Улика из пепла

— Давай сначала ты расскажи, как проходили твои встречи с родственниками погибших, — предложил Гуров. — С кем ты успел встретиться?

— Прежде всего я поговорил с обеими вдовами — с Людмилой Коршуновой и Ириной Угрюмовой, — начал Крячко. — Женщины они очень разные, и беседы проходили по-разному, а результат одинаковый — нулевой. Сейчас расскажу некоторые подробности. Жена Угрюмова — существо робкое, можно сказать, забитое. Как видно, муж держал ее в черном теле. Можно сказать, она даже денег не видела, Угрюмов требовал от нее отчета за каждую потраченную копейку. О его делах она совершенно ничего не знала, он ничего ей не рассказывал, ничем не делился. Так что тут результат — полный ноль.

С Коршуновой немного иначе. Людмила — человек более независимый, себе на уме. И если Ирина понятия не имеет, что она будет делать с деньгами, тем более не знает, как будет управлять гостиницами и прочим хозяйством, то Людмила Коршунова уже успела побывать в обоих таксопарках, принадлежавших ее мужу, побеседовала с управляющими, с бухгалтерами, вникла в дела. В общем, она не пропадет.

— Я так чувствую, что обе вдовы не слишком горюют по своим погибшим мужьям, — сказал Гуров. — Особенно, как мне кажется, это относится к Людмиле Коршуновой. Я прав?

— Да, тут ты угадал, — согласился Крячко. — Если Ирина Угрюмова еще выглядит подавленной, то Людмила Васильевна весела, будто тяжесть с плеч сбросила.

— Но если так, то не может быть, что они и помогли себе избавиться от гнета? — предположил Гуров.

Крячко покачал головой:

— Вряд ли. Надо, конечно, еще проверить действия Людмилы Коршуновой накануне гибели мужа, поискать тех, кому она могла сделать такой заказ. Но думаю, что эти поиски ничего не дадут. Она просто радуется, что избавилась от злого и нелюбимого человека, домашнего тирана. И уж совсем невозможно себе представить, что такое могла совершить забитая и робкая Ирина.

— А с сыновьями Угрюмова ты беседовал? Ведь у него, кажется, остались двое взрослых сыновей от первого брака?

— Да, я встретился с Игорем Угрюмовым, беседовал с ним. Уверен, что он непричастен к убийству. Артем Угрюмов живет в Москве, но я смог связаться с ним по мессенджеру. Там тоже ничего ухватить не удалось. И уж совсем бестолковое дело — проверять всех теток и племянниц Коршунова, которым он оставил деньги по завещанию. Нет, тут мы ничего не найдем. Единственный намек я получил от Людмилы Коршуновой, этой веселой вдовы.

— И что за намек?

— Понимаешь, она вспомнила, что примерно месяц назад муж как-то сказал, что видел какого-то человека, которого не думал больше увидеть. Я, конечно, сразу заинтересовался, стал расспрашивать, что за человек. Людмила отвечала, что ей самой было интересно, она тогда же спросила об этом мужа. Спросила: «Ты что, покойника, что ли, встретил?» — «А он в ответ усмехнулся, — так она мне рассказывала, — и сказал, что вроде того. Что он был уверен, что тот мертвый, а он вот, по улицам ходит». А больше ничего не захотел говорить. На том этот разговор и закончился.

— Очень интересно… — произнес задумчиво Гуров. — Дело в том, что почти то же самое мне сказал и адвокат Коршунова, Леонид Сорокин. Что его клиент сказал, что внезапно появился какой-то новый фактор.

— Фактор, а не человек?

— Ну, он мог для адвоката так выразиться. Я думаю, что речь шла о том же, о чем он проговорился жене. Он встретил кого-то из бывших знакомых, кого он считал умершим. И эта встреча была ему неприятной, она его встревожила. Может быть, после нее Коршунов и решил составить завещание. Он ведь это совсем недавно сделал.

— Черт, а вот это, что называется, «горячо»! — воскликнул Крячко. — Как же теперь узнать, кто это был? Людмилу бесполезно расспрашивать — я и так минут десять ее об этом эпизоде спрашивал, она сказала все, что знала.

— Кто может об этом сказать, говоришь? — произнес Гуров. — Бывшие подельники Коршунова, участники банды. Надо их всех еще раз расспросить. И прежде всего Валерия Терехина — он умнее остальных, и совесть его мучает. Вот он может нам подсказать, кого Коршунов мог так испугаться.

— Ну, раз мы перешли к бывшим подельникам, значит, теперь твоя очередь рассказывать, — заявил Крячко. — Кто такой Терехин, как это в нем совесть проснулась и с кем ты еще встречался?

Гуров не стал отнекиваться и рассказал другу обо всех встречах и беседах, какие он вел в этот день, начиная со встречи с прокурором Зубченко.

— Понимаешь, в чем проблема? — сказал он, когда закончил свой рассказ. — Никто не отказывается с нами сотрудничать, все делятся информацией, а некоторые, вроде Валерия Терехина, даже охотно идут на контакт. И при этом мы не получили за сегодняшний день ни одной зацепки! У нас нет подозреваемых, нет своей версии случившегося. Все, что у нас есть, — это вопросы. Кто хотел убить Угрюмова и Коршунова? Почему этому человеку (или этим людям, если тут действовала группа) удалось заманить свои жертвы в уединенные места, где убийца смог с ними расправиться? Почему эти опытные бизнесмены, в прошлом — матерые бандиты, позволили так легко себя «развести»? Почему убийца выбрал такой необычный способ расправы? Каким образом ему удалось исчезнуть с мест совершения преступлений, не оставив следов? Где он находится сейчас? Планирует ли новые преступления? И это еще не все вопросы, можно и другие задать.

— То есть ты считаешь, что мы сегодня весь день шли по ложному следу? — подытожил слова друга Крячко. — Что работали весь день впустую?

— Не совсем впустую, — отвечал Гуров. — Во-первых, мы отсекли ненужные направления, на которые не стоит тратить время в дальнейшем. Я ясно вижу, что бывшие подельники убитых, Забелин, Щедринский, Смурной, к их смерти не причастны и прослеживать их действия в дни убийств не стоит. Также не стоит копаться в родственных отношениях Коршунова и Угрюмова, выяснять, кто кому в прошлом свинью подложил. Наша история — не про бандитские разборки и не про дележ наследства. Это какая-то другая история, только я пока не могу понять какая.

— Ты сказал «во-первых». А что, есть и «во-вторых»?

— Да, есть. Я отметил два момента. Первый — мы обнаружили, что по крайней мере один убитый, Угрюмов, сам в прошлом любил баловаться с огнем. Он любил поджигать свои жертвы и сам погиб в огне, упал лицом в костер. Это не может быть простым совпадением! А второй момент — это какой-то неизвестный, появление которого заметил Олег Коршунов. Появился какой-то человек, неприятный Коршунову, о котором тот не хочет вспоминать, — и спустя незначительный отрезок времени Коршунов гибнет. И эти два события тоже не могут быть простым совпадением. Вот в каких двух направлениях нам нужно вести поиски, Стас! Нужно установить все случаи, когда Угрюмов и Коршунов использовали огонь для сведения счетов с противниками. Наверняка должны иметься и другие эпизоды, кроме тех, о которых мне рассказал банкир Щедринский, а потом подтвердил Павел Смурной. Тогда речь шла о рестораторе Дрыгине и застройщике Теребякине. Надо заняться в первую очередь ими, их родными, близкими. И выявить другие эпизоды поджогов. Знаешь, какая еще фигура меня заинтересовала? Наш друг и коллега майор Березкин рассказал, что известный застройщик Рябов любил использовать поджигателей, чтобы решить проблемы с принудительным отселением обитателей частных домов. Не найдется ли тут какой-нибудь зацепки? Правда, майор рассказывал об этом вне связи с Угрюмовым и Коршуновым — он говорил об известном здешнем пироманьяке Жене Стародубове. Но мы с тобой знаем, что иногда нить, ведущая к разгадке преступления, может быть запутанной. Так что стоит заняться и застройщиком Рябовым, любителем поджогов.

— Ну и как ты хочешь эти направления между нами распределить? — спросил Крячко.

