Помоги проекту - поделись книгой:
Женщина откинулась на подушку. Бросила задумчивый взгляд на окно, за которым слабо светила зеленая луна. Покатала в пальцах тяжелые, украшенные чеканкой железки.
В памяти невольно всплыл минувший вечер. Просторный тронный зал без лишних изысков, но весьма недурно украшенный. Добротная мебель. Жаркие камины и оплывающие восковые свечи. И девять человек за столом, на котором красовались остатки позабытых угощений.
Молчаливые братья Корвес, которым даже говорить было не нужно, чтобы обсудить между собой происходящее в силу одной их
Жизнерадостный и отчаянный Крисмер, который был на редкость тих и хмур. Будто история, рассказанная Гвин, потрясла его необычайно. Равно как и сама встреча с дочерью его мастера, которую он не видел много лет.
Авериус, занявший столь высокий и почетный пост в Империи, но оставшийся собой. Уж Керика-то знала. Брат умел обмануть многих, но не ее. Скорее всего, он сейчас тоже не мог уснуть и мысленно благодарил дочь за то, что она вышла замуж за этого Мейхарта.
Принц Кевендил. Сломленная натура. Он глаз от жены не мог оторвать. Но не любовь и даже не собственническая ревность горели в его взгляде. Нет. Нечто такое, от чего у Керики по спине пробегали мурашки.
Король Бариан Мейхарт произвел на нее куда лучшее впечатление, чем его наследник. Он был смущен, рассержен и раздосадован. И либо невиновен, либо твердо уверен в собственной невиновности. Какую опасность он представлял, Керика пока не поняла. Монарх виделся чаровнице открытой книгой. Она отлично знала таких мужчин и понимала, как сделать так, чтобы из непримиримого противника он стал самым надежным союзником. Но для этого требовалось немного времени. И невмешательство ее дерзкой племянницы.
Гвин. Горячая голова. Голос ее срывался от гнева. Глаза блестели. Она забыла об усталости. Даже о том, что наконец воссоединилась с любимой семьей. Отчего-то история этой несчастной ведьмы Ашады Норлан вызывала в ней столь болезненный резонанс. Быть может, потому, что Гвин, будучи окулус, взаимодействовала с ней на особо глубоком уровне. Или все дело в том, что ей пришлось отпускать истерзанную душу Ашады в лучший мир собственными руками, а потом пожинать плоды последствий.
Но ключевой фигурой в этой истории Керике виделся именно Иврос Норлан. Мрачный и внешне сдержанный, но весьма отчаянный внутри. Керика хорошо запомнила, как он вышел против нее один среди руин, готовый без объяснений убить или умереть сам, но не подпустить никого к Гвин. Да. Мать неспроста ограничила его печатью. Такому горячему сердцу нужен холодный разум. А от их молчаливого взаимодействия с Гвин воздух в помещении наэлектризовался до предела. Окулус и импери. Нарочно не придумать!
Керика тихо усмехнулась. Она погладила спящую племянницу по голове и одними губами прошептала:
– Спи и ничего не бойся, крошка Гвин. Твоя тетка обо всем позаботится.
Утром, прежде чем разбудить адептку, Навина спрятала расписанный рунами топорик под шкафом – от греха подальше. И лишь после этого служанка обратилась к тонкой женской руке, что свисала с кровати из-под вороха белых одеял:
– Госпожа Гвинейн, вас ждут внизу к завтраку.
– Нет.
Навина подошла к окнам и одну за другой открыла шторы.
Яркое солнце проникло в помещение и залило его своим чистым светом.
– Госпожа, не упрямьтесь, – терпеливо произнесла служанка. – Все ждут только вас. Понимаю, что вы устали, но…
– Я никуда не пойду. – Рука скрылась под одеялами. – Неси завтрак сюда.
– Не могу. – Пухленькая женщина распахнула хозяйский шкаф и принялась выуживать из него одежду. – Ваш отец велел мне разбудить вас и привести в зал. Все уже собрались там. Включая вашу тетушку, – служанка сделала паузу, – и лесника Норлана.
Гвин высунулась из-под одеяла и одарила Навину сердитым взглядом.
– Врешь, – буркнула она.
– Чтоб мне провалиться, – усмехнулась женщина, как бы между делом показывая Гвинейн изумрудно-зеленое платье из мягкого бархата с атласными алыми вставками. Она расправила его, приложив к себе, и неторопливо покачалась из стороны в сторону. – Ваш отец от Норлана не отходит. Сам лично уговаривал его спуститься в большой зал. Король, конечно, мало тому радуется. Но он умеет уступать и быть мудрым, когда нужно. А принц так вообще смотрит на всех, точно войну объявить готов. Сдерживается из последних сил. Бедняжка. Никогда его таким не видела.
Гвин села в кровати, запустив пальцы во взъерошенные после сна волосы. Закусила губу. Перевела взгляд с изумительной красоты платья на хитро улыбающуюся женщину. Брови сами сошлись к переносице в страдальческом выражении.
Танцуя, Навина подошла ближе и подмигнула:
– Я бы на вашем месте не теряла ни минуты. Сами знаете, нельзя мужчинам доверять важные разговоры.
На завтрак подавали молочную кашу с сушеными грушами и гренки с медом. Утренний сбор за общим столом проходил в атмосфере умиротворения. Не то что накануне вечером. Этот завтрак походил на настоящую семейную трапезу. Если не считать нескольких особенностей.
Во-первых, сидевший во главе стола Бариан Мейхарт лишился ощущения, что он остается этим самым главой. Градус внимания и почтения сместился на архимага. Что, впрочем, было объяснимо и даже в определенной степени почетно. Ведь Высокий Очаг принимал третьего по важности человека в Империи – личного доверенного советника Императора. Будет чем похвастаться перед соседями – если удастся утрясти скандал, разумеется.
Во-вторых, за столом присутствовали люди, которых семьей можно было назвать весьма косвенно. Взять хотя бы трех подруг принцессы Деваны. Не говоря уже об Ивросе Норлане. Последний, к слову, держался весьма достойно, несмотря на обилие Мейхартов вокруг. Возможно, благодаря тому, что отец Гвин посадил его подле себя и буквально засыпал вопросами о его детстве и матери. Иврос отвечал сдержанно, с присущей ему мрачностью, однако это не мешало женской половине замка бросать восторженные взгляды на могучего колдуна Ивроса и широкоплечего блондина Крисмера попеременно.
Похоже, они не привыкли видеть подле себя таких статных и привлекательных мужчин. Если не считать Кевендила, разумеется. Даже Девана будто бы исподволь улыбалась в ответ на шутки Криса и с любопытством поглядывала в сторону Норлана. Что и говорить о трех ее старших товарках! Девушки заливались смущенным румянцем, наслаждаясь каждой минутой в обществе обаятельного заклинателя и сурового лесника.
– Доброго всем утра, – голос Гвин погасил одни улыбки и зажег другие.
– Ее королевское высочество, – зычным голосом начал камергер запоздалое объявление.
– Дарон, не ори ты так, я тебя умоляю, – проворчала Гвин, проходя мимо него. Она похлопала стушевавшегося слугу по плечу. – Голова от твоих криков раскалывается, честное слово.
Гвинейн грациозно подплыла к отцу и поцеловала его в щеку. Прошла мимо Ивроса, легонько коснувшись рукой его плеча, и опустилась на свободное место между ним и тетушкой, оказавшись лицом к лицу с мужем, который сидел напротив и буравил супругу тяжелым взглядом.
– Какие новости? – невозмутимо спросила она, устраиваясь поудобнее.
Один из лакеев тотчас подоспел. Он торопливо поставил перед Гвин тарелку с ароматной кашей.
– Просто уйма, – заверил ее отец. – Даже не знаю, с чего начать. – Он бросил быстрый взгляд на короля, который делал вид, что кроме завтрака его ничего не интересует, и изложил: – К примеру, до меня дошел слух, что сегодня поутру в замок прибыл гонец из соседнего королевства. Как его там? Валиндер, если не ошибаюсь. Так вот, ваши соседи услужливо предостерегают, что на дорогах стало небезопасно. Зима еще не скоро пойдет на убыль, а дикие звери голодны. Потому участились нападения на одиноких путников на дорогах в их краях.
– Очень мило с их стороны. – Гвин преспокойно взяла ложку. – Есть что-то еще, о чем мне следует знать? Нечто более важное, чем дикие звери у соседей?
Ей хотелось накинуться на отца с расспросами обо всем, что приключилось в их с мамой жизни. Хотелось обнять Ива, с которым они сидели, почти соприкасаясь локтями. Прижаться к нему, спрятавшись на широкой груди, и отменить события последних недель. А еще хотелось собраться с духом и при всех объявить Кевендилу, что она просит развода. Но прежде, чем женщина успела договориться сама с собой, отец отложил на край тарелки гренку, щедро сдобренную медом, и произнес:
– Безусловно. Твой друг. Господин Норлан. Живой импери Нордвуда. Он – самое важное, что только могло случиться со всеми нами.
Гвинейн повернулась к отцу. Уловила знакомый азартный блеск в его острых зеленых глазах. Так и есть. У бывалого исследователя созрел очередной план, который не даст ему покоя, пока тот не осуществит задуманное и не получит ответов на все свои вопросы.
Адептка вздохнула.
– Ты все утро донимал Ива расспросами про импери? – Она удрученно покачала головой. – Пап, это невежливо.
– Боюсь, вишенка, мой интерес выходит далеко за рамки не только вежливости, но и твоего понимания, дорогая. Уж прости. – Авериус Гарана пожал плечами. – Импери – случай среди магов уникальный. Импери с древней кровью – практически небывалый. Вы тут можете сколько угодно играть в бирюльки, искать виноватых и придумывать обиды друг на друга. Но импери требуют моего особого внимания, если Хагмор действительно те, за кого себя выдают. Не могу пока открыть причин моего беспокойства, потому как оно может оказаться беспочвенным. Для начала хочу лично все проверить.
Гвин вновь покачала головой. Отец оставался неисправим.
– Что он тебе наговорил за утро? – обратилась она к Ивросу, который сидел перед опустевшей тарелкой и жевал гренку, отщипывая от нее маленькие кусочки.
– Ничего особенного. – Колдун пожал плечами. – Уговаривал отвезти в Терновый Бастион как можно скорее. Он хочет посмотреть склеп Хагмор и убедиться в том, что мы с тобой не солгали про импери. Твердит про уникальность и про то, что жизнь готов отдать, чтобы своими глазами увидеть древнее наследие.
– Очень на него похоже, – заметила адептка.
– Я все еще здесь, – бесцветным тоном напомнил архимаг.
– И ты согласился его сопровождать? – Гвинейн умышленно проигнорировала отца.
Колдун медленно кивнул. Он не сводил с нее взгляда, от которого Гвин невольно ощутила тепло в районе солнечного сплетения.
– Когда едете? – как бы между прочим спросила она.
– Завтра, – ответил Иврос. – А сегодня он хочет провести день с тобой. Но сдается мне, что он бы выехал прямо сейчас, если бы не ты.
Женщина невольно улыбнулась. Тому причиной стала одна-единственная мысль: очень скоро она уедет из дома Мейхартов вполне официально. На своей собственной лошади. Вместе со своей настоящей семьей. И уже никто не сможет ее остановить.
– Тебе понравится Терновый Бастион, пап, – заверила отца Гвин.
– Не сомневаюсь, – отозвался тот, переплетая пальцы. – Завтра утром мы выезжаем. – Авериус Гарана обвел собравшихся за столом задумчивым взором, останавливаясь на тех, кого называл. – Керика, поедешь с нами. И Хелвит с Бергардом тоже. Крис, останешься в Высоком Очаге. Будешь приглядывать за Гвин в наше отсутствие.
– Что? – адептка возмущенно заморгала. – И речи быть не может! Я еду с вами.
– Не едешь, – спокойно возразил архимаг, беря кубок с лимонной водой и делая неторопливый глоток. – Керика рассказала мне про твою многодневную ворожбу до изнеможения. Можешь забыть об еще одном изнурительном путешествии. Ты остаешься и будешь отдыхать и набираться сил. Точка. А ты, Крисмер, проследишь за тем, чтобы ее никто не беспокоил. Даже она сама. Ясно?
– Да, мастер, – блондин встал из-за стола. – Позволите наведаться в конюшню и навестить лошадей?
– Позволяю. – Авериус Гарана сделал еще один глоток. – Но после нашего отъезда от Гвин не отходи ни на шаг. Ты один из немногих людей, кому я могу доверить ее жизнь.
По тону архимага не представлялось возможным понять, действительно ли он беспокоится о том, что его дерзкая дочь предпримет некий отчаянный шаг, о котором после пожалеют все и каждый. Или, быть может, волнуется за саму дочь и ее безопасность под крышей Мейхартов, которые явно не вызывали у него доверия. Либо и то и другое вместе. Так или иначе, Авериус Гарана всегда преследовал некую далеко идущую цель. Всегда.
Впрочем, Гвинейн эта цель волновала мало, какой бы она ни была. Адептка ощутила, как вскипает внутри негодование. Она медленно повернулась к отцу. Гневная тирада о том, что она уже давно не маленькая девочка, которой можно помыкать, а он сейчас не в Идарисе, созрела в ее хорошенькой рыжей голове. Только вот нашелся человек, который опередил ее.
Тот, кто нутром чувствовал, как остановить одну тектоническую катастрофу.
И неизбежно стать причиной новой.
В ответ на приказ архимага Крисмер отвесил нарочито глубокий поклон, а когда выпрямился, с лукавым прищуром изрек:
– Сдается мне, мастер жалеет о том дне, когда не позволил своей дочери быть с молодым адептом, потому как теперь она могла бы оказаться возлюбленной четвертого по значимости человека в Империи. Я прав?
Столовые приборы тотчас перестали стучать о посуду.
Иврос коротко кашлянул в кулак.
Кевендил замер с ложкой у раскрытого рта. С нее обратно на тарелку обреченно шлепнулась каша.
Архимаг издал снисходительный смешок, промокнув губы ажурной салфеткой.
– Еще одно слово, и «четвертый по значимости человек в Империи» пешком пойдет обратно в Идарис и собственноручно займется отстройкой отхожих помещений для новой Академии, – беззлобно ответил он.
Вместо очередного ироничного замечания Крис изобразил незатейливую пантомиму, как он закрывает свой улыбающийся рот на ключ, который затем выбрасывает подальше, чем вызвал довольное хихиканье Деваны и ее подружек. Крисмер не упустил возможности лишний раз подмигнуть им, а после отвесил очередной картинный поклон в адрес архимага и короля и направился в конюшню.
Гвин, которая старалась не встречаться ни с кем взглядами после очаровательного и столь интригующего заявления Криса (да будет земля ему пухом в скором времени), отложила столовые приборы и невозмутимо обратилась к отцу:
– Все никак не привыкну к тому, что мой папа теперь левая рука самого Императора. Да еще и ректор Академии в Идарисе. Кстати, как идет строительство после… взрыва?
– Довольно быстро, – заверил отец. – Сегодня все тебе расскажу. Сразу, как только улажу некоторые вопросы с королем Барианом и твоим мужем.
Оба Мейхарта одновременно подняли взоры на Авериуса.
– Небольшие формальности касательно нашего пребывания в Нордвуде, – пояснил архимаг и мягко добавил: – Ничего серьезного, уверяю вас.
Гвинейн предпочла промолчать. Хоть и прекрасно знала отцовские «уверяю вас» и «ничего серьезного». По отдельности они могли означать полнейшую ерунду, но стоило им оказаться в одном предложении, как положение дел обычно радикально менялось. Вероятнее всего, речь пойдет об Ивросе и его нахождении в Высоком Очаге.
Адептка невольно стрельнула взглядом в сторону принца. Кевендил сидел мрачнее тучи. Каша явно не лезла ему в горло. Гвин бы и самой не мешало поговорить с мужем. Объясниться. В надежде, что он сможет понять ее и отпустить с миром. И прекратить эти нелепые разговоры про то, что она его жена. Возможно, даже имеет смысл опередить батюшку и побеседовать с Кевендилом первой.
Рыжая чародейка промокнула губы салфеткой и выпрямилась.
– Можем тоже поговорить с глазу на глаз, Гвин? – низкий голос Ивроса заставил адептку вздрогнуть от неожиданности.
Она повернулась к нему. Попыталась угадать его настроение. Но лицо колдуна было вполне спокойным, а взор невозмутимым, с легким отблеском золота в глубине.
– Конечно, пойдем, – ответила Гвинейн, поднимаясь с места. И добавила: – Всем приятного аппетита.
Она не оглядывалась, но была уверена в том, что Кевендил готов убить их обоих, Бариан Мейхарт негодует, а тетушка Керика обменивается хитрыми улыбочками с Корвесами.
– Куда мы идем? – на всякий случай уточнил Иврос, когда они вышли в коридор.
– В мою башню. Если она когда-то была моей, конечно, учитывая все обстоятельства, – язвительным тоном добавила адептка.
Он заключил ее в объятия в тот же миг, как тяжелая дверь закрылась за ними. Прижал к себе так крепко, что у обоих перехватило дыхание. И требовательно впился губами в удивленно приоткрытые уста женщины.
Гвин обвила шею колдуна руками, зарывшись пальцами в волосы у него на затылке. Закрыла глаза.
Иврос целовал горячо. Его короткая борода царапала кожу, но Гвинейн не обращала на это никакого внимания. Голова закружилась от новых ощущений. Тепло разлилось по телу стремительной волной.
– Ив, – простонала она между поцелуями.
Колдун обвил ее талию одной рукой, другой ласково провел женщине по волосам и остановился у нее на щеке.
Гвин, не глядя, нашарила дверную ручку, потом большую щеколду и лязгнула замком, в котором до сего момента практически не возникало необходимости. Но в такой момент неожиданные посетители оказались бы весьма некстати.
Тем временем руки Ивроса увереннее заскользили по телу чародейки. Когда одна ладонь легла ей на грудь и легко сжала ее сквозь ткань платья, Гвин немного пришла в себя и распахнула глаза.
– Ив! – Она толкнула его.
Колдун попятился, увлекая адептку за собой. Короткими шагами, не выпуская возмутившуюся Гвин из объятий, он добрался до большого дубового стола в центре комнаты, возле которого стоял стул с высокой спинкой. Опустился на этот стул и усадил женщину к себе на колени. Она предприняла вялую попытку к сопротивлению, но моментально сдалась, когда его горячие губы прочертили неторопливую дорожку вниз и начали целовать шею.
– Ив, – в третий раз выдохнула Гвин с ноткой бессильного отчаяния.
Все ее самообладание и здравый смысл растаяли быстрее, чем кусочек свежего масла на горячем хлебе.
– М?
Поделиться книгой: