Первый шаг Некроманта. Том 2 (СИ)

— Не надо.

— Что с вами? Может позвать некроманта? — он озадаченно нагнулся поближе.

Я схватил его за воротник и притянул к себе.

— Не надо никого звать, слушай сюда — мы тут пробудем ещё дня два с показаниями, — я остановился, сдерживая накатившую боль, и потом продолжил. — Сейчас ты найдëшь Егорку и велишь ему привезти ко мне Аничкова, понял?

— Как не понять, вашбродие? — тут же ответил Д’Арманьяк. — Сию минуту выдвигаюсь, только вы это — держитесь тут.

— Иди, иди, не помру, — махнул я рукой и присел на скамеечку возле входа в Анатомический театр. Сюда успели прибыть и государственные маги Владимира. Городовые тут и там охраняли вход, не давая зевакам пройти внутрь. Фасад здания сильно пострадал, и сейчас водники тушили горевшую крышу и отдельные очаги пожара.

Окна, что на первом, что на втором этажах искорёжены, разбиты, а кое-где даже упала целая стена, оголяя содержимое квадратной кирпичной «коробки». Всюду щепка, пыль и красные осколки битого стройматериала. Некоторые проёмы и вовсе почернели — нападавшие не стеснялись использовать огонь.

Но сейчас меня больше волновало собственное состояние. Я заделывал и заделывал «дыры», понимая, что мне нельзя дать себя обследовать другому некроманту. Тогда возникнут вопросы — как я вообще ещё жив? Ладно, моя сверхспособность получать различные стихии без места силы, но если узнают, что я могу сам себя излечивать, манипулируя маной, тут уже не отвертишься.

Собственно, вспомнишь солнце, вот и лучик. Под ним я имел в виду радостную Марину, идущую рука об руку вместе с Александром. Тот перетаскивал Ломоносова. Малышка, увидев своего спасителя, замахала рукой.

— Привет! — она радостно прыгнула в тень и появилась тут же передо мной.

— Тише ты, — я взялся за живот, — напугала, чертовка.

— Простите, дядя Артём, вам плохо? — она озабоченно наклонила голову набок и заметила, что я держусь за живот.

Я положил обе руки на скамейку и ответил.

— Да так, просто голодный. А ты здорово умеешь в тенях прятаться, научишь также? — спросил я её.

Вместо ответа она мило обняла меня своими ручонками и зарылась головой в рубашку. Я услышал, как она шмыгнула носом, и погладил её по волосам.

— Ну всё не плачь, теперь вы все свободны. Дядя Репнин не оставит вас без крова, я его лично попрошу. Завтра к тебе приду, и обязательно сходим за пирогом.

Она убрала голову и спросила.

— Ты, правда, придёшь?

— Конечно, — улыбнулся я и схватил её за руку, — но если у меня не будет кошелька, который ты сейчас стащила, то я не смогу за него заплатить.

Поняв, что её раскрыли, она больно укусила меня за большой палец и снова исчезла в тень, вынырнув уже у столба рядом с воротами. Городовой развернулся к ней, чтобы схватить, но мелкая ловко проскочила между ног. Затем снова нырок и так пока не скрылась окончательно. Кошелёк я успел у неё выхватить, но вот неприятное послевкусие от маленькой манипуляторши осталось.

— Что сбежала? — пыхтя папиросой, спросил подошедший Александр и уселся рядом, — неудивительно, они все тут беспризорники: шайка воров.

— А что там с девушкой?

— Тоже след простыл, — сплюнул агент, — грёбаные теневики, лови их теперь, у меня все подчинённые раненные, хрен угонишься. Но этих мы повязали — до суда побудут у нас, — он указал на вереницу детей, которым на головы надели холщëвые мешки.

Их быстро грузили в подъезжавшие повозки и под охраной магов вывозили в безопасное место.

— Ясно, — вздохнув, сказал я. — Может, уже скажете?

— Ты про что? — пуская струю дыма, спросил агент.

