Улика из пепла

Гуров сел и объяснил цель своего визита.

— Я расследую дело о гибели вашего клиента Олега Коршунова, — сказал он. — Следствие пришло к выводу, что он был убит. В связи с этим мы интересуемся всеми обстоятельствами, которые касаются последних месяцев жизни вашего клиента. В частности, меня интересует составленное им завещание. Вы можете сказать, когда именно оно было составлено?

— Могу, — отвечал Сорокин. — Поскольку я принимал в этом непосредственное участие. Олег Павлович попросил меня помочь ему в составлении этого документа. Это произошло в июне, то есть четыре месяца назад.

— Значит, он задумался о составлении завещания совсем недавно? А до этого никакого завещания у него не было?

— Нет, не было.

— Вы не знаете, что именно заставило вашего клиента составить такой документ?

— Нет, он мне об этом не говорил.

— Может быть, он был тяжело болен? Какое-то неизлечимое заболевание?

— Насколько я знаю, нет. Олег Павлович выглядел и вел себя как человек совершенно здоровый.

— Может быть, он был чем-то встревожен?

До этого адвокат отвечал на вопросы сыщика быстро и уверенно; теперь же он задумался.

— Пожалуй, да, — произнес он после небольшой паузы. — Мне показалось, что Олег Павлович был как-то неспокоен.

— Он не говорил, что ему кто-то угрожает?

— Прямо не говорил. Но как-то раз… Понимаете, составление завещания продлилось несколько дней, мы встречались три или четыре раза. И однажды он сказал мне, что появился новый фактор. Дескать, он о нем уже забыл, а он снова появился.

— А что за фактор, он не сказал?

— Нет, после этого он сразу перешел к обычной деловой беседе.

— А почему так долго составлялось завещание? Там были какие-то сложности?

— Нет, никаких особых сложностей не было. Просто оказалось, что у моего клиента много родственников, и он заботился о том, чтобы все они были упомянуты в документе. Для него это было крайне важно.

— Основная часть имущества, я полагаю, досталась вдове?

— Да, Людмила Васильевна получила основную часть имущества. А также сын моего клиента. Но и дальние родственники — племянники, двоюродные братья и сестры — тоже получили немалые суммы. Всего в завещании упоминаются девять человек.

— Я бы хотел вернуться к вопросу об этом «новом факторе». Может быть, Коршунов имел в виду какого-то человека?

— Да, пожалуй. У меня сложилось такое впечатление, что речь шла о каком-то человеке.

— Но ничего конкретного о нем ваш клиент не сказал?

— Нет, ничего определенного.

— А кроме родственников кто-то еще упомянут в завещании? Может быть, друзья? Или какие-то фонды, организации?

— Нет, больше никого, только родственники.

— Вы ведь вели и другие дела вашего клиента, не только завещание составляли?

— Да, другие дела тоже вел.

— А в этих других делах в последние месяцы вы не замечали ничего странного?

— Что вы имеете в виду?

— Мне кажется, вы меня понимаете. Я имею в виду денежные переводы за невыполненные работы или неожиданно появившиеся акты дарения того или иного имущества. Понимаете?

— Вы имеете в виду шантаж?

— Да, шантаж, вымогательство. Такого не было?

Адвокат подумал немного, потом решительно ответил:

— Нет, ничего такого не было. Я бы заметил.

— Скажите еще вот что. Вел ли ваш клиент дела с прежними членами группы Голубева? Например, были ли у него совместные проекты с такими людьми, как Забелин, Смурной, Щедринский?

— Смурной, Щедринский… Нет, таких дел не было.

— А с Вячеславом Угрюмовым?

— И с Угрюмовым он не вел никаких дел.

— Хорошо, на этом у меня, пожалуй, все, — сказал Гуров и поднялся. — Спасибо, Леонид Иванович, вы мне очень помогли. На прощание последний вопрос, не относящийся к делу. Простите за любопытство, но как вам удается поддерживать такую хорошую физическую форму? Вы выглядите не как кабинетный работник, а как спортсмен…

— Что ж, тут нет никакой тайны, — отвечал Сорокин. — Я трижды в неделю посещаю спортзал «Мускул», занимаюсь на тренажерах, поднимаю штангу, бегаю — вот и удается поддерживать спортивную форму. Знаете, это очень помогает в работе.

— Совершенно с вами согласен, — сказал Гуров. — Хорошая физическая форма всегда помогает мыслительной деятельности.

Он распрощался с юристом и покинул его офис. И пока шел к машине, садился в нее, сыщик раздумывал над последними словами юриста. «Хорошая спортивная форма очень помогает в работе», — так сказал адвокат Сорокин. Что ж, бывает, что и помогает, хотя… «А ведь такой человек, как Сорокин, вполне мог бы нанести своему клиенту Коршунову, а также Славе Угрюмову удар по затылку такой силы, чтобы человек надолго отключился, — думал сыщик. — И он человек достаточно хитрый, чтобы представить эту гибель как несчастный случай. Вот только один вопрос остается без ответа: зачем ему все это? Какая ему от этого выгода?»

Ответ на этот вопрос сыщик найти не мог. Однако разговор с адвокатом Сорокиным долго не выходил у него из головы.

Глава 7

Когда Гуров сел за руль машины, он обратил внимание, что день уже клонится к вечеру. На улице заметно стемнело. «Что ж, до ночи, пожалуй, успею повстречаться с еще одним из бывших свинцовских, — решил сыщик. — Допустим, со Смурным». И он уже собрался набрать телефон Смурного, когда его собственный телефон зазвонил. Это был Стас Крячко.

— Ты как там, жив еще? — спросил Крячко. — А то ведь свидания с бандитами, пусть и бывшими, — дело очень вредное…

— Если ты меня слышишь, то я, наверное, еще жив, — ответил Гуров. — И даже собирался еще поработать, встретиться сегодня с еще одним человечком. А у тебя как дела? Тебе ведь тоже пришлось нелегко. Все-таки две безутешные вдовы…

— Вот я, собственно, почему и звоню, — сказал Крячко. — Я хотел сообщить, что в основном закончил встречи с родственниками. У меня куча впечатлений и есть кое-какие выводы. Всем этим я бы хотел с тобой поделиться. Так что я хотел предложить, чтобы мы немного прогулялись возле нашей гостиницы «Малахит», обменялись информацией и соображениями, а потом вместе поужинали в гостиничном ресторане. Что ты об этом думаешь?

— Предложение, конечно, хорошее, — отвечал Гуров. — Однако дело есть дело. Как видишь, на дворе еще не ночь, так что рано нам с тобой заканчивать работу. К тому же я не так давно пообедал в компании с нашим коллегой майором. Так что об ужине мне пока думать рано. Поэтому у меня к тебе встречное предложение. Давай вместе навестим бывшего участника свинцовской группировки Пашу Смурного, побеседуем с ним. Вот после этого уже можно будет подумать об отдыхе.

— Предложение принято, — согласился Крячко. — Куда подъезжать?

— Сейчас я этот вопрос выясню, — сказал Гуров. — Предупреждать героя о нашем визите я не буду — я заметил, что нам здесь почему-то не очень рады. Сейчас узнаю, чем он занимается и где расположен его офис, и там встретимся.

Гуров отключил телефон и полез в справку, составленную майором Березкиным. Там значилось, что Павел Смурной является владельцем магазина охотничьего оружия и снаряжения, расположенного на улице Ватутина. Гуров снова включил телефон, продиктовал Крячко адрес, после чего поехал туда сам.

На месте выяснилось, что магазин «Тулка» расположен в нижнем этаже девятиэтажки, в пристроенном помещении. Прежде чем зайти в магазин, Гуров предложил другу обойти пристройку вокруг и поискать запасной выход. Он оказался прав — такой выход действительно нашелся.

— Знаешь, давай ты тут постоишь, — предложил Гуров другу. — Что-то мне подсказывает, что успешный бизнесмен Павел Смурной не захочет с нами беседовать и попробует скрыться. Тогда беседу с ним начнешь ты, я потом присоединюсь.

— Вот у тебя какие мысли! — сказал Крячко. — Ладно, давай я здесь подежурю.

Гуров вернулся к входу в магазин и толкнул дверь. Внутри магазина было полутемно. За прилавками, в которых лежали охотничьи сапоги, капканы, манки и другие предметы, нужные на охоте, стояли исключительно мужики. В глубине, за прилавком, в котором были выставлены ружья, виднелся проход внутрь магазина. Гуров направился туда. Однако дорогу ему тут же преградил мордатый мужик с внешностью тяжелоатлета.

— Куда? — неприветливо произнес он. — Тут служебное помещение, прохода нет.

