Смертельный звонок [cборник]

— Вот про таких, как вы, господин полковник, сказано: страшно далеки они были от народа, — поддел Станислав, — потому так оно всегда и получается, если парить в эмпиреях вместо того, чтобы с народом общаться.

Коллега не остался в долгу:

— Так не хочу хлеб твой отбивать. Станислав Васильевич, прекращай ребячиться, говори, если есть что.

Крячко с удовлетворением откинулся в кресле, сплел пальцы, покрутил большими — картина полного удовлетворения и превосходства.

— Да вот, Лева, насчет простоты жены имеются обоснованные сомнения.

— Любопытно было бы узнать.

— Выяснилось, что пострадавшая Нина Романова…

— Я помню.

— Молодец. Так вот, она в роде своем местная знаменитость, можно сказать, звезда.

— Какого же плана?

Станислав хохотнул:

— Разноплановая, разносторонняя особа. Как она тебе показалась, по фото?

— Никак.

— Ну, это понятно, ты у нас человек избалованный.

— Нельзя ли ближе к делу? Не томи уж.

— Так интересно же то, Лева, что вот это «никак» относится к даме, которая сызмальства считалась первой красавицей села.

— В каждой губернии свой масштаб.

— Да. Выросши же, проявила себя как настоящая… мягко выражаясь, беспутная.

«Ах вот оно что. Пообщался Станислав с бабской половиной поселка и набрался впечатлений». Гуров улыбнулся:

— До какой степени беспутная, твои источники не уточнили? Или весь криминал в том, что она курит прилюдно и ест на ходу?

— Обижаешь! Беспутная — в терминологии источников означает именно «гулящая», «до мужиков лакомая», «ведущая беспорядочную половую жизнь совершенно бесплатно»…

— Это не криминал, а традиция.

— …и к тому же жила с местным бандитом.

— Так, вот это интересно, — признал Гуров, — кто таков? Мы его знаем?

Станислав Васильевич указал на то, что в сортах подмосковного навоза не разбирается:

— Делать мне больше нечего. Каждого местечкового гопника в лицо запоминать — запоминалка не сдюжит. Кличка известна: Лёля Тротил.

— Именно так, запросто и полюбовно.

— Именно так. Насколько можно было расшифровать сообщения бодрых старух, промышлял рэкетом и автоподставами, а еще — внимание — торговал взрывчаткой. К тому же нечто вроде олигарха, связан с администрацией горокруга. В девяностые пытался захватить местный завод пиротехники.

— Кстати, что за завод?

Полковники, полазив по интернету, обогатились скудно: из данных, размещенных на лаконичном сайте, на коленке сделанном, следовало лишь то, что снаряжательный завод в поселке Мокша основан еще в 1905 году как поставщик патронов Двора Его Императорского Величества, а теперь скромно производит пиротехнику и «специальную сигнальную продукцию».

— Лучшие составы, более десяти гектаров основной территории и десять испытательного полигона. Однако, — одобрил Крячко, — а говорят, что за МКАДом жизни нет.

— И обрати внимание на ассортимент, — Гуров указал на экран пером «Паркера», — ручные имитационные пиротехнические гранаты и дымовые шашки.

— Интересно, свидетели показали, что Денис работал и на этом заводе, пиротехником, — заметил Станислав, — а жена, в девках пребывая, жила с торговцем взрывчаткой. Нашли друг друга. Было что обсудить тихими семейными вечерами.

— Не ерничай. Скажи лучше, что в картотеке по этому персонажу.

— То-то и оно, что ничего, — поведал Крячко, руками разводя, — это любопытно: фигуре самое место в нашей коллекции негодяев, ан нет.

— Странновато. Бабки знают, картотека нет.

— Ну вот так вот. Рассказчики же баяли, что «держал» чуть не все Подмосковье, дальнее и ближнее…

— Это дела местечковые, — улыбнулся Лев Иванович, — панночка самая красивая на хуторе, душегубы — самые кровожадные, а голову аж в Полтаве знают.

— Ладно тебе, шовинист московский. В любом случае детали уточить не у кого: сгорел Лёля вместе со своим коттеджем, что по ту сторону канала.

— Что ж, достойная гибель для туза. А в каком году это было?

— Вроде бы около пяти лет назад, по словам дружелюбных аборигенов.

— Понято. Ты по сводкам, случайно, не глянул?

Крячко уточнил:

— Ты сегодня твердо решил со мной поссориться?

Гуров заверил, что нет, хотел бы — давно рассорился.

— Само собой, пробил — только снова пусто. То есть подобного рода фактов много, но конкретно описанного Тротила не удалось отыскать. То регион не тот, то не Лёля.

— И неудивительно, они там знатные замазыватели. Слон в лесу сдохнет — и того втихую прикопают.

— В любом случае Нина, тогда еще Лайкина — как бы гражданская вдова загадочного Лёлечки. И долго еще после гибели «мужа» рассекала по мокшанским горкам исключительно на «мерсе» с московскими номерами.

— Что ж, дела житейские. А что за коттедж, не поведали твои всезнайки?

— А по ту сторону канала коттедж, резиденция, в которой у них гнездышко было. Ты, может, его и видел с балкона?

— Не припоминаю, — признался Гуров, — а что уберегло Нину от гибели вместе с якобы мужем?

— Куда-то она отъезжала, что ли. Или поссорились.

— Так, а после гибели любимого «вдова» немедленно образумилась, вышла замуж, родила ребенка и потом нежданно-негаданно стала жертвой неизвестного, но остроумного и щедрого бомбиста. Как тебе промежуточные итоги, не диссонируют?

— Вполне логично, коллега.

— В любом случае куда проще смириться допустить, что жена с дорогими гаджетами знакома, — отметил Лев Иванович, — хотя откуда у простых ребят дорогой телефон, который не по карману ни мужу, ни жене… источники-то что говорят насчет благосостояния?

— Говорят, никакого.

— Где «Мерседес» с московскими номерами?

— После того как Денис уволился с пиротехники, продали машину, чтобы прожить.

— А уволился в связи с чем?

— Якобы производственный конфликт, возвели на него напраслину, пропажа компонентов, что ли… старушенции все за покойного горой, понять что-то сложно.

— Допустим. Итак, жена в недалеком прошлом имела постоянную связь с загадочной личностью, по косвенным данным — торговцем оружием и рэкетиром…

Крячко с сомнением спросил:

— Стоит ли копать в том направлении? Если это следы старых разборок, то почему через столько лет?

— Вышел кто из подельников, после отсидки. Хотя ты прав, если бы девчонка кому мешала, знала бы что ценное, то не стали бы ждать пять лет, пока дите вырастет, — Гуров с сомнением выбил дробь по столу, скривил губы, — что ж, случайность?

— Странная какая-то случайность, — заметил Станислав, — моя личная логика бунтует против того, что взрывчатка, замаскированная под понтовый телефончик, не могла иметь адресатом парня-трудягу, который ничего слаще морквы не пробовал.

— Согласен с твоей логикой. А если Романов сам устроил всю эту историю? — предположил Гуров. — Все-таки сведущий человек, работал и со взрывчаткой, и с электрокомпонентами. Чисто теоретически возможно предположить, что он мог сконструировать взрывчатку, упаковав так, чтобы искушенной жене понравилось…

Крячко с сомнением подхватил:

— …и, будучи опытным во взрывчатке человеком, даже не спрятался в туалете, где перегородки прочные? Сразу нет.

Гуров кивнул:

— Да уж, проще простого голословно обвинять покойника. Пока для того, чтобы подозревать Романова, оснований нет.

— Предположим таинственного бомбиста?

— Тогда получается еще более странная картина. Некто достает телефон, который даже в распатроненном виде по-прежнему карбон и золото, то есть стоит немалых денег. Далее — не ленится изыскать неведомую даже эксперту взрывчатку, с тонким знанием психологии подстраивает все так, чтобы телефон оказался в квартире предполагаемой жертвы…

— Да и кто цель-то? Если бы муж, то зачем городить огород с гаджетом?

— А если жена? Информация по темному прошлому Нины сама по себе интересна, дает азимут, — признал Лев Иванович, — а весьма интересно мне, и дает пищу для размышлений следующий факт: почему все то, что ты на раз легко выяснил у случайных информаторов, не удосужился сообщить Зубков, местный уроженец и по брови информированный участковый?

Крячко поскреб подбородок:

— О, бриться пора… темнит, гадюка. С чего это он тебе принялся названивать, а при личной встрече как в рот воды набрал.

— И ведь до того он в молчаливости и таинственности не был уличен, — Гуров глянул на часы, — Стас, поступило предложение. Если у тебя прямо сейчас нет неотложных дел, то, может, наведаемся к Романовой? Она в городской больнице, как раз поспеем к приемным часам. Ну а не поспеем — сдвинем время приемных часов.

— Хорошо ли? — джентльменски усомнился Крячко. — Больная дама, после эдакого-то потрясения… хотя ничего, не рассыплется, небось, уже оклемалась, с ее-то закалкой и жизненным опытом. А что больная, то и лучше, искреннее будет.

— Жестко, но согласен, — признал Гуров, — нечего турусы разводить, на фоне всей этой истерии со взрывчаткой каждый день на счету.

— А ведь загадочно, Лева. Все как-то успокоилось на бытовых причинах и самогонном аппарате. Я у Гришина-то, фээсбэшника, уточнил аккуратно: делает непонимающий вид, мол, что за дело Романова? Уже не работают. Вот, небось, таким нехитрым образом они и статистику на месте сохраняют.

— Что ж, нам проще, под ногами путаться не будут, — отмахнулся Лев Иванович, — попробуем напрямую спросить у Нины, как понтовая бомба оказалась у нее на кухне.

— Тем более пока некого спрашивать, кроме нее.

Глава 6

Дорога днем до городской окружной больницы, где находилась на излечении пострадавшая — пока, по крайней мере, так — Нина Романова, заняла немного. Как раз попали на приемные часы, и это было весьма кстати. Очень условные там формальности на вход, и не пришлось объясняться с применением удостоверений.

Без сюрпризов не обошлось: как раз, когда сыщики, представившись дядями пострадавшей, выясняли в регистратуре, в какое отделение отправляться, с лестницы на выход направлялся участковый Зубков.

— Лева! — возмутилась Мария, крутанув в пальцах пилочку. — Что, хочешь сказать, что убийца дворецкий, то есть участковый?! Протестую.

Лев Иванович попенял:

— Нетерпеливая ты женщина! Если угодно, могу вообще хоть сейчас замолчать.

— Это как хочешь, но перед этим лучше скажи сразу: Сережа — убийца? Если так, то жажду знать, в каком он СИЗО.

— Зачем?

— Калачика занесу. Я ему симпатизирую. Короче, признавайся, иначе слушать перестану.

И пришлось заверить, что нет, не Зубков убийца.

Хотя…

…Увидев знакомую фигуру, Крячко немедленно съязвил:

— Укрепляем связи с отдельно взятым населением? Или просто так зашел, по пути? — До Мокши, окормляемой Сергеем, было четыре остановки на электричке.

— Как она, Сережа? — спросил Лев Иванович.

— Жива, — пробурчал покрасневший участковый, — пока достаточно. Быстро удалось в больницу доставить. Правого глаза нет, лицо посечено, ранения груди и рук. Но руки удалось спасти.

— Ты у нее выяснял что-нибудь? Или сама поведала?

Зубков открыл было рот, но сдержался, ответил безукоризненно корректно:

— Я, Станислав Васильевич, господин полковник, навестил частным порядком пострадавшую женщину, старую знакомую.