Я не ваша, босс (СИ)

Нет, надо переезжать. Вылетать, так сказать, из гнезда, как должна была поступить еще лет десять назад. Вот только как это сделать, учитывая что у меня теперь даже работы нет. Обещание Войта организовать мне уборку улиц всплыло в памяти. С него станется! Да и даже если он по каким-то причинам меня не уволит, разве смогу я и дальше работать в этой компании? Жаль, мы не Америка и за домогательства в суд не подашь.

Когда шла в душ, услышала, как мама просит папу перестать на меня давить и ослабить контроль, а он ей что-то резко отвечает. Прекрасно! Родители снова ругаются из-за меня. И как только у мамы хватает терпения выносить папину авторитарность и самодурство? Любовь? Конечно я сама любила папу как папу, но любить такого мужчину? Да, он заботлив, внимателен и надежен, а еще цветы раз в неделю для него не банальная привычка, а приятный многолетний ритуал, как и походы в кино и театры, но характер…

Несмотря на душ и выпитое успокоительное уснуть мне не удалось. Я вертелась в кровати до утра так и эдак обдумывая свои дальнейшие действия и костеря себя за то, что вообще согласилась сесть к Войту в тачку. Может, держись я от него подальше, все бы обошлось?

Встав в пять тридцать, я принялась приводить себя в порядок. Макияж, прическа и красивая одежда всегда придавали мне уверенности, а сегодня она ой как пригодится. Обычно из-за усталости, лени и нехватки времени утром я в будни часто пренебрегала косметикой. От природы широкие брови, длинные ресницы и яркие губы это позволяли.

Карандаш для бровей, небольшие стрелки, нюдовая помада. И, конечно же тоналка с румянами и бронзером. Как ни крути, а любое лицо с макияжем выглядит лучше, чем без него. Та же кожа, к примеру, идеальная только на отретушированных фото в Инстаграмм.

Накрутив легкие волны, я достала из шкафа свободные брюки в мелкую клетку и черную водолазку. Это было мое зимнее комбо на все времена. Потому, что вещи идеально сидели на фигуре и подчеркивали стройность. Не дал мне боженька много бюста и округлые бедра, что ж поделать. Хорошо хоть коротких ног и любви к еде тоже не дал.

В кухне мама уже приготовила нам всем завтрак.

— Что-то ты рано, дочка.

— Не спалось, — уклончиво ответила ей, усаживаясь за стол.

Папа присоединился и сел напротив. Мама поставила перед нами по тарелке с творожной запеканкой, потом взяла и себе. За завтраком я молчала, а родители поддерживали неловкий разговор с длинными паузами.

Быстро поев, я поблагодарила маму и поспешила свалить. Уж лучше приеду в офис пораньше. Попрощаться, так сказать, со ставшими родными стенами, кофемашиной и стулом со столом. А, если серьезно, работу было по-настоящему жалко. Черт бы побрал этих богатых уродов!

На улице валил снег. Нет чтоб на Новый год нормально выпасть, так надо сейчас, когда уже дни считаешь до весны.

Вытерев слякоть с ботинок о коврик у входа в бизнес центр, я нырнула в его сухое и теплое нутро. Мне здесь нравилось. Поднялась на этаж, зашла в кабинет. Еще никого, на часах только половина девятого. Саше придется все рассказать. Жалко ее подводить. Может быть, ну его? Подождать еще денек, авось свалит Войт заниматься более серьезными бизнесами и забудет обо мне…

Я фыркнула. Уж лучше самой уйти. Написала заявление. Со второго раза, с первого не вышло. Минусом тотальной диджитализации является то, что взрослый и неглупый человек иногда не может нормально написать пару строчек от руки.

Начали собираться коллеги. Все сонные и недовольные из-за поздно закончившегося корпоратива. Какой идиот такое устраивает в понедельник? Разве что тот, кому на всех плевать. Сам-то, небось, спит себе сейчас преспокойно.

Может быть тогда ну его, это заявление? Вдруг у Войта дела какие появятся и он забудет обо мне.

— Олег приехал. И Войт, — глупая надежда получила выстрел в голову от Лили.

— Учитывая, как долго не заявлялся, думаю Войт дня на три безвылазно поселится тут, — отозвалась Дина.

— Сейчас явно у Олега засядут. Идемте пока кофе попьем? — предложила Саша.

Жаль, что всем вместе. Так с ней не поговоришь. Но что ж поделать. Несколько раз во время кофепития мысленно отрепетировав под болтовню девушек что именно скажу Олегу, я взяла в руки заявление и направилась к нему.

И словно по какому-то магическому закону подлости, взявшемуся преследовать меня, как раз в этот момент из кабинета Олега выходил Войт. Весь в синем — темный цвет костюма, светлый — рубашки, что еще больше подчеркивало глубину его глаз он выглядел таким, каким и являлся на первый взгляд — молодым, успешным и богатым.

— Ну нет, ты же не такая дура, — верно истолковав мое намерение из-за листи бумаги в руках, сказал Войт.

— Верно. Не такая, чтоб…

— Иди-ка сюда, — снова схватил за руку и быстро втащил в свой кабинет.

— Отпустите!

— Отпускаю, — он отступил на шаг.

Окинул меня с ног до головы насмешливым взглядом.

— Лера, ты же понимаешь, что если твое заявление попадет на стол к Олегу, то я сделаю так, чтоб ты и правда могла только улицы подметать, правда? Да и, — он развел руками, — даже если уволишься, то это ничего не изменит. Я ведь не отступлюсь.

— И что дальше? Заставите меня? Это вообще-то уголовное преступление.

— Ни в коем случае.

Он приблизился и стал сбоку от меня. Так, что мое плечо касалось его дорогущей отутюженной рубашки, а нос щекотал аромат парфюма. По всему телу пробежал огонь, а кожа покрылась мурашками. Дыхание сбилось…

— Я сделаю так, что ты сама этого захочешь, девочка.

— Зря потеряете время. Я не встречаюсь с женатыми…

— То есть, — он подцепил пальцами мой локон и накрутил на фалангу. — Проблема только в этом?

— … богатыми мудаками, считающими, что могут все и всех купить за деньги, — я повернула голову к нему.

Лучше бы этого не делала, так как взгляд уперся как раз в его губы. Четко очерченные, резкие линии были совсем близко…

— Что ж поделать, если все и все как раз за деньги и покупается?

— Все дешевое — да, — выпалила я. — а я к этой категории не принадлежу.

— Ладно, Лера, — он отошел от меня и развалился в своем кресле, — давай иначе. Я все о тебе знаю. Знаю, что ты была замужем и развелась. Учитывая личность бывшего мужа и отсутствие у вас детей, скорее всего там была та самая большая и чистая. И что вышло в результате?

— Это вас не касается.

— Действительно, не касается, — он пожал плечами, — Но разве такая неглупая женщина, как ты, так сильно обжегшись может продолжать желать наступить на те же грабли? Войти в иллюзию, потерять в ней время, разочароваться…Вряд ли. А я тебе предлагаю с самого начала четкий и ясный договор. Все будет понятно и прозрачно с самого начала. Никаких иллюзий. Только взаимная выгода и удовольствие.

— Марк Александрович, если для вас то, что с вами будут ради денег — это удовольствие, то для меня быть с кем-то по этой причине — унижение. Вряд ли вы поймете меня, но это так. Я снова говорю вам нет и прошу оставить меня в покое.

Сказав это, я шагнула к двери, чтоб уйти.

— Унижение, Лера, это отдать годы глупому мальчишке, не сумевшему тебя оценить, и не получить ничего взамен.

— Выходит, вы свою жену тоже унижаете, раз судитесь за имущество? — обернувшись к нему, бросила я.

— Лучше тебе в это не лезть, — от злости, которой полыхнули его глаза, у меня мороз прошел по коже.

Торопливо отвернувшись, я толкнула дверь, желая только одного — поскорее сбежать.

— Не вздумай подавать заявление об уходе, Лера. Я не шутил, — процедил Войт сквозь зубы мне вслед.

Глава 6

Меня трясло от нервов. Уединившись в кабинке женской уборной, я сидела на закрытой крышке унитаза и пыталась как-то взять себя в руки. Нужно идти в кабинет и работать. И выглядеть при этом так, словно несколько минут назад Войт не предлагал мне стать его любовницей за деньги и не угрожал волчьим билетом, если вздумаю уволиться.

Заявление я порвала. Не хватало еще случайно забыть его где-то в офисе. несмотря на кашу в голове, понимание того, что я не решусь показать его Олегу было четким. Проверять сдержит ли слово Войт я не собиралась.

Включился телефон. Звонила Саша.

— Лер, ты где?

— Я… ммм… в дамской комнате. Живот прихватило. Сейчас иду уже, — солгала я и прервала соединение.

Вот и отличное объяснение на случай возникновения вопросов. А Саше я все расскажу за обедом. Осталось его только дождаться. Выдохнув, я вышла из кабинки. Помыла руки холодной водой, брызнула несколько капель себе на лицо. Нужно собраться. Уж если развод сумела выдержать относительно нормально, то домогательства должна и подавно. В конце-концов я не девочка какая-то.

Саша уже шла мне на встречу.

— Лерка… Что, нехорошо? Вчера что-то съела? — с тревогой спросила подруга, заглядывая в лицо.

— Скорее всего. Но, ничего, уже все нормально.

— Давай, может, отпросим тебя? Дома отлежишься?

— Да нет. Не надо. Все хорошо, правда.

Лгать ей было очень неприятно, но не начинать же рассказывать вот это вот все посреди коридора. Вернувшись в кабинет заставила себя заняться делом. Как ни крути, это лучшее, что я могла сделать в данный момент. Так и время быстрее пройдет, а там глядишь и придумаем с Сашей что-то.

В обеденный перерыв предложила поесть в находящейся через дорогу закусочной.

— А тебе точно можно этот бульон, Лер? Жирноватый все-таки?

— Саш, я соврала. Нормально у меня все, — выдохнула я.

А потом рассказала ей все, как на исповеди. Саша слушала не перебивая, а когда я закончила, сказала:

— Соглашайся! — и увидев мои расширившиеся глаза, добавила, — Лер, а что тут такого то? Ты развлечешься, кайфонешь от жизни. Получишь наконец-то все то, чего тебе так не хватало в браке. Сильного мужика и деньги.

— Саш, ты вообще себя слышишь? Ты мне сейчас всерьез предлагаешь спать с женатым боссом за деньги?

— Во-первых, он разводится. А во-вторых, Лер, ты просто не знаешь таких мужчин. Им не отказывают. Вообще. Никогда. И чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее его интерес. А согласишься, ему быстро надоест и все. Ты же в свою очередь останешься с неплохими деньгами, отличными воспоминаниями и без испорченной жизни, которую такой, как он, элементарно может тебе организовать за отказ.

Я не верила своим ушам. Чтоб такое услышать от Саши… Милой и доброй семейной девушки, воспитывающей четырехлетнюю дочь.

— Не смотри так. У моей сестры двоюродной ситуация один-в-один была. Только ей двадцать было и на дворе начало нулевых. Официанткой в ресторане хорошем после пар работала. И подкатил к ней богатый клиент с аналогичным предложением. А она вся такая правильная, послала его. Ну и что в результате? Он людей нанял, чтоб ее хахаля тогдашнего отмутузить, ее саму и с работы, и с универа выперли. Она испугалась и согласилась. Ну и стоило оно того?

Мне стало очень сильно не по себе от ее слов. Вспомнила, как сильно Олег боялся Войта. Откуда мне знать, что он за человек? Судя по гуглу богатых родителей у него не имеется, все состояние — его собственное. Откуда столько взять без грязи в тридцать четыре?

— Другие времена, Саш. Да и даже если б Войт был на что-то такое способен — его проблемы. Заявление напишу…

— Смешная ты. Такие люди сами себе закон, Лер.

— Так, ладно, — я поднялась из-за стола. — Идем обратно, перерыв уже заканчивается.

Саша фыркнула. Но развивать тему больше не стала. Это была одна из черт, за которые я любила свою подругу — умение переставать давить, когда просят и не обижаться при этом.

Пытаясь обуздать тревогу, я закончила рабочий день и, едва часы пробили восемнадцать ноль-ноль чуть ли не бегом слиняла домой. Что теперь делать? И как жить дальше, зная, что оказалась целью богатого мудака, способного испортить тебе жизнь? С другой стороны — мнение Саши и история ее родственницы, это не аксиома. Не значит, что у меня будет что-то подобное. Вокруг таких, как Войт сотни на все готовых девчонок. Причем моложе и тюнингование меня. А вдобавок еще бизнес, жена и бракоразводный процесс. Прям таки ему больше делать нечего, кроме как бегать за мной и мстить. Побесится немного, поугрожает, да и успокоится. Ну максимум с работы выпрет и пару-тройку звонков сделает, чтоб на аналогичные должности не брали. И что с того? Не работала никогда на хороших должностях и ничего. Незачем было дуре замуж выскакивать в двадцать два года за “ежика с окраины” предварительно позволяя ему и отцу запрещать себе подрабатывать, набираться опыта работы, заводить нужные связи, короче делать все то, что нужно для понимания своего места в мире и достижения успеха. А потом, после получения диплома — работать не абы где и абы как лишь бы платили потому, что молодой муж “сам не тянет”, и ожидать что условный первый миллион как-то сам собой заработается, а планомерно реализовываться в заранее и вдумчиво выбранном деле.

Я же и в университет пошла по папиной наводке. В семнадцать не знала, кем хочу быть. Выбирала профессию экономиста из-за престижности, а потом завалила тесты на нервах и, попрощавшись с медалью и перспективой поступления на бюджет, сдалась папиному давлению и позволила себя устроить на инженерную специальность по знакомству, просто чтоб где-то выучиться и получить диплом, который, по мнению родителей обязателен в жизни… Все как-то у меня в жизни. Словно черновик писала.

Но, в любом случае, не будь я такой дурой и не свяжись с бывшим, все бы сложилось иначе. Вот будь я Президентом страны или кто там решает эти вопросы, на уровне закона запретила бы вступать в брак до двадцати пяти лет. И точка.

Именно с этими мыслями я и вечер провела, и уснула в конце-концов даже без успокоительного. И снился мне Войт, который со своей фирменной усмешкой бросал мою трудовую книжку в огонь. И в его синих-синих, как летнее небо, глазах плясали языки пламени.

Войт прибывал у нас в офисе весь остаток недели, причем с утра до вечера. Словно у него — аж целого миллионера, более важных дел не было, кроме как действовать мне на нервы своим присутствием. Ни слова не сказал сверх “здрасьте-досвиданья”, но взгляды бросал весьма красноречивые. Так гепард смотрит на загнанного олененка перед тем, как с удовольствием им полакомиться. Мол, трепыхайся сколько хочешь, ты в моих руках и я сделаю с тобой все, что захочу. А медлю потому, что так вкуснее. Так можно понаблюдать за тем, что ты вся на нервах и лихорадочно пытаешься найти выход из ситуации, которого для тебя нет.

Впервые с момента начала работы в этой компании я считала часы до пятницы. На выходные, в которые особенно остро ощущается собственное одиночество и нет да и промелькнет желание создать анкету на сайте знакомств и хоть ненадолго ощутить противоположное, было плевать. Тоже впервые. Как и на одиночество. Оно, оказывается, не такая и плохая штука. Да, кажется, что так и состаришься и помрешь одной и без детей. Да, у большинства твоих одноклассников-коллег-подруг уже не то что по одному, а по двое детей. Да, тебе прямо вот в эту субботу двадцать девять лет. Считай тридцать. Ведь что такое какой-то там один год. А тридцать — это катастрофа для незамужней и бездетной женщины и “самый смак” для ее ровесника-мужика. По крайней мере, большинство мам и гинекологов в таком тезисе единогласны. И еще много-много всяких отрицательных “да”. Но зато ты сама себе хозяйка, у тебя хорошая работа и уверенность, что уж если и помрешь одинокой, то скорее всего не в бедности и, возможно, прожив предварительно не такую и плохую жизнь. Не ты первая, так сказать. Да и вообще, кто знает, что там и как будет. Может твой единственный уже ждет тебя где-то в очереди на кассе в “АТБ” либо на сиденье метро напротив твоего. Хотя, нет, настоящий мужик, конечно, в метро не сидит. Он стоит, уступив место бабушкам, беременным женщинам и детям. Стоит даже не держась за поручень благодаря отменному равновесию и, глядя со спокойным достоинством в айфон последней модели, отдает распоряжения в мессенджерах своим подчиненным. И вообще он в метро случайно. Потому, что на дороге внезапная пробка, а его время дорогое. И вот он на секунду отрывает взгляд от дисплея, ловит в фокус мое лицо и сразу влюбляется. И это, естественно, навсегда.

Но вот, теперь я, увы, фигурально выражаясь, не одинока. Теперь есть мой собственный офигевший от власти миллионер, уверенный, что может купить себе меня на время в качестве игрушки. Еще и женатый до кучи.

Утром моего двадцатидевятилетия шел сказочно красивый снег и был легкий, но достаточный для того, чтоб он, приземляясь, не таял, морозец. Пойти бы гулять, да теперь не с кем. Саша с мужем и малой придут вечером в гости, но не просить же ее проводить со мной целый день.

Нужно привыкать.

Я разведена. И, если сравнивать нынешние чувства и эмоции с теми, что были в последние несколько месяцев, то одной мне лучше, чем было в браке. Я больше не ощущаю, что вот еще один год прошел не так, как я бы этого хотела. Не ощущаю пустоту и безразличие, в которых купалась в последнее время. Не ощущаю себя истеричной пациенткой психиатрической лечебницы, озлобленной на всех и вся. А именно такой я была недавно.

Я, черт возьми, свободна. У меня снова моя родная девичья фамилия. Да, стоило стать свободной раньше. Но сделанного не воротишь и незачем отравлять настоящее сожалениями о прошлом. Много-много женщин так и не решаются уйти из деструктивных, не приносящих счастья отношений из страха перед одиночеством и сожалениях о прожитых вместе годах. И в какой-то момент либо их разрывает вторая половина, либо они просыпаются однажды… Только не в тридцать, а в шестьдесят и понимают, что жизнь прожита, но не так и не с тем. А я решилась изменить свою жизнь. Не принесла в жертву пресловутым “лучшим годам” следующие “лучшие годы”. Ведь авторы данного определения, увы, не знают, что каждый год, который ты проживаешь — лучший. И дело тут не в цифрах.

Я распахнула окно. Кожа сразу покрылась мурашками от холода, но это было даже приятно до головокружения. Вздохнув полной грудью свежий морозный воздух, я собрала с подоконника снег и слепила снежку.

— Лера!

Снежка выскользнула из пальцев и свалилась вниз. Я заторможено проследила взглядом полет и только потом перевела его на источник звука. В распахнутом пальто и покрытыми снегом темными волосами, Войт стоял возле своего внедорожника и, задрав голову, смотрел на меня.

— Выходи, поговорить надо!

Субботнее утро. Все спят. Он орет. У нас соседи.

— Выходи, я не уеду, — крикнул Войт, сверкая белозубой улыбкой.

— Тихо, — шикнула я на него.

— Я жду, Лер.

Я закрыла окно. Заметалась по комнате, как курица с отрезанной головой. В дверь постучали. Мама.

— Лер, кто это во дворе? — спросила она.

— Мам…, - только и смогла промямлить я.

— Это с ним ты была на свидании, когда поздно пришла, да? — мамины глаза счастливо засияли. — Пусть поднимается, нечего стоять на морозе. За папу не волнуйся. С Днем рождения, дочка!

Она обняла меня. Потом сказала, чтоб я приводила себя в порядок и ни о чем не беспокоилась. А они пока познакомятся.

Капец.