Дерево Миранды

— Ох, вот ещё! Завтра я иду к Джуниору в школу на родительское собрание. Ты не могла бы здесь присмотреть, пока я отлучусь? Нужно будет отвечать на звонки, забрать почту и приглядеть, чтобы вообще был порядок. В мойке гора грязной посуды, но я перемою её сегодня вечером, если не очень устану…

— Нет! Позволь мне!

Руки Миранды трепетали от нетерпения.

— И, по-моему, лучше бы поставить эти твои растения на заднем крыльце. А то ещё воду разольёшь, когда станешь их поливать.

Миранда не возражала, но в её глазах стояла боль. Невзирая на это, она ласково и застенчиво простёрла руки к сестре.

— Не мой посуду, Эдна. Вот только переоденусь и займусь этим. Я совсем не против, действительно. Я хочу приносить пользу.

— Ну, если ты и правда этого хочешь… — проговорила Эдна, с трудом скрывая облегчение. — Спускайся осторожнее. Лестница крутая.

Пока она грузно топала вниз, Миранда обходила комнату, криво улыбаясь истёртому одеялу на поцарапанной кровати. Она потрогала ободранный комод и коснулась спинки кресла-качалки, которое скрипуче закачалось туда-сюда. Вдруг Миранда выключила свет и прильнула к окну.

Громадный дуб распростёрся внизу, будто спящий великан. Миранда облокотилась о подоконник и долго разглядывала дерево.

Ночью Эдне не спалось. Она лежала на кровати, беспокойно ворочалась и прислушивалась к храпению Ральфа, доносящемуся из открытой двери его комнаты. С шумом далёкого прибоя на дом налетал ветер, скрипя стенами, а снаружи хлестал ветвями старый дуб, трепещущие листья сухо шелестели, будто целая уйма скомканной папиросной бумаги. Утяжелённый шнурок жалюзи от сквозняка то и дело стучался о стекло.

В конце концов Эдна потянулась к прикроватному столику, включила маленькую разукрашенную лампу, взяла со столика книгу и принялась искать загнутый уголок, обозначающий место, на котором остановилась. Свет из щели в абажуре падал на страницу косо, поэтому, тыкая указательным пальцем, Эдна поворачивала абажур, пока щель не перестала мешать.

Читая, она запустила руку в открытую конфетную коробку на столике и зашарила среди пустых фантиков. Ничего не найдя, Эдна подняла коробку, заглянула в неё, встряхнула для очистки совести и поставила назад. Её глаза сузились.

— Чёртова Элейн! — пробурчала она.

Эдна вернулась к чтению, снова машинально полезла в коробку и осознала, что делает. Она облизала губы и попыталась читать дальше, но голод одолел её. Эдна отложила книгу, прикинула, потом свесила рыхлые ноги с края кровати и обулась в тапочки. Не потрудившись накинуть халат, она прошаркала в коридор и спустилась по лестнице.

У кухонной двери она застыла на месте, от испуга прикрыв рукой рот. Кто-то ходил по заднему крыльцу! Кто бы там ни был, он открывает заднюю дверь и входит! Она попятилась и съёжилась, обмякнув от ужаса. Затем неизвестный прошёл перед голубеющим прямоугольником окна. Это оказалась Миранда.

Эдна включила свет; обе женщины заморгали.

— Что ты здесь делаешь? — кислым тоном поинтересовалась Эдна. — Ты меня чуть ли не до смерти перепугала!

— Я боялась, что ветер сдует мои растения с перил крыльца, — ответила Миранда.

— Ох уж эти растения! Ты с ними так носишься — можно подумать, они живые!

— Но они живые, — кротко подтвердила Миранда.

— Я говорила не про это, — фыркнула Эдна.

— Нет, — согласилась Миранда. — Я поняла.

Обе женщины смотрели друг на друга: Эдна с сомнением, Миранда с робостью. Эдна насупилась и поплелась к холодильнику. Она открыла дверцу и склонилась, уставившись на еду и растянув губы в улыбке алчного предвкушения.

Сумерки легли на мир голубой дымкой. Ральфа на крылечных качелях пробудил от спячки включённый в гостиной свет, когда жёлтые лучи упали на него через окно. Он зевнул и поднялся, заметил что-то бледное и неясное на соседнем участке, под дубом и напряжённо сощурился. Непонятная вещь пошевелилась. Заинтересовавшись, Ральф спустился с крыльца и пересёк подстриженный газон.

Под дубом сидела Миранда, привалившись к шершавой коре, опустив руки на змееподобные корни. Она запрокинула лицо вверх, как будто рассматривала звёзды, но, заслышав шорох ральфовых шагов по траве, опустила голову.

— О, так это ты, — сказал он. — Мне показалось, тут кто-то есть. Не против, если я сяду рядом?

— Ральф! — изумилась она. — Да… да, садись, если хочешь…

Он осторожно опустился на землю и хрюкнул от смеха.

— Я малость закостенел — уже не так юн, как прежде. Да и ты тоже, Рэнди.

Миранда молчала. Он скорее ощутил, чем заметил, что она его разглядывает. В конце концов она согласилась:

— Да.

— Тебе хорошо тут, Рэнди? — тон Ральфа был печален. — Думаю, Эдна слишком нагрузила тебя обязанностями. Я не хочу, чтобы тебя всё время навьючивали работой. Ты отказалась от всего, чтобы ухаживать за матерью…

Он прокашлялся и склонился к Миранде.

— Зачем ты продолжала за ней ходить, если знала, что мне тебя так не хватает?

— Кому-то нужно было, — пробормотала Миранда. — Я понимала, что Эдна для этого чересчур ветреная.

— Ты же знаешь, я не хотел жениться на Эдне. Мне нужна была ты.

В воздухе между ними застыло молчание.

— Но ты женился на Эдне. — произнесла Миранда.

— Я был одинок. Я женился бы на ком угодно! Но любил я тебя. Миранда…

Он притронулся к руке Миранды; его пальцы тряслись.

— Я всё ещё люблю тебя… и никогда не переставал…

На сей раз она говорила жёстче.

— Ральф, я тоже тебя люблю. Но уже слишком поздно. Ты поклялся Эдне в верности… у вас дети…

Он разжал свои пальцы, отпуская её.

— Да, — глухо сказал Ральф, — я знаю.

Он вздохнул. Темнота густела. Они едва-едва видели друг друга, словно превратились просто в два голоса.

— Миранда, мне плевать! Я до сих пор тебя люблю. Я объяснюсь с Эдной…

Теперь её рука притронулась к нему.

— Нет! Я запрещаю!

— Но, когда ты рядом, я вспоминаю всё, что мы прежде чувствовали друг к другу…

Её голос прозвучал очень тихо.

— Я уйду.

Ральф переполошился.

— Нет! Куда тебе идти? Ты не можешь! Ты не должна!

— Тогда, — печально произнесла она, — нам никогда больше не следует об этом говорить.

Она услышала, как он поднимается.

— Спокойной ночи, — уныло сказал Ральф. — Я иду домой.

В её голосе звучал поцелуй, который она не посмела ему подарить.

— Спокойной ночи, Ральф.

Его ноги прошуршали по газону. Миранда услышала, как хлопнула дверь.

— Ральф, — пробормотала она, неосознанно воздев руки в мольбе.

— Ральф, милый!

Руки бессильно упали.

Миранда понуро огляделась, словно действительно что-то различала во всей этой тьме. Цепляясь за дерево, она поднялась на ноги. Прижалась к сухой коре.

— Ох, Дерево! — вздохнула она и опять: — Ох, Дерево!

Она охватила руками ствол, обнимая дуб, словно он был человеком, способным ответить по-человечески. Прижалась ртом к коре.

— Ральф, милый!

По двору гулял слабый ветерок, мягко перебирая листья над головой.

Миранда прибиралась на кухне, Эдна сидела на стуле и без интереса наблюдала за этим. В комнату заглянула Элейн.

— Мам, поможешь мне сшить платье для куколки?

— Не сейчас, лапочка. Мама занята.

— Чем? Ты ничего не делаешь. Ты просто разговариваешь с тетей Рэнди.

— Нет времени, милая. Нужно бежать наверх и переодеваться. Мы с папой сегодня вечером идём в гости.

— Но я хочу, чтобы ты помогла сшить платье для куколки!

— Послушай-ка, дорогая. Наверное, по радио передают что-нибудь интересное — почему бы тебе не пойти в гостиную и не послушать?

— Не хочу слушать никаких древних передач!

— Ладно, тогда возьми тряпку и ножницы, куда-нибудь уйди и угомонись, перестань ко мне приставать. Почему бы тебе не помочь тёте Рэнди с посудой?

Миранда обернулась.

— Да, Элейн, милая, — приветливо согласилась она. — Разве ты не хочешь мне помочь?

— Я надену фартук, как мама, когда приходят гости и она хочет выглядеть, как будто тебе помогает.

— Ещё один висит на крючке за дверью.

Миранда вытерла руки, чтобы помочь девочке.

— Вот мы какие!

Эдна закряхтела от излишней полноты, слезла со стула и направилась к двери; от её тяжёлой поступи посуда на столе позвякивала.

— Слушайся тётю Рэнди!

Выходя, она метнула на Элейн строгий взгляд, распахнувшаяся дверь захлопала за ней туда-сюда, всё слабее, будто веер в усталой руке.

Миранда вернулась к тазику.

— Не подашь ли полотенце?

Элейн стащила с вешалки посудное полотенце, протёрла зажатое в горсти столовое серебро и, не разбирая, свалила его не в то отделение буфета.

— Как по-твоему, я ведь очень милая маленькая девочка, раз помогаю тебе, тётя Рэнди?

Её взгляд притянула игра света на хрустале.

— Ой, а можно я вытру эту милую чашку!

— Нет, душечка, лучше оставь-ка её мне. Это старинный и очень ценный хрусталь. Твоя мама никогда мне не простит, если с ним что-нибудь случится. Но ты можешь протереть эти блюдца — смотри, какие тут прелестные розочки!

— Я не люблю розы! Хочу милую чашку!

Элейн топнула ножкой, потом прочла в тётином взгляде отказ и сменила подход. Её глаза набухли укоризненными лунами.

— Мама всегда разрешает мне её протирать

— Уверена, что не разрешает. Давай, душечка, убери эти стаканы. Или ты расхотела мне помогать?