Я не ваша, босс (СИ)

В этот момент мне пришло сообщение в мессенджер.

Mark Woit: “Я жду”.

Valeria Skliar: “Вас мама видела. Решила, вы мой парень. И хочет познакомиться. Как же я вас ненавижу”.

Mark Woit:”Я с удовольствием”.

И улыбающийся смайлик.

И мне абсолютно ничего не оставалось, кроме как открыть ему домофон, а потом свалить в ванную, прихватив с собой белье, колготки и серебристо-серое платье-свитер. Потому, что к кавалеру в джинсах в День рождения не выйдешь.

Нет, конечно же, я могла бы рассказать маме правду. Но стены у нас тонкие. Услышит папа — быть апокалипсису.

Наскоро вымывшись, я принялась дрожащими руками делать укладку. Потом ими же краситься, но уже прислушиваясь к происходящему за дверью. Несмотря на толщину стен, из ванной слов не разобрать, только интонации. И они, пока что, вполне ровные. Даже доброжелательные.

Одевшись, я оценила полученный результат. Платье было свободным, но это еще больше подчеркивало стройность фигуры. Волосы мягко вились у груди, лихорадочно горящие глаза, подчеркнутые тушью, казались еще более выразительными, искусанные на нервах губы алели на фарфоровом благодаря тоналке и румянам лице. Глубоко вздохнув, я задержала на несколько секунд дыхание, а потом медленно выдохнула. А потом открыла дверь и вышла.

Глава 7

До сегодняшнего дня мне было проще поверить в то, что посреди моего двора приземлится летающая тарелка, чем в то, что кто-то типа Марка Войта окажется за столом в родительской кухне. И тем не менее он был здесь, сидел, положив руки на цветастую полиэтиленовую скатерть и пил мамин чай, как миленький. С приветливой улыбочкой для нее, ловко сменяющейся максимальной серьезностью для папы. А Фокси вертелась вокруг него, потираясь о ноги и громко мурлыкая. Предательница!

Когда я возникла на пороге, он вышел из-за стола, взял в руки с подоконника едва поместившийся там букет пионов и протянул мне.

— С Днем рождения, Лера, — проговорил нарочно тихим и бархатным голосом.

Красивый, дорогой букет — романтичный знак внимания дочке, которому будет рада любая мама. Джемпер с рубашкой под темные джинсы — расслабленно, как раз для субботы и в то же время уместно для утреннего визита поздравить девушку с именинами. Чисто выбритое лицо вместо модной сейчас щетины — аккуратная классика, которую оценит мой интеллигентный и строгий папа. На волосах ни грамма геля по этой же причине. И судя по выражению на лицах родителей, Войт нужное для себя впечатление произвел.

Жалко, они не видят сейчас самодовольного наглого блеска его синих глаз, обращенных на меня. Хотя, нет, не жаль, что это я, совсем с ума сошла? Нехватало еще, чтоб мои родители узнали правду о специфике наших с Войтом отношений.

— Спасибо, Марк, — понадеявшись, что моя улыбка не похожа на нервную гримасу, я приняла букет.

Большая теплая ладонь мягко легла на мое предплечье, а показалось, что коснулась голой кожи. По всему телу вмиг рассыпались мурашки. Мужские губы невесомо скользнули по скуле и я почувствовала, как она запылала. Краснею, как девчонка.

— Они очень красивые, — пролепетала пересохшими губами и нырнула носом в букет, пряча заалевшие щеки.

Пионы. Зимой. Живые, вкусно пахнущие пионы. Хотя, чему я удивляюсь? Для миллионера достать несезонные цветы как для меня пойти шоколадку купить. Другой вопрос, как вышло, что он угадал мои вкусы. Пионы — мои любимые цветы. Совпадение…

— Это еще не все, — пророкотал он, кивая на букет.

Я присмотрелась. В цветах пряталась прямоугольная коробочка, обтянутая нежно-розовым шелком.

— Позволь я, — он достал ее и открыл.

Там было изящное серебряное колье, инкрустированное сверкающими прозрачными камнями… Нет, оно не серебряное. Даже неискушенной мне — ведь у бывшего не было ни денег, ни желания дарить мне достойные украшения — сразу стало ясно, что это платина. Серебро не такое. А камни… Бриллианты?

— Какая красота, — всплеснула руками мама.

— Нравится? — всем своим видом показывая, как наслаждается моей беспомощностью перед созданной им ситуацией, спросил Войт.

