Улика из пепла

— Мать Марины и бабушка Петра, сына Рябовых, — подхватил сыщик слова майора. — Мальчик наверняка хорошо знает дорогу в их дом. А ну-ка, Стас, давай ты здесь побудешь, может, увидишь что интересное в работе пожарных. А я прогуляюсь до дома тещи. Небось это какой-нибудь старый деревенский домишко?

— Тут вы ошиблись, Лев Иванович, — отвечал Березкин. — Дом, конечно, не такой пафосный, как вот этот коттедж самого Рябова, но вполне приличный новый дом. Рябов специально купил участок и построил этот дом, когда у него родился сын — чтобы теща жила поблизости и мальчик мог к ней запросто бегать.

— Похвальная предусмотрительность со стороны господина Рябова, — сказал Гуров. — Возможно, это решение сегодня ночью спасло жизнь его сыну. А может, и не спасло…

— Почему вы так говорите? — заинтересовался Березкин. — Вы что-то узнали о судьбе мальчика? Но откуда?

— Пока еще не узнал, — сказал Гуров. — Пока это одни предположения. Но я собираюсь их проверить. Так какой, говоришь, адрес этого тещиного дома?

Березкин продиктовал Гурову адрес, но потом заявил, что сам пойдет туда вместе с сыщиком. А Крячко оставили встречать экспертов и ставить перед ними задачу.

Березкин хотел ехать к намеченной цели на машине — так, в частности, проще было использовать навигатор, — но Гуров настоял на том, чтобы двигаться пешком. И они пошли пешком. Они шли между простых одноэтажных домов, некоторые были еще деревянные; из-за заборов на них лаяли сторожевые собаки. Несколько раз пришлось поворачивать, но в целом, как заметил сыщик, путь был довольно простой и занял не больше пятнадцати минут. «А если бежать, то вообще минут за семь добраться можно», — подумал он.

Дойдя до намеченного дома, они обнаружили, что хозяева дома не спят — во всех окнах горел свет.

— Кажется, будить здесь никого не придется, — заметил Гуров. — Может, у них и дверь не закрыта?

С этими словами он постучал. И действительно, их словно ждали: за дверью сразу послышались чьи-то шаги, она открылась. Перед полицейскими стояла не старая еще женщина, лет шестидесяти, с когда-то красивым, а сейчас просто симпатичным лицом.

— Вы кто? — спросила она.

— Мы из полиции, — ответил Березкин. — Мы пришли в связи с пожаром в доме вашего зятя Аркадия Рябова.

Майор хотел еще что-то сказать, но Гуров опередил его.

— Скажите, мальчик у вас? — спросил он.

— Петя? — уточнила женщина. — Да, он еще час назад прибежал, такие ужасы рассказывал! Сейчас муж все пытается его успокоить, чаем отпаивает… Да что же мы все на пороге стоим? Проходите в дом, проходите!

И она отступила, пропуская оперативников. Они оказались в уютной, хорошо обставленной комнате, в которой, однако, царил явный беспорядок: на полу валялась грязная детская одежда, один стул почему-то упал и лежал на боку, дверцы шкафа стояли открытыми. Из соседней комнаты доносились голоса.

— Мальчик там? — спросил Гуров, указав на эту комнату. — Мне надо с ним поговорить.

— Что ж, поговорите, — отвечала женщина. — Только скажите сначала: вы не знаете, что с Мариной? Петя говорит, что он там, на пожаре, все звал маму, слышал ее голос, искал ее, но не нашел…

— В этом могу вас успокоить, — сказал Гуров. — Я был в доме, нашел вашу дочь на кухне, и мы с моим другом, полковником Крячко, помогли ей выбраться наружу. Потом мы сдали ее на руки медикам. Сейчас она, я думаю, в больнице, куда ее отвезла «Скорая помощь».

— Слава богу! — воскликнула хозяйка дома. — Как же я вам благодарна, что вы помогли Марине! Значит, вы хотите с Петей поговорить? Идемте.

И она провела гостей в соседнюю комнату. Это была кухня. Здесь за столом, покрытым клеенкой, сидели двое: пожилой пенсионер, явно растерянный, не знающий, что делать, и мальчик лет семи, крайне возбужденный, тоже не знающий, что ему делать, как себя вести. Перед мальчиком стояла чашка чая, к которой он, кажется, даже не притронулся, и лежали горстка конфет и шоколадка — все это его тоже не интересовало. Увидев вошедших, он сразу уставился на них. Он явно хотел что-то спросить у новых людей, но не решался.

— Здравствуй, Петр, — сказал Гуров, входя в кухню.

Заметив в углу еще один табурет, он взял его и сел сбоку от стола, так, чтобы оказаться лицом к мальчику.

— Меня зовут Лев Иванович, — сказал он. — И я сразу хочу сообщить тебе важную вещь: твоя мама Марина жива, с ней все в порядке. Я сам вытащил ее из дома и отвел к врачам. Сейчас она поправляется, скоро вы сможете увидеться.

— Правда?! — воскликнул мальчик и вскочил со стула. — Мама жива?! Вот здорово! А папа?

— Твой отец, к сожалению, вряд ли смог спастись, — ответил Гуров. — Утром, когда пожарные окончательно потушат огонь и можно будет войти в дом, мы все узнаем. А сейчас мне нужно задать тебе несколько вопросов. Это очень важно. Ведь так мы сможем найти человека, который поджег ваш дом. Ты мне поможешь?

— Да, конечно! — с готовностью откликнулся Петр.

— Давай начнем все с самого начала. Вечером, когда вы ложились спать, не случилось ничего необычного? Может быть, к вам кто-то заходил?

— Нет, вчера никаких гостей не было, — отвечал мальчик. — У нас вообще-то редко бывают гости. Вот папа с мамой — они часто в гости ходят, но меня с собой не берут, я один остаюсь, только с Бернаром.

— Бернар — это, наверно, собака?

— Нет, это кот. Он здоровенный, но кастрированный, и поэтому жирный и трусливый. Но я все равно его люблю. И играть с ним люблю.

— Понятно. Значит, вчера гостей не было, и папа с мамой тоже в гости не уходили. Может быть, был какой-то необычный звонок?

— Звонок? Да, звонки были. И папе звонили, и маме. Но это как раз обычное дело, им часто звонят. И до ужина, и после.

— То есть такого звонка, чтобы папа повышал голос, ругался с кем-то по телефону — такого не было?

— Что-то я такого не помню… Нет, кажется, не было. И папа никогда не ругается по телефону. При нас то есть не ругается. Он тогда наверх уходит, в свой кабинет. Но вчера он никуда не уходил.

— А сколько вообще за вечер было звонков, можешь сказать?

— Всего? Четыре или пять. Да, точно пять.

— Значит, говоришь, в тот вечер ничего необычного не случилось, и вы пошли спать. Во сколько вы ложитесь?

— Меня в десять спать отправляют, а во сколько папа с мамой ложатся, я точно не знаю. Вчера я ушел спать в десять.

— Лег и сразу заснул?

— Да, сразу заснул.

— Ты спишь на втором этаже?

— Мы все на втором спим. И кабинет папин на втором. На первом только гостиная, кухня и комнаты для гостей.

— Теперь расскажи, как ты проснулся. Кто тебя разбудил?

— Мама разбудила. Я проснулся и сразу стал кашлять, потому что очень плохо пахло. И дышать было тяжело. Кругом был дым. Мама сказала, чтобы я взял одежду и быстрее шел вниз. «Там на кухне оденешься и сразу иди на улицу», — говорит. Я схватил одежду, что на стуле лежала, сунул ноги в кроссовки и пошел. Вышел, начал по лестнице спускаться, но там такой дым стоял, что я не мог глаза открыть. И дышать не мог. Шел с закрытыми глазами и, наверно, потерял направление. Уперся в какую-то стену, и нигде пройти нельзя. Тут голова стала кружиться, плохо стало. А еще там было очень жарко. Я пошел куда-то, наугад, а потом… Что потом было, я не помню. Потом помню, что мне кто-то на голову воду льет. Я думал, это папа, а когда глаза открыл, вижу, это совсем незнакомый человек. Я решил, что это спасатель. Ну или пожарный. Еще я понял, что лежу на полу в кухне, а рядом моя одежда. Этот человек сказал: «Ага, ты живой? Вот твои штаны, надевай быстро, и пойдем». Я надел штаны, он повел меня в комнату, где было открыто окно, и говорит: «Вылезай. И беги, спрячься где-то у родных. Знаешь, куда идти?» Я сказал, что знаю, и вылез. Ну и побежал сюда, к бабушке.

— Очень интересный и точный рассказ, — сказал Гуров. Он чувствовал, как внимательно слушают рассказ мальчика все присутствующие — его дед и бабушка, а также майор Березкин. И конечно, майор уже понял важность некоторых подробностей из рассказа Петра.

— Рассказал ты все очень точно, — повторил Гуров. — Осталось уточнить некоторые подробности. И прежде всего — об этом «спасателе», как ты его назвал. Скажи, сколько ему было лет?

— Ну… он уже немолодой был. Лет сорок, наверно, а может, пятьдесят.

— Как он выглядел? Ты бы мог его узнать на фотографии?

— Ну, не знаю… Ведь у него такая борода была, густая… И темные очки. Я еще подумал: «Зачем ему в таком дыму темные очки? Здесь и так ничего не видно». Нет, не уверен, что я смог бы его на фото узнать. Глаза я не видел, рот тоже. Только нос…

— А какого он был роста?

— Рост? Когда он помогал мне идти, когда подсаживал в окно, мне показалось, что он, в общем, высокий. Да, наверно, высокий.

— Как он был одет?

— Одет он был как пожарный. Я почему так сразу и подумал, что он спасатель. На нем все было брезентовое, зеленое — ну, как пожарные носят.

— Значит, это он подобрал тебя возле лестницы, где ты потерял направление в дыму и упал без сознания, и дотащил до кухни?

— Наверно, он. А кто же еще?

— Пока ты разговаривал с ним, пока шел в комнату с открытым окном, ты не слышал голосов отца или матери? Или каких-то других голосов?

— Не знаю… не помню… Ведь я только в себя пришел, голова кружилась… Я не понимал, кто этот человек, что происходит… Нет, не могу сказать, слышал или нет.

— А когда ты выбрался через окно во двор, ты сразу побежал к бабушке?

— Ну да, сразу побежал.

— А как ты выбрался на улицу? Перелез через ограду?

— Зачем лазить? Калитка была открыта. Я ее толкнул и побежал.

— Но ведь ты, наверно, хотя бы раз оглянулся на дом? Что ты увидел?

— Да, конечно, я оглянулся. Дом горел, это так страшно было! Я сразу подумал, как там Бернар, успел ли он спастись. Первый этаж весь горел, огонь из окон наружу выбивался. И на втором этаже уже загорелось, но немного. Но я надеялся, что Бернар успел раньше убежать. Кошки ведь об опасности заранее узнают, я читал.

— А на улице ты не заметил чужой машины? Или людей каких-то?

— Нет, машины не было, улица пустая была. Помню, я еще удивился — а где же пожарная машина? На чем этот пожарный приехал? И людей я никаких не видел.

Гуров, который до тех пор сидел, наклонившись вперед, к Петру, стараясь поддерживать с ним эмоциональный контакт, выпрямился, глубоко вздохнул и сказал:

— Спасибо, Петя, что все это мне рассказал, на все вопросы ответил. Ты нам очень помог. Думаю, и тебе легче стало оттого, что все страшное рассказал. Теперь иди, отдыхай. Главное ты знаешь: твоя мама жива, папа, скорее всего, нет. Сейчас иди спать. А завтра маму увидишь, успеешь с ней поговорить. Иди, иди.

Он следил за тем, как бабушка подняла мальчика и повела его куда-то в глубь дома. После чего сам встал и сказал майору Березкину:

— Ну вот, одно дело сделали. Теперь можно возвращаться на пожарище.

Глава 12

Когда вышли из дома Пети и его бабушки, Березкин опять предложил вызвать машину, чтобы быстрее вернуться, и вновь Гуров отказался от этого предложения.

— Подумать хорошенько надо, — объяснил он свой отказ. — Мальчик нам дал много полезной информации для размышления. Пока идем, я постараюсь все обдумать. Тем более уже светает, идти одно удовольствие.

И они вернулись к месту пожара пешком. За время их отсутствия здесь все изменилось. Огонь полностью потушили. При свете утренней зари видны были клубы сизого дыма, поднимавшиеся от сгоревшего дома. Впрочем, особых разрушений не было видно: крыша не обвалилась, все стены были целые. И первое, на что обратил внимание Гуров, когда они вошли в ворота усадьбы, был большой рыжий кот, сидевший в стороне и тоскливо взиравший на свое бывшее жилье.

— А Петя-то оказался прав! — заметил Гуров, указав майору на кота. — Его Бернар и правда убежал в самом начале пожара и теперь благополучно вернулся.

Часть пожарных машин уехала. Оставшиеся пожарные работали внутри здания, ходили по всем комнатам, искали оставшиеся очаги возгорания. А еще в здании работала бригада криминалистов. Гуров сразу заметил знакомую фигуру руководителя криминальной службы майора Бориса Голубицкого и направился к нему.

— Как я понимаю, ваши люди не так давно приступили к работе здесь, — сказал он. — Что-нибудь уже удалось выяснить?

— Да, кое-что удалось, — отвечал эксперт. — Вас, конечно, интересует причина пожара. Могу сказать, что это очень похоже на поджог. Огонь первым делом загорелся возле входной двери, и очаг здесь был сразу такой мощный, что никто бы не смог ни войти в дом, ни выйти из него. А так никогда не начинаются обычные пожары. Возле входной двери нет никаких источников возгорания, здесь не случается замыкания электропроводки, нет газовых плит, из которых мог утечь газ, или горючих веществ. Мы, конечно, еще не проводили анализ остатков материалов с пола, со стен в холле. Когда мы проведем такой анализ, мы сможем сказать более уверенно о причинах возгорания.

— А люди? — спросил Гуров. — Вы нашли хозяина дома?

— Его еще пожарные нашли, — отвечал Голубицкий. — Обгоревшее тело хозяина нашли на площадке второго этажа. Он, видимо, собирался спуститься вниз, но не смог. Почему не смог — это я вам опять же не могу сказать, пока наши эксперты не обследуют тело.

— Других людей, кроме хозяина, не нашли?

— Нет, больше в доме никого не нашли. Но ваш коллега полковник Крячко рассказал, что вы с ним ночью вывели из дома жену хозяина, Марину…

— Да, было такое дело, — признал Гуров. — Кстати, Крячко не просил ваших специалистов осмотреть участок стены?

— Да, мы осмотрели эту стену, — кивнул криминалист. — Там явно кто-то потрудился: колючая проволока аккуратно разрезана, видны следы человека, который здесь перелез.

— Может быть, человек, преодолевший стену, оставил там свои следы?

— Да, наши эксперты заметили там частицы какой-то одежды. Позднее мы изучим эти частицы и сообщим вам результат.

— И еще один важный вопрос — о камерах. Как я заметил, на всех стенах дома, а также на ограде имеются камеры наблюдения. Те, что находятся на доме, конечно, сильно пострадали, результатов мы от них не получим. Но камеры на стенах могли что-то зафиксировать. Вы их осмотрели?

— Осмотрели, конечно. Нет, эти камеры ничего не зафиксировали. Кто-то вывел их из строя, стреляя из винтовки — вероятно, с глушителем, поскольку выстрелов никто не слышал.

— Интересный здесь действовал поджигатель, — задумчиво произнес Гуров. — Все заранее разведал, знал расположение камер наблюдения, даже, вероятно, расположение комнат в доме… Камеры расстрелял, дом поджег, а ребенка при этом спас…

— Что вы сказали? — переспросил Голубицкий. — Какого ребенка спасли?

— Ничего, это я сам с собой, — сказал Гуров. — Не скажете мне, где полковник Крячко?

— Кажется, я видел его на втором этаже, — отвечал криминалист. — Ходил вслед за пожарными, осматривал помещения.

Подняться на второй этаж было не так просто: ступеньки лестницы большей частью сгорели, приходилось скорее лезть, чем идти. Тем не менее Гуров преодолел это препятствие и отправился осматривать второй этаж, а заодно искать друга. Продвигаться приходилось осторожно: все предметы и стены были покрыты слоем сажи. Везде стояли лужи воды. Тем не менее Гуров успешно шел вперед и нашел Крячко. Друг стоял в просторной комнате с письменным столом, парой кресел, когда-то глубоких и роскошных, а сейчас представлявших жалкое зрелище. То есть, по всей видимости, это был кабинет хозяина. Крячко стоял в углу кабинета и что-то внимательно рассматривал. Когда Гуров подошел, то понял, что друг осматривает открытый стенной сейф. Раньше, как видно, сейф закрывала висящая на стене картина — ее рама и сейчас виднелась в стороне, а полотно сгорело. Внутри сейфа лежали какие-то кучки пепла, а возле него на полу были видны полуобгоревшие листы бумаги.

— Что, изучаешь этот пепел? — спросил Гуров. — Хочешь сосчитать, сколько денег здесь сгорело?

— Нет, не хочу, — отвечал Крячко. — Я и так знаю, что здесь оставались только деловые бумаги. Деньги и какие-то документы хозяин выгреб отсюда и положил в сумку, которую нес с собой. Но унес ее недалеко — до верхней площадки лестницы…

— Где его тело и нашли, — подхватил Гуров. — Это я уже знаю. А вот о сумке слышу в первый раз.

— Там и сумка была, рядом с ним. Я ее первый и нашел. Заставил криминалистов ее надлежащим образом упаковать. Точнее, не сумку, а то, что от нее осталось.

— Что, она сильно обгорела?

— Да практически полностью сгорела. Можно только догадаться, сколько денег там находилось и каких — кроме рублей там были доллары, евро, юани, какие-то облигации…

— Значит, сумка с деньгами осталась возле упавшего хозяина… Выходит, поджигатель — если он был рядом — ее не взял?