В лабиринтах лжи

Мама захлопнула дверь автомобиля, а я, сонная, продолжала оглядывать местность, куда мы приехали. Спустя минуту уже не чувствовала себя спящей красавицей и выбралась из машины. Свежий легкий ветерок сразу обнял, разговоры и крики детей раздавались повсюду. Лилиана неторопливо ушла вперед, оставив меня в растерянности среди шумного и кипевшего жизнью парка. Ничего не оставалось делать, как собраться и пойти следом за мамой.

– Куда ты притащила нас? – буркнула я, догнав ее.

– Туда, где живет детство.

И это сказала та, которая не особо любила шум и детей? Подозрительно слышать такое от мамы, потому что она редко посещала подобные места, и тем более с детьми, которые для нее всего лишь временные игрушки, украшавшие серый фон в присутствии взрослых.

Молча продолжала идти за Лили, рассматривая с нескрываемым любопытством и интересом местность. Старалась выкинуть из головы все плохие мысли, что вызывали не самые лучшие чувства и ощущения. Кругом крики и смех детей, разные аттракционы: от простых детских качелей до американских горок, необычные яркие статуи в виде зверюшек, стоявшие в небольшом ботаническом саду и украшавшие дубовые беседки у маленького водопада и искусственного озера, в котором плавали кувшинки; молодежь отдыхала рядом на лавочках, кто-то из детишек кормил птиц или бегал за ними, катался на велосипедах и самокатах, роликах. Некоторые предпочитали отдыхать в ближайшем кафе из темного кирпича или на открытой террасе, огороженной дубовыми перилами. Люди сидели либо в одиночку, погруженные в мысли, либо компанией из четырех человек за квадратными деревянными столами, обсуждая что-то из последних новостей. Официанты с подносами не прекращали обслуживать посетителей. Когда мы с мамой дошли до центра парка, передо мной в нескольких шагах открылся чудесный вид в другую Вселенную, где жизнь кипела радостным визгом детей, непрекращающимся смехом, счастливыми искренними улыбками. Гигантское белое, светящееся разными цветами колесо обозрения с открытыми кабинками и Алое море за ним заставили меня остановиться, замерев. Я несколько минут стояла неподвижно и завороженно смотрела только вдаль, на картину, которая обрела новые яркие краски. Жаль, что сейчас был не закат, но и без него красиво. Удивительно. Потрясающе. Если бы у меня имелись возможность и талант к рисованию, я с радостью перенесла бы этот прекрасный вид на бумагу.

Вдохнув свежий прохладный воздух, я подняла голову к серому небу, закрывая глаза.

– Я же говорил, что мы встретимся, – раздался мужской бархатный голос, и кто-то взял меня за руку, разворачивая к себе.

Открыв глаза, я никого рядом не обнаружила, кроме матери, что терпеливо ждала. Лилиана выглядела спокойной как никогда, лед во взгляде растаял, и его место заняла нежность. Она расцвела, словно подснежник после долгой холодной зимы. Вся строгость и раздражительность куда-то исчезли, уступая место непринужденной и заботливой женщине. Ее классический элегантный стиль сейчас не очень вписывался в образ, но беспокоило другое: неужели это моя мама или я сплю? Заметив встревоженный взгляд, Лили улыбнулась. Она будто поделилась со мной теплом, которого так долго не хватало. Я смотрела на маму и никак не могла понять: точно ли передо мной стояла та самая женщина, подарившая мне жизнь?

– Куда хочет отправиться моя юная принцесса? – ласково и с нежностью спросила мама, из-за чего я подняла бровь, удивляясь ее тону.

И снова раздался смех, а ветер принялся играть с белоснежными длинными волосами, выхватывая пряди из небрежно собранного пучка и качая серебряные серьги с синим сапфирами. В глазах матери отражалось бушующее море, но в нем не утонешь, потому что волны всегда будут приносить тебя обратно на берег, прошептав, что рано его покидать.

– Не делай такой вид, будто не понимаешь, что происходит, – попросила мама. – Я вчера обещала тебе парк и все, что ты хочешь, и выполнила свое обещание.

– Что-то не помню такого. Было ли вообще это вчера? – задумалась я, усмехнувшись.

– Было, – серьезно ответила Лили. – Когда ты к вечеру пришла в себя после произошедшего в школе, за ужином мы все обсудили, помирились, так что прекрати делать вид, что ничего не было, Ками. – Лицо мамы на миг снова стало мрачным. – Давай весь вечер проведем без конфликтов и ссор.

– И что ты предлагаешь? – равнодушно поинтересовалась я, любуясь на свои накрашенные черные ногти.

– А что ты хочешь? Можем, как и в прошлый раз, покататься на всех аттракционах и сходить на море, – предложила мама.

– Отлично. – Я хлопнула в ладоши и хитро улыбнулась.

– Только без…

Я недослушала Лили и, поправив пальто, направилась к ларьку, где продавалась сладкая вата.

Маме пришлось поспешить за мной. Пока она расплачивалась за сладости, я заняла свободную лавочку. Мама даже не подозревала, что ее дочь задумала. Когда Лили присела рядом, я осторожно принялась расспрашивать ее:

– Что случилось у тебя на работе?

– Ничего, а почему ты спрашиваешь?

– В последнее время ты часто там пропадаешь. – Я сделала акцент на последнем слове.

– Мы разрабатываем проект, на который приходится тратить больше времени и нервов.

– Что за проект?

– Проект по распространению нового продукта, – с гордостью ответила мама, взяв у меня сладкую вату.

– Что за продукт?

– Господи, Ками, мы на допросе сейчас или где? – с возмущением закатила глаза мама.

– Прости, но мне интересны эти ваши дела бизнеса.

– С каких это пор тебя стал интересовать бизнес? – с недоверием прищурилась Лили.

– С тех самых, когда в городе стали происходить массовые убийства.

– Как может быть связан мой бизнес с убийствами?

– Ты работаешь на тайную организацию под названием V, – начала я приводить аргументы и складывать пазл в голове. – Практически на каждом мероприятии или ужине от каждого твоего знакомого я слышу, что готовится какой-то переворот, но, чтобы его осуществить, нужно отвлечь внимание его величества и избавиться от лишних игроков. Вы делите народ на две категории: «запасные смертные» и «лишние пешки». – Я замолчала, наблюдая за реакцией матери. Ее лицо как было каменное, так и осталось. Ни одной эмоции. – Даже если это не так, почему тогда все эти фразы по поводу переворота и убийств я в последнее время часто слышу в снах, которые вижу не только ночью, но и днем?

Подул ветер, и закричала детвора, гоняя неподалеку от нас голубей. Мама молча наблюдала за происходящим, не собираясь отвечать на вопросы. Либо ей нечего сказать, либо я что-то не поняла.

– Раньше не могла разобрать, что говорили мне голоса, но в последнем сне прозвучала странная фраза, – продолжила я вспоминать то, что недавно слышала и видела. – Она на другом языке, но если я не ошибаюсь с переводом, то суть ее в том, что скоро состоится суд и прольется чья-то кровь.

– Довольно! – дернула рукой мама. – Все, что ты сейчас рассказываешь, звучит неправдоподобно и никак не связано с моей работой, Ками. Давай закроем тему и вернемся к отдыху.

Я скучающе оглядела пейзаж и серое небо, а после снова перевела взгляд на мать.

– Что ты знаешь о моем диагнозе? – задала я напрямую вопрос, наблюдая за реакцией Лили.

– Ты сейчас о чем? – Она притворилась, будто не поняла.

– Не строй из себя дурочку, мама! Тебе ведь все врач говорит, а значит, ты знаешь больше меня.

– Что ты хочешь знать? – раздраженно бросила мама, продолжая смотреть на море.

– Почему я вижу странные сны и галлюцинации? Почему слышу голоса? Кому они принадлежат? – посыпала вопросами. – Если все, что я рассказывала ранее, – это бред, то почему именно мне он снится?

– Хватит! – оборвала Лили, метнув на меня испепеляющий взгляд.

– Кто тот парень с тростью и перчатками, у которого один глаз скрыт за повязкой? – не останавливалась я. – На Воланда и Дракулу точно не похож. Он даже выглядит опаснее них.

Мне показалось или последний вопрос заставил ее напрячься? Мама действительно замерла в напряжении, глядя в мои глаза, и решалась как бы ответить или незаметно уйти от темы.

– Его не существует, Ками, – мрачно изрекла она. – Меньше читай эти свои книжки про вампиров и дьяволов.

– Тогда почему ты напряглась?

– Потому что меня начинает беспокоить то, что ты видишь несуществующие образы и болтаешь об этом в людном месте.

– Тогда зачем эти таблетки, если толку нет?

Я была упряма, но заговорила теперь чуть тише.

– Если бы не они, ты бы давно была на том свете!

– Где?! – переспросила я на всякий случай.

– Нигде. – Мама встала с лавочки, отряхивая пальто. – Пойдем, пока я не уснула от твоих вопросов.

– Так ты отвечай на них, чтобы не уснуть, – парировала я, кладя кусок сладкой ваты в рот.

– У меня времени столько нет, – настаивала на своем Лили.

Мама зашагала в сторону аттракционов, и я, простонав, поплелась за ней, доедая на ходу вату. На улице начинали сгущаться сумерки, зажигались фонари, но город еще не погружался в сон. Жизнь продолжала кипеть. Ветер не собирался утихать, но оно и к лучшему. Прохладный осенний свежий воздух не мешал нашей прогулке, а, наоборот, радовал своим присутствием. Чтобы волосы не мешались, я завязала хвост после того, как выбросила в урну палочку от сладкой ваты. К счастью, мои резинки всегда служили браслетами, они никогда не терялись и не покидали хозяйку.

Идя по широкому тротуару с зажженными фонарями, я засунула руки в карманы пальто, не пожалев, что надела его и любимые черные кожаные ботинки в такой прохладный вечер. Бен-Йорк никогда не удивлял погодой, зато восхищал и привлекал внимание туристов со всего мира удивительными местностями. Особенно приезжали поглядеть на знаменитый водопад и Хайкавские горы. Те самые, которые окружали мегаполис с обеих сторон между Новым миром и Старым. По рассказам жителей и служанки Зои, на том острове, в нескольких километрах от особняка в лесу, на одной из самых высоких гор находился величественный старый заброшенный дворец, принадлежавший сотни тысяч лет назад королевству. Название его либо не помнила, либо мне никто не говорил. Людей почему-то он привлекал больше остального, получив первое место в рейтинге лучших и необычных достопримечательностей Бен-Йорка. Именно дворец стал главным символом города и причиной наплыва туристов. На втором месте был водопад, с которого брала начало длинная река Велла и впадала в Алое море, а третье место принадлежало мосту, соединяющему два мира. Два острова. Две эпохи. Две истории, что покрылись легендами и тайнами. Я все собиралась начать изучать их, но никак не находила времени: то забывала, то школа мешала. В общем, тысячи причин находились всегда. Когда Голос рассказывал сказки про розы или я видела их в галлюцинациях, становилось интересно узнать, как и чем цветы связаны с городом. Почему они на каждом углу, улице и во дворе? А еще меня давно интересовала одна легенда.

Догнав маму, я решила спросить:

– Тебе известна легенда про Амару? Кажется, так она называется.

– Амара. Легенда падшей, – поправила мама и повернула налево. – Да, я многое о ней слышала.

– Это правда, что она была женой смерти? – поинтересовалась, не отставая ни на шаг от Лили.

– Не знаю, – пожала плечами мама. – Здесь много теорий и предположений. Одни говорят, она родилась ангелом с душой демона, другие утверждают, что девушка предала своего создателя, из-за чего лишилась крыльев, а затем была отправлена на Землю. Там пробудила смерть, соблазнив, чем разозлила небеса.

– А ты к какой версии склоняешься?

– Ни к какой.

– Почему?

– Потому что это – бессмысленный бред и придуманные сказки.

Я молчала, но спустя время снова задала вопрос, вспомнив об одном сне:

– Кто такие бессмертные?

Мама остановилась возле тира. Не медля, она заплатила серебряной монетой с изображением розы и, крепко взяв оружие в правую руку, вытянула ее вперед, не прикрывая глаза. Через пару секунд раздался оглушительный выстрел. Банка с грохотом упала на землю. То, с какой уверенностью она выполнила этот трюк, вызвало у меня шок. Я с удивлением пялилась то на маму, то на пробитую пулей банку. Во взгляде Лили сверкали искры, а лицо стало жестче, на щеках четко выделились острые скулы. От милой доброжелательной леди и следа не осталось. Ее место заняла боевая, сильная, собранная и уверенная женщина, которую не сломить. Лилиана выстрелила еще три раза, не промахнувшись, а попав точно в цель. Все банки посыпались на землю, покатились в разные стороны. Я не сдержалась от восторга и зааплодировала, пока нам вручали в качестве приза плюшевого серого мишку с красным бантиком. Взяв подарок, мы пошли дальше.

– Ты спрашивала про бессмертных, – задумчиво вспомнила мама, когда я разглядывала игрушку. – Скажу вот что: это те, чья душа бродит по бесконечным лабиринтам прошлого и настоящего, но никак не найдет себе места и покоя.

– То есть? – остановилась я, не понимая сути сказанного.

– То есть твои вопросы на сегодня закончились, – резко оборвала тему Лили.

– Ну ма-а-ам! – обиженно протянула я, догоняя ее.

– Тебе не пять лет для глупых вопросов, – строго отчеканила мама. – Лучше ты мне ответь: что в последний раз тебе говорил Голос?

– Да ничего особенного, – отмахнулась я, подкидывая игрушку и ловя ее. – Ты уже сказала, что все бред, который никак не связан с твоей работой.

Мы подошли к гигантским, с резкими поворотами, поднимающимся высоко вверх, а затем опускающимся американским горкам. Да уж, ведь что может быть круче, чем проехаться по железной дороге с огромной высоты вниз на бешеной скорости или совершить мертвую петлю? Именно такие развлечения дарили острые ощущения и экстремальное настроение. Благодаря им можно пощекотать себе нервы и получить порцию адреналина. Я с мольбой посмотрела на маму, которая собиралась пройти мимо, но, увидев щенячьи глаза, поддалась.

– Хорошо, но больше никаких вопросов, – поставила условие Лили.

– Как скажешь, – кивнула я, но не пообещала.

Сегодня у мамы было хорошее настроение, поэтому нужно его использовать с положительной целью. Надеюсь, она ничего не заподозрит. Мне нужны ответы, и это единственная ночь, когда я наконец смогу получить хотя бы какую-то информацию. Моя задача на данный момент состояла в том, чтобы отвлечь и разговорить. Может, именно мама что-то недоговаривала, и была здесь причина не в моей шизофрении, а в Лили. Что ж, пора повеселиться и выяснить это.

Я заметила, что мама нервничала, когда мы сели в первый вагон, пристегнувшись ремнем, и ждали, пока остальные займут свои места. Лилиана старалась делать вид, будто все хорошо, но плохо получалось. Глаза всегда выдают человека. Они как зеркальное отражение. Поэтому сейчас я отчетливо видела страх и волнение, охватившие женщину. Во мне, наоборот, пробуждались азарт от предвкушения и адреналин, который разгонял кровь. С улыбкой взглянув на волнующуюся мать, я взяла ее за руку.

– Как там говорят… – задумалась я, вспоминая. – Если есть страх – нужно бороться, а не позволять ему завладеть тобой полностью.

– Страх прошлого уже победил меня, – успела сказать мама, и мы со всей скоростью помчались в туннель.

Тьма окутала нас на несколько минут. Я крепко вцепилась в поручень одной рукой, а второй не отпускала мамину ладонь. Не знаю, какое лицо было у нее, но благодаря крикам остальных я поняла, что всех охватил адреналин. Лили я не слышала, но чувствовала, как она сжала в ответ мою ладонь. Выехав из туннеля и поднявшись на самую высокую гору, вагон замер на несколько секунд, а затем резко покатился вниз. Крики усилились. Ветер бил в лицо, заглушая шум. Я ощутила волну накрывшей эйфории. По телу пробежалась новая энергия, разогревая застывшую кровь и заставляя сердце ускорить ритм. Синий вагон с мягкими сиденьями то подымался, то кружил по кругу и резко поворачивал, а после со всей скоростью срывался вниз и наматывал очередные круги. Если первый туннель был без света и короткий, второй оказался намного длиннее, с крутыми поворотами и с неоновой подсветкой, наводя на людей жуть, отвращение и восхищение одновременно. Повсюду, куда ни посмотришь, были кости, черепа и кровь, пачкающая каменные стены, и скелеты, висевшие на цепях по углам. Омерзительный и зловещий туннель освещался салатовым, кровавым, розовым оттенками неоновых ламп. Кружили мы в нем минуты две, слыша странные звуки, напоминающие эхо ада и кричащих мертвецов. Перед выездом из мрачного туннеля вагон поднялся вверх, вспыхнул огонь, заставив людей закричать громче, и только потом бешено рванул вниз. Я не сдержалась и тоже присоединилась к остальным, слушая сердцебиение и ощущая удары ветра по лицу. Мама, сидевшая до этого тихо как мышка, поддалась порыву эмоций и не держала больше мою ладонь. Лили вместе со мной кричала, смеялась, забыв про все страхи и проблемы. Мы словно превратились в детей, вернувшись в прошлое, и наслаждались этим.

На небе давно светила серебряная луна, но мы с мамой продолжали дурачиться. После американских горок наше развлечение не закончилось, а продлилось часа на три или четыре. Аттракционов оказалось больше, чем представлялось, поэтому я потащила маму на все, что можно было. Она не сопротивлялась и денег не жалела. Понятия не имею, откуда их столько в кожаном кошельке, но главное сейчас – мама сняла маску строгой и сдержанной леди. Я была без ума от ее глаз. Они светились огоньком ласки и любви, а на нежном, милом и смеющемся личике не исчезала весь вечер улыбка, украшая женщину и даря тепло. Именно в такие моменты я чувствовала мягкость. Лили будто стала родственной душой. Частичкой сердца, которое билось на двоих.

Купив по дороге любимое мороженое, я в какой-то момент специально испачкала кончик носа маме и побежала, оборачиваясь со смехом. Она пыталась меня догнать, и в конце концов у нее это получилось. Теперь я тоже была в банановом пломбире. Мы вдвоем лишь засмеялись и, взяв друг друга за руки, направились к фонтану, который под игру скрипачей менял направление воды и цвет, словно радуга. Вокруг него собралась толпа людей, завороженно наблюдающих или фотографирующих на телефон. Кто-то стоял, некоторые решили присесть на скамейки. Мелодию создавали всего десять скрипачей с дирижером, командующим, где повысить тон, а где понизить или превратить в минорное звучание, а затем ускорить ритм. Я с восторгом слушала музыку, позабыв про мороженое. Мелодия как будто пробиралась в душу, зовя присоединиться к танцу и открыть сердце, в котором спрятано много груза, мешающего жить дальше и идти вперед.

– Иногда мне начинает казаться, что играет не человек, а его душа, – поделилась я мыслями вслух.

– Ты хочешь услышать игру души? – спросила вдруг мама, заставив меня замяться и медлить с ответом. – На самом деле наша душа создает мелодию всю жизнь и начинает играть, когда наступает роковой момент. В такие минуты мы уже не можем молчать, создавая собственное искусство в мыслях.

– Значит, сейчас играет не душа? – Я взглянула на Лили.

– Нет, – сухо ответила она.

Я не стала спорить, а молча вернулась слушать скрипки и доедать мороженое, что начинало таять. Когда музыка стихла на высоких тревожных минорных аккордах, раздались бурные аплодисменты зрителей. Хлопали все, кроме матери, смотревшей задумчиво сквозь музыкантов и фонтан. Ее взгляд не светился, как несколько минут назад. Он потух. Улыбка опять исчезла, словно ее вовсе и не было, рот превратился в прямую тонкую линию. В глаза снова вернулся лед, заморозив даже море. Мама стала той самой холодной королевой, возле которой я не любила находиться рядом. А ведь совсем недавно со мной был другой человек. Если так продолжится, то ответ на главный вопрос не удастся получить, поэтому нужно что-то предпринять. Желательно еще продлить время. Недолго думая, я попросила маму прокатиться на последнем аттракционе – колесе обозрения. Она согласилась, из-за чего на душе стало легче. Обычно в таком состоянии ее невозможно уговорить. Наше общение становилось холодным, возникали новые скандалы и ссоры. Мы не понимали друг друга. Между нами образовывалась длинная каменная стена, перелезть через которую невозможно. Идя сейчас рядом с ней, я чувствовала себя как в клетке. Мама была хищником, а я – жертвой. Игрушкой. Куском мяса. Даже плюшевый мишка, подаренный ею, не спасал от неприятного ощущения.

Когда подошла наша очередь садиться в открытую кабинку, мне оставалось только помолиться про себя и не ляпнуть лишнюю глупость, испортив прекрасный вечер окончательно. Колесо крутилось медленно и долго. За это время я успела увидеть полгорода точно. Мегаполис переливался разноцветными огнями, удивляя тем, что днем он был как будто в спячке, а ближе к ночи просыпался и оживал. Небоскребы теперь не выглядели серыми, мертвыми, наводящими скуку, а расцвели и окрасились в яркие краски, блистая и переливаясь при свете серебряного полумесяца. Посчастливилось заметить среди этого огромного разноцветного острова свой дом, промелькнувший далеко слева благодаря серой черепичной крыше и горевшему в башне свету, который редко там зажигали. Переведя взгляд на знаменитые Хайкавские горы, покрытые золотом и кое-где зеленью, я внимательно разглядывала их в надежде увидеть заброшенный дворец, про который ходило множество легенд, но, к сожалению, не нашла. С разочарованием выдохнув, я смирилась с тем, что могла хотя бы полюбоваться мегаполисом. Вскоре наскучило изучать ночное светящееся великолепие города, и я, посмотрев на мишку, которого посадила к себе на колени, перевела взгляд на маму. Она все так же с хладнокровием и безразличием любовалась городом. Ее глаза не менялись, а улыбку вряд ли можно было оживить. Атмосфера, царившая вокруг нас, совершенно мне не нравилась. Легкий ветерок не охлаждал, а как будто душил. Полумесяц в чистом ночном небе не украшал и не завораживал видом, а бесил. Хотелось дотянуться и сорвать его к чертям. Почему-то все, что я любила или жаждала увидеть, внезапно стала ненавидеть. Вся красота для меня вымерла. Ничего не впечатляло и не радовало. Я решила не медлить и не ждать, когда полностью взбешусь и потеряю память, поэтому в следующую секунду задала давно интересующий вопрос, который возник после одного сна:

– Недавно мне приснились две девушки. Я чувствовала, что они сильно похожи внешне на меня. Одна из них постоянно что-то просит, кричит, плачет. Кто они? Почему их голоса так часто слышно у нас дома?

Ночь VII

Коридоры тьмы

Я внимательно следила за реакцией матери в ожидании ответа. Казалось, все в этот момент замерло: ветер утих, а колесо остановилось, свет фонарей потускнел. Время замедлилось, прекращая торопить жизнь. Оно будто сделало паузу, которая длилась очень долго. Мама не занервничала после того, как услышала мой вопрос, не пыталась сменить тему или накричать, что обычно делала, когда я допрашивала ее. Взгляд Лили был устремлен на море, в котором отображался полумесяц. Он ничего не выражал: ни гнева, ни печали, ни радости. Лед в ее глазах исчез, оставив одну пустоту. Недавно я видела, как в той Вселенной царили звезды тепла, любви, счастья, а теперь их нет. Я глядела в глаза матери, и мне становилось не по себе. Я оказалась словно в комнате, где так темно и холодно, а еще одиноко, но идти некуда, потому что пустого пространства имелось много, выхода – не видно. Тьма загородила его. Лили как будто покинула мир, превратившись в пустую с невероятной и редкой красотой куклу. Ее душа где-то бродила, а тело оставалось неподвижно сидеть на месте. Никогда не могла определить настоящую сторону мамы. Она то притворялась при людях милой, то снимала эту маску и спустя время опять надевала образ строгой и сдержанной леди, то, как сейчас, была спокойной, не шевелилась, не разговаривала. Я уже начала сомневаться, что она дышала, а сердце билось.

– Эти голоса принадлежат прошлому, – равнодушно заговорила мама, и мне пришлось облегченно выдохнуть. Все-таки Лили вернулась на планету Земля. – Несуществующему, выдуманному. Оно – твое воображение, Ками. Того, что ты слышишь и видишь, нет на самом деле.

– Тогда тут все очевидно: я шизофреник, – сделала вывод я и перевела взгляд на море. – Почему ты до сих пор не отправила меня куда положено?

– Я дала обещание твоему отцу, что вылечу тебя и никогда не брошу, – ответила мама, из-за чего мне стало противно слышать это.

– Надо же, теперь ты заговорила об отце! – скептически заметила я. – Дальше какие оправдания будут?

Повисла тишина. Колесо продолжало опускаться. Обстановка между нами накалялась. Я, нервничая, сжимала лапу игрушечного медведя, глядя прямо на дома, что начинали прятаться за деревьями.

– Твоего отца убили, поэтому я не хотела, чтобы ты еще больше переживала. Одно событие достаточно изменило тебя, после этого мне хотелось как можно дольше защищать твой детский разум, – поделилась неожиданным откровением Лили, заставив мои глаза округлиться. – Те таблетки должны помочь или хотя бы избавить от плохих мыслей и лишних переживаний.

– Подожди, что? – опешила я, переваривая услышанное. – То есть как убили? Кто это сделал?