Я смогла лишь кивнуть. И тогда он достал украшение из коробочки. Став у меня за спиной, убрал с шеи волосы, проведя пальцами по коже и ловким движением надел колье. Теплое дыхание коснулось уха. Войт медленно расправил мне прическу, задевая лопатки и предплечья. От этих касаний и его близости внутри возник трепет. Странный, незнакомый. А может просто давно забытый. Колени стали мягкими.

Вонзив ногти в ладони, я пробормотала, что хочу полюбоваться на себя в зеркало и сбежала в коридор. Там глубоко вздохнула и медленно выдохнула, приказывая взять себя в руки. Войт скоро свалит. А до этого момента моя задача сделать так, чтоб родители ни о чем не догадались. Потом скажу что разбежались, да и все. Удовлетворившись таким очень наивным и поверхностным планом, я взглянула в зеркало. Бриллианты в колье соревновались сверканием с моими глазами, дико горящими на бледном лице. Подсвечивали его, заставляя кожу слегка мерцать. Красиво. Я не могла представить, что когда-то надену что-то подобное. Вот только радость и восхищение меркли перед пониманием причин такого подарка.

— … свожу Леру на обед. К сожалению, вечером улетаю в командировку, не смогу прийти на ужин.

— В субботу? — папа подозрителен.

— Да. Лететь в Сидней, это почти сутки, — выкрутился Войт.

Хорошо, что хоть совести хватило отмазаться от приглашения на ужин. Когда представила, как бы он проходил в такой вот “прекрасной компании”, меня передернуло.

— Лерочка, позавтракай, а потом гулять поедем, — елейным тоном проговорил Войт, заметив мое появление.

И пришлось мне сесть за стол и запихнуть в себя завтрак, параллельно поддерживая неловкий разговор и стараясь не выдать лицом истинных эмоций от такой “приятной неожиданности”, как утренний визит, дорогой подарок и романтическая прогулка.

Парадоксально, но вздохнула с облегчением я в момент, когда оказалась в машине Войта.

— У тебя очень хорошие родители. Даже странно, что такие люди не только отдали дочку тупому нищеброду, но и годами наблюдая вашу “семейную жизнь”, не сумели ее прекратить.

Стиснув зубы, я промолчала. Колье на шее внезапно начало жать, словно удавка.

— Да ладно, Лер, не кисни. Все мы совершаем ошибки, поверь мне, — отеческим тоном продолжал Войт, выруливая со двора. — Главное, уметь их вовремя исправить.

— Я не кисну. Я просто жду, пока пройдет положенное время, ты насладишься своей властью надо мной и, наконец, отпустишь меня.

— Да ничем я не наслаждаюсь, — он пожал плечами, — Просто не хотел, чтоб ты была одна сегодня. В праздники свежие разрывы особенно сильно царапаются.

От его слов внутри как раз особенно сильно и царапнуло.

— А так я тебя по магазинам свожу, в ресторан. Вечером, насколько знаю, у тебя гости. А завтра все будет проще.

— Какая забота, — выпалила я.

Внутри нарастал сумбур. Хоть убейте, я его мотивов сейчас не понимала. Где эмпатия, а где циничная уверенность в способности все купить за деньги?

— Побрякушка-то зашла?

— Нет. Заберешь ее перед отъездом.

— Давай другую купим. Сама выберешь.

— Марк…

— М-м-м, ты впервые назвала меня добровольно по имени.

— … знаю, такому, как ты, это трудно представить. Но, хоть я не самый богатый на свете человек и, как любая женщина, люблю красивые вещи и дорогие подарки, за все это не продамся. Не. Продамся. Понимаешь? Ты можешь меня заставить терпеть свое общество. Можешь вообще заставить делать что угодно — кто я, а кто ты в конце-концов. Но все это будет не добровольно. Если тебе и так сойдет, то пожалуйста. Радуйся. Противопоставить тебе мне нечего.

Марк Войт обжег меня взглядом и промолчал. Уставился на дорогу, сжимая оплетку руля побелевшими пальцами и механически управляя автомобилем. Мне стало не по себе. Так бывает, если сначала очень сильно хочешь чтоб тебя услышали, прилагаешь для этого максимум усилий, а когда это происходит ощущаешь себя не готовой к возможным последствиям.

Что он теперь сделает? Вышвырнет сначала из машины, а потом и с работы, причем так, чтоб больше не смогла устроиться в какое-то более-менее нормальное место или еще похуже?

Минут через двадцать моего напряженного ожидания, Войт затормозил возле торгового центра. Поставил машину на парковку, заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Ну, смотри, Лера. В нормальных по твоему мнению отношениях все, связанное с деньгами на мужчине, так? Квартира, тачка, моря-океаны, счета, барахло… Женщина за все это с ним спит. Я тебе предложил абсолютно то же самое. В чем проблема?

— В том, что основа личных отношений между людьми несколько иная, чем рыночных. Она предполагает чувства и эмоции…

— То есть сначала эйфорию, пребывая в которой придумываешь себе невозможное, а потом разочарование, когда оказывается, что реальность это не сказочка?

— В случае, если люди друг-другу не подходят и сошлись на почве одной лишь страсти и притяжения, то да, так и есть. В ином случае получается крепкая семья и долгая счастливая совместная жизнь.

— Сколько иных случаев ты знаешь?

— Мои родители. Моя подруга.

— Родителей мы идеализируем и в принципе не представляем порознь, а что в семье твоей подруги ты точно знать не можешь, потому что с ними не живешь. И в любом случае, какой получается процент?

— Как бы там ни было, Марк, это не заставит меня согласиться на иное, понимаешь? а тем более с женатым мужчиной. Уж лучше, так сказать, голодать, чем есть что попало. Я выбираю голодать.

Он усмехнулся.

— Ладно. Не тот день для сложностей. Предлагаю на несколько часов представить, что у нас просто дружеская встреча в твой День рождения. И что всего предшествующего ей не было. Просто пошаримся по магазинам, потом поедим, а потом я отвезу тебя домой.

— Зачем?

— Я уже говорил. В праздники никакой тоски.

— А кто сказал, что я тоскую? Личный опыт?

— Нет, — мужские пальцы легли на мой подбородок, — выражение твоих красивых карих глаз.

— Это не так, — я смахнула его руку.

— Как скажешь, — усмехнулся Войт. — Ну что, идем?

— Марк, ты угрожал испортить мне жизнь, если я откажусь спать с тобой за деньги. Ты сделал так, чтоб попасться на глаза моим родителям в качестве моего парня, чтоб поглумиться над тем, что я вынуждена плясать под твою дудку поскольку не могу позволить им узнать о нас правду. И серьезно думаешь, что я соглашусь на дружеские посиделки? Что с вами мажорами не так?

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ладони поднял, вроде как сдаваясь. Я выскочила из машины под снег. Желая поскорее смыться, машинально зашла в торговый центр. Он только открылся, посетителей совсем мало, особо не заныкаешься. Но это и не нужно, ведь Войт за мной не пошел.

Я поднялась к фудкортам. Зашла в суши-бар, заказала себе “филадельфию” и кофе. В этот торговый центр мы часто заезжали с бывшим и перекусывали в этом заведении, но сейчас осознание данного факта не вызвало никаких эмоций. Точнее, никакой тоски.

Это было. И это прошло.

А вот Войт, в этом я была уверена, не отстанет. Что ему надо? Развлечься? Отомстить бывшей? Что, мало для этого других баб? Именно я зачем?

Снова показалось, что колье сжимает горло. Я вспомнила, что так и не вернула его. Торопливо спрятала украшение под ворот платья. Сидеть в дешевой закусочной в бриллиантах в десять утра, мягко говоря, странновато.

В мессенджеры и социальные сети начали приходить поздравления. Пока ждала суши отвечала на них так же, как отправители писали — автоматически. Такая уж наша новая реальность — близких поздравляем лично, чуть менее близких — по телефону, тех, которых надо приличия ради — сообщениями. Практически полное отсутствие у меня близких друзей перестало задевать ровно тогда, когда я сошлась с бывшим. Теперь же я сожалела о том, что забила на те немногие связи, которые могла бы поддерживать и развивать. Замкнулась на одном человеке, сделав его и мужем, и братом, и лучшим другом и вот, что вышло. Зря потерянные годы и пустота.

Позвонила Саша.

— С Днем рождения, дорогая! Ты у меня самая замечательная и самая любимая подруга.

— Спасибо, зайка.

— Я заказала самый большой, сладкий и калорийный торт, какой был, авось растолстеешь наконец. Вечером мы у вас.

Немного поговорив, мы распрощались. Об утреннем визите Войта я решила временно умолчать. Мама с отцом “моего кавалера” обсуждать не будут, так что можно сказать без палева.

Сначала принесли кофе, потом суши. Большие, красивые и вкусные. Я принялась за еду. Медленно и с наслаждением смаковала приятный вкус, кайфуя так, словно в этот конкретный момент у меня не было сожалений о прошлом и беспокойства о будущем. Только вкусная еда и напиток, от которых можно получать удовольствие, которое в мелочах.

Потом я еще немного побродила по торговому центру. Не собиралась ничего покупать, учитывая свой не стабильный деловой статус. Ровно до того, как заметила в одной из витрин платье. Из черного шелка, бюстье и длинною в пол. Без ценника потому, что люкс. Мне такое носить некуда. Но это не означает, что нельзя примерить.

Губастенькие девочки-консультантки смотрели на зашедшую к ним женщину в дешевом пуховике и ботинках с легким оттенком пренебрежения. Такие у них ничего не покупают, да. Вот только и они сами ничего купить здесь не могут. По крайней мере в данный момент.

Платье село до противного идеально. И это несмотря на то, что большинство вещей, в которых есть выточки и акцент на бюсте мне безнадежно велики. Дорогая ткань мягко струилась по неярким изгибам тела, нежно лаская кожу. А еще оно было идеальной оправой для колье. Собрать бы волосы наверх, оставив пару завитых прядей у лица, нарисовать стрелки… Каблуки повыше, серебристый клатч в руки. И можно было бы пойти на какой-нибудь бал. Или как там сейчас называются мероприятия, на которые дамы надевают такие платья, а их кавалеры — смокинги?

— Тебе там не место, — шепотом проговорила я, криво усмехаясь своему отражению в зеркале.

Глава 8

Войт таки добился того, чего хотел по своим словам. Тоскливо мне в День рождения не было. Я его провела как на иголках. Первую половину дня из-за присутствия Войта, а вторую из-за опасений как бы восхищенная утренним визитом и подарком мне мама не сказала про него что-то при Саше. Ругала себя — надо было ей все рассказать, предупредить. Тогда бы подруга, в случае чего, не растерялась. Но, к счастью, о Марке Войте за столом не было сказано ни слова. Мы отлично посидели в шестером, поедая мамины вкусности под легкое вино, легкие разговоры и тихое мурчание Фокси, от которой весь вечер не отлипала Яна.

Нервное напряжение вымотало меня так сильно, что я завалилась спать сразу же, как помогла маме убрать со стола после ухода ребят, и проспала десять часов. В воскресенье съездила в торговый центр за спортивной формой и активировала абонемент в зал, подаренный ребятами, дав себе слово минимум три раза в неделю уделять время спорту. Потому как худоба без мышц ничто. Да и годы вспять не идут, самое время подумать о здоровье, которому сорок часов сидения в офисе не на пользу. Но вот дела были сделаны и пришло время возвращаться домой. А там мама с папой. И вопросы о том, как и когда мы с Марком познакомились и почему я ни слова не говорила. Мама никогда не была назойливой, наоборот всегда меня поддерживала в личных делах и даже прикрывала перед папой и потому у нас были доверительные отношения. По этой причине ей странно, что я промолчала, а мне неприятно лгать. Но не рассказывать же, что ее дочери предложили стать проституткой. Что до папы — хоть его и несколько успокоил приход “моего парня Марка” к ним для знакомства, все равно допытываться будет. Не у меня, так у мамы.

Я решила потянуть время. Сходила на две тренировки вместо одной, приняла душ в зале, высушила волосы, что было отнюдь не быстрым и легким делом. И только потом направилась домой думая о том, что переезжать надо как можно скорее. Если бы не Войт, я бы сделала это сразу после того, как пройду испытательный срок. А из-за него я вообще в этом не уверена.

Тихонечко открыв входную дверь, я, как в юности, быстренько скинула пуховик и ботинки и на носочках поскакала к себе, милосердно прикрытая монотонным гулом телевизора. Включила компьютер. Если кто надумает зайти, то скажу, что работаю.

Максимально глупое ощущение.

Мне двадцать девять лет. Я разведена, давно финансово самостоятельна. Почему должна отчитываться перед родителями и опасаться их осуждения? Только потому, что все еще живу на их территории? Так это легко исправить. Будет легко исправить, если…

Я не успела закончить мысль, позвонили в домофон. Пришлось идти открывать.

— Ждешь кого-то? — крикнул из залы папа.

— Нет.

Приехал курьер с доставкой. В прямоугольной коробке, обтянутой бархатом черного цвета было… То самое платье, что я примеряла вчера и серебристые лодочки к нему. А еще записка — кремовый конвертик с восковой печатью.

“Надень это вечером в пятницу. М.В.”

Зашипев, я достала из кармана телефон и набрала номер Войта. Вместо гудков механический голос сообщил, что абонент в роуминге. Выходит, Австралия, не ложь?

— Кто приходил, Лера? — папа, насупившись, вышел в коридор.

— Курьер. Привез подарок от Марка.