Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, мошенник на такое никогда бы не пошёл. Местные не поверят!
— Но мы же тогда и денег не увидим? — уточнила Натали.
— Нет, любимая! — ответил я вместо Остапа. — Увидим! Ты не учитываешь, что этой страной правят деньги. Мы местным «денежным мешкам» показали уже немало, а увидят они вообще миллиарды долларов. За такие суммы они и президента своего просто «порвут», но не дадут нас тронуть. Тем более, что нет никаких гарантий, что он переизберется. Зато… Зато теперь мне абсолютно ясно, кого мы поддержим в предвыборной гонке.
При этих моих словах Натали улыбнулась. Похоже, именно Вильсона она и выбрала для себя. По каким-то другим основаниям.
Предсказания Осипа-Остапа, как нами и ожидалось, начали реализовываться буквально на следующий день. Прискакал Фред Морган и начал предъявлять претензии, почему это мы его не позвали в сибирский проект, как он выразился, «ещё на стадии проработки, ведь вы знаете, по части менеджмента со мной мало кто сравнится!»
Но мы знали, как его переключить!
— Фред, не позвали потому, что мы знаем, как заработать здесь, в Америке. И куда больше! Сюда мы вас и зовём. Как вы и хотели, именно на стадии проработки проекта. Смотрите, это карта Южной Мексики. Как вы, наверное, знаете, большая её часть не испытывает недостатка воды, и там собирают богатые урожаи. Но вот в этих местах вклиниваются «языки» довольно засушливых участков больше характерных для севера этой страны.
Морган слушал очень внимательно, хоть явно не понимал, к чему с ним заговорили про южного соседа Соединенных Штатов, зная, что его бизнес почти целиком сосредоточен в северном.
— Наш банк уже много лет поставляет удобрения в России и по миру.
Фред кивнул, явно начиная раздражаться, но всё ещё не считая возможным дать раздражению вырваться наружу. Разумеется, он знал, чем мы занимаемся. Все эти годы он продолжал внимательно следить за нашими действиями и, по возможности, перенимать их.
— Причем наибольшее внимание мы с самого начала уделяли тем, у кого наибольшая отдача денег с гектара. Так вот, подсолнечник в этом вопросе лидировал. Разработанная нами технология горячей выжимки позволяла получить до полутора тонн масла с гектара. Или четыре тысячи американских фунтов с трёх акров. По оптовым ценам нашей страны это около двухсот рублей с гектара.
— Около сорока долларов в год с акра! — уточнила моя Наталья Дмитриевна.
Морган только присвистнул. Годовая выручка превышала стоимость большинства участков земли сельскохозяйственного назначения в Соединённых Штатах. В России превышение было минимум двойное.
— И почему тогда все не занимаются этой культурой? — уточнил он. — Почему не снижаются цены на масло и не растут цены на землю?
Моя жена улыбнулась и решила немного польстить тому, у кого когда-то старательно училась.
— Вы видите самую суть, мистер Морган. Разумеется, всё не так просто. Эта культура истощает почву, буквально вымывая из неё все основные полезные вещества — калий, азот и фосфор. Подсолнечник требует много солнца, тепла и воды. Он провоцирует рост сорняков, и потому после него полю лучше дать год-другой отдохнуть. Да и вообще, сажать его лучше не чаще, чем раз в восемь, а то и десять лет.
— Понятно! — кивнул наш гость. И ему действительно было понятно. Столь редкая возможность использования земли резко снижала привлекательность проекта. Да и дополнительные затраты…
Но мы продолжали обрабатывать его на пару.
— Не так всё страшно! Помимо масла, тут получается и жмых, пригодный для откармливания скота. Российские полеводы и консультанты нашего банка разработали рекомендации по комплексному ведению хозяйства. В результате земли не простаивают по многу лет, они дают зерно, травы, корма, сахар… Такие хозяйства кормят своих работников и их тягловый скот, а главное — производят кучу разного товара. Помимо растительного масла, они выдают сахар, молочную продукции, мясо и питьевой спирт. Мы накопили большой опыт и теперь решили зарабатывать сами.
— Выбранные районы просто идеальны для этого! Засушливые, и земля там почти впятеро дешевле, чем в соседних. Но мы умеем проводить ирригацию.
— Рядом полно дешевой рабочей силы. И у нас есть нужные удобрения…
— Погодите! — вырвался из нашего охмурения Морган. — Но там же революция! Какой бизнес?
— Мы знаем! Но ведь Диаса уже свергли!
И наш любимый Джек Лондон даже успел написать по этому поводу свой пронзительный рассказ «Мексиканец», Рассказ этот я любил еще в детстве, но, честно говоря, не задумывался тогда, против кого нужны были винтовки Ривере.
— У власти там либеральное правительство, которому очень нужны деньги! Ну, и главное! — тут моя Натали солнечно и широко улыбнулась. — Если бы там не было проблем, зачем бы нам были нужны вы, Фред?
Для закрепления и развития успеха мы пригласили Моргана отобедать вместе у нас на дому, благо для этого всего-то и нужно было — пройти три десятка шагов да подняться на несколько этажей на лифте.
— И ещё одна вишенка на торте, Фред! — сказал ему я. — Мы не будем торговать маслом. Мои лаборатории разработали целый пул технологий, позволяющих рафинировать это масло и совершенно лишать его запаха.
Он заинтересованно слушал.
— Потом гидрирование, ещё несколько добавок и — опа! — мы получаем четыре разных сорта маргарина!
— Хе! Маргарин! — пробурчал он, намазывая на гренку шоколадное масло. — Не знаю, как у вас в России, но у нас в стране
Это да, война была свирепая. Газетные компании, заключения авторитетных врачей о вреде масла или, наоборот, маргарина, интервью звёзд и даже… И даже песенки с эстрады и по радио. Война эта длилась уже лет пять-шесть. И производители маргарина начали её проигрывать.
— Сами знаете, наша страна богатеет, даже рабочие получают всё больше. И кому нужен дешёвый, но противный маргарин, если есть возможность купить натуральное и вкусное масло? — с пафосом вопросил Морган, с аппетитом откусывая кусок от бутерброда.
— Ну, вы же сейчас едите! — с милой улыбкой «подсекла» Наталья Дмитриевна, дождавшись, пока он прожуёт и проглотит. — И, насколько я вижу, с большим аппетитом!
— Фред, я понимаю, что вы сейчас думаете о перспективах биржевой игры, когда мы выбросим наш маргарин на местный рынок. И ничуть не возражаю. Нам всем лучше начинать этот проект не на свои деньги. А игра на курсах акций производителей масла и маргарина позволит нам получить… Сколько, как вы думаете?
— От трети до половины требуемых начальных вложений! — тут же ответил он.
И безо всякой связи с предыдущей темой спросил:
— Кстати, а что вы думаете насчет семейного обеда? Я у вас уже был, приходите теперь вы к нам! Мэри будет рада познакомиться с вашей женой, Юрий.
Я хмыкнул. Как всё-таки забавно порой поворачивается жизнь! Интересно, а Натали не будет ревновать меня к Мэри? Я ведь о своих чувствах к Мэри, тогда ещё Мэйсон, сподвижникам и ученикам рассказывал не раз, должно было и до неё дойти. А женщины, говорят, жуткие собственницы. Я окинул любимую испытующим взглядом, но она, судя по тому, как продолжила разговор, похоже, поняла меня не совсем верно.
— Кстати, о домашних визитах, Фред. Есть у нас к вам одно предложение. С нами приехал ваш тесть. И он мечтает повидать свою дочь и внуков.
Морган закаменел, но моя жена была из рода Ухтомских, и чувство долга для неё было важнее многого другого.
— Вы можете считать, что я лезу не в своё дело, но это не так! В конце концов, именно он спас и нас, и вас от ловушки, расставленной Якобом Шиффом. Спас от полного разорения. Фред! Причем для этого он не пожалел своего бизнеса. Шифф не простил ему «измены», и состояние Элайи быстро уменьшилось вдвое.
— Но сейчас-то его капитал отрос выше прежних размеров! — зачем-то возразил Морган.
— Вы правы! — подтвердил я. — Но это была уже наша работа. И наша признательность. Не считаете, что пора немного и вам поступиться? Тем более, что на место главы семьи Элайя давно не претендует. Его болезнь привязала его к Беломорску, сюда он не сможет надолго приехать. И если он обнимет дочь и поиграет с внуками те несколько недель, которые здесь проведёт, мы будем считать, что вернули ему долг.
Примечания и сноски к главе 17:
[1] Реальный факт в биографии Чернова. Будучи вынужденным оставить работу на Обуховском заводе, он некоторое время занимался поиском соли в районе Бахмута. И что характерно, в 1884-м году нашёл достаточно крупное месторождение соли.
[2] Влияние Воронцова и его структур оказало сильное влияние на биографии О. Шора и К. М. Коровко, так что с 1910 примерно года их биографии в альтернативной истории начинают всё сильнее отличаться от тех, что имели место в реальной истории.
Глава 18
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…Обед у Морганов произошёл ожидаемо. Фред так и не смог примириться с тестем, но хотя бы не мешал его общению с женой и детьми. Внуки и внучка Мэйсона знакомились с дедушкой и радовались подаркам. В конце концов, наш Беломорск был в то время мировой 'столицей» разработок и производства детских игрушек, комиксов и мультфильмов, так что ему было, чем завоевать их сердца!
Мэри иногда поглядывала на мою Натали в стиле «так вот с кем он без меня утешился!», а Наталья в ответ обсуждала с её мужем вопросы работы бизнес-школы Гарварда, где Фред стал «парадной витриной», ведущим преподавателем и одним из основателей. Затронула она и вопросы стажировки у Моргана и в этой школе какого-то Мальновского[1]. Я знал, что он входит в состав нашей делегации, а ранее работал в нашей лаборатории по переливанию крови, но не мог понять, зачем врача собираются стажировать на менеджера. Просто не успел вникнуть.
В какой-то момент мы с Фредом отправились в курительную комнату. Насколько я помнил, это — часть их семейных обычаев. После обеда мужчины удаляются в курительную, чтобы обсудить дела и важные новости. Мы там обговорили то, что не вошло в первую часть беседы. Я брался продать ему лицензию на производство бутанола из гидролизного спирта. Нет, он получал его и раньше, но побочно, при производстве резины. Также мы продали ему лицензии на полугусеничный транспортёр. Технология была экспериментальная, сами собирались обкатать на Балканах. Но проходимость у этой машины была повыше, чем у колесных. Шасси позволяло установить даже небольшую пушку с развитым щитом, не только пулемёт.
Вот пусть в Мексике и обкатают. Потом сравним!
Параллельно были и другие встречи, цель которых точно описал этот обормот Осип. С Эдисоном мы обменялись лицензиями и технологиями. Он нам — на прокат вольфрамовой нити, а мы ему — на галогеновые лампы. Когда он вник, что такие лампочки будут при равной яркости служить в 10–12 раз дольше, тут же добился от нас моратория на их внедрение до 1925 года. Оно и понятно! Пока лампочки перегорали, его бизнес процветал. А вот лампы повышенной яркости, сгорающие даже быстрее обычных, но стоящие вчетверо дороже, он всемерно одобрил. Так что обменялись, считай, натурой, без денег. Ну и договорились о том, что мы расширим ему поставки вольфрама с Тырнаузского месторождения.
С Вестингаузом обменялись патентами и контрактами. Он выдал нам новые методы ковки валов и обработки лопаток турбин, мы ему — расчет карт горения в пылеугольных котлах и несколько патентов на повышение КПД паровых турбин. Ну и договорились увеличить поставки наших специальных сталей для турбин. Тут Беломорье по-прежнему лидировало в мире.
Продавцам и производителям женской одежды мы презентовали нейлоновые чулки. Ожидаемого мной ажиотажа они не вызвали, хотя интерес был. Как мне потом объяснили, рынок ещё не «переварил» предыдущий «вброс» с чулками из ацетилацетата. Было жаль, я рассчитывал серьёзно на этой теме заработать.
Но главного не происходило. Структуры Рокфеллера не только всячески уклонялись от встреч, но и не спешили в расставленную им ловушку.
В конце концов я смирился и со вздохом дал «отмашку» на начало «Большого скандала», предложенного Осипом. Мы с Натали и другими членами делегации договорились в ближайшее воскресенье посетить предвыборный митинг Вудро Вильсона в Нью-Джерси…'
По меркам будущего, в котором я рос, город с неполной сотней тысяч населения не может считаться впечатляющим. Но здесь и сейчас всё было иначе. Город Трентон, столица штата Нью-Джерси был промышленно развитым и бурно развивающимся. Всего треть века назад тут и тридцати тысяч человек не жило. А сейчас это был центр развитой металлургии, гордящийся своим производством тонкого фарфора, производитель стальных канатов, которые покупали все строители мостов… Местные жители гордились тем, что именно здесь женщины ещё в XVIII веке имели равные избирательные права с мужчинами, и в местном избирательном законе даже было написано «он или она»! И не очень подчёркивали, что в 1807 году этого права здешних леди лишили. Больше отмечали, что и потом местные дамы не раз отмечались в борьбе за свои права.
Не удивительно, что именно здесь располагался один из суфражистких центров этой страны. Правда, одновременно выяснилось, что мы слегка облажались. Идея всеобщего избирательного права для женщин была одним из пунктов избирательной программы конкурента Вильсона, бывшего президента Теодора Рузвельта. Наш же кандидат — да, отныне именно наш, мы публично заявили, что поддерживаем именно его и призвали всех, кто симпатизирует нам, голосовать за кандидата от демократической партии…
Так вот, как оказалось, наш кандидат строил свою предвыборную программу «Новая свобода» во многом как антитезу программе Рузвельта, строившейся на идеях «Нового национализма».
О Боже, вы бы знали, сколько нам с Натали и моим штабом пришлось узнать за прошедшую неделю! И сколько раз я снова и снова начинал клясть себя за то, что поддержал
— Мы не только реформируем тарифную политику, граждане, мы будем бороться против всех проявлений недобросовестной конкуренции!
Оркестр снова заиграл, и мы перестали слышать болтуна. Городской парк здесь большой, около четырёх гектар, и по его аллеям сейчас играет несколько оркестров, так что большая часть не слышит митинга, протекающего на привокзальной площади.
Но это компенсируется развлечениями и мини-митингами в других местах. Вот тут, к примеру, суфражистки в очередной раз ведут разъяснительную работу. Они не увлекаются, помнят, что на этом мероприятии они гости, и потому за избирательное право для женщин не агитируют. Это было бы поддержкой Рузвельта. Но вот рассказать историю своей борьбы за эти права — запросто. Чем они прямо сейчас и занимаются, кстати.
Чуть дальше пятачок, на котором народ танцует. Я, было, удивился. Мне казалось, что предвыборный митинг — это сплошь агитация и накачка. Но тут действуют тоньше. Стараются заманить побольше народа и развлечь его, создать позитивные эмоции. Потому тут разливают прохладительные напитки, торгуют «придуманным» мною «эскимо» и другими видами мороженого, показывают фокусы… И музыка, музыка… И куча выступающих. «Все, кто не против нас, те с нами!» Мудрая, если вдуматься, тактика.
Вот мы и фланировали по парку. Я, Натали и трое девушек, которых мы сделали эдакими «ученицами миссис Воронцовой». Молодые, яркие, преуспевшие. Больше всех блистала Оксана Рябоконь. Мы колебались, стоило ли тащить её сюда, но… Потом решили, что плюсов больше. Главный — она получит стажировку в английском. Англичане нам хоть и союзники, но именно у них придётся «ломать» самые дурно пахнущие секреты. Второй — очень эффектный пример. Девчушка из бедной провинциальной деревни, сирота, а доросла до руководителя отдела в вычислительном центре. И в каком — в самом передовом в мире!
На втором месте была Дашуня, её вечный оппонент, вышедший из числа тех самых «воробушков». Даша выросла в яркую и независимую девушку, борца за права трудящихся! И сейчас это тоже было очень даже в тему, потому что ещё два пункта программы Вильсона говорили про реформу труда и сельскохозяйственную реформу. В первый пункт входили установление сорокачасовой рабочей недели и ограничения детского труда, а во второй, среди прочего, — защита интересов фермеров.
В обоих случаях нашей красавице было что рассказать. Она была членом Трудового Комитета, рассматривавшего споры рабочих с владельцами. И следила, чтобы рабочие круглосуточных производств не работали больше восьми часов в день. А в неделю в среднем получалось как раз по сорок часов. И такой порядок на наших заводах был давно. Как и спецпитание на вредных производствах, регулярные врачебные осмотры и тому подобное. Ну, не нужны мне были злые и больные рабочие. И грабить мне их ни к чему, я потерял бы на этом больше! Такова специфика именно моих производств. Но Даша Комарова сейчас ставила всё это в заслугу своему комитету.
Да и по второму вопросу ей было что сказать. Как-никак руководительница отдела кредитования кооперативов и фермерских объединений. И её активно слушали. Правда, сама мадмуазель Комарова английским пока владела недостаточно, и потому её речь переводила сопровождавшая её секретарша. Да, именно секретарша! Такая была возле моей Натали, и такая же сопровождала каждую из троицы «учениц Воронцовой». Еще две эскортировали особо ценных мужчин. И мало кто мог предположить, глядя на этих юных пигалиц, что они проходили уроки стрельбы у Генри Хамбла и Семецкого, занимались борьбой по руководством шифу Фань Вэя и его внука Джиана. А искусству незаметно наблюдать за окружающими и делать выводы о приближающейся опасности их учили сам Кошко и его ученик Артузов.
Да, мне тут было чего опасаться! Потому лично нас с Натали дополнительно опекали Генри Хамбл и Юрий Семецкий. Да в толпе было еще с полтора десятка людей Ника Картера, высматривавших потенциальные угрозы.
— Милый, но согласись, последний пункт программы «Новая свобода» прекрасен и искупает в наших глазах все прочие неприятности!
Но я не отвечал, потому что мы как раз набрели на третью и последнюю «ученицу» моей жены. Всякий раз, когда я видел её, я немного тормозил. Я помнил её из своего варианта будущего. В десятый класс я пошёл ещё при Советском Союзе. На лето нам задали прочесть кучу книг. И среди прочего было «Четыре урока у Ленина» Мариэтты Шагинян. Не всё произведение целиком, а только «Урок четвёртый». Помню, меня тогда больше всего потрясло, что человек может посвятить свою жизнь тому, чтобы ездить по всему миру и искать малейшие следы Ленина. Причём не борьбы его, не философского наследия, а маленькой записки в провинциальном французском ресторане! И ради этого она изучила кучу языков, не жалела сил, времени и здоровья! А потом писала об этом книжки.
Впрочем, тут у нас Мариэтта стала другой. Хоть это точно была та самая, в той книжке было её фото в молодости, и оно почему-то врезалось мне в память. Незадолго до нашего отъезда в Соединённые Штаты она окончила историко-философский факультет Высших Женских курсов в Беломорске. Ещё стоило отметить, что она писала фантастику и стихи, причем не только на русском, но и на английском, французском и армянском, переписывалась с Джеком Лондоном и подумывала о вступлении в Прогрессистскую партию[2].
— Ой!
Моя дорогая, не дождавшись ответа, чувствительно двинула меня локтем.
— Ты слышал, что я сказала?
— Милая, опять ты о своем⁈
— Ну да, банковская реформа, создание Федеральной Резервной Системы! Это же чудо! Полтора жида точно пришел бы в восторг. Бесконтрольно печатать бумажные доллары и торговать на них со всей Центральной и Южной Америкой, как за золото! Раньше такое себе позволяли только англичане!
Достали, честное слово! Я ещё в конце девяностых успел наслушаться про «торговлю резаной бумагой по цене золота»! И не то, чтобы они были совсем не правы. Доход от печатания бумажных и электронных денег признают все страны. Он так и называется — «эмиссионный доход»! В Российской Федерации, к примеру, он официально входил в доходную часть бюджета. И ничего плохого в этом никто не видел! Да и вообще, посчитали бы для начала, сколько те же Штаты имеют от «печатания фантиков», а сколько — от производства и внешней торговли! Или, если так хочется о негативе, сколько они имели с фактически колониальной эксплуатации Латинской Америки. Да эмиссионный доход рядом с этим смотрится совсем не впечатляюще[3]! Однако, пора отвечать!
— Что тебе сказать, родная… Во-первых, я не уверен, что он выполнит то, что обещает. В этой стране это обычное дело! Политик может обещать попусту, чтобы привлечь избирателя. А может и желать, но ему просто не дадут. Повторяю, президент США очень зависим от здешних «денежных мешков»!
Тут мы прервались, чтобы раскланяться с Малиновским, шедшим по аллее нам навстречу. Я уже не раз мысленно покаялся за то, что назвал его «каким-то»! Ценнейший оказался кадр! Именно он задвигал идеи на тему научной организации труда. Вот мы и решили его подучить и организовать ему небольшую стажировку на заводе Форда. Чтобы потом думал, как внедрить конвейерное производство у нас. Нужнейшее дело во время Мировой войны будет!
Он и сейчас шёл, беседуя с каким-то инженером с завода Форда. Уж не знаю, как ребята из нашего аппарата добились, чтобы тот выехал сюда с нами. Впрочем, я поднялся на тот уровень, когда в такие мелочи вникать не только не обязательно, но даже и вредно! Договорились — и слава Богу! А сбоку этого «ценного мужчину» сопровождала одна из наших «секретарш».
— Во-вторых, он может и не избраться. Сама знаешь, у Тафта и Рузвельта по опросам сторонников больше. И не будет нам никакой ФРС! И никаких «денег из воздуха»!
А вот тут я уже не так уверен. Пока что, пусть и тихо, и не для всех, про создание ФРС из кандидатов задвигает только наш приятель Вудро. А я точно помню, что ФРС создана в 1913-м году. Значит, или его всё же выберут, или кто-то из соперников сопрёт идею. Ну, или банкиры, которым она очень нравится, заставят президента выполнить пункт чужой программы. Всё может быть!
— И в третьих, ты сама говоришь, что раньше себе позволяли только англичане! Разрешат ли они это американцам? Не уверен!
Супруга нахмурилась и я поспешил продолжить:
— Но в главном, дорогая, ты права! Создание ФРС резко увеличит количество свободных денег в Соединённых Штатах. А значит, возрастают и наши шансы эти деньги привлечь!
— То-то! — с притворной суровостью сказала моя Натали и украдкой нежно погладила по плечу. На большее мы прилюдно не осмелились бы.
Тут вдалеке мелькнул и Роберт Бунзен, однофамилец и тёзка великого химика[4], второй наш «особо ценный мужчина». На этот раз именно в кавычках. Господина Бунзена мы отобрали из довольно большого количества кандидатов именно потому, что он любил «важно надувать щёки», особенно перед молоденькими и симпатичными барышнями. С учётом этого мы выделили ему в сопровождение Марьям, семнадцатилетнюю девушку, наполовину русскую, а на вторую половину — татарку. Как это нередко случается с дочерями разных народов, особенно в юности, она без разбора поражала мужские сердца какой-то диковатой красотой. Наш расчёт оказался верен, и господин Бунзен, которого сие прекрасное дитя сопровождало почти неотлучно, вовсю распускал перед ней павлиний хвост.
И объяснял, что всё дело в октановом числе. Чем оно выше, тем большую мощность можно снять с мотора. При одинаковом весе и объеме мощность может отличаться в разы. Да и КПД тем выше, чем большего сжатия удаётся добиться без детонации топлива.
Таки он был прав, дамы и господа! Обычный прямогонный бензин, получаемый разгонкой сырой нефти, имеет октановое число всего сорок-сорок пять, и потому двигатели на нем довольно маломощны.
Бензин, получаемый термическим крекингом, который Шухов разработал почти четверть века назад (да-с, господа, в «дикой» России этот метод освоили ещё тогда, а остальные «не тянут» его и до сих пор![5]) даёт октановое число около семидесяти двух, и такой бензин уже вполне годится для мощных грузовиков и «бусиков».
Поделиться книгой: