Янтарное сердце

А вот Рослин тотчас отвела взгляд, залившись румянцем, и уставилась на свои тоненькие пальчики, в которых замерла иголка.

– Не знал, что вы играете, леди Либейн, – заметил Крисмер, – а то давно уже попросил бы вас составить компанию мне или Гвин.

Адептка лишь усмехнулась и прошлась по комнате. Остановилась у камина, чтобы кочергой поворошить прогорающие дрова.

– Я все детство играла с батюшкой, милорд, – призналась Верена. – А когда перебралась в Высокий Очаг, научила леди Халлен и леди Эрхофф.

– Правда? – Крис вскинул бровь. – И вы, дамы, все это время деликатно умалчивали о своих талантах? – Он одарил девушек сладкой улыбкой. – Что еще вы скрываете от нас? Быть может, что принцесса Девана и вовсе лучшая в шахматах среди вашей неразлучной четверки?

– О нет. – Леди Либейн хихикнула. – Мы так и не смогли обучить принцессу даже азам игры, как ни старались.

Имерия и Рослин переглянулись и тоже сдержанно захихикали, точно в этом действительно было нечто смешное.

Девана насупилась, но смолчала.

Брови Гвин сердито сошлись к переносице. Она убрала кочергу на место и, отряхнув руки, повернулась к играющей паре.

– Почему же? – удивился Крис. – Принцесса, уверяю вас, шахматы довольно просты. Нужно только запомнить, как ходят фигуры.

– Именно, – согласно кивнула Верена и тише добавила: – только госпожа не хочет ничего запоминать. Увы.

Троица снова обменялась взглядами и смешками.

Девана густо покраснела и поджала губы. Она сидела в своем кресле маленьким сердитым зверьком, который действительно ничего запоминать не хотел. По вине этой троицы в том числе. Да, они были ее вынужденными компаньонками в силу придворной необходимости. Но были ли они искренними подругами? Вряд ли. Всем троим проще было идти у девочки на поводу, чем настоять на чем-то, чему-то научить. Даже простейшей игре в шахматы. А за спиной принцессы они наверняка не раз и не два обменивались вот такими насмешками в адрес своей госпожи, которая не желала трудиться и частенько не доводила начатое до конца. Придворные дамы Деваны шли по самому легкому пути.

– Стыдно, девушки, – холодно произнесла Гвин.

Пять пар глаз уставились на нее в замешательстве.

Адептка подошла к столику с готовой вышивкой, подцепила двумя пальцами полотенце, над которым только что трудилась леди Либейн, и принялась методично вытирать об него руки. И вытирала до тех пор, пока вся серая зола, которой кочерга запачкала ладони Гвин, не осталась на чистой белой ткани.

Очи Верены распахнулись в ужасе. Однако, как и ожидала Гвин, дочь барона не посмела и слова вымолвить в адрес жены принца.

У Криса отвисла челюсть, но он также сдержался, примерно понимая, к чему Гвинейн затеяла весь этот балаган.

– Стыдно, – повторила Гвин, бросив замаранное полотенце обратно на столик. – Стыдно смеяться над теми, кто младше вас или по какой-то причине слабее. – Она неспешно обошла кресло Деваны и встала за ее спиной, положив руки на плечи девочки, мягко и успокаивающе. – Стыдно лицемерить перед своим сюзереном, а за глаза считать его недалеким глупцом. Ты согласна, сестрица?

– Да, – буркнула принцесса.

Она хотела встать и убежать из комнаты, как обыкновенно поступала, если чувствовала обиду, но Гвин удержала ее за плечи. Наклонилась. Поцеловала золотистую макушку. Принялась ласково расправлять Деване локоны, не обращая никакого внимания на замерших людей вокруг.

– Вы в ответе за эту девочку. Если вам никто этого не говорил, то скажу я. А если говорили, то я об этом напомню. – Адептка почувствовала, как под ее мягкими прикосновениями ершистый ребенок обмяк и расслабленно привалился к спинке кресла, позволяя Гвин разглаживать свои волосы. – Вы должны быть верны своей госпоже. До конца и во всем. Должны помогать ей, но не уступать там, где того требует ситуация. Должны оберегать ее. Защищать. Даже от самой себя, когда нужно. – Женщина говорила громко, но монотонно. Ее пальцы выделили три тоненькие прядки над правым ухом девочки и начали заплетать в косичку. – Вас трое. Она – одна. Неужели вы думаете, что ваши обязательства перед ней ограничены досугом? Нет. Ваша задача – вырастить из этого ребенка будущую королеву, умную и сильную духом. Научить всему, чему только можно. Настойчиво добиться результатов. И быть с ней от начала до конца. Возможно, всю жизнь. Возможно, так никогда и не вырастив собственных детей. Ваша задача быть ей опорой в любой момент. А не распушать хвосты при виде симпатичного мужика, позабыв обо всем на свете.

Гвин закончила плести. Без лишних раздумий сняла с собственных волос одну из тяжелых металлических бусин и закрепила ее на белокурой косичке. Затем снова наклонилась и поцеловала «сестру» в макушку, тонко пахнущую ромашкой.

Девана обернулась к ней, нащупала бусинку. Улыбнулась смущенно и вместе с тем светло. А потом поймала руку Гвин на спинке кресла и легонько сжала. Без слов.

Гвинейн улыбнулась в ответ. Она ощутила тепло. А еще легкую печаль, от которой не могла избавиться.

– Если приложить к уху морскую раковину, можно услышать шум прибоя, – серьезный голос Криса нарушил тишину. – А если закрыть глаза, когда Гвинни открывает рот, то можно услышать мастера Керику.

Блондин захохотал.

– Вечно ты все испортишь, ВарДейк, – проворчала Гвин.

Она окинула взглядом наперсниц принцессы. Те сидели пунцовые, потупив взоры.

– Прошу простить меня, моя леди. – Крисмер изобразил поклон, не вставая с места. – Но вы правы. Безусловно.

– Откуда вам так много известно о воспитании детей, леди Гвинейн? – неожиданно подала голос Имерия, одарив адептку колючим взглядом. – У вас их никогда не было. Или я не права?

– Были. – Лицо Гвин слегка помрачнело. – И много. Все остались в Идарисе. И они никогда не покинут стен старой Академии.

– Но… – Девана удивленно захлопала глазами, однако задать вопрос не успела.

В дверь постучали. На пороге возник Дарон.

– Прошу простить меня, – камергер торопливо поклонился, – но к нам прибыл гонец из Валиндера. Он упал с лошади в пути, и у него, кажется, сломана рука, а наш лекарь отбыл утром на Чаячий Мыс. Леди Гвинейн, вы не могли бы взглянуть?

– Конечно, – кивнула она. – Уже иду.

– Я с тобой. – Крисмер встал с места.

– Не нужно, – отмахнулась адептка. – Со сломанной рукой я как-нибудь разберусь. Играйте дальше. И не забудьте перемыть мне косточки, когда я уйду достаточно далеко.

Она потрепала Девану по плечу и направилась к выходу.

Дарон придержал ей дверь, пропуская в полумрак коридора, и затем пошел следом.

– Что она имела ввиду, говоря про детей? – спросила принцесса.

– Когда мы служили в Академии, нашей обязанностью было поочередно приглядывать за младшими адептами, – пояснил Крисмер. – Несмотря на всю строгость Гвин, малышня в ней души не чаяла…

– Сказала же, когда уйду достаточно далеко! – громко крикнула Гвин, не оборачиваясь.

Дарон вздрогнул от неожиданности и сокрушенно покачал головой.

Адептка успела подбросить дров в очаг, зажечь свечи и разложить на столе свой нехитрый инструментарий, когда двое стражников привели в башню раненого гонца из Валиндера.

Молодой кареглазый мужчина был бледен и с ног до головы покрыт грязью и кровью. Его правую руку удерживала в согнутом положении импровизированная повязка из желтого вязаного шарфа.

– А Дарон сказал, что у тебя рука сломана. – Адептка дернула бровью.

– В том числе, ваша милость. – Юноша кивнул.

– Усадите его на стул, – Гвин постаралась прогнать навязчивое воспоминание подальше, – и подождите снаружи.

Стражники подчинились. Когда дверь за ними закрылась, адептка скрестила руки на груди и спросила:

– И кто это был? Не кобальд, случаем?

– Миледи, я просто с лошади свалился. – Юноша отвел взгляд. – Ужасный позор.

Адептка презрительно фыркнула.

– Лги кому-нибудь другому, – она понизила голос так, чтобы стражники за дверью не могли ее услышать, – но я знаю, что куртку ты порвал вовсе не в кустах. Да и кровь на ней не твоя.

На последней фразе она наклонилась ниже и потянула носом, по-звериному раздувая ноздри. Чародейка забормотала слова заклятия; ее глаза побелели, что привело гонца в ужас. Юноша прянул назад, судорожно сглотнул и едва удержался, чтобы не сбежать.

Усиленное чарами обоняние уловило сладковатые нотки с примесью древесной коры, шерсти и металла. Кровь уже успела впитаться в ткань, но запах оставался весьма отчетливым. Равно как и следы когтей и мелких зубов, что силились разорвать толстую простеганную куртку, но так и не смогли.

– Нет, это явно не кобальд. – Гвин выпрямилась. Ее глаза вновь приобрели глубокий зеленый цвет. – Но кто? Говори, любезный, или на руку твою даже не взгляну.

Юноша поморщился. Отвернулся. Сквозь зубы со стыдом процедил:

– Белка.

– Б-б-белка? – Адептка едва удержалась, чтобы не рассмеяться. – Ты шутишь, должно быть.

– Да если бы. – Юноша с досадой здоровой рукой прижал раненую к груди. – Накинулась на меня в темноте, когда я был в получасе езды от Удела. Как ошалелая. Глаза краснющие, верещит и пытается в лицо вцепиться. Ну я и рухнул с лошади да и придавил эту мелкую пакость. Руку вот повредил, но зато смог отбиться.

– Не догадался с собой тушку захватить? – с любопытством поинтересовалась Гвинейн. – Нет? Жаль. Я бы взглянула, что за белки-убийцы в здешних краях завелись. Ладно. Показывай руку. Будем тебя лечить.

Она помогла гонцу снять повязку и куртку, а сама все думала о столь странном поведении животного. При Пастыре Проклятых трупы любых существ могли восставать и нападать на живых. Но Пастыря уже давно не было. Да и белка явно не была нежитью – слишком много крови из нее вылилось.

– Тебе сильно повезло, любезный друг, – заметила Гвин. – Зверюшка куртку не прокусила и до кожи не добралась. Так что лечить нам с тобой только перелом, а это не так сложно. Сейчас зафиксируем руку понадежнее, дадим тебе пару микстурок, и дело быстрее пойдет. К утру…

– Заживет? – радостно спросил гонец.

Гвин снова фыркнула.

– К утру отеки сойдут. Болеть перестанет. А заживет на моих микстурах через неделю. Будешь снова ездить верхом, как оголтелый. Только вот с белками не связывайся больше.

Адептка примирительно улыбнулась.

– Спасибо, моя леди. – Юноша смущенно улыбнулся в ответ. – Возможно, оно и к лучшему. Пережду у вас эту недельку, коли король Бариан позволит. А там, глядишь, и успокоится все.

– Что успокоится? – не поняла Гвин.

Она продолжала осторожно изучать сломанную руку. Прикосновения были весьма деликатными, но гонец все равно кривился от боли.

– Нападения, моя леди, – пояснил несчастный. – Меня ведь к вам с тем срочно и послали. Передать королю Бариану, что звери не только на путников теперь нападают, но и в пару амбаров уже забрались. Да все ближе к вашей границе. Говорят, кровь рекой лилась. Бедную скотину выпотрошили так, что не узнать, корова это или лошадь. Не знаем, что это такое у нас завелось, но наши Эверхилы скромно надеются на то, что, быть может, ваш муж позволит вам наведаться к нам и решить проблему с дикими зверями.

– Я вам что, егерь? – возмутилась Гвин. – Это могли сотворить голодные волки или медведь-шатун.

Однако внутренне она напряглась. Нападения на одиноких путников на дорогах. Бойни в закрытых хлевах. Даже обезумевшая белка. Это могла быть эпидемия сродни бешенству. Или того хуже – за подобными происшествиями мог кто-то стоять. Тот, кто нуждался в добыче, но не хотел показываться и марать руки, потому использовал одурманенных зверей.

Гвин отвернулась к столу и принялась сосредоточенно мешать микстуру для обезболивания.

– Миледи, прошу вас, – голос юноши звучал умоляюще. – Вы же чародейка. Понимаю, что Валиндер – не ваша земля. Но вы можете хотя бы взглянуть и сказать, что за напасть у нас поселилась. Да еще и так близко к вашим границам. Не ровен час, и в Нордвуд наведается.

Адептка скрипнула зубами от досады. Казалось, что Нордвуд не желал отпускать ее, подкидывая все новые и новые хлопоты с тех самых пор, как она пересекла границу по осени. Неотложные дела, от которых зависели жизни людей. Заботы о благе других, что грозились вновь отодвинуть ее собственное счастье.

– Госпожа Гвинейн? – голос гонца вывел ее из оцепенения.

Гвин стояла у стола с зажатым в руке пестиком и смотрела прямо перед собой невидящим взором. Мелькнувшая в ее разуме догадка показалась адептке сродни случайной галлюцинации в пьяном угаре. Поэтому женщина тотчас отринула ее.

– Я поговорю с королем, – нехотя произнесла она. – Посмотрим, что он скажет.

Глава 7

Поспешные решения и их последствия

Прохладные коридоры Высокого Очага тонули в зимнем сумраке. Глубокие тени скапливались по углам размытым маревом. Стоящие на постаментах в нишах рыцарские доспехи напоминали вполне себе живых стражей. Только замерших в ожидании приказа. Казалось, что стоит пройти мимо них слишком быстро, и они тотчас повернут вслед свои пустые шлемы, под забралами которых притаилась все та же темнота. Лишь масляные фонари да оплывшие свечи разгоняли мрак отдельными островками света.

Гвин находила подобную атмосферу необычайно уютной и даже умиротворяющей. Ей нравилась тишина и легкая прохлада в практически безлюдных коридорах громадного черного замка. Нравились шум моря, доносящийся снаружи, непроглядная темень за окнами и робкий свет внутри, придающий загадочности каждому предмету.

Адептка неторопливо брела по направлению к королевскому кабинету в надежде застать там только Бариана Мейхарта. Но добраться до места не успела.

Нордвудский монарх стоял в гордом одиночестве напротив вышивки покойной жены, погруженный в раздумья. Это была та самая незавершенная работа королевы в раме под стеклом.

Услышав шаги, Бариан Мейхарт обернулся.

Гвин остановилась подле свекра. Торопливо сделала реверанс.

– Ваше величество, я как раз шла к вам. – Она старалась держаться учтиво, несмотря на то, что этот человек вызывал в ней все больше и больше презрения с каждым днем.

– Вот оно что. А я искал тебя, – признался король. – Как поживает посыльный? Серьезная травма?

Гвинейн пыталась уловить в голосе монарха раздражение, но услышала лишь усталость. Таким же было и его лицо: усталым и печальным. Возможно, так на него действовали мысли о покойной супруге.

– Обычный перелом, – ответила адептка. – Дала ему хорошее средство. Несколько дней проведет в Высоком Очаге, в комнатах для слуг, с вашего позволения, разумеется. А потом сможет возвратиться домой. – Гвин нахмурилась. – Но дело не в нем, а в новостях, что он привез.

– Да, я прочел письмо, – король кивнул и сделал шаг к ней, понизив голос, – нападения диких зверей все яростнее. И совсем близко к нам. Эверхилы просят нашей помощи. – Он смотрел на нее прямо и говорил твердо, но вполне почтительно. – А именно помощи чародейки, если начистоту. Смиренно обращаются за подмогой, дабы прекратить ту необъяснимую напасть, что свалилась на них. А в ответ сулят щедрую благодарность. Тебе, – король сделал паузу, наблюдая за тем, как вспыльчивая невестка воспримет такую фамильярность, – что-нибудь известно о нападениях подобного рода?

Женщина гордо подняла подбородок. Она смотрела прямо и уверенно, без возмущения.

– У меня есть теории, но я не могу делать выводов, не увидев воочию места бойни и не обследовав тела жертв, – призналась Гвинейн.

– Я не стану вот так вдруг отправлять тебя в Валиндер, не беспокойся, – заверил Бариан Мейхарт.

– Не посоветовавшись с моим отцом? – Гвин с вызовом улыбнулась.

– В том числе, – король проигнорировал иронию. – Он просил оберегать тебя, а не посылать на выручку соседям. Конечно, такая помощь укрепила бы наши отношения с Валиндером, но, увы, отлично помню, как даже в годы засилья нежити никто из соседей Нордвуду не помогал. Разве что наших беженцев принимали. И это при том, что у Эверхилов довольно неплохая армия. Пусть хотя бы немного посуетятся сами, а не требуют себе в услужение нашу принцессу.

Последняя фраза показалась Гвин чересчур заискивающей. Она невольно прищурилась, силясь разгадать замысел монарха, который явно пытался наладить с ней контакт. Не в угоду личной симпатии – ради хороших отношений с архимагом, ее отцом.

Печать усталости на лице короля вблизи выглядела более явной. Под глазами залегли темные круги – свидетельство тягостных переживаний.