Смертельный звонок [cборник]

Вернемся на кухню.

Рвануло тут, здесь эпицентр: все усыпано осколками, полопались стеклопакеты, пострадала мебель, вылетело стекло микроволновки, осколки посуды.

Видны были следы добросовестных усилий следственной группы — сантиметр по сантиметру, руками перебирали они этот говорящий мусор, пытаясь найти какие-нибудь фрагменты, следы. Непросто среди всего этого хлама, остатков того, что было мирной семейной кухней, отыскать то, что может указать на негодяя, разрушившего чужие жизни.

Вновь появился эксперт-взрывотехник. Оказалось, он достаточно долго ходит, что-то измеряя, прикидывая, подсчитывая. Не особо было похоже на стандартные действия по осмотру места происшествия, но, видимо, что-то изменилось в алгоритмах. Однако складывалось такое впечатление, что эксперт как-то уж очень глубоко погрузился в изучение последствий взрыва, более того, нечто его то ли восхищает, то ли ошеломляет. Эксперт пребывал в состоянии, его братии несвойственной, а именно — в непонятной, но очевидной эйфории. Жалко было его спускать с небес на землю, но ничего не попишешь. И Гуров спросил, есть ли что определенное.

Тот, выйдя из анабиоза, отрапортовал вполне корректно, по-деловому:

— Есть, но, насколько определенное, сказать пока затрудняюсь. Мне, господин полковник, ясно пока лишь то, что никакой это не дистиллятор, а взрыв.

— Тротил, гексоген?

Взрывотехник понизил голос, практически до нелегальности:

— Вот с этим связан момент преинтересный, но строго между нами.

Лев Иванович пообещал стопроцентную конфиденциальность, и эксперт признался, что характер, масштаб повреждений, точность и направленность волны не свойственны ни одному известному лично ему, эксперту, составу.

— Что вы хотите сказать, коллега?

— Лишь то, что тут, в обычной квартире обычных людей, произошел взрыв необычного вещества, — радостно резюмировал эксперт, — причем знаете, что еще интересно?

— Теряюсь в догадках.

— То, что упакована эта штучка была с выдумкой! Нашли мы несколько оплавленных частиц, похожих на карбон. Надо провести исследование, но визуально это именно высококачественный полимерный композит и даже с элементами благородных металлов. Вот полюбуйтесь.

— Похоже на корпус какого-то устройства, — заметил Лев Иванович, рассматривая упакованные в прозрачный пакет фрагменты.

— Гаджета, причем исключительно нарядного, — заметил подоспевший Крячко, — небось, при жизни машинка была богаче некуда. Даже вот… это что, золотая кнопка? Пупка для завода хронометра?

Он указал на фрагмент, который так и тянуло назвать останками часовой головки, небольшой такой, круглый, ребристый.

— Похоже на часы, согласен, но не они, — заметил эксперт, — для надежности надо бы товароведам показать, поскольку деталька неуместная. Если же исключить ее…

— Исключать то, что не укладывается в парадигму? — улыбнулся Гуров, но взрывотехник пребывал на своей волне и в концептуальные споры не углублялся:

— Если применить бритвочку Оккама о недопустимости множить сущности без надобности, то можно с уверенностью утверждать, что взрывчатое вещество находилось в предмете, схожем с корпусом мобильного устройства.

Глава 4

— …То есть, если перевести со специального на русский, телефон рванул? — переспросила Мария разочарованно. — Ты не перегнул?

— Вот ни на столько. — Он показал на пальцах.

— Нет, ну, допустим лет десять-пятнадцать назад прокатила бы история о том, что кто-то поставил айфон на китайскую зарядку, а наутро — фуф! — ни зарядки, ни айфона. Ну и ни того, кто поставил. Сейчас в байку про телефон-убийцу никто не поверит.

Лев Иванович напомнил:

— Вообще многие верят в то, что видят собственными глазами. Например, что земля плоская.

Мария сатирически подняла бровь, но от едкого замечания воздержалась.

— Да я не спорю с тобой, — смиренно заверил супруг, — и больше скажу: если бы взорвался телефон, поставленный на некондиционную зарядку или с каким-то «не таким» аккумулятором, то и травмы последовали бы лишь легкие, нелетальные. По крайней мере, так показывает практика, на которой стоим…

— Помню, помню, неслыханных преступлений не бывает и все такое.

— Да. Но самое-то интересное в том, что в квартире Романовых взорвался не совсем телефон.

— Ну-ну. Так, начинается путаница. Мы ж уговорились: речь идет о самой простой семье, не олигархи, не нефтяные короли, не даже говорящие головы.

— Я не отказываюсь. Все именно так, — подтвердил Лев Иванович.

— В таком случае как взрывчатка попала в квартиру простых, как хлебушек, людей? — требовательно вопросила жена.

— Вот эту-то малость и осталось выяснить. Но, как говорится, не будем бежать впереди паровоза. Пока я факты привожу, душа моя. А они такая упрямая вещь — не отмахаешься! И ведь чистейшие, без примеси.

— Ладно, — с сомнением протянула она, — грохочи дальше.

…Позвонил эксперт, проводивший исследование, пригласил навестить.

— Товароведа я дернул для чистоты эксперимента. Меня мучили сомнения, уж больно как-то все нарочито.

— Что вы имеете в виду? Говорите прямо, не стесняйтесь, — ободрил Гуров.

— Да видите ли, господин полковник, такая история: обломки-осколки, обнаруженные на месте взрыва в квартире Романовых, в самом деле, фрагменты корпуса телефона.

— Ну, ну?

— Так ведь тут дело в том, какого телефона. Весьма редкого, дорогого.

— Что, круче айфона?

— Гораздо. Коллеги утверждают, что настоящий раритет, «Улисс нардин лимитед эдишн», сплошной карбон-золото и, чтобы уж совсем наверняка, ручная сборка.

— То есть это все-таки часы? Швейцарские? — уточнил Крячко.

— Почти. Производитель тот же, только это смартфон, если точно, то гибрид часов и смартфона, вещь не просто дорогая, но редкая. Найти разве на черном рынке можно, официальных поставок сто лет как нет.

— Насколько дорогая, хотя бы порядок? — поинтересовался Гуров.

Эксперт признал, что тут мнения разошлись:

— Единодушие имеется лишь в том, что дорогая чрезвычайно. Материалы ценные, карбон и золото, сборка целиком ручная, к тому же такие модели не производятся с две тысячи четырнадцатого года. Как раз после тогдашнего скачка доллара прекратились продажи телефонов в России.

— Ну цена-то, цена? — нетерпеливо повторил Крячко. — Товароведы затрудняются?

— Именно. Можно пробить по барахолкам, но лично мое мнение: сейчас такая машинка бэу стоит в пределах десяти-двенадцати тысяч долларов.

— Прям кнопки платиновые, — с недоверием пробормотал Станислав.

— Кнопки золотые, — уточнил педант-эксперт, — впрочем, если честно, я не погружался в тонкости.

— Ну а фото есть этой редкости? — поинтересовался Гуров. — Хотелось бы бросить взгляд.

— Примерно так. — Эксперт протянул свой собственный, повидавший всякие виды гаджет, приглашая полюбоваться на фото куда более ошеломляющего телефона.

— В самом деле, красивый и с кнопками. Ничего себе, — одобрил Крячко, — богатая вещица.

Трудно было с ним не согласиться. Золотисто-угольный корпус, нарочито старомодный, угловатый. Сбоку, как у всех смартфонов, находились две продолговатые, утопленные в корпус кнопки увеличения и понижения громкости, и при этом между ними совершенно внезапно имела место зарядная головка, в точности как у механических часов с ручным заводом.

Чрезвычайно походила она на тот самый «лишний» элемент, изъятый на месте взрыва.

— Аппарат современный, это видно. Для чего же такая кнопка? Просто бутафория? — уточнил Лев Иванович.

— Нет, элемент рабочий, причем интересный. Это часовая заводная головка, которая преобразует механическую энергию в электрическую.

Эксперт сделал паузу, как настоящий актер разговорного жанра, показывая, что сейчас будет самое интересное. И увенчал речь:

— В нашем же случае нажатием на эту, с позволения сказать, заводную головку был активирован электродетонатор.

— Ничего себе раритет, супергаджет с начинкой, — пробормотал Станислав, — ну допустим, а, например, мощность?

— Не менее ста граммов в тротиловом эквиваленте.

— Сколько-сколько? — переспросил Крячко, и Гуров тоже решил, что ослышался.

Однако эксперт повторил: да, именно столько. Пришлось поверить.

— Так, а вы уверены, что это настоящий карбон, золото и прочее? — спросил Лев Иванович.

— С ручательством, — ответил эксперт, — пробы показали именно это.

— Выходит, что кто-то не поленился и не пожадничал, изыскал и выпотрошил дорогущий телефон, начинил его… кстати, что за вещество, установили?

— С этим связан еще один, весьма неприятный момент.

— Для вас?

— Для всех. Как я и предполагал, формула этого вещества не похожа ни на одну общеизвестную.

— Вот так так…

— Удивительная штукенция, — заверил эксперт, чуть не улыбаясь, но тотчас изгнал неуместную мимику, — в общем, ситуация весьма серьезная. С учетом того, что только-только устаканилось…

Понятно было, что он имел в виду.

Вот уже как два месяца лихорадило и столицу, и окрестности: в различных районах произошло вот уже несколько взрывов, причем ни исполнители, ни цели, которые они преследовали, оставались неизвестны. Требований никаких никто не предъявлял. Ответственность за теракты тоже никто не брал, и по обстоятельствам дел весьма непросто было понять, кому все это надо. Следы взрывов обнаруживались в лесопарках и полосах зеленых насаждений, но это полбеды.

Так, в одну из пятниц в аккурат на пути от метро к Соборной мечети на газоне около храма (вот так-то) материализовалась табличка: с одной стороны намалевана была карикатура на пророка, с другой — красивыми буковками выведена антихристианская нецензурщина.

Кто первый попытался вытащить эту дрянь из земли — завсегдатаи мечети или церкви, — осталось неясным. При попытке грянул взрыв, от которого досталось всем. Пятеро в критическом состоянии, еще более десятки посечены осколками — хорошо еще, что неизвестные не стали особо заморачивались с проработкой маршрутов и временем размещения. Помести они свою мину-ловушку в другом месте и в другой день — скажем, в проезде между домами, на пути следования основной массы верующих и большого количества попрошаек, на Курбан-байрам или на Троицу, — жертв и разрушений было бы куда больше.

Лишь чудом удалось избежать беды на Чистых прудах, где немалый переполох случился из-за тикающей жестянки пива, оставленной под скамейкой. Пошутил кто-то? Взрывотехникам было не до скепсиса, это был тот самый случай, когда паранойя спасла не одну жизнь: в банке оказался пластит.

В районе Нескучного сада, подобрав пакет с соком, лишился пальцев бомж. Жаль человека и грех говорить, но все-таки на его месте мог быть ребенок.

В общем, столица стояла на ушах, слухи ползли один другого чернее, силовики негласно перешли на усиленный вариант несения службы. Специалисты — все, которые были, с боевым опытом или без такового — позабыли про побывки и отпуска, прочесывали парки, лесопарки, места отдыха, детские и спортплощадки, увеселительные заведения. На местах активно работали с населением всех возрастов. Снова повсеместно появились позабытые было плакаты с напоминанием: не трогать бесхозные сумки, телефоны, коробки. На транспорте постоянно транслировались, как устно, так и письменно, директивы: при обнаружении подозрительных предметов, не трогая их, обратиться к машинисту, водителю, полицейскому. Парочка порядком подзабытых, некогда популярных блогеров уже на голубом глазу утверждала, что силовики, — к слову, так тщательно и, как выясняется, напрасно поливаемые ими грязью — спасли от безвременной кончины их бесценные персоны.

Обычные же люди шарахались от любого более или менее объемного мусора, линия «сто двенадцать» разрывалась от сообщений. И все-таки не напрасно: среди этой лавины панических сообщений о пустых пивных банках, сумках под столом в уличном кафе, о сигаретных пачках на скамейках, среди всего этого шлака было обнаружено несколько взрывных устройств, и сумели-таки предотвратить по-настоящему серьезные беды.

— …Но вы говорите, что взрывчатка нетрадиционная, — еще раз уточнил Лев Иванович.

— Да, формулу не назовешь классической.

— И сработала адская машина не в общественном месте, как положено при теракте, а в обычной квартире обычных людей.

— И это факт, — согласился эксперт.

— А если предположить случайное срабатывание? — спросил Станислав.

— Предполагать можно что угодно, — с сомнением начал эксперт.

— …да к тому же не пакет с соком, не банка из-под пива, — задумчиво продолжил Гуров, — это муляж, корпус дорогого телефона.

— Причем, если позволите… не сочтите за выпендреж, но среднестатистическому гражданину ни внешний вид данной тушки, ни это название ничего не скажет, — заметил эксперт, тотчас оговорив, что ни психолог, ни социолог, ни маркетолог и точно не может сказать, насколько узнаваемы у россиян такого рода бренды.

Прощаясь, он попросил лишь:

— Только, господа полковники, насчет того, что взрывчатка нестандартная, — это строго конфиденциально. Во-первых, я еще и сам не уверен. Во-вторых, можете представить, во что может вылиться утечка информации, что вот под Москвой рванул неизвестный состав.

Глава 5

…Мария снова вмешалась:

— Неплохо, и все-таки я, Лева, поспорю: как раз среднестатистический босяк вполне способен клюнуть на телефончик с золотыми кнопочками. Как отмечает уже современный классик, ничто так не обличает бедноту, как умение разбираться в дорогих часах и машинах. Само собой, чужих.

— А вот тут, при всем недоверии к современным классикам, нельзя не согласиться, — высказался супруг, — и все-таки нас со Станиславом также заинтересовал вопрос о том, каким образом в квартиру именно к этим простым подмосквичам…

— Невесть как, — размышлял вслух Крячко и уточнил: — Они же простые?

— Как дважды два и горбушка бородинского, — подтвердил Гуров, разбирая уже поднакопившиеся бумаги.

Денис Алексеевич Романов, сорок два года, образование среднее специальное, место работы: «Мокшанский завод «Компонент», электромонтажник, не был, не привлекался, не замечен. Нина Викторовна Романова, сорок лет, образование среднее, не работает, находится в отпуске по уходу за ребенком.

— Простые, значит, — повторил Крячко, и в его голосе послышалось Гурову скрытое злорадство.

— Да уж, не особо сложные.