Помоги проекту - поделись книгой:
– Хотелось бы мне знать.
– И давно его нет?
– С тех пор как тебе исполнилось пять, – устало выдохнула мама.
– Тогда почему я ничего не помню и постоянно что-то забываю?
– Возможно, у тебя остался шок от той ночи, – предположила она.
А я задумалась, пытаясь вспомнить прошлое или хотя бы поверить в ее слова, которые внушали еще больше сомнения и служили причиной появления новых вопросов.
– Ты тоже была там в тот момент? – единственное, что удалось нормально сформулировать.
– Нет, в ту ночь меня не было дома.
У меня возникли новые вопросы, окончательно сбив с толку, но время истекло. Нам было пора выходить из кабинки, так как колесо обозрения остановилось и настала наша очередь. Судя по выражению лица мамы, когда мы покидали парк, я поняла, что она не намерена отвечать на остальное. «Ладно, – пронеслось в мыслях, – спасибо и на этом». По крайней мере, мне теперь немного известно об отце, но насчет своего здоровья я сомневалась. Что же все-таки случилось со мной в детстве? Почему Лили не хотела делиться информацией о моем прошлом? Насколько я поняла, оно точно было, ведь человек не может существовать без него. Что бы с ним ни произошло, он обязательно будет помнить и вспоминать, какие вещи нельзя ему повторять, а иначе застрянет во времени. Всю дорогу вопросы роились, загружая мозг новой информацией, которую предстоит выяснить. Вот только ждать опять момент, когда у матери будет хорошее настроение, я не собиралась. Нужно что-то делать, пока я не сошла с ума окончательно. За окнами автомобиля проносились небоскребы и люди, но, не обращая внимания на них, мозг генерировал идеи и способы, как и где найти ответы на все вопросы. Я устала сидеть на одном месте, игнорировать все происходящее, закрывая глаза и молча слушая приказы мамы. В конце концов, она не имела права управлять жизнью других. Конечно, ее забота и любовь важны для меня, но…
Внезапная резкая боль в сердце, словно стрелой, пронзила меня, из-за чего я машинально схватилась за грудь, зажмурившись на пару секунд. Все мысли испарились, а мозг будто отключился. Дышать стало тяжелее. Адская боль длилась несколько секунд. Они казались вечностью, и, если бы не
– Почему все стоят? – спросила я, заметив, что мы не двигались, хотя зеленый на светофоре должен давно загореться.
– Не знаю, – пожал плечами водитель.
К сожалению, наш автомобиль находился в середине образовавшейся пробки, поэтому я не видела светофора, что всех решил задержать. Приходилось лишь гадать и любоваться улицей ночного мегаполиса с витринами магазинов и небольших кафе. Мама сидела молча, не промолвив ни слова. Ее будто бы не существовало здесь. Тихая музыка играла на фоне, заглушая тишину и придавая атмосферу светящемуся ночному городу, который благодаря ярким цветам оживал. Я все смотрела кругом, пока не обнаружила надвигающийся туман. Он начинал распространяться и полз постепенно в нашу сторону. Я стала слышать доносящиеся звуки сирен и шум разговоров. Мама с водителем спокойно и хладнокровно сидели в салоне, делая вид, словно ничего необычного не происходило, или мне действительно все мерещилось. Я не стала ждать, поэтому через минуту выбралась на улицу, забывая закрыть за собой дверь и не слушая протесты Лили. Прохладный свежий ночной воздух вперемешку с дымом тут же заполнил легкие. Все-таки ошиблась. Это был не туман. Я прошла неторопливо чуть дальше, и меня охватил запах гари и… бензина. Из-за клубившегося дыма я не могла хорошо разглядеть, а лишь чувствовала что-то неладное. Кашляя, я прикрыла рукавом часть лица, но не прекращала идти. С каждым шагом, когда приближалась к светофору, который смутно горел оранжевым сквозь дым, звуки сирен и голоса усиливались. Неизвестность случившегося принесла тревогу, но в то же время любопытство. Вскоре наконец передо мной предстал пешеходный переход. Я остановилась, а разноцветные огоньки города в этот момент… в этот час… в эту секунду… в эту ночь… погасли. Бен-Йорк вернул прежние цвета. Те, что ассоциировались с мрачностью и холодом. Те, что наводили неприятные ощущения и вселяли ужас. Оцепенение. Испуг. Тревогу. Отчаяние. Растерянность. Горечь. Боль. Ту невыносимую, адскую боль, которая разрывала душу, а затем, словно вор, крала раз и навсегда твои надежды и веру. Заставляла поверить в жестокую реальность, но никогда не возвращала то, что отняла у человека. Ее имя слышал каждый, но никто ее не видел вживую. Смерть.
Мегаполис окрасился в серый и черный. Он был таким раньше и останется впредь. Ночь не управляла им, а лишь создавала иллюзию, заставив на время сверкать разноцветными огнями. Я снова ошиблась, поверив в ложь. Поверив в то, что Бен-Йорк – красочный и жизнерадостный город ночью, но на самом деле он никогда не был таким, каким хотелось видеть и представлять его мне. Смерть, ворвавшаяся в самый центр гигантского города, забравшая жизни людей, доказала обратное – правила здесь она. Смотря на весь ужас и хаос, который произошел, оставив кровавый след, мне хотелось убежать и спрятаться, вовсе забыть об увиденном. Но я понимала, что, где бы ты ни скрылся – смерть все равно найдет. От нее не убежишь, как и от самой судьбы, что всегда на шаг впереди тебя. Мне пришлось только смириться и смотреть на реальность, которая сняла розовые очки с глупой девушки. Шесть перевернувшихся и скомканных машин (седьмая из них, врезавшаяся в витрину магазина, разбила стекло и загорелась) в очередной раз подтвердили, что жизнь не бывала сказочной без жертв и случайностей. Сквозь дым и полыхающий огонь виднелись приехавшие пожарные, скорая, собравшаяся толпа, люди снимали на телефоны, некоторые приходили в себя после шока, а кто-то так и не смог больше встать с асфальта. Они никуда не торопились. Их жизненная нить резко и навсегда оборвалась. Я опустила взгляд и увидела рядом лежащую девушку лет двадцати пяти, в бордовом кожаном пальто, черном шарфе, обмотанном вокруг шеи, и сапогах на невысоком каблуке. На лице незнакомки ничего не отражалось. Взгляд был совершенно пустым. Она знала, что смерть заберет ее, оставив кровавое пятно на груди. Там, где больше не билось сердце. На мгновение показалось, что кто-то все подстроил. Специально убил, выстрелив из пистолета, а затем подрезал машины и помчался дальше. Я не видела полную картину происходящего, но чувствовала. Открытые пепельные глаза незнакомки будто шептали об этом.
Услышав умоляющие и протестующие голоса, я увидела
В машине ничего не имело значения. За окнами проплывали новые незнакомые местности, переулки, улицы. Мама что-то говорила, водитель сменил путь, но я будто отключилась, перестав на все реагировать. Все вопросы, диалоги с матерью и друзьями, галлюцинации, сны всплывали в памяти снова и снова. Пазл не складывался. Мыслей становилось слишком много, и все они о том, что вокруг меня – лишь игра, состоящая из иллюзий. Я не хотела в ней принимать участие, но кто-то заставлял. И «кто-то» не означало, что это один человек. Я чувствовала, что их сотни тысяч, но кто «они» – неизвестно. Однако одно было ясно: Безликие в алых мантиях, розы, сломанные часы, кровь и корона – символ злодейской игры. Никак не могла понять, как и почему с этим связана именно я. Или все являлось моим воображением, или все действительно было настолько запутанно, но реально.
Уже дома я заперлась в комнате, упав на кровать лицом в подушку. Лили и Зои, к счастью, решили оставить меня в покое. Я не стала снимать пальто. Хотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться чувствами и эмоциями, но все, кому я доверяла раньше, сейчас были не рядом, на звонки и сообщения не отвечали. Даже Влад, который был в Сети пять минут назад, прочитал и проигнорировал. Разозлившись, я отбросила телефон в сторону, взяла подушку и, закрыв лицо, выпустила гнев. Почему, когда ты нуждаешься в помощи друзей, в ответ приходят тишина и безразличие? Зато, когда им нужна помощь, я должна впереди всех бежать и выручать. Интересно, где сейчас носило мою компанию, если не было возможности ответить или хотя бы перезвонить? Как ни странно, но спустя полтора часа Влад написал:
«Привет, кроха!)»
«Прости, что не перезвонил».
«Проблемы с сестрой возникли, да еще сейчас телефон садится(».
«Давай встретимся и поговорим уже в школе».
Ну хоть кто-то ответил, несмотря на полночь. Я написала Владу: «Хорошо» – и пожелала доброй ночи, но он прочитал, не ответив ни одним смайликом. Ладно, пусть катится к чертям! У нас в последнее время отношения становились более холодными. То он занят чем-то или проблемы какие-то, о которых не всегда говорил, то у меня дополнительные занятия после уроков до позднего вечера, то собрания и посиделки с мамой, на которых необходимо обязательно присутствовать. Наше последнее свидание было около двух месяцев назад, наверное. Я не помню уже точно. И это сильно расстраивало, заставляло сомневаться в самой себе, закрыться, отгородиться от всего, спрятаться там, где никто бы не нашел.
Реальность происходящего пугала, запутывала и забирала надежды. Сны, видения, галлюцинации – пучина, в которой каждый раз я тонула. Все повторялось снова и снова. Когда закончится – не знаю. Есть ли вообще конец в этой игре? Пока думала, глаза постепенно закрывались, погружая в знакомый лабиринт. На этот раз в нем было подозрительно тихо. Голоса не кричали и не звали, часы не отбивали время. Туман расстилался по земле, а холод щупальцами не выпускал из объятий. От каменных гигантских стен веяло сыростью. Я ни от кого и никуда не бежала, стояла босая в белой длинной ночной хлопковой рубашке. Мои движения и попытки посмотреть по сторонам были будто в замедленной съемке, словно невидимый груз мешал двигаться резко и быстро. Где-то впереди, в самой гуще темноты, слабо засверкал огонек. Заметив его, я, не раздумывая, последовала за ним. Он, как путеводитель, освещал дорогу и звал. Я не останавливалась и бежала долго, медленно. Лабиринт, казалось, не кончался, а растягивался, затягивал вглубь. Маленький огонек продолжал светить, ведя сквозь тьму и туман. Вскоре он потух, и я увидела старинную деревянную обшарпанную дверь, которая вот-вот готова упасть. Металлическая круглая ручка еле держалась. Я осторожно потянулась к ней, крутя вправо и аккуратно открывая. Я оказалась в новом туманном лабиринте, и меня окружило множество старых дверей и часов. Все выглядели одинаково, но что скрывалось за ними – понадобится целая вечность, чтобы узнать. Их было миллионы, как бы не ошибиться. Времени мало проверять и считать, поэтому вместо этого я потянулась к первой попавшейся двери слева. Открыв ее, я вошла в широкую, уютную и просторную детскую комнату, роскошную и оформленную под стиль барокко. В спальне находилось много нарядно одетых кукол. Возле окна стоял рояль, небольшой круглый детский стол с двумя стульями и шкаф в углу, заполненный книгами и игрушечными статуэтками. Напротив двери располагалась кровать с нежно-розовым балдахином. Оглядев спальню, я будто очутилась в прошлом. Комнату освещали свечи в золотом канделябре, стоявшем на комоде возле кровати, на которой под одеялом лежали две маленькие девочки лет пяти, похожие друг на друга. У обеих светлая нежная кожа, ямочки на щеках, карие, словно миндаль, выразительные глаза, излучающие тепло, и волнистые, темные, как сама ночь, длинные волосы.
Я смотрела на них и не могла понять одну вещь: почему, находясь здесь, рядом с близняшками и женщиной, что присела на край кровати, поправив одеяло, я чувствовала себя частицей всего этого? Все ощущалось родным и знакомым. Увидеть лицо взрослой незнакомки в алом платье с корсетом и кружевными рукавами не удалось, лишь спину и темные волосы, уложенные в высокую прическу. Женщина, как я поняла, была матерью очаровательных малышек. От нее исходила светлая аура, не вызывающая страха и волнения, как обычно это происходило в присутствии моей матери. Я прекрасно понимала, что спала, но просыпаться не хотелось. Странно, впервые нравилось находиться здесь, во сне.
– Расскажи сказку, мамочка, – попросила одна из дочек. Голос звучал так тихо, будто она боялась кого-то разбудить и испугать.
– И мне! – уже звонко и чуть громче добавила вторая.
Мне тоже захотелось вставить слово, но я воздержалась, продолжив молча наблюдать и слушать.
– Однажды злая королева разлучила принцесс-близняшек и отправила в разные миры, – начала рассказывать женщина. Ее голос звучал тихо, спокойно и нежно. – Одна попала в страну лжи и иллюзий, а другая оказалась в вечной тьме, скованная железными цепями, мучаясь и страдая от ран, которые не успевали заживать, а появлялись снова, когда принцесса пыталась что-то сказать. Злая королева не верила ее словам, поэтому наказывала ее снова и снова.
Я не могла поверить в то, что такое могла рассказать мать пятилетним девочкам. Это не самая подходящая сказка для малышек. Если бы у меня имелась возможность высказаться, то я с удовольствием сделала бы это.
Вдруг по потолку поползла трещина, становясь все шире. Вскоре посыпалась штукатурка и попадали игрушки с книгами, а после и я провалилась в огромную черную дыру. Вся роскошь детской комнаты исчезла вместе с девочками и их мамой. Тело свободно падало вниз в кромешной холодной тьме. Я летела до тех пор, пока не приземлилась на свою родную кровать и не открыла глаза. Тяжело дыша, я вскочила с постели.
– Отлично! – буркнула, бросаясь обратно на постель. – Скоро начну разговаривать сама с собой при всех, резать вены, говоря, что так просит Бог, – раздраженно перечисляла, подходя к креслу и снимая пальто. – Что еще делают психи? Предсказывают будущее? Молятся невидимым существам?
«В отличие от большинства людей, они не носят маски и не прячут свою истинную сущность».
– И что ты предлагаешь? – озвучила я вопрос, вешая пальто на спинку кресла.
«До тебя до сих пор не доходит?»
Мне показалось или Голос произнес это со вздохом и разочарованием, будто я его подвела? Когда я собралась переспросить, мое внимание в окне привлекла заезжающая во двор серебристая машина дорогой марки. Автомобиль объехал вокруг клумбы роз и остановился возле входа. Спустя пару секунд из него вышла женщина, при виде которой я поморщилась. Кого мы сейчас видели: язвительную, высокомерную, грубую, саркастичную, чересчур остроумную стерву с зеленым, ядовитым, как у змеи, взглядом, которая не расставалась со своей лисьей шкурой на шее. Что привело в час ночи ее величество Елизавету Раевскую, новую лучшую подругу матери и постоянную клиентку? Если она приперлась, вряд ли Лили спала.
– Хм, интересно, как много я не знаю? – задумчиво протянула я.
Сон не приходил, а значит, пора выяснить, что тут происходит. Не зря я считала, что ночь – время откровений. Завязав волосы в тугой хвост, решила проследить и узнать, что за чертовщина творилась в особняке. Мое терпение закончилось. Больше не могу закрывать глаза и притворяться, будто все отлично, когда на самом деле ужасно.
По темному коридору оказалось идти непривычно в такое время, но со зрением у меня не было проблем, так что никакая тьма не остановит, тем более есть луна за окном. Свет Зои везде выключала. Умница. Только почему шторы не закрыла? Уже какой раз замечаю эту особенность в доме – закрывать на ночь не все окна, но зато на втором этаже держать на замке каждую дверь, кроме моей. Прежде чем спускаться по лестнице, я взглянула вниз: открылись двери, и вошла Елизавета. Маму пока я не видела, но ощущала присутствие где-то неподалеку на первом этаже. Ее темная аура чувствовалась даже на таком огромном расстоянии. Я проследила, как змея направилась к таинственной двери, куда мне вход был запрещен. Стало интересно, что или кого она там забыла. Аккуратно, бесшумно я пошла по мраморным ступеням, придерживаясь за перила. Дверь находилась совсем рядом. Думала, если мама подойдет именно сюда, навстречу Елизавете, можно без проблем подслушать их разговор. Так оно и вышло. Через несколько секунд раздались стук приближающихся каблуков и щелчок открывающейся двери. Я молилась, чтобы ее не заперли. Кажется, кто-то из женщин всего лишь ее прикрыл, поэтому пришлось чуть-чуть спуститься и, напрягая слух, замереть.
– Я все сделала, как ты и просила, где моя награда? – первым донесся язвительный и холодный голос Раевской.
О том, что женщина работала на маму, я давно знала. Все люди, которые присутствовали на праздничных мероприятиях или ужинах, состояли в организации Лили. Однако чем та платила им и что приказывала делать – мне неизвестно.
– Справилась в этот раз ты отвратительно, – отметила мама. – Я просила сделать это не на глазах у всего города.
– Что нам оставалось, когда змея пыталась сбежать?
Я усмехнулась про себя. Змеей здесь была, пожалуй, она, а не «та», о ком они говорили.
– Необязательно убивать, можно и пожалеть, – прокомментировала мама. Ее философия порой наводила на мысли: «Что принимала эта женщина?» – К сожалению, сегодня я не могу тебе заплатить, Лиз, но очень благодарна, что теперь в нашем кругу стало меньше лишних игроков.
– Ну что ты, Лили, я могу подождать. В деньгах пока срочно не нуждаюсь, – кокетливо отозвалась Раевская.
– Хорошо. Но деньги я отдам, обещаю, – прозвучала надежда в голосе матери.
– Что-то случилось? – хладнокровно спросила гостья. Она говорила таким тоном, будто ее ничего не задевало и не особо волновало.
– Организация его величества начала подозревать нашу компанию после самоубийства бывшего мэра. Они считают, что мы ее убили, подмешав яд в бокал во время благотворительного вечера.
Я не помнила этого вечера. Получается, мама присутствовала там без меня. Странно, однако. Либо все так, либо память снова меня подводила. Насчет организации я впервые слышу, хотя такое ощущение, что о ней упоминали на праздничном ужине. В голове перемешалась куча всего, но было интересно узнать, о чем дальше пойдет разговор.
– Зачем ты подписала бумаги у них? – раздался следующий вопрос Елизаветы, но с нотой любопытства.
– Чтобы подтвердить свою невиновность в смерти, – сухо отозвалась мама.
– Знаешь, Лили, я бы на твоем месте не затевала эту игру ради мести или скуки, – серьезным тоном проговорила собеседница. – Ты, конечно, мстительная и упрямая, но не настолько, чтобы заключать сделки и втягивать в свою игру ту, которой не место в двадцать первом веке. Работать с тобой для меня честь, но…
– Лиз, у меня все под контролем, – перебила мама. – Ками в безопасности, а деньги всегда найдутся.
– Посмотрим, на сколько ее хватит, – хмыкнула Раевская. – Что касается денег, то ты уверена, что многие захотят у тебя еще подработать? Все, конечно, не против «легких денег», но…
– Почему ты сомневаешься во мне, сестра? – недоумевала Лили.
Что?! У мамы была сестра? Я прикусила язык, чтобы не вбежать в комнату и не задать сотню вопросов. Всю жизнь она молчала об этом. Всю! Мне приходилось думать, что, кроме нее, в нашей скромной маленькой семье никого больше нет. Но, оказывается, все иначе. Хотя внешне женщины не похожи, что и говорить про характеры. Елизавета Раевская – яркая и саркастичная личность, а мама – даже не знаю. У меня не находится слов, чтобы ее описать, так как ее настоящую я никогда не видела. Лили быстро менялась с мрачной и закрытой леди на любящую и заботливую мать. Я не знала, о чем уже и думать, потому продолжила подслушивать их диалог, который вызывал все больше вопросов.
– Я волнуюсь за тебя, Лили. Своими глупостями ты не осознаешь, что творишь. После смерти мужа и дочери тебя не узнать.
– Не тебе решать.
– Знаю, но помни мои слова: если пробудить зло и хаос, все легенды начнут оживать. Думаю, ты знаешь одну старую легенду… Королева хаоса и лабиринтов, сестра вечности… – Повисла тишина. Я напряглась и засомневалась, что меня заметили. – Кажется, одна из них уже здесь. Если король узнает, кого ты прячешь за спиной, я уже не в силах буду защитить тебя и твой бизнес.
Голоса стихли. Никто не выходил. Может быть, они увидели кого-то другого в той таинственной комнате? Я чувствовала, что кто-то еще, помимо нас троих, находился здесь.
«Чего ты стоишь, дурочка?! Либо беги отсюда скорее, либо помоги мне!» – прошипел Голос, из-за которого я вздрогнула и уперлась в кого-то.
Обернувшись, я увидела Зои, чьи глаза при свете луны на миг засветились алым вместо привычного серебряного цвета. Я зажмурилась на секунду. Показалось. Девушка, изогнув бровь, видимо, ждала моего объяснения, почему мы встретились в столь позднее время.
– Я как раз искала тебя. Хотела попросить принести воды.
Служанка молча указала следовать за ней. На тумбочке возле кровати уже стоял стакан с водой, хотя, когда я уходила, его там не было. Значит, не увидела или не обратила внимания. Пока пила, сзади раздался щелчок. Зои ушла и, по всей вероятности, заперла дверь, но зачем? Боится, что опять столкнемся? Поставив обратно стакан, я начала ходить по комнате туда-сюда, массируя виски.
– Итак, этой ночью мне стало известно… – начала рассуждать, вспоминая сегодняшний день и вечер. – Ни-че-го! – психанула, упав спиной на кровать. – Что же ты скрываешь, мама? – Задумчиво пялилась в потолок. – Какую игру затеяла и против кого? И что еще за «легкие деньги»?
Вскоре глаза, словно под давлением, закрылись. Снова я оказалась в холодном туманном лабиринте, по бокам которого вместо пустых туннелей находились старые деревянные двери. Открыв наугад одну из них, я вошла в лабиринт алых роз.
Повсюду виднелись высокие стены из шипастых цветов, множество поворотов, что вели неизвестно куда. Мороз щипал кожу, снежинки приземлялись на ресницы и лицо. Все было окутано белоснежным покрывалом. Я, босая, стояла на мягком холодном снегу в центре лабиринта, обняв себя руками. Хоть на мне и было надето непонятно откуда взявшееся черное длинное платье, но оно ни капли не согревало. Оглядываясь по сторонам и подняв голову, я увидела замок с высокими шпилями. Из-за белых хлопьев я не могла определить, какой он, но он был очень высоким, самая высокая башня с окнами, забранными решетками, имела десять этажей. Величественное строение сливалось со снегом. Глядя то на него, то на розы, я чувствовала что-то родное, но одновременно забытое и незнакомое. Галлюцинации или собственное воображение? Я не знаю. Запуталась. Заблудилась в самой себе. Такое возможно?
– Знаешь, я каждый раз слышу от тебя одни и те же вопросы, – раздался недовольный женский голос сзади. Я развернулась, увидев рядом девушку в таком же платье. Волнистые темные волосы свободно трепал холодный ветер. На милом светлом личике было множество царапин и засохшей крови, а в глазах отражалось столько боли, отчаяния и печали. Когда-то они светились, а сейчас их заполнила тьма. – Вопросы, ответы на которые ты знаешь, но пытаешься отрицать. Сколько бы я подсказок ни давала, ты продолжаешь отворачиваться от меня. Пьешь
– Кто ты?! – перебила я.
Незнакомка горько усмехнулась, посмотрела в сторону, а потом продолжила слабым и охрипшим голосом:
– Опять слышу вопрос, который тянет время.
– Я не понимаю, о чем идет речь, – призналась я и сделала шаг назад. – Я сплю и вижу сон, так? Если нет, то, скорее всего, это галлюцинации. Ты мое воображение.
– Прекрати внушать себе всякий бред! У меня уже нет сил достучаться до тебя! Неужели нравится жить в этой лжи и иллюзиях? Неужели устраивает, что Лили использует тебя в своих целях?
– Это все сон… это все сон… это все сон… – шептала я, закрывая уши и падая на колени.
– Что ты творишь с собой, Кара?! Если так продолжится, я доберусь до короля! Тогда всем будет конец.
Последнее услышанное слово от незнакомки эхом пронеслось в голове, и я проснулась, вскочив, но не с постели, как обычно, а с кушетки. Оглядевшись внимательно, я заметила, что нахожусь отнюдь не в своей спальне. Кругом царила тишина, ночник освещал половину небольшой комнаты с низким потолком и кирпичными серыми стенами. На каменном полу стояло множество черных, алых и бордовых мраморных гробов. Не поверив своим глазам, я протерла сонные глаза, но ничего не изменилось. Я заметила на руках капельницы, по которым текла кровь. Я встала с кушетки и выдернула их. Либо все очередной сон, либо где, черт возьми, меня носит?! В комнате было прохладно и непривычно от запаха. Такое ощущение, будто я находилась в морге. Непонятно откуда появившиеся гробы и я, дурочка в пижаме. Дверь. Мне срочно нужен выход отсюда.
Обнаружив наконец ее среди тьмы, я рванулась вперед. Дергая несколько раз за ручку, еле открыла и оказалась в длинном широком коридоре. Чем дальше шла по нему, тем тяжелее становилось делать шаг, словно чьи-то когти вцепились в спину, не отпуская и не давая возможности выбраться отсюда. В глазах помутнело, коридор начал двоиться, а воздух будто выкачали из легких. Я схватилась за голову и качнулась к стене. Послышался противный звук, режущий слух. Из-за него глаза начали закрываться.
Снова в лабиринте, но уже не в туманном, а в коридорах тьмы. Передо мной стояла девушка в черном платье, испачканном в крови, и держала в правой руке разбитое зеркало. Незнакомка сделала шаг вперед и исчезла, а стены коридора начал поглощать непонятно откуда появившийся огонь. Я не знала, что делать и куда бежать, а лишь стояла на месте и слушала голоса, пытаясь зажать уши, сопротивляться, но ничего не помогало.
Ночь VIII
Ангел из прошлого
– Просыпайтесь, спящая красавица, – разбудила Зои ласковым и нежным шепотом.
Я усилием воли разлепила глаза, простонав. Ненавижу, когда заставляли вставать в субботу рано утром. Нормально высыпаться здесь в приоритет не входило.
Зои открыла окно, впуская свежий воздух. Солнце, как всегда, пряталось за свинцовыми тучами, поэтому не раздражало ярким светом. Служанка что-то продолжала делать в комнате, пока я пыталась окончательно проснуться, прокручивая в голове сны. Опять ненужный бред захламлял память. Лучше бы я помнила так все события вчерашнего. Какое разочарование – иметь плохое здоровье и не дружить с головой. Потянувшись, я встала и принялась приводить себя в порядок: умываться, переодеваться и делать прочие процедуры. Сегодня настала долгожданная суббота, которую долго ждешь, а потом не знаешь, чем себя развлечь. Не знаю, как проходила она у других, но у меня каждый раз никакого разнообразия: уроки, книги, игра на рояле, иногда светские посиделки или походы в театр и дорогие рестораны. Конечно, в таких местах иногда без ссор с матерью не обходилось. Мне очень нравилось, особенно после громких скандалов, сверкать в городских газетах или новостях по телевизору. До сих пор одна статья вызывала у меня озорную улыбку: «Жаба, путешествующая в груди Романовой». На самом деле она немного по-другому звучала, но я перефразировала, потому что близко подходила под историю одного благотворительного вечера. В ту ночь мне ужасно скучно было сидеть за столом и наблюдать за фальшивыми масками «аристократов», которых пригласила бывшая жена мэра. Я не особо интересовалась поводом для подобных мероприятий, но обожала повеселиться. Например, поймать жабу в озере и чисто случайно запустить на грудь богатой дамочки, что не замолкала, хвастаясь, как обожает жить в двадцать первом веке и как легко меняет ухажеров. Вспомнив об этом случае, я улыбнулась, когда села завтракать за стол. Мне нравилось проводить время в одиночестве, но сегодня мне компанию составила Лили, сидя возле камина. Мама, как ни странно, со спокойным выражением пила чай, глядя в окно.
Непривычно находиться рядом с ней в такое время без посторонних людей. Все слишком медленно тянулось, вызывая нервозность. Я старалась не обращать на нее внимание, но спустя некоторое время руки меня выдали, уронив на пол вилку. Выругавшись, я подняла прибор и положила рядом с тарелкой. Доедать завтрак уже не хотелось. Прости, любимый повар, но придется тебе либо выкинуть вкусный шедевр, либо съесть самому. Я достала из кармана таблетки, сразу три, – от головной боли, приступов, галлюцинаций – и запила чаем.
– Сегодня на вечер нас пригласила семья Раевских, – сказала мама.
– Эта та рыжеволосая змея? – с кислым выражением уточнила я.
– Да, Ками, у ее дочери сегодня день рождения, – ответила мама, поставив кружку чая на стол. – Я хочу, чтобы ты…
– …вела себя как можно тише и приличнее, – закончила я, закатывая глаза.
– Надеюсь, то, что ты сказала, сбудется.
– Не факт, конечно, но почему бы не пообещать? – с вызовом посмотрела я на Лили.
– Ками, я понимаю твою враждебность, но это ни к чему.
– С какой стороны смотреть.
После этих холодных слов я покинула комнату, направляясь в сторону библиотеки. Весь день хотелось провести там. На улице погода так себе: пасмурная, наводящая сон и тоску. Книги – лучшее, что могло поднять настроение. Осталось только найти подходящую. Прошлые две, недочитанные, отбивали всякое желание их закончить. Слишком банальный сюжет и глупые главные герои, которые только и делали, что загружали своей философией и нытьем. Я долго искала книгу под настроение, но все было либо скучное, либо опять банальное, судя по аннотации. Поставив обратно на полочку очередной роман, не сдержала недовольства и пнула ногой дубовый шкаф, пожалев тут же о глупости. Сегодняшняя суббота выдалась не очень доброжелательной. Настроение ужасное. Все бесило.
Я не сразу заметила упавшую на пол толстую, в черном переплете и с помятыми уголками книгу. Подняв ее, я поразилась необычному названию, напечатанному красным:
Скучную информацию об учебе, семье и прочее я решила пропустить и не вчитываться в подробности. В них говорилось, что девочка хорошо училась, быстро черпала знания и являлась единственной дочерью. Сам отец был стражем главного правителя небесного мира, а мать – архангелом.
Поделиться книгой: