Помоги проекту - поделись книгой:
— Юноша! Знай, что ты поддался на женскую хитрость и попался к нам в плен. Если твои корабли приблизятся к острову, мы убьем тебя без пощады. Но если ты повелишь колхидскому флоту, не трогая нас, уступить нам дорогу, мы причалим к берегу Истра и отпустим тебя на свободу. Выбирай же, что хочешь: жизнь или смерть.
— Верни мне сначала все, что украл у отца, — надменно ответил Абсирт, — Медею и Золотое Руно, потом говори.
Но Язон посмотрел Абсирту в глаза и спокойно сказал:
— Замолчи! Я не крал ни руна, ни Медеи. Золотое Руно я увез потому, что выполнил все повеления Эета, а Медея сама захотела уехать со мной.
— Ты собака и вор! — в гневе крикнул Абсирт и топнул ногою о каменный пол. — Приведи мне Медею. Я оставлю ее навсегда здесь, на этом пустом островке. Пусть погибнет от зноя и жажды за то, что она обманула меня.
Грозно нахмурясь, Язон схватился за меч. Но сейчас же отдернул руку.
— Не хотелось бы мне тебя убивать, — сказал он Абсирту. — Лучше миром закончим наш разговор.
— Не болтай бесполезного вздора, — сердито сказал Абсирт. — Позови мне Медею, пока я не кликнул своих и они не причалили к берегу.
— Берегись же, — сказал, отступая, Язон и выхватил меч. — Не вводи меня в гнев.
Но Абсирт засмеялся, с презрением взглянув на Язона.
— Ты не смеешь напасть на меня в этом храме. Человека, стоящего в храме, даже боги считают священным. Спрячь свой меч и исполни мое приказание. Я подам моим воинам знак, и, клянусь Аполлоном, ни один из твоих аргонавтов никогда не увидит Эллады!
Обезумев от гнева, Язон бросился на Абсирта. Не веря себе, царевич закрыл руками лицо. Он хотел отклониться, но тяжкий удар упал на его обнаженную голову. Пошатнувшись, он рухнул к ногам богини Дианы, и подножие каменной статуи окрасилось кровью.
Так погиб надменный Абсирт.
Неподвижно смотрел могучий Язон на убитого юношу. Гнев и жалость боролись в его душе. Ведь он погубил любимого брата Медеи. Но, зная, что мертвого все равно не воскресишь, Язон удалился из храма, взошел на скалу и, приставив ладони ко рту, закричал колхидской дружине:
— Слушайте вы, неразумные люди. Ваш царевич остался у нас. Если вы хоть немного приблизитесь к берегу, мы его умертвим без пощады. Лучше плывите к царю Эету и расскажите ему, как вас обманула слабая женщина.
Услышав такие слова, колхидские воины подняли паруса и повернули назад. Ведь они ничего не знали о смерти Абсирта. Они надеялись, что Эет сумеет выручить царевича из беды. А аргонавты, по совету Бореадов, отрубили у убитого руки и ноги и запрятали их в разных местах островка. Греки знали, что царь Эет не похоронит Абсирта до тех пор, пока не разыщет и не соберет воедино все части его юного тела. Потом они подняли с земли крепко спящую Медею, отнесли ее на палубу «Арго» и потихоньку вышли в открытое море.
Встреча с псоглавцами
Все случилось так, как предвидели Бореады. Царь Эет со всем своим флотом приблизился к острову и сразу заметил тело Абсирта на черной скале.
Не помня себя от горя, он разодрал на груди одежду и проклял Медею. Он был уверен, что в смерти его сына виновна преступная дочь.
Два дня искали воины Эета отрубленные руки и ноги Абсирта. Они рыскали по волнам вокруг островка, заходили в каждую бухту, облазили скалы и обшарили рощу. Только на третий день закончились поиски. Мертвого погребли возле храма Дианы, в далекой чужой земле.
Между тем аргонавты свободно вошли в устье Истра и поплыли вверх по широкой реке. На рассвете второго дня пурпурные персты зари коснулись лица Медеи и разбудили ее от долгого сна. Этот волшебный сон послала Медее Геката. Богиня подземного мрака заранее знала о неизбежной смерти Абсирта. Гибель царевича ей предсказали неумолимые Парки, богини судьбы. Геката любила Медею. Она не хотела, чтобы царевна видела мертвого брата. Вот почему она усыпила Медею на целые сутки.
Проснувшись, Медея увидела всех аргонавтов: и кормчего, и гребцов, и Язона, стоящего на носу корабля.
— А где же Абсирт? — в недоумении спросила царевна.
Ей никто не ответил. Аргонавты гребли в суровом молчании, а Язон упрямо смотрел в неглубокую воду.
— Где мой брат? — закричала Медея. — Куда вы девали его?
И опять ей никто не ответил. Весла сильными взмахами резали воду, пена, как змеи, шипела возле бортов корабля. И по согнутым спинам гребцов Медея вдруг поняла, что случилась беда. Она подбежала к Язону и, упав перед ним на колени, молила сказать ей всю правду.
— Брат твой остался на острове, — неохотно ответил Язон.
Он стоял перед ней неподвижный и грустный, с низко опущенной головой.
Царевна в страхе отпрянула от Язона. Аргонавты оставили весла, боясь, что она с отчаянья бросится в воду. Но она, ничего не сказав и не глядя на них, добралась до кормы и опустилась на связку пеньковых веревок. Там сидела она целый день, обхватив колени руками, склонившись на них лицом.
До заката никто не сказал ни слова, точно смерть воцарилась на «Арго». Лишь когда опустилось в пучину багровое солнце, а над волнами встала луна, богоравный Орфей взял кифару и, ударив по струнам, запел. Нежный голос Орфея летел далеко над водой, тихо переливались звуки. Ветер упал, заслушавшись песни. Волны перестали журчать под кормой и с рыданием биться о камни.
А по берегу Истра забегали быстрые тени. Это люди с собачьими головами, чудовища псоглавцы, привлеченные пеньем Орфея, целой стаей примчались к реке.
Их острые морды тревожно нюхали воздух. С хрустом ломая высокие камыши, они бежали за кораблем вдоль берега в мелкой воде, удивленно размахивая руками и отрывистым лаем подзывая друг друга.
Но пловцы не смотрели на них и не слышали лая. Улыбаясь, внимали они певцу, и каждый из них вспоминал родную Элладу. Медея по воле певца забыла об убитом Абсирте. Только в темных глазах у нее еще не просохли недавние слезы. Весла выпали сами собою из рук гребцов, а кормчий оставил кормило. Неподвижный корабль задремал у мели возле берега Истра.
Это сразу заметили псоглавцы. Скаля зубы и злобно рыча, они собрались на песчаной отмели. Их было великое множество. Они жались к воде, чуя близко добычу, но не знали, как переправиться на корабль. Наконец передние бросились в воду и поплыли к спокойно стоявшему «Арго».
Плеск воды, рычанье и лай пробудили Орфея. Он оставил кифару; чары волшебной песни покинули аргонавтов. Воины сразу схватились за весла. Но вокруг корабля вся река кишела телами чудовищ. Их свирепые морды одна за другой поднимались из волн. Волосатые руки с кривыми когтями хватались за борт и за весла. Зубы с лязгом вонзались и яростно грызли твердое дерево корабля.
А с берега к кораблю подплывали всё новые стаи страшилищ, и уже по бортам карабкались вверх псоглавцы. «Арго», обвешанный сотнями тел, накренился к воде, и на палубе закипела кровавая схватка. Там, на носу, сражался с чудовищем Линкей. Здесь Язон, обхватив псоглавца руками, оторвал от настила его волосатое тело и швырнул его в Истр. Мелеагр возле мачты с трудом отбивался от трех псоглавцев, а Медея, дрожа, закрывала руками лицо. Видя гибель, грозящую Мелеагру, и боясь за Медею, Язон поспешил к ним на помощь. Точно молнией Зевса, разил он чудовищ мечом, и те рушились в воду одно за другим.
В это время спасительный ветер напружинил парус. «Арго», вздрогнув, рванулся вперед и поплыл по реке, далеко за собою оставив рычащую стаю.
— Видишь, — сказала Язону Медея, — это боги наслали чудовищ на нас в наказанье за то, что ты совершил злодеянье. Бойся грозных Эриний, Язон! Богини мести не оставят нас до тех пор, покуда кровью своей не искупим мы смерти Абсирта!
— Только бы нам вернуться в Элладу, — ответил Язон, — и отобрать у Пелия царство. А там я сумею умилостивить Эриний. Я поставлю им храм из паросского белого мрамора, и они помирятся со мной.
Как аргонавты спаслись от бури
День за днем поднимался корабль аргонавтов против течения пустынного Истра. Мимо неслись берега, поросшие сумрачным лесом. Ни судов, ни людей не встречалось на этом пути.
Наконец аргонавты завидели горы, покрытые снегом, и дошли до истоков реки. Дальше некуда было идти. Пришлось волочить корабль по земле до реки Эридан, катить его по горе на сосновых катках, опускать вниз по обрыву и снова плыть по воде.
В тяжелой работе летели дни, покуда, пройдя Эридан и Родан, пловцы не достигли Тирренского моря у берегов безлюдной земли, которую много позднее люди стали называть Италией.
С веселыми криками выплыли аргонавты в открытое море. Но неприветливо встретило это море пловцов. Черные тучи нависли над самой водой. Злобный ветер завыл им навстречу. Волны вздулись, как горы, а сорванный парус упал на гребцов, едва не сбросив их в воду.
— Горе нам! — закричал Теламон. — Великие боги сговорились нас погубить!
— Это все из-за нашей колдуньи, — бормотал про себя Калаид. — Горе тем, кто связался с женщиной.
А Язон отвечал сердитому сыну Борея:
— Помолись своему отцу. Может быть, он придет нам на помощь.
Но, как ни взывали к Борею Зет и Калаид, буря ревела вокруг с каждой минутой сильнее, черные волны бросали корабль то вперед, то назад, то к самому небу, то в бездну.
— Море требует жертвы, — сказал аргонавтам Зет. — Кому-то из нас придется погибнуть.
— Того, кто прогневил богов, мы и сбросим в море, — проворчал жестокий Калаид, взглянув на Медею. — Иначе все мы погибнем.
— Стыдись! — отвечал добродушный Евфал. — Лучше всем нам погибнуть, чем сбросить в море товарища.
— Помолись своему могучему деду, Медея, — задыхаясь от ветра, крикнул Язон. — Пусть он разгонит тучи.
Но сколько ни молилась Медея великому Гелиосу, буря крепчала и выла вокруг в полуночном мраке. Соленые волны совсем заливали корабль, он тяжелел от воды и погружался все глубже и глубже. Рук не хватало, чтобы вычерпывать воду.
— Клянусь Посейдоном, — воскликнул Зет, — сбросьте же в воду колдунью, и море утихнет!
— Сбросьте в воду Медею! — кричал и Калаид. — На гибель мы взяли колдунью с собою. Это она нам приносит несчастье.
И оба жестоких брата ринулись на корму, где, вцепившись в канаты, сидела Медея, мокрая с головы до ног.
— Назад! — загремел Язон, бросаясь к Медее на помощь. — Или вы первые свалитесь в воду.
— Назад! — сказал и Евфал, заслоняя Медею.
А Теламон повторял:
— Братья, не ссорьтесь. Простимся друг с другом. Теперь нам ничто не поможет.
В это мгновенье молния прянула с неба, и на корме послышался голос. Это священная голова богини Афины, врезанная в корму корабля, открыла свои деревянные уста.
— Плывите к острову Кирки, — сказал нечеловеческий голос. — Светлая дочь Латоны и Зевса, богиня Диана, разгневалась на Язона за то, что он осквернил ее храм убийством Абсирта. Молите волшебницу Кирку — Цирцею — очистить вас от греха.
Не замолк еще голос воительницы, как страшный белоголовый вал поднял корабль на хребет и погнал его в ночь с такой быстротой, что все аргонавты попадали друг на друга. «Арго» весь задрожал, заскрипел, затрещал от напора воды и с размаху врезался носом в песок. Буря мгновенно утихла, в разорванных тучах встала Диана-луна и озарила неведомый берег. Дыры огромных пещер зияли справа и слева. Вечною сыростью, холодом смерти веяло на героев из этих пещер.
— Это царство Гадеса, — сказали могучие Диоскуры, Кастор и Полидевк. — Это входы в подземный Тартар.
— Берегитесь Танатоса, демона смерти, — прибавил Орфей. — Не спите, потому что Танатос коварен и убивает во сне.
Но Язон отвечал:
— Лучше Тартар, чем бурное море. Дождемся рассвета.
Как Язон и Медея очистились от греха у волшебницы Кирки
Солнце на огненной колеснице выкатилось из-за туч. Зоркий Линкей сейчас же приметил тропинку на черной скале. Но, приблизившись к ней, аргонавты увидели не тропинку, а подобие каменной лестницы, вырубленной в скале руками титанов. Тяжелые глыбы громоздились одна над другой до самого неба.
— Не ходите наверх, — сказал осторожный Тифий, — там живут великаны.