— Смотри: у нас есть два человека, пострадавших от Угрюмова, — Дрыгин и Теребякин. В обоих случаях виновный, то есть Угрюмов, не понес заслуженного наказания. А значит, у близких могло возникнуть такое желание — наказать убийцу самим. Надо пройтись по всей родне этих людей, не забыть не только детей, но и внуков. А еще есть один человек, по фамилии Теплов, но против него огонь не использовали. И есть застройщик Рябов, уважаемый человек, который любит баловаться с огнем. Давай сделаем так: ты возьмешь на себя Дрыгина и Теплова, а я — Теребякина и Рябова. Думаю, к этой части расследования можно привлекать таких людей, как бывший член банды Голубева Валера Терехин. Ну и майора Березкина вместе с прокурором Зубченко не стоит забывать. Что ты об этом думаешь?

— Нормально думаю, — кивнул Крячко. — Хочу обратить твое внимание, что ты, в общем, сейчас обрисовал новый мотив для этих убийств. Не бандитские разборки, не дележ наследства — а месть. То есть ты хочешь сказать, что это история о мести?

— Пока что я ничего определенного не хочу сказать, — заявил Гуров. — Для этого у меня слишком мало данных. Я просто вижу перспективное направление и хочу его исследовать. Мы пока еще собираем информацию, ищем подозреваемых. А уже на следующем этапе будем искать улики и доказательства. И хочу сказать, что на этом этапе нам важна любая деталь, любая мелочь. Иногда может показаться, что мы имеем дело с чем-то почти неуловимым…

— С призраком, что ли? — иронически произнес Крячко.

— Может быть, и с призраком, — серьезно ответил Гуров.

Глава 9

На следующее утро друзья-сыщики не сразу расстались. После завтрака оба взялись за телефоны и начали собирать информацию, чтобы выстроить цепочку дальнейших действий. Гуров свой первый звонок сделал прокурору Владимиру Зубченко.

— Мне снова нужна ваша помощь, Владимир Павлович, — сказал он. — На этот раз речь идет не о погибших Угрюмове и Коршунове и не об их бывших подельниках. Теперь меня интересуют застройщики. Точнее, двое из них — Теребякин и Рябов. Можете что-нибудь о них рассказать?

— Разумеется, могу, и немало, — отвечал ему голос в трубке. — Только информации там много, информации разноречивой. Так что лучше будет провести этот разговор во время личного свидания. Вы можете подъехать к нам в прокуратуру?

— Конечно, через полчаса буду, — обещал Гуров.

После чего он распрощался с Крячко и поспешил на встречу с прокурором. Что касается Стаса Крячко, то он сначала позвонил в Управление и предупредил майора Березкина, что скоро к нему заедет. А потом попробовал отыскать в интернете родственников ресторатора Дрыгина и бизнесмена Теплова. Но из этого ничего не вышло: поисковик выдавал людей с такими фамилиями, но никто из них не имел отношения к Егорьевску, либо не подходил по возрасту: был слишком молод либо стар. Так что пришлось Крячко махнуть рукой на всемирную паутину и поехать в Управление, надеясь найти сведения там.

Пока Крячко сидел перед экраном ноутбука, набирая фамилии «Теплов» и «Дрыгин», Гуров уже вошел в знакомый кабинет прокурора Зубченко. Прокурор сердечно приветствовал сыщика, усадил его рядом с собой за стол. На столе уже лежали несколько приготовленных папок.

— Вот, Лев Иванович, я приготовил сведения по тем людям, которые вас интересуют, — сказал прокурор. — Хотя особой нужды заглядывать в бумаги не будет — я и так прекрасно помню все факты. Давайте начнем с застройщика Евгения Львовича Теребякина. Это был богатый человек, который любил жить на широкую ногу. Он первым в нашей области начал строить то, что называют домами улучшенной планировки, сделал на этом деле состояние. Также он возвел первый в нашем городе небоскреб, жилой дом в тридцать этажей…

Заметив на лице Гурова усмешку, прокурор покачал головой.

— Я понимаю, что для вас выражение «небоскреб в тридцать этажей» звучит смешно, — сказал он. — Но тут надо учитывать региональную специфику. У нас до самого последнего времени даже двенадцатиэтажные дома были редкостью. Что же говорить о тридцати этажах! В общем, Евгений Теребякин шел впереди многих, состояние его росло, и он не знал никаких проблем.

Не знал до тех пор, пока на него не наехали эти два бандита, Коршунов и Угрюмов. Они потребовали от застройщика четыре миллиона рублей и долю в бизнесе.

— Мне называли меньшие суммы — два, три миллиона, — сказал Гуров.

— У меня более точные сведения, — отвечал прокурор. — Да, требования были такие — четыре миллиона наличными и двадцать процентов бизнеса. Теребякин отказался выполнять такие грабительские условия вымогателей. Он нанял три десятка охранников, купил бронированный автомобиль, приставил охрану к себе, жене, сыну — даже к любимой бабушке. И какое-то время это ему помогало. Примерно полгода вымогатели не знали, как к нему подобраться. А потом Угрюмов сумел подкупить садовника семьи Теребякиных, благообразного такого старичка. И садовник провел на территорию усадьбы под видом специалиста по обрезке деревьев другого специалиста — взрывателя. Тот закрепил в разных местах дома взрывные устройства, а также канистры с напалмом.

— Прямо вот с напалмом? — удивился Гуров. — Первый раз слышу, чтобы криминал использовал такое средство.

— Да, в наших широтах эту гадость, к счастью, редко используют, — согласился прокурор. — Но Угрюмов где-то сумел ее достать. А напалм, как вы, наверно, знаете, трудно погасить. Именно этого поджигатель и хотел — чтобы пожар, раз начавшийся, нельзя было потушить. Когда все было готово, он дождался ночи, когда Теребякин и вся его семья были дома, и ровно в полночь нажал кнопку взрывателя.

Взрывом повредило входную дверь, так что ей нельзя было воспользоваться, разнесло заднюю часть дома, где был запасной выход. Одновременно сразу в нескольких местах в доме начался пожар. Угрюмов, видимо, рассчитывал, что его жертва сгорит заживо вместе со своими домашними, так что не останется свидетелей. Однако случилось иначе. Жена миллионера действительно погибла — потеряла ориентировку, пошла в то крыло дома, которое было охвачено огнем. Но сам Теребякин сумел спастись и даже спас пятилетнего сына — они бежали через окно на первом этаже. Вызванные пожарные до утра пытались потушить огонь, но это им так и не удалось сделать — здание сгорело дотла.

— Как же Угрюмов смог избежать ответственности за этот поджог? — спросил Гуров. — Ведь Теребякин наверняка рассказал о преследовании с его стороны…

— Нет, миллионер ничего рассказывать нам не стал, — отвечал прокурор. — Он был так напуган, так боялся за жизнь сына, что связался с бандитом и заявил, что согласен на все его условия. Он заплатил требуемую сумму, отдал часть бизнеса. А потом вскоре продал и оставшийся бизнес и уехал из России. Где он теперь обретается, я не знаю. В Егорьевске с тех пор о господине Теребякине не слышали. Это первая причина, почему Угрюмов смог избежать ответственности. А вторая связана с тем, что он сумел организовать себе на этот вечер стопроцентное алиби. Он отправился в ресторан, где гулял всю ночь и где его видели десятки свидетелей. Вот вам история одного поджога…

— Значит, Теребякин уехал, — заключил Гуров. — И, вполне возможно, жив до сих пор. А его сыну… Подождите, сейчас посчитаю… Его сыну должно сейчас быть семнадцать лет. Вполне взрослый мальчик. Что, если он задумал отомстить за мать? Что, если это он приехал в Егорьевск и напал на Угрюмова, а затем и на его подельника Коршунова?

— Что ж, теоретически такое возможно, — согласился Зубченко. — Правда, в таком случае нужно допустить, что молодой Аркадий Теребякин должен обладать выдающимися способностями во всех областях. Можно даже предположить, что сын приехал в Егорьевск вместе с отцом. Правда, Евгению Теребякину сейчас должно быть 70 лет…

— Ну и что? — возразил Гуров. — Отец может выступать мозгом этой группы, а сын — ее руками. В общем, это вполне возможный вариант. Хорошо, а что насчет второго фигуранта, о котором я хотел получить сведения? Что насчет застройщика Рябова?

— Что ж, давайте перейдем к Аркадию Петровичу Рябову, — согласился прокурор. — Это будет совсем другая история. В ней нет никаких убийств, почти нет жертв. Хотя… смотря кого считать жертвами. И эта история не связана напрямую с двумя убитыми, Угрюмовым и Коршуновым. Но я понимаю, почему вас заинтересовал Рябов. Вы интересуетесь Рябовым, потому что он связан с поджогами, верно?

— Совершенно верно, — подтвердил сыщик.

— Хорошо, тогда слушайте. Аркадий Петрович Рябов в отличие от героя моего прежнего рассказа — человек совершенно благополучный. К нему не приходили бандиты, с него ничего не требовали, ему не угрожали. Наоборот, он склонен угрожать другим людям, которые ему чем-то мешают.

Я впервые стал интересоваться Аркадием Рябовым пять лет назад, когда нам поступила жалоба от владельцев двух частных домов по улице Генерала Ватутина. Авторы жалобы сообщали, что некая фирма «Монолит» собирается построить на участке, в который входят и их домовладения, жилой комплекс. Как положено, владельцам домов предложили компенсацию за сносимую собственность. Но как же были удивлены и возмущены люди, когда узнали сумму этой компенсации! На деньги, которые им предлагал «Монолит», нельзя было купить не то что дом, но даже однокомнатную квартиру. Самое большее — можно было приобрести какое-то аварийное жилье где-нибудь на окраине.

— Владельцем фирмы «Монолит», как я догадываюсь, является как раз господин Рябов? — спросил Гуров.

— Правильно догадываетесь. Однако вернемся к жалобе домовладельцев. Самое главное, что меня заинтересовало в их жалобе, было изложено в ее второй части. Авторы писали, что, когда они отказались отдавать свои дома за такие ничтожные деньги, им стали угрожать. А затем в двух домах в одну ночь произошли пожары. В одном случае огонь удалось сразу потушить, в другом — нет, часть дома сгорела. Жить в доме стало невозможно, людей временно выселили в аварийный муниципальный фонд, а их дом немедленно снесли. А второй дом попытались поджечь еще раз. Причем жильцы к тому времени догадались организовать дежурства и вовремя потушили огонь. А еще они видели поджигателя и едва его не схватили. В своей жалобе люди называли организатором поджогов Аркадия Рябова, требовали возбудить против него дело. Однако полиция (тогда еще милиция) отказалась видеть связь между Рябовым и поджогами. Правда, милиция позже арестовала поджигателя — им оказался здешний пироманьяк Евгений Стародубов. Но даже получив в руки поджигателя, ваши коллеги не смогли установить организатора поджогов. Стародубова отправили на принудительное лечение, и этим все ограничилось.

— И что вы сделали по этой жалобе? — спросил Гуров. — Ведь вы, как я понимаю, не поступили, как мои коллеги, не стали закрывать глаза на случившееся?

— Нет, я не стал закрывать глаза, — кивнул прокурор. — Я открыл служебную проверку, сделал представление начальнику Управления. Я лично вызвал к себе господина Рябова и имел с ним долгую беседу. Однако по-настоящему привлечь его к ответу мне не удалось. Единственное, что я смог, — после всех моих действий поджоги прекратились, а компенсация за жилье людям была увеличена в пять раз. В итоге спорящие стороны договорились, люди выехали, и Рябов смог возвести на этом месте громадный жилищный комплекс. Заработал на этом кучу денег.

А я на этом не остановился. Меня заинтересовала вся эта история, и я стал интересоваться: не случалось ли чего-то похожего раньше? В те годы, когда еще существовала банда Свинца? И представьте себе — я нашел такие факты!

— Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать, — признался Гуров. — Вы хотите сказать, что Угрюмов и Рябов действовали заодно? Совместно?

— Нет, фактов сговора между ними я не установил, — признался прокурор. — Но я выяснил, что в одно и то же время, примерно с 2010 по 2014 год, в городе совершали поджоги как члены банды Голубева, так и «честный застройщик» Аркадий Рябов, который вроде бы не имел связей с криминалом. Мне кажется, этот факт представляет интерес для вашего расследования.

— Да, безусловно, он представляет интерес, — согласился Гуров. — То есть могли быть люди, которых Рябов выживал из своих домов. А они, допустим, почему-то думали, что это на них наехали уголовники Угрюмов и Коршунов. И решили им мстить. В результате круг возможных подозреваемых резко расширяется. Да, Владимир Павлович, вы показали нам новое направление поисков. В ответ у меня к вам будет просьба. Вы не могли бы составить список случаев, о которых вы только что говорили? Случаев, которые произошли лет двенадцать назад, когда еще действовала банда Голубева, но уже начинал свою деятельность по отжиму частных домовладений Аркадий Рябов? Вы бы составили такой список, допустим, к завтрашнему дню, а я завтра утром заехал бы и его забрал?

В ответ прокурор слегка усмехнулся.

— Вам не придется завтра снова сюда заезжать, Лев Иванович, — заявил он. — Потому что я уже составил такой список. Я предвидел, что он вам потребуется. Вот он.

И прокурор взял со стола листок и протянул его Гурову.

— Как видите, этот список не такой длинный, — сказал он. — В нем всего шесть эпизодов. Хотел бы обратить ваше внимание на пункты под номерами три и шесть. Там больше всего пострадавших, больше всего людей, обиженных Аркадием Рябовым. И все они могли думать, что в их бедах виноваты бандиты.

Гуров взял список, проглядел его и спрятал в карман.

— Вы оказали нам поистине неоценимую помощь, — сказал он. — Теперь у нас открылся еще один фронт расследования. Постараемся оперативно проверить все эпизоды из этого списка. А еще надо будет выяснить, где сейчас находятся Евгений Теребякин и его сын Аркадий. Мы начнем это проверять прямо сегодня.

Он встал, собираясь уходить, и тут Владимир Зубченко спросил:

— А что сейчас делает ваш коллега? Он, случайно, не устанавливает обстоятельства пожара в доме предпринимателя Аркадия Дрыгина? А также события, связанные с фермером Тепловым?

— Вы угадали, — отвечал Гуров. — Крячко взял эти эпизоды на себя.

— Значит, ваш фронт расследования еще расширяется, — заключил прокурор. — Но я знаю вас, оперативников, — вы не боитесь обилия работы, вы боитесь, когда ее мало. Я уверен, что уже за несколько дней все эти факты будут проверены. И тогда, возможно, вы нападете на верный след. Буду рад, если я смогу вам в этом помочь.

— Постараемся напасть на след как можно скорее, — заверил Гуров. — И вы правы: мы не боимся обилия работы. От этого мы становимся только упорнее.

И он вышел из здания прокуратуры.

Глава 10

Сев в машину, Гуров в первую очередь позвонил Стасу Крячко — он хотел выяснить, на каком этапе находится расследование у его друга. Стас ответил не сразу, и слышно его было плохо. Крячко быстро объяснил причину плохой связи.

— Я в машине сижу, — объяснил он. — Еду в деревню Каналейку Роднянского района.

— Это зачем же тебя туда потянуло? — удивился Гуров. — На рыбалку, что ли, собрался?

— Скажешь тоже, рыбалка! — отвечал Крячко. — Я по делу еду. Еду на родину фермера Аркадия Теплова. Отсюда пошел весь род Тепловых, и здесь, как мне сказали в Управлении, до сих пор живут потомки богатого фермера.

— Теперь я понял, — отвечал Гуров. — Успехов тебе. А насчет Дрыгина что?

— По нему полный ноль, — отвечал Крячко. — Правильно тебе говорили, что по Дрыгину мы никаких следов не найдем. Сын у него погиб, сам он утонул в пьяном виде. А его жена уехала куда-то на юг, к родственникам, и следы ее там затерялись. Да и зачем нам искать эту вдову — ведь не она же организовала эти два убийства! Так что вся надежда у меня на родственников Теплова. Как мне объяснил Березкин, среди них есть мужики. Вот эти мужики меня и интересуют.

— Хорошо, давай, — сказал Гуров и отключился.

Он достал список, составленный прокурором Зубченко, и просмотрел его. В списке значилось полтора десятка имен. Однако сыщик решил начать не с этих людей, а с человека, которого в городе считали организатором поджогов, — с застройщика Аркадия Рябова. Он позвонил в офис застройщика и попросил секретаршу связать его с боссом. После пары минут ожидания секретарша сообщила, что Аркадий Петрович Рябов ждет полковника Гурова.

Здание, в котором располагалась контора Рябова, не требовалось искать долго — это было самое пафосное, самое дорогое здание на улице. Здесь было все — и колонны, и пилястры, и скульптуры у входа — прямо не контора, а музей. Под стать зданию оказался и кабинет застройщика — с толстыми коврами на полу, причудливыми светильниками, дорогими креслами. На фоне этого великолепия терялся сам владелец кабинета — тщедушный маленький человечек с жидкими волосами.

Аркадий Рябов предложил сыщику кресло, сам сел за стол и спросил:

— Чем я обязан вашему визиту? Я, конечно, слышал о том, что в Егорьевск прибыл знаменитый Гуров, но не думал, что моя особа привлечет ваше внимание. Ведь я никоим образом не был связан с погибшими бизнесменами Угрюмовым и Коршуновым…

— Неужели совсем ничем? — удивился Гуров. — А мне кажется, кое-что общее у вас все же есть. Например, любовь к разжиганию огня. Почему-то на участках, которые вы хотите застроить доходными домами, часто вспыхивают пожары…

— Разве часто? — удивился хозяин кабинета. — Так, было несколько случаев, и все. У нас город, знаете, деревянный, так что пожары остаются частым явлением. Я вас уверяю: пожары на территории будущей застройки — чистая случайность. Да вы спросите пожарных — они вам подтвердят. Хотя в связи с этими случаями не раз произносили слово «поджог», однако доказать факт поджога ни разу не смогли. Но даже если бы у наших правоохранителей имелись ко мне какие-то претензии в связи с возгораниями на моей территории, я не могу понять, какое это имеет отношение к уважаемому сыщику Гурову и расследованию двух убийств?

— Я сам пока не могу сказать, какое здесь имеется отношение, — признался Гуров. — Хотя я убежден, что оно есть. Но я к вам вообще-то по немного другому вопросу. Ведь моя задача — не только расследовать уже случившиеся преступления, но и предупреждать новые. И в связи с этим я хотел бы задать вам пару вопросов. Скажите, вам в последнее время никто не угрожал?

Выражение лица у хозяина кабинета сразу изменилось. До сих пор перед Гуровым сидел уверенный в себе, ироничный бизнесмен, готовый отбиваться от нападок оперативников. Теперь же лицо Аркадия Рябова выразило заинтересованность.

— Какие именно угрозы вы имеете в виду? — спросил он.

— Да любые, — сказал Гуров. — Угрозы по телефону, присланные по электронной почте или с обычными почтовыми отправлениями… Или, может быть, какие-то посылки… А может быть, вы заметили, что за вами следят? Не было такого?

— Очень польщен таким вниманием, но не могу припомнить, чтобы мне кто-то угрожал… — медленно произнес Рябов. — Жалобы, конечно, продолжаются, но ведь жалоба — не угроза…

Тут он замолчал и молчал примерно минуту, словно что-то припоминая или думая — сказать или не сказать? А затем нерешительно произнес:

— Хотя было несколько эпизодов, которые я не могу объяснить. Да, были странные происшествия. Так, две недели назад мои охранники сказали, что за моим домом кто-то следит. Они заметили на камерах человека, который то и дело проходил мимо моего коттеджа без всякой цели. Они попробовали этого человека задержать, но он ускользнул — исчез неизвестно куда. Я велел показать мне этого человека на экране. Но как только увидел это изображение, понял, что узнать здесь кого-либо невозможно.

— Что, этот человек применил маскировку? — предположил Гуров.

— Да еще какую! Я увидел бородача с широкой черной бородой, которая закрывала все лицо. Вдобавок он носил черные очки. В общем, я даже вглядываться в это изображение не стал. Я не знаю, кто следил за моим домом и зачем он это делал. Затем мне пришла посылка, якобы из Москвы. Когда охрана ее вскрыла (сам я давно не вскрываю приходящую корреспонденцию и посылки), раздался взрыв средней силы. Охраннику повредило руку, ему пришлось лечиться. После этого странные эпизоды закончились.

— Ну, вот видите! — воскликнул Гуров. — А вы пытались меня уверить, что в вашей жизни ничего не происходит, она течет своим чередом… А у вас тут прямо «Крестный отец» какой-то. И что, вы не можете назвать никого, кто бы мог за вами следить и прислать посылку с гранатой?

— Понимаете, я могу назвать и много народу, и никого, — сказал Рябов. — Когда ведешь такой бизнес, как градостроительство, ты неминуемо задеваешь интересы множества людей. Начиная от тех, кто живет на выбранной тобой территории, до тех, кто разводит там цветы или гуляет по пустырю со своей собакой. Обиженных много. Но чтобы человек настолько меня ненавидел, что рискнул заняться взрывами… Нет, таких я не знаю.