллективно возведённую стену, после трёх часов упрочнения, он разбил хлопком в ладоши. И ладно бы, пострел, школьник! Не всем память отшибает перед рождением, кто-то проскакивает. А это серьёзный прокол у служб: как это упустили вы, имея под руками технологии тотальной слежки? Ну, что можно сказать? Раз привыкли дурака валять, теперь сами расхлёбывайте. Белая раса ещё подбросит дровишек, и будете маяться в печи, в содеянном сознаваясь.

Водитель грузовика высадил у калитки, получил напоследок инструкцию:

– Городок отдыхает, так постарайся не будить лихо.

Аверьянов похлопал Миршатку по спине – мол, принимал участие в твоём освобождении, я ничего не прошу, просто помоги вернуться.

– Есть у вас местечко, недалеко от центра. И есть товарищ, которого арестовали. Его вытащить надо, иначе навсегда здесь застрянет.

Итая мигом сориентировалась: