Янтарное сердце

Мужчина поднял на нее взгляд. Его глаза были темны и глубоки. Настолько, что ей самой захотелось сорвать с него одежду. Позабыть обо всем на свете.

Колдун коснулся губами ее уха и прошептал:

– Нельзя?

От его горячего дыхания адептка шумно вздохнула. Приблизилась лицом к его лицу, чуть соприкасаясь носами.

– Нельзя, – выдохнула она Ивросу в приоткрытые губы.

– Знаю.

Одна его рука лежала на ее тонкой талии. Другая придерживала Гвин за бедро, чтобы ей было удобнее. Иврос не шевелился. Лишь смотрел на нее этим своим пьянящим, гипнотическим взглядом с золотыми искрами в глубине темной бездны.

Пожар, пылавший в ее груди, грозил выжечь мир вокруг.

Адептка приблизила свои губы к его. Остановилась в томительной нерешительности. Легко коснулась кончиком языка его верхней губы.

Иврос усмехнулся.

– Женщина, если ты будешь меня дразнить, все закончится прямо на этом столе, – его низкий шепот заставил Гвин смутиться.

Насколько он серьезен?

Насколько далеко готова зайти она сама?

Быть может, не стоило рисковать и испытывать судьбу больше дозволенного.

Адептка попыталась высвободиться и встать, но колдун удержал ее.

– Не уходи, прошу, – Ив уткнулся лицом ей в шею. Когда он говорил, щетина приятно щекотала Гвин кожу. – Посиди со мной. Обещаю, что буду сдержан. Я ждал этой минуты с тех пор, как мы пришли в этот замок. Кто знает, сколько у нас времени? И что будет завтра?

– Ты правда покажешь папе Терновый Бастион? – тихо осведомилась Гвин.

– Кроме меня из рода Хагмор никого не осталось. А не станет меня, и Бастион опустеет. Нет больше смысла скрывать его. Так что пусть взглянет, если считает, что это так важно. А ему удалось убедить меня, что это ужасно важно. – Ив усмехнулся. – Все утро от меня не отходил.

– Он умеет быть назойливым, если видит цель, – призналась адептка. – Но будь внимателен с ним. Папа всегда разумен, но не всегда добр к людям.

– Я уже заметил. – Иврос поймал руку Гвин, которая блуждала по его груди, и переплел их пальцы. – Но мне нравится, как тушуется в его присутствии старший Мейхарт. Даже рта раскрыть не смеет.

– Не злорадствуй, – менторским тоном сказала женщина, но и сама не смогла сдержать улыбки.

– О чем ты? Как я смею!

– Зато тебя поселили в одну из лучших гостевых спален, – шутливо подмигнула адептка. – Думаю, Бариан поражен собственным радушием. Наверняка всю ночь глаз сомкнуть не мог от счастья.

– О да, – протянул колдун. – Безусловно. Но за то спасибо скорее твоей тетушке, а не королю. Впрочем, я бы предпочел не стеснять эту милую женщину, подселиться вместо нее к тебе и, так и быть, потерпеть все вытекающие неудобства.

В ответ Гвин игриво щелкнула зубами у него перед лицом, делая вид, что хочет укусить за нос.

Иврос ответил ей коротким смешком и поцелуем в щеку.

Он откинулся на спинку стула и наконец смог оторваться от созерцания возлюбленной, дабы оглядеться по сторонам.

В комнате было прохладно. Камин едва теплился. Похоже, что огонь разжигали рано утром и забыли проверить его из-за той суматохи, что царила в замке. Вероятно, надеялись, что чародейке будет не до посещения ее башни.

– Так, значит, это и есть твоя рабочая комната? – спросил Иврос, рассматривая окружающую обстановку.

– Это приемная для посетителей. Рабочая комната наверху, – призналась Гвин.

– Покажешь?

– В другой раз. – Она невольно припомнила тот кавардак, что оставила там. И еще парочку отпущенных на волю мышей, которые наверняка сейчас где-то поблизости вьют семейное гнездышко.

– Другого раза может и не быть, – тон Ивроса задел Гвин.

Она отстранилась. Одарила его весьма красноречивым вопросительным взглядом.

– Мне не нравится, как Кевендил смотрит на тебя, – Иврос не скрывал раздражения в голосе.

– Он ревнует, – адептка озвучила очевидное и прибавила: – он ведь до сих пор мой муж.

– Досадное недоразумение. – Колдун саркастично усмехнулся. – Прямо-таки чувствую, как сажусь не в свои сани.

– Не начинай. – Она легонько ущипнула его за руку. – Я поговорю с ним, но чуть позже. И с папой тоже.

– Не затягивай. – Во взгляде блеснул знакомый огонь. – Или я сам побеседую с ними обоими.

Вместо возражений или оправданий женщина лишь утомленно вздохнула. Это будет ужасный и неудобный разговор. Вряд ли удастся избежать скандала. Но выбора не было. Да и Ив был прав – медлить не представлялось возможным.

Не осталось мыслей о собственном королевстве. Не возникало сожалений. Прошлые амбиции затерялись где-то там, по ту сторону Йоля. В днях, когда не было рядом Ивроса Норлана.

– Поговорю с ним, как только вы с папой уедете, чтобы вы с Кевендилом друг друга не поубивали, – предложила женщина. – Он все-таки единственный сын Мейхарта. И он ни в чем не виноват.

– А что потом?

Мужчина смотрел испытующе.

– А потом я выясню, как максимально безболезненно получить развод, не сломав ничьей репутации и не поправ законов. Возможно, папа или тетя Керика что-нибудь подскажут. А потом заберем наших лошадей, – она понизила голос, – и уедем. Куда пожелает сердце.

Вместо ответа Иврос одарил ее долгим нежным поцелуем. А когда оторвался, Гвин уловила некую особую теплоту в его взгляде.

– Значит, вишенка? – Он приподнял бровь. Губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Ну да. – Гвин почувствовала, как под его взглядом запылали щеки. В исполнении Ивроса это глупое прозвище уже не казалось по-семейному наивным. – Так папа меня с детства зовет. А Крис эту папину привычку подхватил, когда поступил к нему в обучение, – последнее признание сорвалось само и звучало как оправдание.

– Понятно, – протянул Ив, продолжая улыбаться. Он погладил ее по голове, неспешно расправляя пальцами алые пряди. Невольно залюбовался тем, насколько они тяжелы и красивы. – Вишенка.

– Прекрати, – буркнула Гвин.

Она уткнулась лицом ему в плечо, чтобы скрыть предательский счастливый румянец. Из его уст это детское прозвище определенно звучало так, что по спине бежали мурашки.

Колдун тихо рассмеялся и прижал ее к себе в новом крепком объятии.

Адептка прерывисто вздохнула. Ей хотелось, чтобы эти минуты не заканчивались. Чтобы она так и сидела у него на коленях, а решать глупые, хлопотные проблемы не было нужды.

– Так между тобой и Крисмером что-то было? – как бы невзначай осведомился Иврос.

– Он спас мне жизнь много лет назад, – ей не слишком хотелось рассказывать Иву про их прошлое с Крисом, но выбора он не оставил, потому как врать хотелось еще меньше, – и между нами закрутился роман, который ни к чему не привел.

Гвинейн ожидала дальнейших неловких расспросов, но вместо этого колдун понимающе кивнул. И вдруг с серьезным видом выдал:

– Глубокий каменный подвал. Сырой, как старый колодец. Синяя плесень на камнях. Колодки на твоих ногах. Острая боль в затекшей руке, что была прикована высоко над головой. – Он взял ее руку в свою, с осторожностью погладил тонкое запястье, будто до сих пор видел на нежной коже безобразные следы. – И постоянный привкус соли и железа во рту. Ты думала, что умираешь. Что спасения нет. Да, теперь я вспомнил.

Гвин уставилась на него не моргая.

– Откуда тебе все это известно? – она даже не попыталась скрыть удивления.

Иврос криво усмехнулся. Наклонился к ней. Поцеловал в висок.

– Помнишь, как по пути в Терновый Бастион я говорил, что Нордвуд рассказывает мне о тебе? Я не лгал. Но я плохо понимаю, что случилось в том подвале на самом деле. Знаю только, что ты умирала. Тебе было страшно. Тебя жестоко мучили. Но Крис вытащил тебя?

– Да, – подтвердила адептка.

Она закусила губу. Слова Ивроса с головой окунули ее в ледяные воспоминания о тех днях, которые она пыталась забыть. О жестоком человеке с сердцем черным, как обсидиан. Но рядом с Ивом прежний страх отчего-то отступал.

– Мне было семнадцать, – вспомнила она вслух, глядя в теплые и темные глаза любимого мужчины. – От одного лендлорда поступил заказ в Академию. Нужен был человек, который поймает гремлина, что по ночам нападает на скот. Задание было элементарным. Послали меня. Но оказалось, что это ловушка. Поймавший меня человек и его младший брат были последователями Черного Двора. Ты знаешь, кто это такие?

Иврос отрицательно покачал головой.

– Хорошо, – с облегчением кивнула Гвин. – Он хотел обратить меня в… свою рабыню и служительницу этого самого Двора. Обращение было весьма неприятным. Я полагала, что умру. Но из-за того, что я не вышла на связь вовремя, за мной послали другого адепта постарше. Им оказался наш Крис. Он убил одного из братьев. Того, что оказался в тот момент в поместье. И нашел меня. Он понял, что я почти обратилась. Согласно правилам Академии, Крис должен был убить проклятого. Но вместо этого он отвез меня к моему отцу. Потому что верил, что мастеру Гарана удастся спасти дочь от стремительно прогрессирующего проклятия. Крис ужасно рисковал, когда тайно привез меня в Идарис. Я могла выйти из-под контроля прямо посреди большого города. Пострадали бы люди, а самого Криса в лучшем случае выгнали бы из Академии с позором. Но он справился со мной. И папа тоже справился, как видишь. Если не считать вот этого.

Она улыбнулась, демонстрируя клыки, что были слегка длиннее и острее, чем у нормальных людей.

– Это теперь навсегда со мной, как и тяга к колдовству на крови. – Гвин кокетливо подмигнула.

– О да. Я отлично помню, как ты попросила моей крови тогда, в Архейме. – Иврос улыбнулся уголком губ.

– Ничего слаще в жизни не пробовала. – Она игриво наморщила носик.

Оба рассмеялись. Колдун вновь поцеловал ее.

Гвин вздохнула по-девчоночьи мечтательно.

– А что же было после? – спросил Иврос.

– После того, как папа исцелил меня? – уточнила женщина, хотя прекрасно понимала, о чем идет речь.

Норлан кивнул.

– Я отблагодарила Криса так искренне, как только могла, – нехотя призналась Гвин. – Он спас мне жизнь и рисковал своим местом в Академии. У нас закрутился страстный, но недолгий роман. Отец быстро прознал обо всем и велел прекратить, потому что считал Криса повесой и бестолочью.

– Вон оно что! – Колдун едва сдержал улыбку. – И что же Крис?

– Отказался, – адептка хмыкнула. – Тогда папа посмеялся над его нахальством и предложил сделку: Крис забывает о всяких посягательствах на меня, а взамен сам Авериус Гарана берет его в ученики. Крис согласился сразу. Потому что знаменитый мастер Гарана до этого учеников не брал никогда. Это была особая честь, можно сказать. Женщин на свете уйма, а мастер Гарана такой один. Крис в этом убедился, когда увидел, как папа сотворил чудо, возвращая меня к нормальной жизни. И Крис не пожалел о своем выборе. Будучи правой рукой отца, он действительно стал весьма и весьма важным человеком.

Она улыбнулась, открыто и без тени смущения. Точно и сама ни о чем не сожалела. И не стеснялась ничего. В этом была вся Гвин. Такую Ив ее и полюбил: открытую, упрямую и живую. Не умеющую унывать и сдаваться. Ради одной лишь улыбки такой женщины можно было развязать войну.

Иврос убрал с ее лба алую прядь. Задержался на металлических бусинках в одной из косичек. Поигрывая ими меж пальцев, задумчиво ответил:

– Тогда я могу спокойно уехать с твоим отцом завтра. Потому как знаю, что ты остаешься в надежных руках.

Глава 6

На чужом несчастье…

Они уехали рано, еще затемно. Сыпал мелкий снежок, похожий на белую пыль. С моря дул ветер, что приносил с собой холод. Пробирало до костей.

Простились весьма сдержанно и быстро. Будто не на несколько дней уезжали, а могли вернуться уже к обеду. Крисмер беспрестанно зевал в ожидании момента, когда можно будет вернуться в кровать. Гвин выглядела бледной и зябко куталась в свой тяжелый плащ с оторочкой из лисьего меха на капюшоне.

Ничего удивительного, ведь накануне все пятеро чародеев в компании Гвинейн и Ивроса провели целый день в библиотеке, обсуждая уже не проблемы Нордвуда, но последние несколько лет жизни Авериуса Гарана и его семейства. Спускались в большой зал лишь к трапезе и потом вновь возвращались в кресла библиотечного гнездышка. Разошлись глубоко за полночь. Поэтому теперь самым бодрым из всех выглядел как раз сам архимаг – оптимистичный исследователь, который направлялся на встречу с желанными секретами далекого прошлого.

Ректор Академии Чародейства был счастлив, как ребенок. Остальные же сдержанно зевали в кулак и нехотя собирались в путь. Крисмер ВарДейк дал Ивросу своего вороного коня. А Гвинейн по-хозяйски пообещала, что пошлет за его Вереском на хутор к Феринсу.

Когда ворота Высокого Очага затворились за путниками, Крис отправился досыпать в свою комнату, а Гвин решила сходить на конюшню и провести время с Пуговкой.

Бедная лошадка и так глубоко переживала долгое отсутствие любимой хозяйки. Вернувшись в Очаг, Гвин забежала к ней лишь на несколько минут и потом скрылась в замке еще на сутки. Теперь адептка желала загладить вину перед верной подругой.

Поначалу Пуговка отворачивала от женщины морду. Демонстрировала обиду. Недовольно фыркала, когда хозяйка принялась ласково наглаживать ее бархатистую шею. Но Гвинейн проявила терпение.

Она с лаской в голосе просила прощения. Клялась, что ни за что на свете не бросила бы кобылку на милость Мейхартов и обязательно придумала бы, как забрать ее. Но теперь все обернулось иначе. Прибыл папа. А когда рядом он, ничего и выдумывать не надо, потому что Авериус Гарана придумает все сам и за всех. Такой уж он человек.

В завершение своей примирительной тирады Гвин напомнила Пуговке о том, как сильно любит ее и не отдаст никому. А потом потянулась и чмокнула капризное животное в нос.

Лошадка в ответ дернула ушами и прижала большую голову к плечу адептки. Гвинейн обняла ее морду. Вздохнула.

– В следующий раз только вместе, клянусь, – прошептала она. Скорее себе самой, чем лошади.

Они стояли так довольно долго, пока не пришел Лотар. Конюх с улыбкой сказал, что уже давно рассвело и госпоже не мешало бы собраться к завтраку. Гвин заворчала, что все в этих стенах пытаются ею помыкать, но прислушалась к доброму совету слуги.

Лотар был прав в своем деликатном намеке: не стоило усугублять и без того напряженные отношения в замке пренебрежительным отношением к его хозяевам. Была ли Гвин все еще одной из этих самых хозяев, она думать не хотела. И, хоть слуги и подчинялись ей, как прежде, если даже не с б́ольшим рвением, то во взглядах королевского семейства сквозил мороз. Исключением была разве что принцесса Девана. Девочка не до конца понимала, что происходило между Гвин и ее братом. Возможно, услужливые подружки уже донесли до нее свои наблюдения касательно Гвинейн и лесника Норлана, но принцесса проявляла несвойственную ей сдержанность. Она исподтишка наблюдала за всеми, особенно за отношениями Гвинейн и ее тетушки Керики. На последнюю принцесса смотрела с особым интересом. Возможно, даже с толикой ревности.

За ужином Гвин поймала один из таких взглядов, но вместо ожидаемого гнева ей вдруг стало жаль Девану. Даже невзирая на довольно прохладные отношения с матерью, у Гвинейн была тетушка, которая умела быть ласковой матерью, строгой наставницей и верной подругой. У Деваны ничего подобного в жизни не было. Лишь терпеливые к ее капризам служанки. Возможно, адептке в какой-то мере хотелось бы стать для Деваны такой «Керикой». Возможно, Гвин даже сделала несколько правильных шагов в том направлении. Вот только она уедет с Ивросом. А принцесса останется в Высоком Очаге с семьей. Не стоило сближаться с ней в оставшееся время. Пусть лучше продолжает любоваться Крисмером и хихикать над его шутками вместе с подружками.

С этими размышлениями Гвинейн возвращалась в свою комнату. Она вошла через дверь для слуг, что находилась во внутреннем дворике за конюшней. Миновала кухню, поздоровавшись с обрадованным Бартолеусом и его шустрыми поварятами. Затем прошла мимо кладовых. Поднялась до жилого этажа по лестнице для прислуги.

И столкнулась нос к носу с Кевендилом Мейхартом.

Уже одетый к завтраку принц явно неспроста бродил по коридору из одного конца в другой.

– Доброе утро, ваше высочество. – Пдептка торопливо сделала реверанс и попыталась обогнуть супруга.