— Так я как раз по делам службы, — объяснил Гуров. — Я полковник полиции, и у меня к Смурному разговор имеется.

И он показал охраннику удостоверение, после чего сделал еще одну попытку пройти. Однако «тяжелоатлет» и не думал его пропускать.

— Нет там никого! — заявил он. — И вообще, у нас оружейный магазин, особый порядок доступа. Лицензия у нас в порядке, все разрешения имеются, так что…

Он бы, наверное, еще долго объяснял, почему не может пропустить Гурова внутрь магазина, но сыщик не стал слушать его объяснения. В его арсенале имелось несколько болевых приемов, способных вывести из строя и более внушительных противников, чем этот охранник. И теперь Гуров использовал один из этих приемов. Охранник охнул, согнулся от боли, и вопрос допуска посторонних в магазин перестал его интересовать. Гуров быстро прошел по проходу и очутился в узком коридорчике. Впереди он услышал шаги бегущего человека и поспешил на этот звук. Коридор повернул, Гуров услышал, как где-то впереди хлопнула дверь. Он добежал до этой двери, распахнул ее — и увидел Стаса Крячко, сидящего верхом на крупном мужчине, лежавшем на асфальте.

— Вот, Лев Иваныч, гражданин очень хотел бегать, — объяснил Крячко другу эту ситуацию. — А мне хотелось у него спросить имя-отчество, а также цель его пробежки. Вот и пришлось его уложить, чтобы поговорить.

— Отпусти господина Смурного, Стас, — приказал Гуров другу. — Это он по старой привычке решил от нас бегать. Он больше не будет.

Крячко слез с лежащего. И тот поднялся на ноги. Это был крупный мужчина лет сорока, светловолосый, с рыхлым лицом и водянистыми светло-голубыми глазами. Сейчас его лицо выражало два чувства: злобу и растерянность.

— Вы не имеете права! — прохрипел он. — Я ни в чем не виновен!

— Безусловно, Смурной, ваши права мы будем соблюдать, — пообещал ему Гуров. — И возможно, что вы и в самом деле ни в чем не виноваты. Но тогда встает естественный вопрос: зачем вы убегали? Почему боялись встречи с полицией?

— Потому что я знаю, что вы мне будете шить! — заявил владелец оружейного магазина. — Убийство Коршуна и Мрачняка, вот что! А у меня на эти дни, как нарочно, никакого алиби нет! А кроме того, я с Коршуном в плохих отношениях был, это вам многие могут сказать.

— Когда эти плохие отношения сложились — еще в группе Свинца? — спросил Крячко.

— Ну да, — кивнул Смурной. — После распада группы мы мало виделись. Коршун три года сидел, я в Сочи уезжал, деньги там делал. А когда оба сюда вернулись, здесь нам делить нечего было.

— А отчего были плохие отношения в группировке? — спросил Гуров.

— Они двое больно много на себя брали. Например, как они вдвоем Дрыгина развели? Вообще никого из братвы не спросили, как будто нас и не было. Так не полагается, так не по понятиям! И с Теребякиным так же было, и с Тепловым, и с другими.

— А что, были и другие дела, связанные с поджогами? — заинтересовался Гуров.

— А как же! Были, конечно. У Мрачняка это вроде как пунктик был — огоньку жертве пустить.

— А ты, Смурной, значит, обижался, что тебе не дали огоньку пустить? Ты бы и сам был не прочь, верно?

— Нет, зачем на меня напраслину возводить? Я никогда в поджогах не участвовал. Мне это, если хотите знать, противно — человека жечь. Застрелить — другое дело, это я могу.

— Чего же ты тогда опасался, что тебя обвинят в убийствах Угрюмова и Коршунова? — спросил Гуров. — Ведь их обоих именно что сожгли.

— А что, ваши разве будут разбираться, мог человек другого поджечь или не мог? Для вас ведь главное — чтобы дело закрыть, чтобы «висяка» не было. Вот я и опасался…

— Скажи, Смурной, а не могло быть так, что этим двоим отомстил кто-то из тех, с кем они расправились? — спросил Гуров. — Родственники Дрыгина или Теребякина?

Владелец магазина пожал плечами:

— Не знаю. Могли, наверно. Но какие родственники? Сына Дрыгина Угрюмов убил, а сам Дрыгин после этой истории запил, пил по-черному и в итоге утонул в Каме. Других детей у него, насколько я знаю, не было, так мстить некому. Правда, у Теплова вроде остался сын. А о Теребякине я ничего не знаю.

— Ты в последнее время не встречался с Угрюмовым и Коршуновым, не разговаривал с ними?

— Я с ними вообще последние лет шесть не встречался! Кого хотите спросите, вам это все скажут. Скажут, что Павел Смурной этих двух уродов стороной обходил. Да я вообще ни с кем из своих бывших дружбанов не вижусь. Зачем они мне? Были дружбаны, да все вышли. Теперь у меня другая жизнь и друзья другие.

— Значит, говоришь, у тебя на эти дни, 14 и 20 сентября, нет алиби? — спросил Крячко.

— Нет. Я уж думал об этом. Как только узнал, что этих двоих пришили, стал думать, где я в эти дни был, что делал. И вышло, что отмазки у меня никакой нет. Потому я и боялся, что за меня возьмутся.

— А что ты делал в эти дни?

— На охоту ездил. А у меня обычай такой — одному охотиться. Я компаний не люблю. И потом, сейчас охота на кабана запрещена, не сезон. А я должен признаться, что охотился именно на кабана. Я другую дичь не уважаю — зайцев там, лис или птицу. Кабан — вот это добыча! У меня в области есть несколько мест прикормленных. Я там кормушки оборудовал, куда кабаны ходят, настилы на деревьях сделал, чтобы с них огонь вести.

— И как охота была — успешная?

— Да не особо. Четырнадцатого завалил одного первогодка, это верно. А двадцатого к кормушке пришел матерый кабан, но все время так стоял, что стрелять неудобно было. Будто чуял меня! Я в конце концов не выдержал, выстрелил, да промахнулся. Ну и все. На этом вся охота кончилась, пустой вернулся. И как я докажу, что ездил на охоту?

— Но ведь тебя жена провожала, потом встречала…

— Нет, тут я все понимаю, знаю ваши ментовские обычаи. У вас женам веры нет. И это, в общем, можно понять. Ведь жена что видела? Она видела, как я сажусь в машину, кладу туда ружье, термос с чаем, еду. А потом — как я уже утром возвращаюсь. А где я был ночью, она не знает. Может, я как раз там был, где Славка Угрюмов мордой в костер свалился?

— А откуда ты знаешь, как Угрюмов погиб? Ведь тебе из Управления сводку вряд ли присылали…

— Ну, об этом весь город знает, это как раз не секрет. Сейчас ведь эпоха интернета, все сразу становится известно. Писали люди в сетях, как все было. А откуда они узнали, это мне неведомо…

Гуров и Крячко переглянулись. Им не нужно было ничего говорить, спрашивать друг друга, есть ли еще вопросы к владельцу оружейного магазина. Они так давно работали вместе, что научились понимать друг друга без слов. И сейчас оба ясно понимали, что больше спрашивать Смурного им не о чем. С этим фигурантом все было ясно, беседу можно прекращать.

— Ладно, Смурной, — сказал Гуров. — Больше у нас к тебе вопросов нет. Но ты из Егорьевска никуда не уезжай — может, ты нам еще понадобишься. И если ты вспомнишь что-то важное, что касается этих убийств, какую-то деталь, звони. Вот тебе мой телефон.

И он засунул в карман бывшего бандита карточку с номером. После этого оперативники развернулись и направились к своим машинам.

— Ну, теперь ты не будешь возражать, чтобы направиться в гостиницу и хорошенько поужинать? — спросил Крячко.

— Нет, возражать против гостиницы не буду, — отвечал Гуров. — И против ужина тоже. Но основное наше занятие сегодня будет — это анализ полученной информации. Мы должны рассказать, что каждый из нас узнал за день и какие из этого следуют выводы. А то ведь у нас с тобой до сих пор даже подозреваемых нет. А это уж совсем никуда не годится!

Глава 8

После беседы с владельцем оружейного магазина Смурным оперативники первым делом заехали в ресторан, где устроили скромный ужин. О том, чтобы заказать к отбивной по стопке водки, у них даже речь не шла — они давно постановили, что, выезжая в командировки, ведя расследование преступлений в других городах, они могут позволить себе выпить только в последний вечер, когда дело сделано, расследование завершено. Так что они поужинали, а затем поднялись к себе в номер. Тут Крячко заварил крепкий чай, каждый налил себе по бокалу, они сели к столу, и началась аналитическая часть.