— Это же вы тот офицер, что будет сопровождать меня в Вологде, почему сразу не сказали?

— А вот ты про что, Артём, — Александр сделал последнюю затяжку и потушил окурок. — Ну, мне надо было знать, кого беру на поруки, тут уж не обессудь.

— Я вначале думал вы и вправду стережёте Лазаревича, но на деле проворонили под носом вражескую диверсию, нехорошо Александр Христофорович.

Моего собеседника совершенно не задела эта провокация, вместо того, чтобы оправдываться, он задал вопрос.

— Знаешь, что больше всего ценится в нашей профессии?

— Да много чего: мозги, умение молчать, актёрское искусство…

— Преданность.

Я поднял бровь.

— Я вижу, ты у нас папин умник, но если хочешь работать со мной, то должен верить мне и быть преданным. Даже когда у тебя в башке что-то не сходится, и ты сделал свои выводы. Начальству всегда видней: оно на шаг впереди, у него все данные, в то время как у тебя — лишь кусочек и неполная картинка.

— Если честно, я не особо горю желанием с вами работать, — признался я. — Мне вас навязал батюшка, так что никаких обид — я бы и сам справился.

Тут я его и загнал в ловушку: если сейчас он будет сулить что-то или показывать выгоду сотрудничества, то выводы напрашиваются сами собой — я под карандашом у Тайной канцелярии и им что-то обо мне известно.

— Я тоже человек подневольный, — вздохнул Александр. — Что сказали — то и делаю, но без меня в Вологде у тебя никаких шансов Артём. Признаю — ты талантлив, но у меня приказ. Если надо, мы тебе такую бумажную волокиту устроим, что не получишь никаких рейдов на Бреши. А у тебя повинность перед императором — подумай над этим.

— Лучше бы с пряника начали, Александр Христофорович, я на угрозы реагирую со спортивным азартом. Чем больше запрещаете, тем веселей всё это нарушать.

Прибедняется тут сидит. Ага, как же, подневольный он человек. Этот офицер не так прост.

— Так вы отказываетесь? — не изменяя своему пофигизму, спросил собеседник, и я понял, что он на полном серьёзе может стать моим врагом.

Впрочем, сказанного было достаточно, чтобы понять: просто так мне не дадут прорваться наверх. Если сейчас обрезать эту ниточку, мне придётся потратить десятилетия, прежде чем доберусь до нужных высот, а ждать я не любил.

— Есть одно условие, — ответил я, вставая, Александр последовал моему примеру. — Аничков. Нужно выйти на тех, кто устроил кошмар с его семьёй.

Офицер подкрутил ус и задумался.

— Это будет сложно, — вздохнул он, — но хорошо, Артём, я что-нибудь придумаю.

— Тогда по рукам, — его ладонь оказалась цепкой, — и последнее: вы знаете мою фамилию, а я вашу нет — предлагаю начать наше доверительное сотрудничество с этого.

Тот улыбнулся и ответил.

— Бенкендорф Александр Христофорович, к вашим услугам.

Глава 6

Уроки магии и возвращение в Громовец

— Что ты с собой сделал? — не смог сдержаться Аничков, когда я, наконец, дождался приезда личного некроманта — Егорка замечательно справился со своей задачей, как и предполагалось.

Правда, им пришлось до смерти загнать двух лошадей, но Пётр успел — ещё чуть-чуть и мои раны победили бы хиленькую регенерацию.

Я два дня провалялся в номере и единственный, кто имел ко мне доступ — это Семён, ухаживавший за своим барином как преданный пёс. Да, тут Бенкендорф, конечно, прав, иногда это качество ценилось больше, чем все остальные.

Бывший крепостной в лепёшку готов был расшибиться, лишь бы облегчить мои страдания. Я строго настрого ему велел никаких других некромантов не приглашать, на что старик едва слышно роптал, но слушался.

— Чуть-чуть фарша там, чуть-чуть здесь, — отшутился я и почувствовал, как лечение Аничкова потихоньку закрывает просвет ран, убирает воспаления и припухлости.

— Ещё денёк и примерил бы деревянный макинтош, — сквозь зубы сказал тот.

— Ничего, зато меньше любопытных глаз, — сглотнув, ответил я.

Температура всё это время у меня была чрезвычайно высокая, Семён только и успевал менять холодные компрессы.

— Нормальный человек столько не вытерпит, — закончив пасс, сказал Аничков и, набрав водки в ладонь, размазал мне по боку и спине.

— А ты и так уже знаешь, что я ненормальный, — прокряхтел я, тепло разлилось по всему телу, принося облегчение, хворь уходила. — Давай по старому тарифу — там сотку сам возьмёшь.

— Тебе бы покой, успеешь ещё расспросить.

— Не-а, — я попил холодной воды, — завтра уже выдвигаться надо, Вологда не ждёт, да и… — я хотел сказать, что планировал заскочить к Софи попрощаться, но вовремя осёкся, — нечего тут рассиживаться.

Я кратко пересказал Анчикову нашу драку с Лазаревичем и выяснил следующее. Оказывается, химеролог мог контролировать столько зверушек, сколько способен поддерживать своей маной, чтобы они не развалились. Внушительная орава, что защищала дом вместе с десятью стражниками, вылезшими из ниоткуда — это как раз следствие того, что наш шестишаговый друг сумел накопить богатую коллекцию тварей.

Соответственно, и тратил он на них ого-го ресурсов, но исследователям такое простительно. Боевой химеролог больше одного создания редко когда пробуждает. Связи между химерой и его хозяином нет, как в случае с объектной некромантией или чистым призывом.

Монстр подчиняется лишь простейшим командам и слушается создателя только если тот кратно превосходит его по силе. В противном случае химера могла по своей тупости убить хозяина.

Получившиеся в результате опытов животные не отличались высокими показателями разума, и в этом их большой минус. Однако химеролог мог гибридизировать нужную тварь под конкретные задачи, и закрывать «питомцем» свои слабости.

Некоторые, например, создавали себе мясной щит, что не позволял врагам сблизиться с хозяином. Другие — воздушных разведчиков, третьи — ручных слизней, способных закрыть собой рваные раны и латать создателя целебной слюной. Тут уже дело фантазии.

Однако когда химера умирала, и хозяин воскрешал её как некроморфа, связь требовалось поддерживать — ведь это существо мёртвое. Потому Лазаревич и не мог присоединиться к атаке вместе со своими приспешниками. Для тонкого контроля нужна концентрация внимания.

— А превращение? — задал я последний вопрос. — Чем его можно объяснить?

— Это одна из запрещённых техник. Скандинавы там кивают, дескать, нельзя так делать, но смотрят на перевёртышей сквозь пальцы. Если часто перекидываться, можно потерять контроль, да и на внешности сказывается.

— Я думал Ложа одна для всех, — вспомнил я слухи про единый некромантский административный орган, что управлял адептами по всему миру.

— Ложа Ложе рознь, филиалы могут разводить свою политику, — Пётр отхлебнул из фляги и потёр уставшие глаза, ещё бы — сутки не спать. — Не знаю, как ты с ним справился, но постарайся в следующий раз не лезть к некромантам, если хочешь оставаться незаметным, Девятый.

Он встал, показывая, что лекция окончена, и забрал сторублёвую ассигнацию из бумажника. Мы не прощались — и так завтра в обратный путь. Я принял ещё Феликса, получив отчёт о проделанной работе, и дал отмашку на оплату аренды.

— Останешься пока тут, подыщи продавца. Я как приеду, вышлю тебе товар с Егоркой — пусть малый катается туда-сюда, пока не выйдем на большие объёмы. Вот тебе ещё деньги, — я сунул ему тысячу, — организуй вывеску, закупи мебель, стойку, ну всё, что нужно для лавки.

— Понял, — быстрое движение и рубли исчезли за пазухой.

— Всё иди, — махнул я ему рукой и когда мой помощник вышел, я смог забыться в приятной дрёме.

После безжалостной борьбы за жизнь — это была единственная вещь, о которой я мечтал.

Бенкендорф и его люди откапали и перевезли труп девочки, подготовили все улики, и дальше уже наши дипломаты и юристы решали этот вопрос. Скандинавы тоже хотели всё замять, но тянули время, выторговывая лучшие условия для сделки. Они ещё не знали, что наши, прямо после штурма некролаборатории, перехватили партию детей, обучавшихся в Касимове (именно там и было ближайшее место силы под тени).

Всех надсмотрщиков, естественно, пытали и те раскололись, выдав вскорости и другие точки. Вскрылась вся гнилая сеть. Химерологи попробовали было бежать, но им вежливо объяснили, что такое отрубленные ноги и руки. Потому маги согласились сотрудничать и сдались.

Дальше уже в дело вступила политика, и судьба запятнанных позором некромантов неизвестна. Возможно, их обменяли на наших пленных бойцов, как это делают между собой страны.

На удивление меня оградили от всей волокиты и даже удалили из всех отчётов упоминание о моём имени. Я словно стал призраком. Считалось, что зачищать анатомический театр помогал агентам только Ломоносов. Ему даже объявили благодарность и денежное вознаграждение за проявленную храбрость от главы города Владимир. А в больницу к нему приехал с визитом старый церковный наставник.

— Что он хотел? — спросил я, когда мы ехали назад в Громовец.

— Намекал на возможность вернуться, — поправив очки, ответил Иван.

— Вот оно что, — я задумался: ну как бы логично — куй железо пока горячо, Ломоносов хоть и формально не числился сейчас за церковью, но всё равно поднимал их престиж.

Естественно, они готовы были принимать с его стороны только заслуги.

— Сказал — не моё.

— Эх ты, а может, тебе и приход подогнали бы потом. Отказался на свою голову, — подразнил я его.

— Да иди ты, — улыбнулся бывший клирик.

Государственные некроманты смогли его привести в порядок, но лишь частично — сейчас тот выглядел бледным, а под глазами круги ещё больше увеличились.

— Послушай, Иван, ты, конечно, поедешь со мной в Вологду, но только с одним условием.

Тот повернулся ко мне и нахмурился.

— Я недостаточно доказал тебе…

— Нет, не из-за этого, — перебил я его, — ты мне пока не нужен в качестве боевой единицы. Зачем ты утаил, что не можешь совмещать дар с магией? Ведь так? Не отнекивайся, этот приступ был единственным за всё наше знакомство.

Иван обиженно закусил нижнюю губу, но справился с собой и ответил.

— Тогда зачем я тебе? Просто ищейка?

— Какой догадливый мальчик, велю тебя лучше кормить, — пошутил я, но тут же пояснил, чтобы он не напридумывал там себе. — Пойми, твой талант гораздо важнее любых мускулов и магического потенциала! Это же золотая жила, это… — я не знал, как ему объяснить всю важность умения найти по магическим следам что угодно, а ведь он мог видеть ману даже сквозь стены!

— Я понимаю, о чём речь, не дурак.

— Я хочу, чтоб ты учил меня, был проводником… — я собирался сказать «в этот мир», но успел перефразировать, — … в светскую жизнь. К тому же никто кроме тебя мне не расскажет о церковной защитной магии, — это я уже произнёс шёпотом, хотя рядом с нами никого из посторонних не было.

Тот же Бенкендорф сразу куда-то уехал, сказав, что будет ждать меня в крепости под Вологдой.

— Мне это не очень нравится, но хорошо, — сдался Иван, — я бы хотел по возможности приносить больший вклад в… то, о чём мы с тобой говорили.

— Навкладываешься ещё, — махнул я рукой. — Кстати, а какие у тебя стихии, помимо, церковной?