Помоги проекту - поделись книгой:
«…Разумеется, это не были мои последние слова. Я много говорил о том, как я рад, что теперь каждый американец станет жить ещё лучше и богаче. Что наш Холдинг везет сюда товары, что и в этот раз мы привезли новинки, которые заинтересуют многих… Т. е. бросал ключевые фразы на разные темы. В конце концов, у нас в этой поездке много целей, пусть интервью послужит каждой из них…»
— Мистер Воронцов, вы заявили корреспонденту «Нью-Йорк Таймс», что Соединённые Штаты утратили статус нации Фронтира, и теперь это звание перехватила Россия!
Я в ответ только кивнул, хотя ничего подобного не говорил. Но корреспондент не подвёл наших ожиданий и в очередной раз извратил сказанное, представив сказанное в максимально задевающем чувства читателей виде.
— Так вы что, зовёте американцев ехать к вам в Беломорск?
— Я всегда звал к нам в Беломорск американцев. Инженеров, писателей, учёных, предпринимателей, репортёров. Джек Лондон, Марк Твен, Роберт Вуд, Элайя Мэйсон, Езекия Смит — вот самые известные имена тех, кто навещал нас. Одни остались надолго, другие погостили считанные недели, но всем им мы были рады. Были у нас и многие сотни менее известных американцев, многим из которых так понравилось, что они решили остаться…
— И вы зовёте новых? — перебили меня выкриком с места.
— Нет. Хоть, как я уже говорил, мы всегда рады американцам, вы ошибаетесь, причём ошибаетесь дважды! Во-первых, я не заманиваю. Я просто думаю, что многие, кто привык дышать воздухом Фронтира, захотят перебраться к нам. А во-вторых, в Беломорье уже тоже не фронтир. У нас там носятся курьерские поезда, регулярно ходят корабли, а электричества больше, чем где бы то ни было в мире. У нас там лучший в мире, по моему пристрастному мнению, университет и комплекс лабораторий.
Я передохнул, отпил содовой из стоящего передо мной стакана, и продолжил:
— Нет, леди и джентльмены! В Беломорск стоит ездить, чтобы увидеть образ Будущего, увидеть то, как будут жить остальные города лет через двадцать-тридцать. А некоторые — и через сорок-пятьдесят!
Зал зашумел, как рой рассерженных пчёл, но я продолжил:
— Русский Фронтир я вижу совсем в другом месте!
— И где же? — уточнила какая-то-то дама, по виду — типичный «синий чулок».
— Я планировал рассказать об этом чуть позже. Сначала была запланирована презентация новейших материалов и прочие любопытные новинки нашего Холдинга. Но, раз уж так сложилось… Давайте поменяем порядок. И я поведаю вам, где теперь мы видим Русский Фронтир.
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Именно тогда термин 'Русский Фронтир» и был впервые вброшен широкой общественности. Я поведал им всё то, что вы можете найти в моей официальной биографии — расширение и модернизация порта Дудинка, строительство города Норильск и дороги между ними, освоение двух первых медно-никелевых норильских месторождений, добыча угля, обнаруженного ещё экспедицией Александра Миддендорфа, строительство крупных ТЭЦ в Дудинке и Норильске и горно-обогатительного комбината, резкое расширение пароходств на Енисее и Ангаре, расширение сети факторий в Сибири и создание сети оленеубойных пунктов на Севере…
Когда они сидели потрясённые масштабом (а я очень постарался именно оглушить масштабом) и думали, что это уже всё, я их добил сообщением, что «это только первый, малый этап». Включающий помимо перечисленного и строительство ГЭС в городе Иркутске, мощностью в шестьсот тысяч киловатт!
И что на втором этапе мы планируем резко расширить энерговооруженность тех мест, построив целую цепочку ГЭС на Ангаре и Енисее и промышленного кластера, который будет всё это потреблять. Уж поверьте, я вложил всё своё умение делать презентации в то, чтобы потрясти их. А как же иначе⁈ Я ведь знал, что обманываю их. Что лишь немногое из этого я стану делать до Мировой войны. И совершенно не предполагал, удастся ли хоть что-то из этого мне сделать потом. Именно мне. Страна-то это сделает обязательно. Когда-нибудь.
Я обманывал их по простой причине — мне были очень нужны их деньги!'
Прежде чем открыть, в дверь, как и положено, постучали, но потом распахнули, не дожидаясь ответа. Я уже открыл рот, чтобы отчитать прислугу, но, увидел, кто вкатил столик с небольшим электрическим самоваром и несколькими тарелками с выпечкой… И так ничего и не сказал. Этого обормота воспитывать бесполезно. Он сам всё прекрасно знает. А если что-то не соблюдает, то только потому, что твёрдо убеждён — именно сейчас так надо. И скорее всего, через несколько минут ты сам согласишься, что надо было именно так.
— Осип, что ты тут делаешь? — всё же попыталась сурово нахмурить брови моя Натали.
— Я — Остап! — так же хмуро и сурово ответил он.
Ну, если смотреть в документы, то всё же Осип. Осип Беньяминович Шор, тринадцати лет от роду. Переехал в Беломорск вместе со старшим братом Натаном два года назад. Только если вы решили, что это старший брат переехал и взял с собой младшего, то вы плохо знаете нашего Остапа!
Тогда, отучившись четыре года в гимназии Илиади[6], он пришёл к деду и потребовал — именно потребовал, а не попросил — дать им с братом рекомендательное письмо в Дружину «Прогрессоров», что в Беломорске.
«А не то сами сбежим!» — предупредил он.
В ответ в лучших традициях одесского воспитания дед для начала раза три крепко всыпал ему ремня. Когда не помогло, выпорол при нём старшего брата, причём так, что тот два дня отлёживался, да и потом неделю спал на животе.
На резонные вопли обоих, мол, а Натана-то за что, дед ответил просто, но повергая их в изумление своей логикой. Дескать Натан старше на два года, именно он за обоих братьев в ответе, раз отец умер, а мать снова замуж вышла. И закончил дед риторическим, в общем-то, вопросом:
— Вот я помру, кто тогда за вами присмотрит?
— Я и присмотрю! — угрюмо ответил младший. — Я же не просто так предложил, я узнавал. Там на месте экзаменуют. И кто экзамены пройдёт, тому место в общежитии дают, и кормёжку, и форму с обувью, и место в школе. И всё в кредит, отработать можно часть за время учёбы, а часть потом, как отучишься.
— Хе, продумал он всё! — ядовито заметил дед, но задумался.
Оболтусы росли, содержать их становилось всё труднее. Новая форма, обувь и учебники — всё это требовало немалых денег. Причем обувь и одежда на них так и горели. Да и еды уходило всё больше. Парни росли, аппетит тоже рос. К тому же, и обучение в гимназии тоже было платным!
Он уже и сам подумывал привлекать их к работе в своей лавке, чтобы хоть малую часть затрат компенсировать. А тут такое — полный пансион.
— А ежели не возьмут вас к себе, что делать будешь? Да и добраться туда в копеечку станет! И без сопровождающего нельзя! Что же, прикажешь мне лавку на цельный месяц бросать⁈ Это ж убытки-то какие!
— Ничего бросать не надо! — упрямо гнул свою линию младший внук. — Между Одессой и портом Оулу курсирует аж семь пароходиков. Туда вокруг Европы еду всякую везут, что там не растёт, да сахар, а обратно — дюраль, удобрения, дерматин, бумагу белёную, изделия всякие из искусственной резины… Короче, всё, что в воронцовском хозяйстве делают. Так вот, на эти пароходы можно пассажирами четвёртого класса устроиться. С харчами! И всего империал[7] на двоих обойдётся.
— Ничего себе, всего! — с праведным гневом возопил дед. — Да вы оба и треть этой суммы за всю жизнь не заработали!
— Ничего, заработаем! Я же говорю, «Прогрессоры» там без дела не сидят, им работу дают. Я узнавал, из заработка минимум треть оставляют. Так что, как бы мало мы ни зарабатывали, но вам эти двадцать рублей за полгода вернём!
— Почему уже двадцать? — не понял дед.
— Так от Оулу надо в поезде до Беломорска добраться. Четыре с половиной часа всего, но по рупь двадцать за сидячий билет. Ну, и на покушать первый день да на ночевку хоть немного. А то мало ли, вдруг не выйдет сразу устроиться. Да вы, дедушка, не ворчите, лучше подумайте, что по осени всё равно тратиться придется. На новую форму нам да на обувь. И за гимназию платить. Это побольше двадцать рублей обойдётся! А так — всё, уже на других людей эти траты лягут!
Дед ещё поворчал, поспорил, но Осип ему на всё доводы приводил. Не сами они поедут, через неделю как раз пойдёт пароход, на котором Ешта с соседнего дома кочегаром служит. Он и присмотрит, чтобы их с братом не обидели. А что до четырнадцати лет запрещено пассажирами в четвёртый класс брать, так на Молдаванке поп есть, дополнительные года продаёт[8]. Ну, то есть метрики правит. Натану всего год накинуть, за такое двадцать копеек берёт. А Осипу три года добавлять нужно, это дороже, уже за восемьдесят копеек. Итого — ещё рубль!
В общем, уболтал этот паршивец деда. Говорю же — на редкость продуманный пацан!
— Хорошо! — согласилась моя Натали. — Пусть будет Остап. Но это не отменяет моего вопроса. ЧТО? ТЫ? ТУТ? ДЕЛАЕШЬ⁈
— Да ничего особенного, пара пустяков! Хотел передать моё почтение, какую красивую аферу вы, Наталья Дмитриевна, вместе с супругом сегодня провернули!
Примечания и сноски к главе 16:
[1] Т. е. сигнал будет послан на расстояние около 4 тысяч километров. А масса взрывчатки — около 22,5 тонн.
[2] Праймериз — внутрипартийные выборы. Выборы единого кандидата от политической партии. Победитель внутрипартийных выборов затем соревнуется с кандидатами от других партий в ходе основных выборов. Смысл внутрипартийных выборов состоит в том, чтобы кандидаты от одной партии не «отбирали» друг у друга голоса в основных выборах, так как их электорат обычно близок. Проигравшие иногда всё же участвуют в основных выборах, но как независимые кандидаты, без поддержки своей партии. Что и имело место в случае с Тафтом и Т. Рузвельтом.
Рузвельт и в нашей истории выдвинулся от созданной им Прогрессивной партии. Да и прогрессистская партия в Российской империи возникла и без влияния Воронцова, хоть и позже. И имела, наверное, меньший вес. Воронцов переоценивает своё влияние на историю!
[3] Воронцов прав в своих оценках. В нашей реальности перемычку под Гамбоа взрывал уже следующий президент, 13 октября 1913 года, т.е. через полтора года. А первая проводка по каналу состоялась 15 августа 1914 года, т.е. почти на два года раньше, чем в реальности, изменённой влиянием Американца. В том числе — и опытом организации работ.
[4] Ladies first (англ) — дословно переводится как «Леди первыми».
[5] Аризона получила статус штата 14 февраля 1912 года, Нью-Мексико — января 1912 года. После того статус территории сохраняли (из крупных) только Аляска и Гавайи. Территории США (англ. Territories of the United States) — территории, находящиеся под управлением правительства США, но не являющиеся частью какого-либо штата или округа Колумбия.
[6] Частная гимназия И. Р. Раппопорта, сегодня Одесская школа № 68. Первые 4 класса гимназии считались младшими.
[7] Империал — с 1897 года, после денежной реформы Витте, монета достоинством 15 рублей. Монета такого достоинства чеканилась только в 1897 году и была редкостью. Но Осип и не имел в виду, что придётся платить золотом. Просто сумму в 15 рублей тогда часто звали «Империалом». Как в более поздние время, говоря «червонец» имели в виду 10 рублей, а не золотую монету.
[8] Это не ошибка. В Одессе (да и на Юге Империи) тогда говорили именно так, «года», с ударением на второй слог. А не «годы».
Глава 17
.Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Если кто-то думает, что мы с Натали были потрясены проницательностью этого отрока, 'он просто не в курсе за Остапа», как говорят в Одессе. Даже в середине сороковых, когда я пишу эти мемуары, о нём мало что известно широкой публике, поэтому я запишу для потомков.
Добрался Шор в Беломорск в начале августа и, едва его зачислили в гимназию и дали место в общежитии, помчался устраиваться на работу. Оцените нахальство — он припёрся в юридический отдел головного офиса банка «Норд». Крупнейшего на тот момент банка в Российской Империи и одного из крупнейших в Европе! Одиннадцатилетний пацан! С улицы!!!
Разумеется, его не взяли. И даже не рассматривали. Но послали не далеко и надолго, как можно было бы ожидать, а в одну из конторок, которые осуществляли для банка всякую рутинную работу.
Там его проверили, оценили увлеченность правоведением, а также не по возрасту глубокие знания в этой и отрасли и взяли. Нет, ничего серьёзного не доверили. Просто поручили осуществлять первичную проверку представленных документов с предложением к Банку о вложениях в их дело.
Он проверял документы не на юридическую грамотность. Кто б такое доверил десятилетке? Он смотрел на полноту, то есть, что все нужные бумажки есть, не просрочены, оформлены в соответствии со стандартами и подписаны в нужных местах.
Так вот, месяца через три он представил заключение, что некто Константин Коровко, председатель Брянцевско-Преображенского товарищества на вере, хоть и заполнил все бумаги правильно, — мошенник. И что интересно, внятно и полно это аргументировал. Остап обратил внимание на то, что месторождения соли, под развитие добычи на которых Коровко просил деньги, находились на Донбассе, недалеко от Бахмута. И он вспомнил, что буквально за полтора месяца до того, известный металлург Чернов на встрече с «Прогрессорами» рассказывал, как четверть века назад искал соль в тех же местах[1]. Остап на этом не успокоился, пробился к Дмитрию Константиновичу и узнал, что указанный район тот обследовал и достаточно полно, но соли на названных глубинах не нашёл.
С этими данными Осип пошел к руководству конторы и организовал от их имени запрос в Бахмут, откуда и пришел ответ, что в указанном районе соли не обнаружено, и добыча её там не ведётся.
Шора-младшего показали Артузову. И Кирилл Бенедиктович, пообщавшись с ним, забрал паренька к себе, сказав, что у него есть все задатки стать классным мошенником или следователем. И что лучше бы второе.
Остап, однако, на том не успокоился. Он принёс начальству выписки из судебной практики и показал, что хорошие адвокаты легко смогут убедить суд присяжных в том, что Коровко — не мошенник, он всего лишь «добросовестно заблуждался». И предложил Артузову организовать ловушку. Оформить кредит так, чтобы сомнений в мошенничестве не было, но денег не дать. Арестовать в момент попытки обналичивания.
Такое оценил даже Аркадий Францевич Кошко, учитель Артузова и звезда русского сыска. Потому Артузов и послал Осипа с нами. "Вы не смотрите, что он пацан и по-английски говорит с акцентом! Зато он не привлекает внимания и многое подмечает! Чутье на мошенников у него просто потрясающее!
В итоге Коровко арестовали и, несмотря на все усилия адвокатов, осудили на четыре года. Холдинг постарался раздуть шумиху вокруг этого дела, чтобы предупредить мошенников: не стоит и пытаться красть деньги у нас…'
Алексей заинтересовался и полез искать материалы на Шора в Бикицер-Энциклопедии. Или называли её американцы, обожающие сокращать слова — в Бикипедии. Справка нашлась ожидаемо быстро. Так, что тут у нас? Алексей начал выбирать самое интересное.
«…Осип Беньяминович Шор родился в Никополе… 1899 года… старший брат Натан, он же — поэт Анатолий Васильевич Фиолетов… сестра Эльза (в будущем — художник-постановщик Эльза Давыдовна Рапопорт… братья воспитывались дедушкой, живущим в Одессе… окончил юридический факультет Беломорского Университета… Достойный продолжатель дела своих учителей — Аркадия Францевича Кошко и Кирилла Бенедиктовича Артухова… В 1927 году, вскоре после формирования „правительства Джугашвили“, перешёл на службу в органах Имперской Безопасности… Имеет многочисленные правительственные награды, в отставку вышел в 1961-м году в чине полковника. По косвенным данным, был близок с четой Воронцовых, но сведений из достоверных источников об этом не имеется…»[2]
Да-а-а уж! Интересных персонажей воспитывал предок!
— Так, Остап, а теперь садись за стол и объясняй всё серьёзно!
Удовлетворённый обращением, он, не чинясь, уселся за стол, дождался, когда Натали нальёт ему чая, поблагодарил кивком и начал объяснять:
— Первый прокол у вас вышел со стендами. На конференции вы сказали, что не планировали начинать доклад с норильского проекта, так? Но при этом стенды с материалами о нём уже стояли в проходе, причём они мешали бы пронести другие материалы. Получается, вы заранее знали и рассчитывали начать именно с этих материалов. Это раз!
Он отхлебнул чая и продолжил:
— И второе. Я слышал немало ваших выступлений, Юрий Анатольевич. И всегда вы взывали к разуму слушателей, уже через него порождая чувства. Вы добивались понимания. Причём в идеале — на уровне, когда слушатель сможет не только понять, но и повторить основные ваши тезисы. А что мы увидели сегодня? Вы обращались к чувствам! Вызывали у слушателей потрясение и зависть.
— Так ведут себя мошенники, так действовал тот же Коровко. Значит, вам нужны их деньги! — объяснил этот пройдоха. — Или я неправ?
— Прав ты, прав! Возьми себе пирожок! — улыбнулась Натали и потрепала его по голове. — И что нам надо делать дальше, как видишь?
— Я-таки не знаю, как положено у деловых людей.И тем более — у миллиардщиков. Но классный аферист сейчас начал бы ходить по местным богатеям и предлагать им, что он в них вложится! Правда, невзначай при этом упоминая, что прямо сейчас у него денег мало, но вот через го-о-од…
При этом Осип выделил голосом слова «он» и «год».
— А на расспросы про проект «Русский Фронтир» аферист отвечал бы как бы нехотя, и в основном в залоге «А вот мы в результате сможем вам поставить…» и «Денег будет просто немеряно, давайте подумаем, куда у вас я смогу их вложить!»
Мы с Натали переглянулись. Пока что, если отбросить жаргон, он угадывал с потрясающей точностью.
— Через какое-то время он организовал бы статью в газетах на тему: «А почему этот чужак планирует вкладываться в наши Общества и войти на наш рынок, если к себе пойти не предлагает? Справедливо заставить его работать по принципу „баш на баш“!» Разумеется, не от своего имени, и вообще, человек, это написавший не должен быть с ним ничем связан.
Я только крякнул, а на жену посмотреть побоялся.
— Ну и напоследок, когда самый жадный из них попытается что-то у вас отобрать… А это обязательно произойдёт, жадность она ум отбирает и притупляет осторожность… Вот тогда я бы на вашем месте организовал ему большую и публичную порку! — как-то незаметно перешёл он с абстрактных аферистов на вполне конкретных нас. И снова угадал, что характерно!
Мы помолчали, пока он допивал чай, жуя какой-то пирожок с подноса. И правильно, Натали же сказала ему, возьми, мол, пирожок. Он и взял!
— Умница, Остап! И что ты посоветовал бы нам сделать сейчас? Чтобы нас не просчитали другие умники? — спросила моя драгоценная Натали.
Шор задумался. Крепко задумался.
— Я бы устроил крутой скандал. Фигурально говоря, плюнул бы в бороду местному президенту.
— Это ещё зачем?
— Как говорит Рабинович Полтора жида, «Деньги любят тишину!»
Он сделал паузу на пару секунд и солидно заключил:
Поделиться книгой: