Помоги проекту - поделись книгой:
Да уж, с этим чуть было не вышел конфуз. Первый раз Браунинг заявился ко мне почти пять лет назад. Вскоре после того, как мы выбросили на рынок вариант с перезарядкой за счет прямого использования энергии пороховых газов. Разумеется, он раздобыл и внимательно исследовал эту машинку. Почему «разумеется»? Ну, хотя бы потому, что сконструированный им пулемёт Кольт образца 1895 года был первым, работающим на этом принципе. Так что мотивы, по которым он нашу «машинку» изучил, вполне понятны.
А вот почему он потом рванул на корабле в Оулу — для меня так и остаётся загадкой. Что мешало сначала списаться и договориться о встрече? Короче, на границе его «приняли». Иностранец с чемоданом оружия. Кто он? Разумеется, террорист! При задержании он начал бурно возмущаться, так что ему ещё чуть бока не намяли[3]! К нашему общему счастью, он начал кричать: «I’m visiting Vorontsoff!»[4]
Оулу к тому моменту уже стало одними из «ворот» для экспорта-импорта нашего Холдинга. И наша продукция составляла там почти девяносто процентов всех проходящих через него грузов. Поэтому к «подозрительному иностранцу» на всякий случай позвали кого-то из офицеров, знающих английский. А тот уже, услышав, как именно зовут гостя, стал очень вежливым и повёз его в местный филиал Холдинга. На следующее утро мы уже принимали знаменитого оружейника в «Беломорском шпиле».
И вот тут чуть было не произошёл новый конфуз. Мы с Натали хотели встретить его в «АмБаре», рассуждая, что американцу будет приятно увидеть уголок родины на другой стороне Земного шара. И только уже усевшись за столик, я открыл «памятную записку», подготовленную безопасниками на знаменитого оружейника. И выматерился.
Буквально в первом абзаце сообщалось, что наш гость — мормон. И соблюдает все ограничения мормонов — не употребляет спиртного, не пьёт кофе и чая, отрицает и другие стимулирующие вещества. А в «АмБаре» по раннему утреннему времени был широкий выбор спиртного, кофе и чая. А помимо этого — только содовая вода! Упс-с-с! А ведь он должен был подойти с минуты на минуту!
В итоге получился анекдот: подходящий Браунинг и сопровождающий его глава филиала в городе Оулу полюбовались видом «русского Эдисона», внезапно вскочившего из-за столика и бросившегося улепетывать от них, как чёрт от ладана!
Разумеется, вернувшись, я объяснил, что сбегал к нам в квартиру за небольшим ящиком с бутылками ржаного кваса, лежавшем в холодильнике. И то, почему пришлось это сделать.
Сам я особой реакции на это не заметил, наш гость был достаточно сух и официален в общении, но Натали сказала, что он был тронут такой заботой. А ещё, что ему польстило, что про него в Беломорске знают даже мелочи, вроде предпочтений в напитках. Я предпочёл ей поверить, потому что женщины в таких делах чувствительнее нас, мужиков. А моя любимая жена — в особенности!
В итоге у нас установилось довольно плотное сотрудничество. И в следующий свой визит, он предупредил нас телеграммой. А я, создавая традицию, угостил его «Тархуном». Да, я сам подсказал одному из партнеров идею любимого напитка из моего детства. И теперь это стал «русский» бренд, пока ещё не добравшийся до Европы.
— Это тоже новинка! Настойка на рябине с яблоком и мёдом. Пить лучше охлаждённым, так что мы его на льду держали. Отведайте!
Некоторое время мы наслаждались. Июнь в этом году начинался достаточно жаркими днями, так что слегка кисловатый и горьковатый ледяной напиток был именно тем, что надо!
— Я рад вас видеть, поверьте! Но уверен, что у вас есть множество срочных дел в Европе. А о том, что мои советы по лёгкому пулемёту себя оправдали, мне донесли по почте. И даже премия поступила. Так что… Простите, но спрошу прямо: что вам от меня снова потребовалось?
Ну да, старый Джон Мозес очень ценил своё время и не тушевался при общении с первыми лицами корпораций[5].
— Для начала ознакомьтесь с этим.
С этими словами я извлек из-за шкафа длинный футляр с увесистым содержимым и положил на стол перед ним.
— Хм… Что тут у нас? Ружьё Гана-Крнка. Судя по материалу и длине ствола — модернизированное. Судя по тому, что крюк заменили на сошки, вы увеличили начальную скорость пули. И насколько сильно?
— Примерно вдвое! До восьмисот пятидесяти метров в секунду.
— Ого! А массу пули оставили прежней?
— Почти. Теперь пуля только стальная остроконечная, и чуть более обтекаемой формы. Поэтому масса снизилась до тысячи восьмисот пятидесяти гран[6].
— На одну шестнадцатую, получается? — немного посчитав в уме, невзначай похвастался своей компетентностью мой собеседник.
— Именно.
— И вы хотите, чтобы я помог тут что-то усовершенствовать?
— Нет, я знаю, что это не ваш профиль. Мне нужна автоматическая пушка под этот патрон. И вы — наилучшая кандидатура, я уверен.
Старина Джон, не чинясь, вскочил и пробежался по переговорной, благо её размеры позволяли тут даже молодого бычка выгуливать. Сделав несколько кругов, он вернулся к столу и уточнил:
— Но пом-помы вас не устраивают? Чем? Калибр там вдвое больше, масса снаряда — тоже! Да и отдача от выстрела чуть сильнее, чем у вашего изделия. Так что они должны справиться! И вряд ли откажут вам.
Тут уже встал и прошелся по кабинету я. И заговорил, не возвращаясь за стол:
— А не устраивают меня, уважаемый мастер, вес и размеры. У них получится не менее четырёхсот американских фунтов!
— А вы чего хотите? В пару фунтов уложиться, что ли⁈
— Смотрите сами. Карабин Нудельмана с магазином весит около десяти американских фунтов. А пулемёт — около восемнадцати. Модифицированное же восьмилинейное ружьё весит чуть больше оригинального — сорок шесть с половиной фунтов. По пропорции получается, что реально можно с автоматической пушкой уложиться в восемьдесят четыре фунта[7].
— Меньше сорока килограммов? Нет, это невозможно! Хотя бы потому, что тут сошками не обойдешься, станок нужен! Да и прямая пропорция в этом случае не работает…
— Хорошо, я согласен, уложитесь хотя бы в шестьдесят килограммов! Если обеспечите скорострельность триста выстрелов в минуту и возможность давать очереди в десять-двенадцать выстрелов, я буду щедрым!
— Ещё что-то важно?
— Начальная скорость снаряда. По идее, её желательно бы даже увеличить.
Тут Джон Браунинг снова встал и подошёл ко мне. Взглянул в глаза, удержал взгляд и спросил:
— Но зачем вам такие странные характеристики?
— Вы знаете, что прошлой осенью итальянцы применили самолёты в бою? — без паузы ответил я вопросом на вопрос. — Учитывая темпы прогресса, я уверен, что очень скоро самолёты станут опаснее пушек. Через считанные годы их бомбы будут тяжелее, чем снаряды самых крупных дредноутов, и смогут поражать цели на расстояниях во много раз больших, чем дальнобойность этих пушек. Так вот, именно таким я вижу эффективное оружие для борьбы с бомбардировкой с самолётов.
— М-да-а… — он отвернулся, прошёлся по комнате.
— Кстати, поэтому надо предусмотреть возможность стрелять почти в зенит. И у пушки должна быть возможность сопровождать стволом летящий самолет.
— Ха! Но вы понимаете, что за такое оружие меня не устроит гонорар? И я потребую процента? — спросил Браунинг, так и не поворачиваясь ко мне.
— И сколько вы хотите?
— Четыреста долларов с каждой проданной пушки!
Ого! Губа не дура! Почти восьмая часть цены русской трёхдюймовой полевой пушки[8]! Хотя… Компания «Виккерс» с пулемёта брала даже больше, насколько мне известно.
— У меня встречное предложение. Права на патент мы отдаём принадлежащей мне компании «Oerlikon Waffenfabrik». Это в Швейцарии, в пригороде Берна. С каждой пушки вы получаете двести пятьдесят долларов. Подождите, я не закончил! Кроме того, я покрою все ваши расходы и, если вы представите первый образец к Новому году, добавляю премию тридцать тысяч долларов!
— Давайте пятьдесят, и я уложусь в четыре месяца![9]
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…С компанией 'Эрликон» всё получилось случайно. После того, как «Винчестер» выкупила у нас лицензию на производство карабинов Нудельмана для американской полиции[10], к нам стали обращаться за лицензией и оружейные компании других стран. Обратились и швейцарцы. Мы согласились, но решили оформить лицензию на компанию, зарегистрированную в Швейцарии. Просто чтобы источник в ходе войны денег в нейтральной стране. Мало ли зачем они там могут понадобиться? И попросили швейцарцев помочь с образованием «дочки». Те и зарегистрировали в своём городе, в Эрликоне.