Но бесстрашный Язон возразил:
— Кто боится, пускай остается внизу. Я же взойду на вершину скалы и увижу, куда занесла нас судьба.
И герои в молчанье последовали за ним. Целый день поднимались они по гигантским ступеням, становясь друг другу на плечи и хватаясь руками за камни. Руки их срывались, а ноги скользили по гладкой скале.
— Что мы ищем? — твердили друг другу Зет и Калаид. — Куда мы стремимся? Чем карабкаться вверх к неведомой цели, не лучше ли нам возвратиться назад, сесть на «Арго» и выйти в открытое море?
Но Язон отвечал:
— Неразумны такие слова. Или буря напрасно прибила нас к этой земле? Кто из вас поручится, что там, наверху, не живет волшебница Кирка?
И опять аргонавты пускались в томительный путь через пропасти и провалы. А взойдя на вершину скалы, оглянулись на море, и «Арго» показался им меньше скорлупки лесного ореха.
Вдруг Линкей закричал:
— Там город, за лесом, внизу. Вижу, как поднимается дым над домами.
Герои спустились с горы и вступили в долину, залитую светом. Утонув по колено в траве, бродили здесь тонкорунные овцы, и пчелы жужжали кругом, привлеченные медом цветущих деревьев. В темных листьях висели повсюду золотые плоды.
У дороги стоял старый пастух, опираясь на посох, а тучные свиньи взрывали носами лиловую пашню.
— Чей это город мы видим вдали? — окликнул Язон пастуха. — И чей это храм из черного камня?
— Город наш, — ответил пастух, — а храм беспощадных Эриний. Некогда здесь обитали киклопы. Они разоряли селения и пожирали людей. Но с той поры, как нашим городом правит волшебница Кирка, киклопы покинули остров, и мир царит на земле.
— Слава великим богам! — воскликнул Язон. — Мы близко от цели.
И все повторили за ним:
— Слава великим богам!
Одни Бореады молчали, хотя и уверились, что роптали несправедливо.
Скоро заметил Язон и дом волшебницы Кирки, сложенный из тяжких камней на открытом и солнечном месте. Около входа лежали огромные горные львы и свирепые с виду волки. Завидев пришельцев, они поднялись, но без гнева, миролюбиво махая хвостами, ждали, покуда те подойдут. А из дома звучала приятная песня.
— Слышите голос? — сказал Орфей аргонавтам. — Кирка, наверное, молода и прекрасна. Она нам поможет.
Не успел он сказать, как ткань, отнесенная ветром, открыла незапертый вход и герои увидели Кирку. Удивленные, они отступили назад.
Мудрая Кирка сидела на троне, украшенном хитрой резьбой, величавая и седая. Ее иссохшие руки недвижно лежали на поручнях трона. Бесчисленные морщины избороздили ее лицо, такое древнее, как земля. Только глаза божественной жрицы Эриний светились, как два драгоценных камня.
— Кто вы? — сурово спросила она аргонавтов. — Откуда пришли и чего вы хотите?
Звери, услышав ее слова, улеглись у порога, а Язон приблизился к входу с надеждой и страхом.
Но надежда героя была напрасна. Как только древняя Кирка узнала, что аргонавты умертвили Абсирта у жертвенника Дианы, она отказалась и слушать Язона.
Тщетно он заклинал непреклонную жрицу очистить его от крови юного брата Медеи.
— Вы совершили ужасное злодеянье, — сказала волшебница Кирка. — Нет на земле вины тяжелей, чем убийство того, кто скрывается в храме и ищет спасенья у алтаря. Я давно живу на свете. Глаза мои видели Зевса еще молодым, но не случалось мне слышать, чтобы сестра заманила на гибель любимого брата. Оставьте нашу страну, вероломные чужеземцы. Я не хочу, чтобы ноги злодеев ступали по ее священной земле.
И, видя, что странники медлят, не в силах уйти, она повторила:
— Кто вы и как вас зовут? Вы рассказали мне все, а имен не назвали. Откройте же их, чтобы все люди знали, как называть осквернителей храма Дианы.
Язон, потупясь, молчал. Не хотелось герою, чтобы имя его люди произносили с проклятьем, как имя злодея. С тяжким вздохом, не отвечая старухе, повернулся он, чтобы уйти. Но Медея, стоявшая сзади, смело приблизилась к трону. Кирка в недоуменье смотрела на девушку, подходящую к ней без боязни. Вдруг она поднялась с высокого трона, пораженная блеском очей Медеи, и в волненье спросила:
Поделиться книгой: