Первый шаг Некроманта. Том 2 (СИ)

— Никакие, — ответил он, и я даже раскрыл рот от удивления: Ломоносова сложно было назвать ленивым.

— В смысле?

— Если ты адепт церкви, то тебе запрещена любая магия, кроме защитной.

— Ого, — я, кажется, начал понимать, почему до сих пор никто не пытался скрестить разные типы магии, а вон оно как: некроманты передают знания от учителя к ученику, в то время как господа святоши из Клирикроса наложили полный запрет на освоение других типов магии. Лишь одна ветка доступна всем, и то самые распространённые её стихии.

— Да, считается, что нельзя приобщаться чему-то ещё кроме учения Бога. Это великий грех.

— Дай угадаю — нарушителей ждёт смертная кара через святое расчленение на кусочки?

Иван улыбнулся.

— Если в общих чертах, то да.

В прошлом мире у нас тоже были свои фанатики, но эти на голову отбитые. Что характерно Клирикрос — это как святой орден при обычной церкви, куда ходили молиться все прихожане. Он стоял по иерархии на самой верхушке.

Именно клирики и паладины защищали интересы религии достаточно земными методами. Грубо говоря, это церковная армия. Они напрямую подчинялись императору и участвовали во всех боевых столкновениях, либо помогали решать гражданские вопросы.

— Если нет других стихий, то каков твой процентиль по защитной магии?

— Семьдесят два, — ответил он.

Я чуть не поперхнулся.

— Ты что шутишь? — да его с руками и ногами должны церковники оттаскивать от меня, ведь это не просто циферка — за ней стояли годы обучения и трудов!

— Какая разница, если это всё мне недоступно? — пожал плечами Иван. — Чем сильнее заклинания я буду использовать, тем больший вред себе причиню. Замкнутый круг.

— И давно это началось? — спросил я.

— Лет пять назад, — подсчитав про себя, ответил Ломоносов. — Думаю, это из-за того, что я слишком поздно научился пользоваться даром.

— Кажется, ты говорил, да, что чуть с ума не сошёл, — припоминая, вставил я.

— Ага, я банально не мог видеть обычный мир, лишь урывками. Какое-то время меня даже считали слепым, — весело ухмыльнулся он, а я представил себе эту картину паникующего ребёнка, не осознающего, что вообще происходит: ведь вокруг бушуют потоки маны, её следы от других людей и вспышки вдалеке от только что создающихся заклинаний.

— Но ты всё же справился.

— Да есть такое, я тогда не мог нарадоваться — сразу же попросил отца Ефима, ну того, что ко мне заходил, чтобы меня приняли в Клирикрос. Тогда-то и началось моё обучение, — с некоторой ностальгией сказал Иван.

Я себе представил, каково это — обладать мощнейшей силой и не иметь возможности пустить её на благое дело. Да хоть на любое! Страшно обидно, наверное.

— Ничего, я тебе обещал, значит, справимся с этой хворью. И да — ты полезен мне. Даже не представляешь насколько.

Так, перекидываясь фразами, мы закончили свой короткий перерыв и перешли на галоп. Лошади отдохнули, и дальше болтать уже не было возможности. Путь назад занял чуть больше суток и, чтобы не терять времени, я прямо с дороги пошёл к Елисею в кузницу и создал четыре пятипроцентилевых ножа разных стихий для ассортимента.

Мастер был рад видеть меня и показал результат своих трудов в наше отсутствие: пять ножей. Надо сказать, что чем больше процентиль какой-либо стихии ты брал в ремесле, тем меньше шанс запороть болванку при создании простейших артефактов. Поэтому у мастера и не было так долго проколов, но, начни он сейчас создавать двадцадки, тут же в игру вступят серьëзные вероятности. А с ними и проблемы в производстве.

— В моё отсутствие твоя задача — снабжать лавку, понял? — предупредил я его. — Нам нужно подготовить товар, как можно больше товара. Людей будет приходить всё больше и больше, поток покупателей увеличится, а никто не любит пустые полки. Так что рассчитываю на тебя, Елисей.

— Не подведу, Артём Борисыч, — тот аж вытянулся по струнке, а я еле сдержался, чтобы не рассмеяться от вида безбрового и безресничного мастера.

— Вот и отлично, — хлопнув его по плечу, я срочно побежал на кухню, давясь смехом.

Бедный старик — пал жертвой стать привлекательней.

«А может, ему кто приглянулся из дворовых баб? Что-то раньше он не шибко волновался о внешности. Хех, время покажет».

Забивать этим голову я не стал, а вот желудок — ещё как. И не мыслями, а целым столом, заполненным яствами на любой вкус. От жареной хрустящей картошечки с курочкой в кляре до лёгкого супчика и печёных яблок. Всё это исчезало в моём бездонном желудке с ещё большей силой.

— Что? — проглотив, сказал я, когда молчание сестры и матери затянулось. — Я, вообще-то, после болезни.

— Вы его так взглядом просверлите, — хохотнул Борис, поставив чашку с кофе на стол. — Давайте потеплее с Артёмом, дамы, а то, я смотрю, в моё отсутствие что-то не ладятся у вас отношения.

— Да, — я погладил себя по пузу, — мне нужна сестринская нежность, но…- я вытер салфеткой рот, — … вся она уходит на Ломоносова, увы.

Аня покраснела как помидор и схватилась за вилку. Отец легонько улыбнулся и переглянулся с Ольгой Дмитриевной. Похоже, та рассказала ему про новое увлечение дочери, потому он так спокойно отреагировал.

— Девочки в её возрасте все влюбляются, — со знанием дела кивнул я и вскоре был вынужден выбегать из столовой потому, что терпение сестры лопнуло.

— Это ты мне будешь снисходительно высказывать про девочек! Куда побежал? Мам! Что он за гадости про меня говорит?

Справедливости ради блюдом в меня не кинули, но вот заклинанием ветра, чуть не шандарахнули по затылку. Я успел увернуться, и снаряд попал в стоявшую на тумбе декоративную вазу.

— Анна! — раздался окрик матушки, а затем длинный нагоняй о правилах этикета и самоконтроля.

«Да уж, с нервишками-то проблемы у сестрёнки», — довольный своей шалостью, я ушёл к себе в комнату, чуть разогнал по телу остатки маны и лёг спать.

Утром я бегло помедитировал, провёл лёгкую тренировку и слил большую часть маны ещё на три ножа. Скорость их создания увеличилась процентов на двадцать за счёт улучшенных когнитивных навыков: я гораздо быстрее вычислял правильные маршруты на стальном лезвии и фокусировочный камень безошибочно чертил свой узор.

Это ещё один большой плюс моих умственных способностей — нарастающее безотходное производство. Болванки ломались только в самых безнадёжных случаях, когда проще начать новую, чем возится с потенциальным браком.

Что занимательно, я поэкспериментировал и перенёс атрибут огня во вторую шкалу, а затем отрегулировал переключение между копией сознания и оригиналом. Это заняло какое-то время, но к концу всех манипуляций я справлялся со всем без какой-либо задержки.

Ауроскоп же показывал только основную линейку прогресса. Я мог зеркалить и переносить вообще все стихии в клон, как захочу. Например, делить показатели: в основу запихнуть 10% огня, а оставшиеся 11% оставить в копии. При этом эффект был как от всей суммы!

В будущем это позволит хорошенько маскироваться — прибор в случае чего не прочтёт мои истинные показатели. Короче, клон решал уйму проблем и в перспективе открывал доступ к ещё большему количеству комбинированных заклинаний.

Весь остаток дня я провёл в книжном доме Софи, девушка с порога прыгнула ко мне в объятия и долго не отпускала.

— Соскучилась? — улыбнулся я и, погладив её по волосам, поцеловал в губы. — Сегодня я весь твой.

— Ещё бы ты куда собрался, — фыркнула она и снова оказалась на земле и за руку настойчиво повела в спальню.

Мы занимались любовью как в последний раз. Ведь уже завтра я отъезжал в Вологду, выполнять свой долг перед императором, а ещё зарабатывать денежки. С них я надеялся существенно улучшить зачаровальню, заплатить за аренду лавки на год вперёд и пополнить свою библиотеку. Ну и что-то прикупить из амуниции.

Софи ластилась ко мне. Не было похоже, что она волновалась или выказывала недовольство моим скорым отъездом и дальнейшим месячным отсутствием, что не могло не вызвать у меня вопрос.

— И ты даже отговаривать не будешь?

Она лежала рядом голая и «гуляла» своими двумя пальчиками по моему плечу, как будто это человечек с ножками.

— А что это изменит? Ты же всё уже решил. Делай, что должен, а я тебя поддержу.

Я потыкал в неё пальцем.

— Ты чего? — подняла она бровь.

— Да так, хотел убедиться, что ты настоящая.

Она прыснула.

— Артём Борисович, значит это, по-вашему, не настоящее? — она положила мою руку себе на грудь.

— Выглядит вполне реально, — сказал я и убрал ладонь, но потом положил обратно.

— Ты чего?

— Просто решил ещё раз на всякий случай убедиться.

Всё это снова переросло в постельную сцену. Наутро я ушёл гружёный фолиантами, с улыбкой до ушей и готовый покорять Бреши одну за другой.

Глава 7

Стая

Путь до Вологды неблизок. Вся дорога у нас заняла примерно две недели, но ехали мы не верхом, а в карете со всеми удобствами. Каждый день я читал взятые у Софи книги, а также заполнил лишние два процентиля тенью, добив общее количество до девяти. Я не забыл и про друидизм, потому проглотил пару книг довольно быстро. К концу пути вся взятая с собой литература была прочитана и отправлена назад в Громовец.

Про медитации тоже помнил и прогонял ману по всему телу. Я решил пока не дробить сгусток, а освоить то, что имеется, и в этом была здравая мысль.

Во-первых, я укреплял своё тело: выстраивал мышечный каркас, убирал оставшиеся болячки и в целом нормализовал множество процессов. Кожа стала значительно здоровее, укрепились связки, и даже щетина быстрее росла.

Во-вторых, мы поговорили с Иваном и пришли к выводу, что сколы сгустков лучше всего использовать прямо перед походами на бреши. Так сразу будет повышенный запас маны и я быстрее её солью, чем буду мучиться потом. Как говорится, двух зайцев сразу убьём.

Помимо Ломоносова вместе со мной отправился и Семëн. Руководство денежными делами я оставил на Феликса и договорился, чтобы он тесно контактировал со Скаржинским.

Во время моего отсутствия зачаровальне нужно покровительство кого-то сильного, и Владимир как заинтересованное лицо согласился за всем присмотреть.

Кстати, мою матушку он уже покорил своим обаянием, и я подозреваю, что Анну в ближайшее время ждал серьëзный разговор.

Она хоть и не показывала, но я видел, что скорый отъезд Ломоносова еë изрядно расстроил. На секунду мне даже стало жалко еë, и я решил обойтись без привычных подколов.

У Егорки было особое поручение. Помимо того, что он должен был возить партии артефактов во Владимир каждую неделю, пацан присматривал за лавкой Софи. Я также уговорил еë взять в «помощники» Мишку Шатуна. Тот невесть какой воин, но в случае чего задержит злоумышленников, пока Егорка сбегает за помощью. К тому же он работящий и будет таскать, что скажут.

К сожалению, лучшей охраны я предложить не мог, и это заставило меня призадуматься кое-над чем. В моей стремительно формировавшейся команде не было боевого костяка. Да, я мог брать людей из дружины отца для собственной безопасности, но вот так, чтобы выполнялись мои поручения — нет.

«Нужны матëрые воины и маги, причëм беззаветно верные и согласные идти за мной хоть в пекло».

Ломоносов потенциально один из них, но ему предстояло ещë пройти путь очищения от хвори, а бойцы мне нужны прямо сейчас. Причём не какие-то рядовые, которых надо всему учить, а уже состоявшиеся в своëм деле.

Я хотел набрать отряд, а не дружину или армию. И чтобы в этом отряде каждый был лучшим в чëм-то своëм. Поэтому деньги — это не единственное, ради чего я ехал в Вологду.

Но был один весомый нюанс: чтобы за мной пошли, надо и самому что-то из себя представлять. Из Громовца я уже выбрался, какую-никакую известность, и влияние там имел, теперь надо зарабатывать репутацию и в других местах. Именно поэтому, когда мы, наконец, добрались, я с ходу огорошил начальника гарнизона своим заявлением.

— Но вы же только приехали, Артëм Борисович, куда такая спешка? Навоюетесь ещë, — мягко сказал морщинистый седой мужчина со странной фамилией Шпульц.

— Андрей Викторович, не знаю, что вам тут про меня нарассказывали, но я приехал исполнять волю императора и отсиживаться в сторонке не собираюсь. Припишите меня к ближайшему рейду, пожалуйста.

«Кажется, нормально отыграл роль юноши-максималиста», — подумал я про себя. Шпульц выглядел порядочным человеком. Тем самым армейским волком, которому шакалы не дают подняться выше по карьерной лестнице, а его гордость не позволяет кому-то кланяться или выпрашивать чин.

Такие, как правило, до пенсии сидели на своих местах и качественно выполняли работу. Настолько качественно, что становились незаменимыми, а значит, большой геморрой искать им приемников.

Викторовича, очевидно, предупредили обо мне, и я примерно знал, о чём он сейчас думает:

«Скинули взбалмошного юнца на мою голову, да ещë и знатного, нянчится с ним теперь…»

В то же время я специально преувеличенно показал своë стремление быть полезным. Вот этот контраст юношеской чистоты и напомнил опытному ликвидатору, каким он был в молодости.

— Здесь вам не отчий дом, — строго сказал он. — Вы подчиняетесь старшему по званию и не можете выбирать, когда пойдите в рейд, а когда нет. Это режимный объект, а не придворный бал с маскарадами!

— Прошу прощения, Андрей Викторович, виноват, — я вытянулся строго по струнке и смотрел перед собой, готовый слушать приказы.

Офицер что-то внимательно рассматривал на бумажке, пододвинутой к себе, и потирал лоб, я заметил у него на груди орден Андрея Первозванного. На секундочку это высшая награда в Российской империи. Артефакт давал барьер отражения как на физические, так и на магические атаки в течение минуты. Грубо говоря, неуязвимость в бою, ну или второй шанс. За минуту можно всяких делов наворотить.

Такие вещи абы кому не вручают, только за особые заслуги перед отечеством. Пока я шёл сюда, то много видел разных медалей и орденов у служащих. Как правило, больше двух-трёх ни у кого не было. Это наводило на мысль, что получить такой знак отличия крайне сложно. Ведь церковь тратила на них уймы сил и времени. Процесс создания барьерных артефактов мог занимать месяцы, а то и годы. Потому это дело тонкое, и надо было грамотно распределять подобные вещи, чтобы их носили только достойнейшие.

— Андрей Викторович? — послышалось сзади.

— А это ты, Саш, заходи, — потеплевшим голосом сказал Шпульц.

— Вижу, с Артёмом вы уже познакомились? — улыбнулся Бенкендорф и сбросил с головы капюшон, на улице было довольно ветрено и похолодало.

Одет он был по-походному в удобную для боя одежду — ничего лишнего. Вместо военной формы — лëгкий плащ серого цвета, под которым красовалась коричневая куртка, усеянная всякими кожаными ремешками и кармашками, такого же цвета сапоги чуть выше щиколотки и тëмные брюки из жёсткой ткани. Справа у него висел зачарованный меч в дешëвых ножнах с печаткой двуглавого орла, а вот слева…

«Пистолет?» — удивился я.

Хоть он и не был виден, но силуэт угадывался. Помимо этого, на груди Александра Христофоровича приютились метательные ножи и звëздочки разного пошиба.

Этот тип был готов отразить любую атаку как от монстра, так и от…

«Человека».

Мой будущий надсмотрщик держал в руке пару пустых рюкзаков и перед тем, как сел на стул напротив Шпульца, бросил их себе под ноги.

— Да, рвётся тут протеже твой в бой — только приехал, ещё не успел расквартироваться.

— Так это ж хорошо, Андрей Викторович, — картинно смутился Бенкендорф, — молодая кровь она ведь сами понимаете, ждать не любит. Я вот как раз собирался… — он облокотился на стол и показал головой на улицу, — может, сразу и определим молодца, а? Под мою ответственность, естественно.

Шпульц выдохнул, затем взял какую-то бумажку, и минуты две сосредоточенно писал. В это время Александр чуть повернулся ко мне и подмигнул. Последний росчерк, обмакнуть печать, и вот документ готов.