Небо примет лучших. Второй шаг

– Унур, проснись!

Сначала Унур отмахнулся и перевернулся на другой бок, потом заворчал и лишь после этого неохотно открыл глаза.

– М-м-м… Господин Октай? – сонно спросил он, зевнул и обвёл осоловелым взглядом комнату. – А… – Я быстро приложил палец к губам, и Унур покорно понизил голос. – А мы где?

– Баня оказалась ловушкой. Нам нужно выбираться отсюда, – прошептал я.

Унур явно ничего не понял, но послушно выбрался из постели, засунул ноги в тапки и, не найдя ничего из своей одежды, взялся за наряд клана Хуай.

– Лучше не надевать его. По нему тебя сразу найдут, – предупредил отец и бросил Унуру тёмное покрывало.

Унур послушно закутался в него.

– Стоит поторопиться. Хозяйка этих мест вот-вот придёт сюда, – раздался негромкий голос.

– Уходим, – кивнул я и вдруг понял, что последние слова прозвучали не от Тархана.

Да, существо в больших покоях тоже проснулось и, устроившись на подушках поудобнее, с интересом наблюдало за нами. Голос у существа был отчётливо мужским, да и мой пристальный взгляд различил в тенях широкие плечи.

– Что же вы замерли? – ласково спросил мужчина и, поставив локоть на одну из подушек, подпёр голову рукой. – Уходите скорее. Тай уже знает, что я проснулся, и прямо сейчас идёт сюда.

Внизу стукнула дверь, раздались шаги. Мы переглянулись, отец в панике схватился за ближайшую вазу, а Тархан – за нефритовую статуэтку, но нас остановил всё тот же мужчина.

– Мальчишка, на место! Вы трое – за ширму! – прошипел он, показав на стоявшую у своей кровати ширму с журавлями.

На раздумья времени не было, и мы послушались: Унур бросил покрывало и нырнул в свою постель, а я, отец и Тархан прыгнули за ширму. Места для троих вполне хватило, хоть Тархану пришлось по-варварски сесть на оказавшийся там обеденный стол.

– Не сопите так. У неё очень чуткий слух, – шикнул мужчина.

Едва мы спрятались, как лестница внизу скрипнула. В покои вошла Тай.

– Еши, милый мой, ты уже проснулся! – радостно воскликнула она.

– Да, – ответил хозяин кровати. – Ты принесла рёбрышки и ди сан сянь[5]? Поделишься? Нет-нет, не стоит раскладывать на столе, лучше сюда. Я ещё не вполне хорошо себя чувствую.

По покоям и правда поплыли вкусные запахи жареной свинины и чесночного соуса. Судя по шуршанию, позвякиванию приборов и звуку поцелуя, Тай подала еду Еши в постель и устроилась рядом. На некоторое время воцарилось молчание.

– Ты так смотришь на меня, словно век не видела, – заметил Еши. – Неужели Хуай забыли баню?

– Да, – только и ответила Тай, потушив огонек моей надежды на длинный и подробный рассказ. – Но то уже не стоит твоего внимания, милый мой. К нам пришел мальчишка Хуай. Он сможет остаться у нас.

– Это тот, который спит в моей спальне? Если бы не колдовская метка, я бы принял его за слугу. Он ничуть не похож на Хуай, – небрежно заметил Еши. – Его точно не вернут в клан?

– Я обрадую тебя. Его никто не хватится. Этот мальчик всю жизнь был рабом. Немного доброты и ласки – и он будет наш.

– Это замечательно, но неужели Хуай сошли с ума и стали плодить ублюдков? – изумился Еши.

– Нет. – Тай замолчала на миг и выдохнула так, словно нырнула в ледяную воду: – Хуай больше нет. Я и про этого мальчика узнала случайно.

Судя по сдавленному кашлю, Еши подавился.

– Еши! – всполошилась Тай. – Что ты? Давай постучу! Вот, выпей воды.

– Как это – Хуай больше нет? – просипел Еши. – Что с ними случилось?

Повисла ещё более тяжёлая тишина.

– Что ты сделала? – медленно и веско роняя слова, спросил Еши.

– Я ничего не делала! Я только хотела получить человека Хуай, чтобы он помог тебе! – затараторила Тай и всхлипнула, в голосе послышались слёзы.

– Рассказывай.

– Я… Ты же знаешь, Хуай не трогали местных женщин. Я попыталась приворожить одного из сыновей Хуай к одной гостье. Она должна была забеременеть, я бы её спрятала, и через положенный срок у нас был бы ребёнок с кровью Хуай. Я не подумала, что девушку возьмут силой. А она оказалась очень мстительной! Сбежала и вытравила плод. Потом я узнала, что она донесла на Хуай – мол, они завладели целебным источником, дерут цену втридорога и вгоняют людей в непомерные долги. Потом она подкупила человека, чтобы он украл какие-то бумаги и передал ей. Не знаю, что она хотела сделать с ними, но бумаги пропали. Хуай не смогли доказать свою невиновность, и их свергли… – Тай заплакала.

История выглядела странной. Неужели у Хуай не нашлось свидетелей? Те же благодарные жители деревни, которым они воду дали в долг? Могла ли Тай что-то упустить? Наверное, да. В конце концов, она, похоже, тоже была духом и не особо разбиралась в хитросплетениях человеческих отношений. А Хуай… Завистников у клана наверняка было достаточно. Они вполне могли провернуть некую интригу, чтобы завладеть богатствами или тем же источником. Кто-то из них просто использовал ту несчастную девушку как предлог…

Еши тяжело вздохнул.

– О чем ты думала, когда всё это устраивала, Тай? Я же зависим от них!

Ответом ему стало рыдание.

– Не плачь. Перестань. Я уже не злюсь, – смягчился Еши. – Сколько я спал?

– Сто лет.

– О Небеса! Как же я выжил?

Тай громко шмыгнула носом.

– Я создала петлю времени и пленяла людей. Много. Я не считала. Я напитывала источник их жизненной силой, а потом выкидывала назад в их время. Потом несколько раз пыталась скользнуть в прошлое, чтобы достать кого-то из Хуай, всё исправить, но все мои попытки оборачивались неудачей.

– Тай… Тебе нельзя было вмешивать в это дело человека. Мы должны были разобраться сами. В конце концов, мы дети земли и воды, духи источника жизни, почти боги…

– И именно из-за этого Хуай тебя и пленили! Как бы мы разобрались сами?

– Я не знаю. Но ты поступила неправильно. Пусть я был их пленником, но я был уважаемым и почётным пленником!

– Да. Я знаю. Я сглупила. Но… Ты моё всё, моя любовь, моя душа, мой свет, моя жизнь, и я буду бороться за тебя и твою свободу до конца, нравится тебе это или нет!

– Мне нравится. Мне нравится всё, что ты делаешь, – после непродолжительной тишины сказал Еши. – Хотя я должен быть в бешенстве.

– Любимый мой, я так тосковала! – выдохнула Тай.

– Иди ко мне…

Повисла ещё одна многозначительная, прерывающаяся влажными звуками тишина. Она длилась и длилась, раздался шорох одежды. Я искренне понадеялся, что сумрак комнаты скрыл цвет моего пылающего лица. Находиться в комнате с влюблёнными с каждым мигом становилось всё более неловко. Мне даже захотелось кашлянуть, чтобы напомнить Еши о нашем присутствии.

Но он, к моему великому облегчению, вспомнил о нас сам.

– Погоди, не сейчас. Мы же не одни.

– Да, точно, мальчишка… – рассеянно отозвалась Тай и вздохнула. – Я отнесу приборы на кухню и отдам кое-какие распоряжения слугам.

– Я пока разбужу Хуай и познакомлюсь, – предложил Еши.

– Да. Я мигом!

Звонкий поцелуй, шорох одежды, позвякивание приборов, скрип половиц под лёгкими шагами – и всё стихло.

– Вылезайте, – велел Еши.

Переборов соблазн схватить Унура и выскочить в окно, я вышел из-за ширмы. Тархан и вздохнувший отец тоже подчинились Еши. С приглушёнными ругательствами из комнаты выполз Унур, кутаясь в покрывало.

– Зачем вам я и клан Хуай? – спросил он.

– Зачем она всё еще держит людей здесь? – не отстал отец.

Тархан не изменил своей лаконичности:

– Где выход?

Еши подался вперед, свет упал на его красивое, слишком идеальное для человека лицо, и по позвоночнику пополз холодок. Глаза хозяина источника жизни были странного серовато-голубого цвета. Я мгновенно вспомнил голубоглазого Черного Певца Виктора. Если у пришельца из другого мира в радужках различались вполне человеческие узоры, то у Еши цвет, словно капля краски, был невероятно ровным. Выглядело жутко.

– А ты, досточтимый жрец, ничего не спросишь? Или Небеса не хотят разбираться и просто покарают нас? – спросил дух.

– Я бы хотел узнать, что сделал вам клан Хуай и чем это грозит Унуру. Что до Небес… Небеса нашли бы время покарать вашу жену раньше, если бы она вышла далеко за рамки дозволенного. Всё-таки сто лет – изрядный срок, господин Еши, – уклончиво ответил я, спрятав нервно сжатые руки в рукавах.

– Что ж, похоже, мне стоит начать с самого начала. – Еши вздохнул и затеребил пальцы.

Великий клан Хуай обладал всем: прекрасной родословной, плодородными землями, деньгами и связями при дворе. Клан хорошо заботился о своём имуществе и вверенных им землях. Поэтому жители безымянной деревеньки ничуть не удивились вниманию клана, когда на их земле забил волшебный источник, исцеляющий любые болезни. Они обрадовались! Ведь Хуай не поскупились и поставили на источнике роскошную баню, в которую пускали своих знатных друзей и гостей. Деревенька отстроилась до города. Жители перестали бояться голода и болезней. Ведь клан за вполне приемлемую плату делился целебными водами.

Никого не волновало, что источник, который должен был благословить почти все горячие источники в округе, заключили в фонтан, а духа с помощью местной ведьмы привязали к клану.

– Поначалу я не видел ничего плохого в том, чтобы подчиняться людям. Я был очень молод и слишком глуп, – горько усмехнулся Еши. – Тай на многое открыла мне глаза. За что я действительно благодарен клану Хуай, так это за знакомство с ней.

– Так она не дух источника? – удивился отец.

– Дух источника жизни я. Она владычица подземного озера, дитя пещер, – ответил Еши и мечтательно вздохнул. – Когда Хуай построили фонтан, некоторые трубы дали течь и образовали под землей ручей. На моё счастье, ручей потёк в пещеры. Воды Тай и мои смешались. Она пришла посмотреть на меня, увидела, что со мной случилось… Ох, как она ругалась! А потом мы полюбили друг друга. Иначе и быть не могло, ведь наши воды слились. Лишь от неё я узнал, что это ненормально, когда источником распоряжается не дух, а люди. Хуай так и не узнали, что мои воды соединились с водами Тай. Нам удалось сохранить её появление в тайне.

Если бы клан Хуай вдобавок к пленению духа исцеляющих вод пленил ещё духа, который повелевал временем, они получили бы в единоличное пользование источник вечной молодости! Еши не сказал этого, но я догадался сам. Судя по лицам отца и Тархана, эта догадка посетила не только меня.

– Это всё очень печально, но зачем вам я? – спросил Унур.

Еши поднял левую руку. Тонкий шёлк соскользнул с запястья, и жёлтый свет свечи осветил вязь серебристых знаков, опутывающих предплечье до самого локтя. Точно такая же вязь знаков, только красная, была и на предплечье Унура.

– Заклятье привязало меня к носителю крови Хуай, – ответил Еши. – Когда в бане нет никого из клана, я погружаюсь в сон. Моя связь со стихией слабеет, и воды источника теряют силу. Ведьма давно мертва, но Тай, похоже, так и не нашла способа снять заклятье.

– Но зачем тогда нужна петля времени и все эти люди? – возмутился отец.

– Долгий разрыв духа со своей стихией – это смерть. Тай обманула природу, когда создала это место. Время для меня застыло на одной ночи, и каждый посетитель делится с моими водами каплей своей жизни. Ведь каждую силу можно обернуть в обратную сторону. Не сердитесь на неё. Она не знала другого способа сохранить мне жизнь. Без неё мой ручей давно бы пересох.

– То есть я здесь нужен для того, чтобы ты не уснул, а ручей обрел силу, – подытожил Унур и беспомощно взглянул на меня. – И что делать?

– Я вас, возможно, огорчу, Еши, – вмешался отец. – Да, Хуай перегнули палку, когда привязали вас к носителю крови, но… Дело в том, что с вами они поступили по закону.

Какое-то мгновение Еши выглядел по-настоящему потрясённым.

– По закону? Но Тай говорила, что духи должны быть свободны!

Отец развёл руками.

– Возможно, она сама не знает. Закон гласит, что любой дух места обязан подчиняться людям – хозяевам земли, которых назначает Сын Неба. Духи места обязаны соблюдать основные людские законы. Они подсудны заклинателям. Также они могут просить справедливости и защиты у заклинателей. Всё, что вы можете сделать, – обратиться к ним, чтобы они изменили заклятье и сделали его не таким жёстким.

– А как же Тай? Она не оставит меня у Хуай!

– Хуай уже не хозяева этой земли, – напомнил я. – Когда Хуай наказали, на их место пришёл другой клан. По закону вы будете должны подчиниться ему. Возможно, новый клан этого и добивался – занять место Хуай и распоряжаться вашей силой. Без некоего третьего участника в этом деле не обошлось, иначе Хуай легко доказали бы свою невиновность и без бумаг.

Еши совсем растерялся.

– Что же мне тогда делать?

Отец задумался, посмотрел на меня. Я с чистой совестью развел руками:

– Духи не подвластны жрецам. Я ничего не могу! Духи – вотчина заклинателей. Они должны знать, как кланы становятся хранителями подобных источников. Заклинания или чары, чтобы снять такую неправильную привязку…

Отец вздохнул и повторил:

– Тогда предлагаю позвать заклинателей. Что до Унура… Пока что всё останется как есть.

Еши впервые за весь разговор посмотрел на Унура.

– Ты всё слышал. Как поступишь с существом, которое от тебя зависит? Останешься здесь или отдашь меня другим?

Я негромко хмыкнул. Дух хитрил не слишком умело, но пятнадцатилетнему мальчику, не искушённому в подобных играх, многого и не требовалось, чтобы сказать: «Конечно, не отдам». Он и сам понимал, как выгодно владеть целебным источником, особенно тем, кому нужно восстанавливать влияние и богатство.

Унур окончательно растерялся.

– Э-э… Я бы остался, конечно, раз без меня источник пересыхает… Но как же клан? Я же… Ну, я должен его обелить. Долг перед предками… Они же были оболганы! Я не хочу оставаться рабом, я хочу вернуть себе честь! Простите. – Унур склонился перед Еши. – Простите, но я прошу меня отпустить. Как только я верну клану честь, обещаю освободить вас!

– Что ты решишь, любимый мой? – раздался у входа нежный голос, и его тон не предвещал ничего хорошего.

Мы вздрогнули и вскочили, но Тай прошла мимо нас, не удостоив даже мимолётным взглядом. Она смотрела лишь на духа.

Еши помолчал, вздохнул и откинулся на подушки.

– Я бы отпустил. Я не вижу лукавства в сердце мальчика, и благодаря жрецу Небеса станут свидетелями обещания. Да. Я бы отпустил, – повторил он ещё раз.