Небо примет лучших. Второй шаг

Тай побледнела, сжала кулаки, и в глазах полыхнула ненависть.

– Я сто лет изо дня в день плясала перед толпой отвратительных пьяных рож. Ради тебя! Я держала это место из последних сил, выбирала людей, напитывала источник. Я работала как проклятая, забыв о себе и своём озере! Я всё делала, чтобы ты выжил! Чтобы спасти тебя! Я притащила этого мальчишку сюда, а ты проснулся и хочешь его отпустить?! И ради чего? Ради обеления имени клана Хуай и смутных обещаний?!

Да, с этой стороны звучало как-то не очень справедливо и верно.

– Конечно! Это же не ты тут пахал, словно раб! Ты сладко спал на перине, пока я тащила всё на себе! – закричала Тай.

Еши утомленно закрыл лицо руками.

– Милая, давай не при людях…

– Ты не волновался об этом, когда вываливал на них всё!

Пока пара окончательно не рассорилась, я вклинился между ними.

– Прошу прощения!

Тай повернула ко мне голову. Её глаза пылали, словно болотные огни. Она пронзила меня яростным взглядом, и я едва удержался от того, чтобы не шарахнуться в сторону.

– Госпожа, выслушайте меня, – выдохнул я и для смелости вцепился в поясные подвески. Ощущение гладких нефритовых бусин и теплого бамбука в ладони немного успокоило.

– Чего тебе, жрец Нищего принца? – рявкнула Тай.

– По всей видимости, вы не знаете законов. Да, Хуай перегнули палку, но…

Я повторил то, что услышал от отца – и лицо Тай потеряло всякие краски, стало похожим на фарфоровую маску.

– Я вам не верю! – отрезала она и отступила, замотала головой в отрицании. – Этого не может быть! Духи не должны подчиняться людям!

– Простите, госпожа, это придумал не я. – Я поклонился потрясённой Тай. – Но и то, что случилось с Еши – насилие и произвол. Вы должны были пожаловаться заклинателям – написать им письмо, сказать, что дух гибнет. Вы и сейчас можете это сделать. Они придут и сделают так, чтобы Еши спокойно жил, как все похожие на него духи места.

– Позвать заклинателей? И что тогда? – выговорила Тай, бледная, словно смерть.

Губы у неё затряслись, руки вцепились в шелка наряда, и я увидел, как с кончиков её тонких пальцев закапала вода, а ногти вытянулись и заострились. Тай становилась всё белее и неподвижнее, пока вокруг неё собирались лужи – сочились по капле из одежд, рук и волос. Как в пещерах из воды растут камни, так и Тай менялась и каменела на глазах.

– Что тогда, жрец Нищего принца? – повторила Тай, и её глаза вспыхнули неземным светом. – Что сделают заклинатели?

В тот миг я понял, что чувствует человек, обнаружив вокруг себя не надежные твёрдые стены, а хрупкую горную породу, которая в любой миг может рухнуть на голову. И замолчал.

– Они помогут вам. Они помогут вам устроиться среди людей как можно лучше, на благо всех, в том числе и вас, – уверенно и спокойно ответил отец.

Я как никогда отчётливо осознал, что значило быть военным человеком. Отец жил в мире, где был непогрешимый Сын Неба, высокодуховные заклинатели, неспособные на плохие поступки, где добро – это наша империя, а зло – враги… В этом мире отец был необходимым злом, человеком, который стоит на защите своего замечательного мира и волей-неволей пачкает руки в крови.

Мое сердце сжалось от тоски и непонимания. Как? Как он мог совершить измену?

– Помогут? Люди? – ядовито повторила Тай, и её тихий, обманчиво ласковый голос заметался в доме бесконечным эхом. – Они оставят поводок на Еши!

Еши подвинулся к краю постели.

– Дорогая, успокойся…

– Успокоиться? Как я могу, милый? Люди говорят, что ты никогда не обретёшь свободу! – прошипела Тай. – И что я тоже обязана им подчиниться!

Её волосы взметнулись, превращаясь в острые каменные струны, легко раскололи брошенную отцом вазу – и подскочивший Еши обвился вокруг Тай, скрутив ей руки.

– Пусти меня! – закричала она. – Пусти!

Ловкая и маленькая, она вся извернулась, просочилась сквозь руки Еши, как капля воды сквозь камни. Но Еши был быстрее.

– Бегите к фонтану! – скомандовал он, перехватив её за талию и подняв в воздух. – Милая, любовь лишила тебя разума. Они правы. Давай позовём заклинателей. Они должны защитить нас. Не бойся. Не нужно так…

– Нужно! – завизжала Тай. – Нужно!

Мы побежали.

Не помня себя, я схватил отца за руку и скатился с лестницы, перепрыгнув через ступеньки. Тархан рванул дверь. Мчась по дорожке к бане, Унур потерял покрывало. Мы пронеслись мимо удивлённых слуг и веселившихся гостей, выскочили во двор, к фонтану.

Но зачем нам было бежать туда?

Взгляд выхватил из толпы знакомое рыбоподобное лицо Куня, в памяти мелькнули слова Тай: «Я выбрасывала их обратно» – и меня озарило! Слуги вовсе не топили людей в фонтане!

– Прыгайте в воду! Фонтан вернёт вас в ваше время!

Я толкнул Унура – и тот исчез в брызгах.

Прямо позади меня закричала Тай. Полный ярости вопль ввинтился в уши болью:

– Стоять!

Повинуясь её голосу, воздух вокруг задрожал и загустел, превращаясь в тягучую невидимую смолу. Всё стало медленным: и разворот Тархана к фонтану, и взметнувшиеся рядом волосы отца, и бежавший через двор Еши. Я всё видел, я понимал, что мы очень медленные и никак не успеваем, но страх затмевал разум и побуждал лишь сильнее работать руками и ногами в попытке прорваться сквозь тягучее сопротивление воздуха.

Тай подошла ко мне легко и мягко, словно кошка подкралась к добыче.

– Проклинаю тебя! – выдохнула она, и её горящие болотными огнями глаза впились в мои. Я не удержал стона – её взгляд обжег холодом сырых камней и пещерной тьмы. Во рту появилась горечь. – Проклинаю тебя! Ты встретишь любовь – и она лишит тебя разума. Разрушит всё, что ты любишь!

Она протянула ко мне руку – в её пальцах переливалась капля воды. Я попытался увернуться и понял, что не успеваю. Что я мог сделать? Талисманов у меня не было. Жреческие одежды были лишь обманом. Небеса меня никогда бы не услышали. Что я мог, когда всю жизнь был лишь источником жизненных сил и наложником, не более…

На моей вытянутой в защитном взмахе руке сомкнулись жёсткие пальцы. В бок упёрлась рука. Меня, завязшего в заклятии, разворачивали и выталкивали прочь из-под удара Тай. Яркие болотные огни в её глазах сменялись генеральской формой и сосредоточенным лицом, таким похожим на моё собственное. Спасая меня, на пути проклятья вставал отец.

Кажется, я закричал, что этого не нужно делать, но было поздно – рука Тай врезалась в спину отца с такой силой, что он взлетел в воздух. Прямо в фонтан!

Мне, отправленному толчком совсем в другую сторону, оставалось лишь смотреть.

Я не знаю, как и почему это сделал. Наверное, потому что никакой другой силы во мне не было – лишь та, что сделала меня господином Гармонии, неясное, рассеянное по жилам тепло, даровавшее необыкновенную живучесть. Меня учили делиться этим теплом через слияние с женщинами, я сам научился отдавать его через руки, когда лечил принца. Сейчас же, когда отец летел в свое время и забирал с собой моё проклятье… В отчаянии я выплеснул эту силу из себя всей кожей.

Вокруг вспыхнул ослепительный белый свет – и Тай закричала. Время вновь стало лёгким и невесомым. Я рухнул прямо на Тархана, и мы покатились по земле. Раздался всплеск.

Я дернулся назад к фонтану – помочь, схватить за руку, не дать уйти в прошлое…

Но отец уже исчез.

– Нет-нет-нет! Верните его! Верните!

Еши отвел помертвевший взгляд от соляного столпа, на месте которого ещё мгновение назад была Тай… Нет, это был не столп, это была статуя Тай из кипенно-белой соли. Еши медленно осмотрел её, провёл дрожащей рукой по плечу статуи, и его голубые, словно две капли краски, глаза впились в меня.

– Поздно, – проронил он.

От этого короткого слова во мне вспыхнула ярость.

– Поздно? Поздно?! Это место вырвано из времени! Здесь не может быть поздно! Верните его, или… или…

Что именно «или», я не знал.

– Поздно, – повторил Еши и вновь повернулся к статуе. – Тай уснула. Ты иссушил её, жрец.

– Что? Иссушил? Но я не…

Я хотел сказать «не умею», но слова так и застыли на губах.

Белая вспышка, вырвавшая меня из заклятья. Моя жизненная сила, к которой я потянулся в момент отчаяния. Неужели она оказалась настолько губительной для водного духа?

– Этого не может быть! Я же… Она же собирала с нас жизненную силу для тебя! Она не могла просто взять и превратиться в соль! Она… Она же должна вернуть моего отца и снять проклятье!

– Она забирала немного, можно сказать, по искре с человека. Ты же запустил в неё фейерверком. К тому же она дух пещерного озера, холода безвременья и тьмы. Твой свет для неё губителен, – пояснил Еши и криво улыбнулся. – К твоему счастью, она не мертва. Просто теперь настала моя очередь делиться с ней силами. – Он нежно погладил статую по щеке.

– Тогда… Ты же можешь…

Голубые глаза обожгли холодом, от которого заломило зубы.

– Нет. Время подвластно лишь пещерным духам. Не мне.

Эти слова в прах раскрошили и так невеликие осколки надежды. Тай обессилела. Еши не мог… и не хотел помогать тому, кто иссушил его любимую до куска соли. Отец исчез. Забрал с собой проклятье духа и вернулся к себе. В моё прошлое.

А я остался осознавать, что именно случилось.

Что случится с отцом потом.

И почему.

– Октай!

Двор, баня, Еши, застывший над тем, что было Тай – всё подернулось маревом горя и вины.

Отец, ставший предателем, опозоренный род, моя собственная судьба – это всё из-за меня. Из-за того, что я разозлил водного духа, а отец меня спас. Ничего не было бы, если бы я не заговорил с мёртвым счетоводом и не купил бы Унура. Почему я вообще пришёл сюда, в эту проклятую баню? Почему не попытался заработать денег на баню Ногона?

– Октай!

Я понял, что вцепился в плечи Тархана побелевшими от напряжения пальцами, и словно со стороны услышал свой голос:

– Из-за меня… Это всё из-за меня…

Понял – и замолчал, застыл, вглядываясь в лицо палача и пытаясь подобрать слова для того, чтобы попросить о казни.

Тархан что-то высмотрел в моих глазах и гораздо мягче повторил:

– Октай, ты не виноват.

Я ничего не смог сказать – слова разбежались в разные стороны, словно перепуганные тараканы. Поэтому просто подчинился настойчивым рукам палача, поднялся на ноги и подошел к фонтану. Еши едва уловимо напрягся, когда мы приблизились, но мне было всё равно.

– Потом… Потом, – выговорил я непослушными губами.

Еши кивнул, всё еще оставаясь настороже.

– А Унур?

Я прикрыл глаза, мечтая лишь упасть и умереть на месте. Унур… Какое мне было дело до мальчишки, когда прямо на моих глазах… из-за меня… мой отец… На гнев еще одного духа у меня не осталось никаких сил. Нет, будь я один, то ни секунды бы не раздумывал и нарвался, чтобы Еши стёр меня в кровавый порошок, но… Тархан находился рядом и держал под руку, помогая стоять. Он не должен был умирать за мои ошибки.

– Унур ни в чём не виноват, – выдохнул я. Губы ощущались замороженными, язык едва шевелился, но мне нужно было успокоить Еши. – Пусть сам решает. Вольную я всё равно ему сделаю, а дальше всё зависит только от него, – честно сказал я, ступил в фонтан, и на миг всё поглотила искрящаяся вода.

Мы проснулись там же, где и уснули. Рядом хлопал глазами зевающий Унур.

Я с радостью поверил бы в то, что всё произошедшее было дурным сном, но белая соляная статуя на месте Тай и озирающийся Еши не дали этого сделать.

Из груди рванулся вой, какой мог принадлежать лишь потерянному побитому зверю. Я свернулся на полу и прикусил руку, пытаясь затолкать его назад, поближе к ослепляющему костру боли, из-за которого в глазах всё расплывалось, а внутри горело. Ничего не получилось.

Я всё ещё чувствовал на плече руку отца.

Это убивало меня.

Глава 7

В столице Южных земель

Несмотря на случившееся с Тай, Еши не стал с нами ссориться и уговорил меня оставить Унура в бане:

– Досточтимый жрец, оставьте мальчика у меня. В конце концов, он мой хозяин, я без него усну, а без Тай… Я понимаю ваше горе, но не наказывайте меня за то, что совершила моя женщина!

Да и Унур, видимо, уловив выгоду от власти над духом, сам не хотел путешествовать со мной:

– Господин жрец, я не могу от него уйти. Он же без меня снова заснёт! Тай обессилела. Им больше некому помочь. Это мой долг как наследника Хуай. – Мальчишка вздохнул, глаза у него были на мокром месте. – Но… мой род… обеление имени… Я могу попросить вас?

Когда я молча кивнул, согласившись на уговоры, откуда-то выскочил пучеглазый Кунь с одеждами клана Хуай для Унура, прибежала Вей Мао. Радуясь проснувшемуся Еши и сокрушаясь над статуей, они сняли с мальчишки купальный наряд и рабский ошейник. Белая полоска сразу выделилась на его загорелой шее, напоминая о статусе. Но Вей Мао клятвенно заверила, что много знает об отбеливании кожи, поэтому вскоре полоска перестанет выделяться, а Унур окончательно станет похож на наследника хорошего клана. Сейчас же, в старинных одеждах с чужого плеча, сидя на ветхой террасе в окружении немногочисленных слуг, он больше походил на незаконнорожденного, принятого в семью лишь из милости. Не производил впечатления и Еши, сидевший чуть позади Унура с печальным лицом. Добившись своего, дух перестал смотреть на меня и старательно любовался горами.

Мы оба понимали, что всё получилось очень глупо. Никто из нас даже отомстить друг другу не мог – все своё уже получили. Тай прокляла моего отца, я иссушил её своим выбросом… Конечно, Тай не умерла, а всего лишь обессилела и, насколько я понял, впала в такой же, как у Еши, сон. Я подумал, что можно бы и подождать, когда она войдёт в силу, и потребовать вернуть отца… Однако стоило лишь мне заикнуться об этом, как Еши покачал головой и отказал со словами: «Тай может вырвать человека из времени лишь один раз». Вот и сидели мы с Еши друг напротив друга – два несчастных существа, которые ничего не могли с этим сделать.

– Досточтимый жрец? Можно же оправдать клан Хуай без меня? – спросил Унур.

– Наверное. Не знаю. Я сделаю тебе вольную, – пообещал я, с трудом вынырнув из размышлений. – И ни я, ни Тархан не сможем вернуться и принести вольную лично. Если вам угодно, вы можете послать с нами человека.

Еши протянул Тархану два простеньких бамбуковых свистка на шнурке.