Улика из пепла

— А среди тех, кто пострадал от пожаров, не могло быть людей, желающих отомстить? Вот тут у меня есть список эпизодов, в которых вы вступали в острый конфликт с целой группой людей. Я могу назвать Истомина, Шенгелию, Княжевича, Косолапова… У меня и другие фамилии имеются.

— Я вижу, вы основательно подготовились к этой встрече, — усмехнулся Рябов. — И я догадываюсь, кто вас подготовил. Что ж, у меня много врагов, в том числе и в государственных органах. Но пока что у этих врагов руки оставались коротки. А если ответить на ваш вопрос, то ответ такой: да, среди этих обиженных могли найтись совсем уж сумасшедшие люди, готовые пойти на преступление. В таком случае ваша задача как полиции — найти этих людей и обезвредить. Всех, кого вы перечислили, надо обезвредить!

— Обязательно это сделаем! — заверил застройщика Гуров. — Теперь скажите мне вот какую вещь: вы общались с погибшими Угрюмовым и Коршуновым? Поддерживали с ними деловые отношения?

— Не припомню такого, — отвечал Рябов. — Да и какие деловые отношения могли нас связывать? Один из убитых занимался гостиничным бизнесом, другой владел таксопарком. Нет, у нас не было деловых контактов.

— То есть вы вообще не общались?

— Практически нет. Так, мимолетные встречи где-нибудь в Торгово-промышленной палате или на областном съезде предпринимателей…

— Вы не общались с убитыми, не имели с ними ничего общего, тем не менее получили посылку с гранатой. Причем в то же самое время, когда были убиты эти двое. Скажете, что это простое совпадение?

— Да, это простое совпадение, — заявил Аркадий Рябов.

Гуров на это усмехнулся, покачал головой.

— Я не верю в простые совпадения, господин Рябов, — сказал он. — На мой взгляд, в город вернулся человек, который когда-то, десять-двенадцать лет назад, пострадал от любителей поджигать чужое имущество и отжимать чужую собственность. Двое таких любителей уже погибли. Вам тоже угрожает опасность. Вы просто не хотите этого осознать. А раз не хотите осознать, не желаете с нами сотрудничать.

— Я и так вам на все вопросы отвечаю! — воскликнул застройщик. — Какого еще сотрудничества вы хотите? А что касается опасности, то уверяю вас, что я позаботился о том, чтобы защитить себя и свою семью. У меня отличный штат охраны. Ни сюда, в офис, ни домой ко мне никто посторонний не проскользнет. Хотя, конечно, если еще и вы хотите позаботиться о моей безопасности, то я не буду возражать…

Гуров на это только махнул рукой и поднялся.

— Прощайте, господин Рябов, — сказал он. — Не думаю, что мы еще раз увидимся. У меня, конечно, остались к вам вопросы, но я ясно сознаю, что правдивых ответов на эти вопросы я не получу.

И он покинул пафосный офис застройщика Рябова.

В течение следующих двух часов сыщик последовательно встретился с тремя людьми, которые значились в списке пострадавших от действий Рябова. Он увиделся с Истоминым, Косолаповым, Княжевичем. Это были совершенно разные люди, у них были разные профессии, разное имущественное положение. Что их объединяло — это то, что все они ненавидели успешного застройщика Рябова и хотели бы наказать его за совершенные злодеяния. Только не знали, как это сделать.

Разумеется, Гуров при каждой такой встрече проверял, где находились его собеседники 14 и 20 сентября, в те дни, когда были убиты Угрюмов и Коршунов. Но получалось, что никто из этих троих не причастен к убийствам.

В общем, от этих трех встреч Гуров не получил никакой существенной информации, и время было потрачено, можно сказать, зря. Однако кое-какую информацию Гуров все же получил во время беседы с Юрием Княжевичем, доцентом местного политехнического института. Доцент, отличавшийся цепкой памятью, вспомнил, что было несколько случаев, когда Рябов действовал вместе с Угрюмовым.

— Конечно, этот господин — я имею в виду Рябова — всячески скрывал этот факт, — рассказывал Княжевич. — Однако я точно знаю, что они вместе планировали и осуществили два поджога. Я сейчас, конечно, уже не помню подробностей, фамилии пострадавших. Но такой факт точно был.

— Жаль, что вы не помните фамилий пострадавших, — сказал Гуров. — Я бы хотел встретиться с этими людьми.

Однако доцент, как ни старался, ни напрягал память, не смог больше ничего из нее извлечь. Гуров расстался с ним и уже собирался направиться на встречу с еще одним бывшим погорельцем, врачом Георгием Шенгелией, когда у него зазвонил телефон. Это был Крячко.

— Ну что, я вернулся из своей деревни Каналейки, родины фермера Теплова, — сказал он. — Не скажу, что я жутко голодный — в деревне меня усердно угощали, заботились, но от небольшой порции пельменей я бы не отказался. Тем более что время обеда давно миновало, приближается время ужина. А поскольку я точно знаю, что ты после завтрака ни разу не вспомнил о необходимости принимать пищу — есть у тебя такой недостаток, ты когда идешь по следу, обо всем забываешь, — то я предлагаю сейчас встретиться в каком-нибудь кафе, что-нибудь откусить, а заодно я расскажу тебе о своей поездке.

— Не возражаю, — сказал Гуров. — Ты прав — я действительно сегодня с утра ничего не ел. Знаешь, мне майор Березкин вчера показал хорошее кафе, «Лапоть» называется. Расположено оно на улице Маршала Рокоссовского. Найдешь это место?

— Даже и не знаю, что тебе ответить, друг мой Лев Иванович, — хмыкнул Крячко. — Если уж я нашел затерянную в лесах деревню Каналейку, то, наверно, найду и кафе в центре города.

— Тогда я тоже в этом направлении выдвигаюсь, — сказал сыщик.

Однако, подъехав к зданию кафе, Гуров убедился, что Крячко сумел его здесь опередить — недалеко от кафе стояла его запыленная белая «Гранта». А когда Лев Иванович вошел в кафе, то увидел друга, сидящего за столиком в углу. Весь стол уже был заставлен разными блюдами.

— Ты что, собираешься все это съесть? — спросил Гуров, садясь за стол.

— Только при твоей поддержке, друг мой Лев, — отвечал Крячко. — Я ведь твои вкусы успел отлично изучить в прошлых командировках. Так что я заказал тебе борщ, салат и котлету. А затем стакан чая с пирогом. Скажи, я нигде не ошибся?

— Да вроде нет, — отвечал Гуров. — К тому же я тут уже сидел с майором Березкиным, знаю, как тут готовят. Ладно, давай начнем с борща.

Друзья приступили к еде, и некоторое время за столом слышался только звон ложек и вилок. Затем, когда оба утолили голод, Гуров спросил:

— Ну и как ты съездил? Есть какие-то результаты?

— Ну как тебе сказать? — отвечал Крячко. — Я нашел в деревне кучу родственников фермера Теплова. Они делятся на две ветви — собственно Тепловы и Смысловы. В основном это племянники пострадавшего от бандитов фермера, а также его двоюродные братья. Конечно, все они прекрасно знают, кто такие Угрюмов и Коршунов, и никто в деревне не жалеет об их смерти. И теоретически двое мужиков — Иван Смыслов и Михаил Теплов — могли в середине сентября наведаться в Егорьевск и отомстить за смерть своего родственника. Они оба люди физически сильные, крепкие. Иван еще и высокий, этакий шкаф, а Михаил — худой, жилистый, но тоже очень сильный, ловкий.

— То есть эти люди могли нанести удар по шее своим жертвам, что вызвало потерю сознания, а затем устроить поджог? — спросил Гуров.

— Да, оба могли. И алиби у них сомнительное. Иван 13 сентября уехал сдавать зерно на элеватор, а вернулся в деревню только 16-го. О причинах задержки объяснил, что на элеватор выстроилась большая очередь, пришлось ждать, а потом еще по дороге домой машина сломалась, он чинил. У него есть документ о сдаче зерна, датированный 15 сентября. Но правда ли он эти два дня стоял в очереди? Или, может быть, его в это время в машине заменял кто-то из братьев или свояков, а он сам на какой-то другой машине съездил в областной центр, успел убить Угрюмова и вернуться? Такую возможность нельзя исключать. А Михаил оба дня, и 14-го, и 20-го, находился дома. Но тут мы должны полагаться только на свидетельство его жены Ирины. Суды таким свидетельствам обычно не верят.

— И какие ты делаешь выводы из всего перечисленного? — спросил Гуров.

— По идее, я должен делать вывод, что у нас наконец появились подозреваемые, — отвечал Крячко. — И у них есть все признаки настоящих подозреваемых: есть мотив для совершения преступления — месть за родного человека, есть возможности убить, поскольку это люди крепкие, сильные, и нет алиби. Вот какой вывод я должен сделать. Но сделать такой вывод я никак не могу, хоть ты меня зарежь!

— И что же тебе мешает?

— Не могли эти два мужика совершить такие преступления! Ты знаешь, я человек опытный, всякие ситуации повидал. Видел убийц, про которых с первого взгляда никогда не скажешь, что они убийцы, скорее их в святые можно записывать. Но здесь весь мой жизненный опыт восстает и говорит, что трогать этих двух мужиков, Теплова и Смыслова, нельзя! Задержать их по подозрению в убийстве, предъявить обвинение мы можем. При известной ловкости даже можем довести дело до суда и добиться обвинительного приговора. То есть сломать людям жизнь легко можем. Но к раскрытию преступлений, к поиску настоящих убийц это не будет иметь никакого отношения.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул Гуров. — Я тоже попадал в такие ситуации, когда объективные данные говорят одно, а интуиция и жизненный опыт — другое.

— А ведь тут и объективных данных мало для обвинения, — добавил Крячко. — Ни тот, ни другой «подозреваемый» не знает, где в Егорьевске жили Угрюмов и Коршунов, какие у них машины, какой распорядок дня. Как же они могли организовать эти «выезды в лес со смертельным исходом»? И я уверен, что на их обуви мы не найдем тех характерных частиц земли, о которых говорил криминалист — помнишь? Так что если серьезно ответить на твой вопрос, какие выводы можно сделать из моей поездки, то вывод такой: поездка оказалась бесполезной. Мы не нашли подозреваемых, у нас по-прежнему нет версий. Так что теперь у меня вопрос — а как твои беседы? В одной я, правда, участвовал, с этим Смурным. А как остальные? Может быть, они тебе что-то подсказали?

И Гуров рассказал другу о своих встречах за сегодняшний день, начиная с прокурора Зубченко. Рассказал и о главной на сегодня беседе — с успешным застройщиком Рябовым.

— Человек открыто исповедует философию «Поджигаю, когда мне удобно, и буду поджигать», — завершил Гуров свой рассказ. — Помогать нам в расследовании он совершенно не собирается. Но кое-что существенное я от него все же узнал. Оказывается, за его домом кто-то следил. А две недели назад ему пришла посылка с бомбой. При взрыве повредил руку охранник. Помнишь, убитый Коршунов говорил своему адвокату, что некоторое время назад — то есть перед убийством — он увидел какого-то человека из прошлой жизни, которого не рассчитывал вообще увидеть? Вот и здесь то же самое. Появляется какой-то неизвестный, который следит за фигурантом нашего дела. А затем…

— Ты что же, хочешь сказать, что Рябову тоже угрожает опасность? — спросил Крячко. — Что он может стать еще одной жертвой?

— Нет, я так не думаю, — отвечал Гуров. — Ведь, насколько я знаю, при поджогах, которые устраивал Рябов, никто не погиб. Так за что мстить? Он отнимал у людей их собственность, это верно. Но он не убивал. Разница, как ты понимаешь, весьма существенная. Хотя есть и другое соображение. Доцент Княжевич вспомнил, что были факты, когда Рябов сотрудничал с Угрюмовым, они вместе на кого-то наезжали. Но кто был жертвой их сотрудничества, доцент не знает. Может быть, близкие этой жертвы и прислали застройщику пакет с бомбой? Вот бы узнать, кто это…

— Так надо спросить самого Рябова, и дело с концом, — предложил Крячко.

— Я и спрашивал, — отвечал Гуров. — Застройщик категорически отвергает факт такого сотрудничества. Дескать, никогда он не вел с Угрюмовым никаких дел, он и в лицо его едва знал. Хитрая лиса, что тут поделаешь.

Глава 11

На следующий день оперативники наметили встретиться со всеми, кто знал Угрюмова и Рябова, и опросить их о возможных контактах этих двоих. Особые надежды друзья возлагали на бывшего члена группировки Валерия Терехина и на врача Шенгелию, которого Гуров не успел допросить накануне. А также они хотели брать поодиночке охранников Рябова и допрашивать их в здании Управления. Была уверенность, что эти люди знают многое, только не хотят рассказывать.

Однако вышло иначе. В три часа ночи Гурова разбудил телефонный звонок. Звонил их коллега, майор Михаил Березкин.

— Лев Иванович, тут такие дела! — услышал Гуров возбужденный голос майора. — Дом Рябова горит! Вы знаете Рябова?

— Успел вчера познакомиться, — отвечал Гуров. — А что, пожарные не справляются? Нужна помощь оперативников?

— Пожарные не могут подъехать, потому что все подъезды заминированы! Там везде таблички стоят! Вот они и спрашивают, как быть!

— А что, во всем городе нет саперов? — спросил Гуров.

Он спрашивал, прижав телефон плечом к уху, а сам все это время быстро одевался. То же самое делал и Крячко.

— Почему, саперы есть, мы их вызвали. Но хотелось бы, чтобы и вы были, потому что случай, согласитесь, необычный…

— Да, соглашусь, случай необычный, — ответил Гуров. — Мы уже едем. Адрес Рябова я знаю.

Друзья сели в машину Крячко и покатили на другой конец города, где в элитном поселке, на охраняемой территории, жил застройщик. Еще издалека, с расстояния, наверно, в полкилометра, стало видно зарево пожара, а чуть позже стали слышны крики. Когда подъехали ближе, «Гранта» оперативников чуть не уткнулась в стоящую поперек дороги пожарную машину. Крячко отъехал вбок, чтобы самому не стать препятствием для движения техники, и друзья быстро зашагали к дому. Когда они приблизились к кучке людей, стоявших у въезда в проулок, стали слышны возбужденные голоса.

— Да тут, может, каждый метр заминирован! — громко убеждал кого-то один из участников спора. — Тут везде ловушки! И гидрант наверняка заминирован! Где мы воду возьмем?

Сделав еще шаг, Гуров узнал в одном из участников разговора майора Березкина. И громко произнес:

— Воду вы можете взять в пруду. Здесь в ста метрах на карте значится пруд приличных размеров, оттуда можно рукав дотянуть. А что касается мин, это мы сейчас посмотрим.

И, обернувшись к Крячко, он спросил:

— Ну что, Стас, попробуешь?

— Отчего же не попробовать, — отвечал тот.

Гуров знал (а майор Березкин и вообще местные правоохранители не знали), что Крячко обладал некоторыми саперными навыками. Вот и теперь он присел и так, наклонившись к земле, стал продвигаться по переулку, загороженному транспарантом «Осторожно, мины». Прошел несколько шагов, ткнулся в какой-то холмик, покопался в нем, пошел дальше… Спустя несколько минут он дошел до ограды дома, объятого пламенем. Там Крячко выпрямился и громко крикнул:

— Езжайте сюда! Нет никаких мин! Это просто военная хитрость!

Взревели моторы пожарных машин, они проехали по проулку. Одна из них с разбегу протаранила ворота, преграждавшие въезд в усадьбу, и въехала во двор; за ней последовали другие. Забегали пожарные, таща шланги, ударили первые струи, гася огонь в окнах первого этажа. А Гуров подошел к Березкину и спросил:

— Когда вы получили сигнал о пожаре? И от кого?

— Сигнал в пожарную часть поступил в 2.42 от соседа Рябова, — отвечал Березкин. — Как я понимаю, вон из того дома справа сообщали. А чуть позже и другие жители этого района стали звонить. Ну а уже пожарные нам позвонили — так положено, они всегда так делают.

— Сам Рябов не звонил?

— Нет.

— Стало быть, пожар начался примерно час назад. А больше никаких звонков не было? Никто никаких заявлений не передавал?

— Нет, ничего такого не было. Да, скоро сам генерал подъедет. Он велел в таких случаях себя обязательно будить, я и разбудил.

— Начальник Управления — это, конечно, важно, — сказал Гуров. — Но все же главным на пожаре является пожарное начальство. А кто тут у них главный?

— Главный здесь — вон тот мужик в каске. Это начальник областного управления МЧС полковник Леонид Александрович Башмаков. Он тут всем распоряжается.

Гуров тут же направился к пожарному полковнику. Леонид Башмаков в этот момент как раз отдавал распоряжения, какую машину куда поставить, откуда кому брать воду и какие расчеты должны первыми войти в горящий дом. Сыщик представился своему коллеге по званию и сказал:

— Нам с полковником Крячко необходимо как можно скорее проникнуть внутрь здания. Я полагаю, что там могут оставаться живыми хозяева дома. Как мы можем это сделать?

— Как же вы можете это сделать, если пожар не потушен? — удивился полковник Башмаков. — Я не имею права вас туда пропустить. Конечно, я знаю, что ваш полковник Крячко нам сильно помог, разблокировал проулок, сказал, что мин нет. Если бы не он, мы здесь, наверное, еще бы час топтались. Но все равно идти на такое нарушение всех правил я не могу.

— Когда же можно будет войти в дом? — продолжал настаивать Гуров.

— Когда огонь потушим, тогда и войдете. С огнем шутить нельзя. Мы сейчас только начали тушение, оно займет еще часа два, не меньше. Вот через два часа и подходите.

Гуров не стал спорить с начальником МЧС и отошел от него, увлекая за собой Крячко.

— Давай обойдем дом кругом, — негромко предложил он другу. — Может, с той стороны огонь не такой сильный. Видишь, пожарные той стороной дома совсем не интересуются?

Оперативники, стараясь двигаться незаметно, отошли от главной группы тех, кто боролся с огнем, и пошли направо, к другой части дома, обращенной к лесу. Когда они обогнули дом, то убедились, что Гуров высказал правильное предположение: с этой стороны огня почти не было, дом горел только со стороны улицы. Сделав еще несколько шагов, Гуров заметил открытое окно на первом этаже. Они даже обсуждать свои дальнейшие действия не стали, а сразу начали действовать: Крячко согнулся и подставил сложенные руки, а Гуров воспользовался ими как ступенькой и первым перелез через подоконник и очутился в комнате. Затем он подал руку другу, и вскоре Крячко стоял рядом с ним.

Свет в доме, конечно, был отключен — это было первое, что сделали пожарные, приехав по вызову. Крячко достал фонарик, включил его и осветил комнату, в которой они оказались. Судя по всему, это была комната для гостей, в которой никто не жил. Дверь была закрыта, но, когда Крячко ее толкнул, легко открылась. Тут же в комнату ворвались клубы дыма, стало трудно дышать. Друзья одновременно сделали одно движение: достали из карманов носовые платки и закрыли нос. Платок по-хорошему следовало смочить, чтобы он хоть немного помогал бороться с дымом, но для этого надо было сначала найти воду, а на это у оперативников не было времени.

Они вышли в коридор, оглянулись влево, вправо. Мало что им удалось разглядеть. Но было заметно, что главный очаг возгорания находится, по-видимому, слева: там гудел огонь, трещало какое-то дерево, сгорая, и там же шипели струи воды из пожарных брандспойтов. Идти туда не хотелось, там было явно опасно, но Гуров чувствовал, что если он хочет что-то найти в охваченном огнем доме, то идти нужно именно туда. И друзья двинулись налево.

Они дошли до угла, за которым бушевало пламя. Тут стала видна лестница, уходящая на второй этаж. А когда Гуров взглянул на эту лестницу, то смог разглядеть в дыму контуры человеческой фигуры, лежащей на верхней площадке лестницы. Подойти к началу лестницы, чтобы подняться по ней, было невозможно, но друзья применили тот же прием, что и при влезании в дом: Крячко подставил свои ладони как ступеньку, Гуров встал на нее и заглянул на верхнюю площадку. Потом он махнул рукой другу и спрыгнул на пол.

Оставаться в доме было все труднее, дышать стало совсем невозможно, и друзья вернулись к гостевой комнате, через окно которой проникли в дом, заглянули еще в помещение по соседству — там оказалась кухня. И тут на полу они обнаружили лежащую женщину. А когда Крячко наклонился к ней, то обнаружил, что она еще жива. Друзья подхватили ее и вытащили в гостевую, а затем через окно — наружу.

Отойдя от дома шагов двадцать, они уложили женщину на траву и стали делать ей искусственное дыхание. Через несколько минут ее вырвало, а затем дыхание восстановилось, она открыла глаза.

— Где… где Петя? — спросила она.

— Петя? — удивился Гуров. — Это… ваш сын?

— Да, сын, ему семь лет. Он был со мной, а потом… Где он?

— Нет, мальчика мы не видели, — покачал головой Гуров. — Вот вашего мужа я видел. Он лежит на лестнице, и он, к сожалению, мертв. А вас как звать?

— Я Марина. Найдите Петю! Неужели он остался там?

Она повернулась к горящему дому. Как раз в этот момент раздался треск, лопнули сразу несколько стекол на втором этаже, и из окон вырвались снопы пламени. Стало ясно, что там, на втором этаже, точно не осталось никого живого.

— Мы поищем ребенка, — обещал Гуров. — Может, он смог выбраться. А вам нужно к врачам. Идемте, мы вас проводим.

И оперативники повели Марину Рябову к тому месту, где стояли все машины — как пожарные, так и «Скорой помощи». Сдав пострадавшую на руки медиков, друзья снова вернулись к задней стороне дома. Обстановка здесь успела измениться. Пожар добрался до комнат этой стороны, и здесь тоже из окон вырывались пламя и клубы дыма. Появились первые пожарные, которые тащили к новому объекту шланги.

Однако изменение обстановки мало интересовало Гурова. Он был рад только одному: что пожарные едва успели здесь появиться и не успели затоптать, смять весь кустарник, окружающий дом низкой изгородью. Сыщик сразу бросился к тому месту в этой изгороди, которое находилось напротив окна гостевой комнаты, через которое они полчаса назад проникли в дом. Он искал в этой стене кустов кое-какие следы. И видимо, нашел, потому что протиснулся через кусты и поспешил дальше, в сторону ограды, окружавшей всю усадьбу. Ограда была высокая, выше двух метров, к тому же поверху по кирпичной стене вдоль всей ограды шла колючая проволока. Но когда Гуров пригляделся к этой проволоке, он заметил, что в одном месте она разорвана — отсутствовал кусок длиной метра в три. То есть при известной ловкости вполне можно было взобраться на стену, перелезть и очутиться на улице. И таким же образом можно было забраться во двор дома.

— Скорее всего, здесь поджигатель и перелез через ограду, — сказал Гуров Крячко.

После чего позвонил майору Березкину и предложил ему прислать на место пожара бригаду криминалистов.

— Особо торопить их не надо, — сказал сыщик. — Ведь в дом можно будет зайти, только когда пожарные полностью потушат огонь и дадут свое разрешение. А это случится часа через два, не раньше. Но уже сейчас тут есть место, где экспертам найдется работа: кажется, я нашел участок забора, где злоумышленник проник на территорию усадьбы. Да, и вот еще одна просьба, майор: поищи мне адреса родственников Рябова и его жены. Нет ли таких родственников, которые живут поблизости от самого застройщика? Поищешь? Буду ждать результата.

После чего Гуров, как и Крячко, стал наблюдать за работой пожарных. Пока больше ему нечего было здесь делать. Но вот спустя минут десять к двум оперативникам подошел майор Березкин собственной персоной.

— Вот, решил сам принести вам результат, — сказал он. — Во-первых, эксперты через полчаса приедут. А во-вторых, вы знаете, действительно нашлись такие родственники Рябовых, живущие поблизости! Всего в двух кварталах отсюда живет мать Марины Рябовой, жены застройщика.