Да, Эрликон тогда был не частью Берна, а отдельным неподалёку расположенным городом. Вот так и появилась у меня в собственности компания «Oerlikon Waffenfabrik». То есть «Оружейная фабрика города Эрликон». А я и так бредил идеей, что неплохо бы аналог этой чудо-пушки Второй Мировой здесь создать. Для того и ружьё Гана-Крнка модифицировал, чтобы понять, возможно ли тут нужный патрон делать. Оказалось — можно! Разумеется, я тут же решил, что права на эту пушку отдам этой своей «дочке». А пушку назову «Эрликоном». Остальным всё равно, а мне приятно! Эдакий привет из покинутого мною будущего…'
Примечания и сноски к главе 15:
[1] В начале XX века итальянский офицер-артиллерист Абиэль Ревелли разработал самозарядный пистолет калибра 7,65 мм — Глизенти модель 1906. Позднее конструкцию переработали под патрон 9×19 Парабеллум. Однако патрон оказался слишком мощным для автоматики пистолета. Было решено оставить габариты его гильзы и пули, ослабив при этом заряд. В результате в 1910 году появился патрон 9×19 Глизетти, с которым автоматика пистолета прекрасно работала.
[2] 154 грана соответствует 9,98 граммов. В романе «Американец. Хозяин Севера» упоминается, что именно с остроконечных пуль такой массы Нудельман и начинал. Но авторы считают, что навеска пороха в патронах образца 1908 года была выше, чем в изначальных, хотя и меньше, чем в патронах образца 1911 года. Почему? Потому что примерно по такой траектории в реальной истории и двигался «промежуточный» патрон 7.62×39
[3] По Сети упорно бродит байка, что так и случилось в реальной истории. Браунинг приехал в Россию с чемоданом образцов оружия. Решив, что схватили террориста, нижние чины слегка намяли ему бока. И дальше он, якобы, не поехал. Подтверждений в официальной биографии авторы не нашли, но решили, что в нашей книге мы вполне можем дать такому почти случиться.
[4] Дословный перевод с английского: «Я навещаю Воронцова!».
Литературный перевод: «Я приехал к Воронцову!»
[5] Это подтверждается официальной биографией Дж. М. Браунинга. Он лично вёл переговоры с главами корпораций Winchester, Remington Arms и бельгийской Fabrique Nationale d’Herstal.
[6] Около 120 граммов.
[7] То есть карабин Нудельмана с магазином весит около 4,5 кг. А пулемёт — около 8,1 кг. Модифицированное ружьё Гана-Крнка весит около 21 кг. чуть больше оригинального — сорок шесть с половиной фунтов. Калибр 8 линий соответствует 20,3 мм. Воронцов считает, что вес автоматической пушки «по пропорции» должен уложиться примерно в 38 кг.
[8] Полевая 76-мм пушка образца 1902 года до войны стоила 6500 рублей. А запрашиваемая сумма соответствует чуть менее 800 рублям.
[9] Ответ вполне в стиле Дж. М. Браунинга. Однажды он так и ответил главе компании «Винчестер». И Воронцов вполне мог об этом знать.
[10] В 1907 году полицией одного из американских штатов действительно производился конкурс, который карабин Нудельмана из альтернативной истории имел бы все шансы выиграть. Авторы решили, что компания «Винчестер» вполне могла увидеть здесь свой шанс.
Глава 16
— Мистер Президент, всё готово!
Кивком поблагодарив, Уильям Говард Тафт, двадцать седьмой президент Соединённых Штатов, подошёл к столу, на котором не было ничего, кроме большой позолоченной кнопки.
— Леди и джентльмены! — обратился он к именитым гостям, сотрудникам Администрации, приглашенным репортерам и фотографам, — Все вы будете свидетелями исторического события. Десятый год мы занимаемся великой стройкой, Великой с большой буквы! Нажав эту кнопку, я пошлю сигнал на расстояние двух с половиной тысяч миль, и на Панамском перешейке неподалеку от города Гамбоа взорвётся почти полсотни тысяч фунтов динамита[1], разрушив последнюю преграду между Восточным и Западным побережьями Соединённых Штатов. Это даст мощный толчок к процветанию нашей страны!
«Ну, да!» — усмехнулся я. — «Точность для президентов не обязательна! Мы на стройку поставляем вовсе не динамит, а тол, аммонит, аммонал и компоненты для игданита. Это и безопаснее, и дешевле! Да и заряд там чуть больше двадцати тонн».
Впрочем, я прекрасно понимал, что господину президенту на это наплевать с высокой колокольни. У него предвыборная компания в разгаре! Причем Теодор Рузвельт, его друг и соратник, а по совместительству — предыдущий президент, благополучно «отсидевший два срока» на этом посту, вдруг решил тоже попытать счастья.
Руководство Республиканской партии оказалось перед не самым простым выбором — кого же поддержать? Ведь Рузвельт выиграл праймериз[2], но несмотря на это три дня назад их съезд, прошедший в Чикаго, решил выдвигать на выборы Тафта. Ничего личного, обычный прагматизм! Исторический опыт показывал, что у действующего президента больше шансов. Да и политика Тафта была руководству партии ближе!
Но Тедди Рузвельт не сдался и объявил о решении создать собственную партию и выдвинуться на выборы от неё. Причём, вот ведь сюрприз, свою партию он, кажется, назовёт Прогрессивной. Или даже Прогрессистской. Вот уж воистину «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся!»
Я всего лишь поддержал в своё время «Общество содействия прогрессу и гуманности», но оно, не без моего влияния, уже переросло в Прогрессистскую партию в Российской Империи. А теперь и Рузвельт, насмотревшись, создаёт партию с похожим названием в Соединённых Штатах.
Разумеется, Рузвельта Тафт на это мероприятие не пригласил, хотя строительство Канала возобновили именно в его президентство. Да и саму Панаму создали при его Администрации. Но напоминать об этом американцам ни к чему! Вот и нет среди приглашенных бывшего президента.
Удивительно другое — что пригласили нас с Натали! И плевать, что именно опыт нашего Холдинга по строительству Беломорканала позволил существенно сократить сроки стройки. Да и взрывчатку со всякими средствами механизации поставляли тоже наши предприятия, что в сумме и позволило ускорить строительство Панамского канала на полтора-два года[3]. Плевать всем на это! Важно то, кого из кандидатов в президенты мы поддерживаем.
А с этим ничего не ясно! Пока даже мне. Именно мне, потому что моя «половинка» своё мнение, похоже. уже составила. Но меня за него не агитирует. Во времена президентства Рузвельта я активно сотрудничал с ним, потом поддерживал Тафта, но…
Год назад мы с Мэри решили поддержать Вудро Вильсона, когда он вдруг, с позиции университетского преподавателя выдвинулся кандидатом в губернаторы штата Нью-Джерси. И ведь победил, черт его побери! До сих пор не пойму, насколько существенной в этом оказалась наша с Натали помощь. Она-то уж точно не меньше меня повлияла, помирив Вильсона с суфражистками. Пресса по всему миру называла её «некоронованной королевой деловых женщин», так что у суфражисток она была в авторитете. Но при этом она была примерной женой и матерью, верилда в Бога, была патриоткой своей страны и всячески поддерживала традиционные ценности, что находило полное понимание и одобрение у мистера Вильсона.
В итоге, он всячески публично привечал её, и говорил, что «если бы все суфражистки брали пример с неё, он бы их всемерно поддержал». А штат Нью-Джерси в начале 20 века был «центром американских суфражисток». Их было много, они смело устраивали митинги, проводили парады и активно агитировали за избирательные права женщин.
Поэтому одна только поддержка Натальи Ухтомской принесла Вильсону десятки тысяч лишних голосов. А может, и больше сотни тысяч. Ну, и мои деньги плюс репутация лидера прогресса — тоже повлияли. Так что уже год с лишним как Вудро Вильсон числит нас в личных друзьях и союзниках.
Но теперь он, имея в «багаже» политического опыта всего один год губернаторства, решил выдвигаться в президенты! Редкая наглость! Шансов у него почти нет, и можно было бы даже не думать про его поддержку, однако… Дело в том, что я точно помнил, что Соединённые Штаты вступили в Первую Мировую в 1917 году, при президенте — что характерно — Вудро Вильсоне! Аккуратная проверка показала, что других известных американских политиков с таким именем нет! Да и вообще имя «Вудро» — крайне редкое. Так что… Получается, у этого парня есть серьёзные шансы стать президентом США на следующем такте!
Потому в борьбе за пост губернатора мы с Натали его и поддержали так решительно. А вот сейчас — сейчас я не знаю. Если мы поддержим его сейчас, но выберут другого, то меня ждут трудные времена. Рокфеллер так и точит зубы на мои патенты и на долю в химических предприятиях. Да и Якоб Шифф не стал мне другом. Кого бы из оставшейся пары ни выбрали, он будет на меня в обиде. Как же так, раньше поддерживал, а тут⁈
А знание того, что президент США ко мне активно не расположен может стать сигналом к атаке на мои активы и на меня лично. Поэтому я всё ещё думал. Выбирал между пользой в отдалённом будущем и серьёзными рисками прямо в этом году. Нет, всё же и удивительно, что нас пригласили!
Президент прекратил вещать о славном будущем, заветах отцов-основателей и торжестве демократии и двумя руками с видимым усилием нажал здоровенную кнопку. Вспыхнул разряд, заиграли фанфары! Вот это была уже придумка наших инженеров. Просто нажать кнопку — а мало ли, вдруг сигнал не дойдёт? Вот мы и предложили, чтобы замыкание цепи вызывало не только взрыв там, вдалеке, но и вспышку вольтовой дуги со звуком фанфар здесь. Чтобы присутствующие убедились, что сигнал прошёл.
Тафт стал снова вещать про то, как эта символическая вспышка разгонит мрак и осияет их избранную Богом страну, а я в очередной раз задумался о реальных последствиях. Первым, хоть и не самым важным, было то, что здесь освободится немало строительной техники. И часть из неё я выкупал по цене «бывшей в употреблении», намереваясь перегнать в Подмосковье. Московский канал уже наполовину был построен, но дополнительная техника не помешает. Туда же направлю взрывчатку, что раньше шла на местное строительство, переманю часть инженеров, механиков и даже десятников — подготовленного персонала много не бывает!
А нам после всего ещё Волго-Дон строить предстоит! Ну, если осилим. Начать-то раньше 1915-го никак не выйдет, а если к тому времени война уже начнётся, то… Может всё и «на после войны» перенестись. Но техника всё равно лишней не будет! Совершенно точно!
Вторым, и более важным следствием являлось то, что теперь на Западном Побережье Штатов начнут падать зарплаты и цены. А как иначе? Товары Восточного побережья хлынут туда, и для конкуренции тамошним торговцам и предпринимателям придётся снижать и то, и другое.
Казалось бы, а мне-то что за дело? Но, и это было третьим, и самым для меня важным, в итоге доходность поставок из треугольника «Манчжурия-Корея-Япония» тоже снизится, и существенно. А мой Холдинг прямо или косвенно участвовал там в половине предприятий. Причём если брать по обороту, то на эти предприятия приходилось процентов семьдесят, не меньше! Это и само по себе ударило бы по мне и моим тамошним партнёрам. А уж с учетом недавней революции в Китае и отделения от него ряда государств, там станет совсем тяжело. Увы, смута и близость Гражданской войны редко сопутствуют конкурентоспособности бизнеса.
Оттуда уже бегут инженеры, учителя и высококвалифицированные специалисты. Растёт уровень бандитизма. Ну и закон «вымывания „хороших денег“ работает вовсю. Золота там не было в ходу и в недавние „времена процветания“, всё лежало по специальным заначкам, на „чёрный день“. А теперь из обращения исчезает и серебро! И об этом мне заботиться приходится именно мне…»
— Мистер Воронцов, каковы ваши впечатления от сегодняшней церемонии?
— Ladies first[4]! — отшутился я. — Давайте начала выслушаем мою драгоценную супругу! В конце концов, она впервые встречалась с Президентом Соединённых Штатов!
— О’кей! — покладисто согласился корреспондент «Нью-Йорк Таймс». Тот самый, кстати, который в своё время написал, что я «бросил вызов Эдисону».
В его редакции отчего-то решили, что у него «установился плотный контакт» со мной, и от своей газеты присылало брать интервью только его. Теперь мы решили эти воспользоваться.
Натали, как и было условлено, мило что-то прощебетала о прогрессе и процветании, которое несёт Соединённым Штатам открытие Панамского канала, о том, что теперь, наконец-то, почти исчезнет разница в ценах между Западным и Восточным побережьями, и о том, как мы рады, что наш Холдинг внёс посильную лепту в ускорение этой великой стройки. Журналист задал ей несколько уточняющих вопросов и переключился на меня. Всё же, хоть моя Натали и получила титул «некоронованной королевы успешных женщин», «русским Эдисоном» и главой Холдинга «Норд» в глазах всех являлся именно я. И моё мнение интересовало газетчика куда сильнее.
— Разумеется, я полностью согласен со своей женой! — широко улыбнулся я. — Но она слегка недоговорила. Многие считают, что Американский Фронтир исчез в начале этого года, после присвоения территориям Нью-Мексико и Аризона статуса штата[5]. Я же уверен, что Фронтир исчезает тогда, когда начинается не ограниченное по объёму и недорогое перемещение людей и грузов.
Я сделал паузу, глянул ему в глаза и отчеканил:
— Фронтир в Америке исчез сегодня!
Потом опустил голову и тихо, как бы для себя пробормотал:
— Он остался только в России…
Из мемуаров Воронцова-Американца
Поделиться книгой: