И все мои девять хвостов

– Молчишь? Забыл братца Чжао?

«Ну надо же, Чжао существует!» – только и отметила про себя Саша. И покорилась судьбе: не жить ей тут спокойно, по-девичьи…

Но обошлось, братец Чжао болтать любил так же, как и поесть, а вот соседом по комнате не был. Оказалось, что Ши вообще не живет в студгородке, а снимает квартиру недалеко, где устраивает пирушки приятелям, заказывая еду в «Золотой лошади».

«Удивительно, как много может выболтать один китайский парень за одну встречу, если его не перебивать! А говорят, что „шум“[32] – это женский иероглиф», – улыбнулась про себя тогда Саша, а Чжао тут же ляпнул:

– Ты пучишь глазки, как девица для фото[33].

Кислицкая смутилась.

– А теперь еще и улыбаешься как в сериале. Ты что, ездил сниматься в кино, лисий сын? – И Чжао громко расхохотался.

На словах про лиса что-то словно щелкнуло в голове. И Саша резко почувствовала, как заныли плечо и рука от «дружеского рукопожатия» Чжао. «Ой, все!» – сказала она, еще и изрядно уставшая таскать свой чемодан, себе.

– Чжао, заткнись, и пойдем уже ко мне, поедим в честь моего возвращения. – Кислицкая толкнула на руки Чжао чемодан, сунула руки в карманы и зашагала неважно в какую сторону. – Сам закажи что-нибудь с доставкой, я оплачу счет.

– Ши, ты не туда идешь! – тут же окликнул братец Чжао.

«Ши» дернул бровью: сработало! И да, в любой непонятной ситуации – ешь!

Глава 7

Никто из знакомых Алекса Ши не видел в нем Саши Кислицкой. Ей даже порой казалось, что ее разыгрывают. Глаз у них нет, что ли? Или ушей? Ничего не кажется странным? Ответа не было.

Она успела сдать почти все «хвосты» сыночка своего работодателя, не так уж и много их было. Но каждое утро Кислицкая держала пальцы крестиком, пока спускалась по лестнице к выходу из дома, и каждый день переводила на два юаня больше продавцу жареных пышек ю тиао[34]. Это был ее маленький ритуал. Маленькая магия. Она надеялась, что так не встретится со своими действительно знакомыми – однокурсниками из России.

Первое время перед выходом в университет она даже писала водой на двери иероглиф «Удача», но дверь начала вспухать от сырости, а иероглиф получался с подтеками, некрасивый. Неузнаваемый. Как и она сама теперь.

Обычно день Кислицкой-Ши строился так. Накануне вечером она на сайте университета просматривала расписания трех групп: своей, где она должна быть Алексом Ши; своей, где она должна быть Сашей Кислицкой, а также той, где преподавать будет Ли Чжан. Затем она прорисовывала план, как ей двигаться по кампусу, чтобы не попасться на глаза ни своим соотечественникам, ни «принцу в белом». Благо неприлежным, но шустрым русским студентам, к которым Саша себя причисляла, разобраться с сайтом получилось достаточно быстро. А дальше – по ситуации, точнее, по важности занятий. Порой приходилось бегать из корпуса в корпус, как лиса от пожара, но если компьютерный маршрут, западный тайм-менеджмент и восточные ритуалы объединить, то можно справиться.

Утром она одевалась так, чтобы и девушке можно, и парню не стыдно (унисекс рулит), обязательно вдевала серьгу в ухо и, покрыв лицо тональным кремом – да, парни тоже это делают, – бежала в университет. Завтрак? Конечно! Это отдельная история. Кто бывал на утренних рынках, тот понимает – никто не завтракает дома! По дороге полно мест, где тебе найдется что поесть. Чифаньки открываются, как только солнце всходит. И еды там – не пересказать: от жидких каш и ю тиао до выпечки всех мастей и фруктов всех сортов, какие есть в этом регионе. Проблема только одна – и это не проблема выбора, в конце концов, можно пробовать просто все по очереди, никто не торопит. Настоящая проблема – плохой кофе! Точнее, отсутствие хорошего. Удалось тебе найти европейскую или американскую франшизу – будет более приличный кофе. Но дорогой. Не удалось – пей бурду-кофе или переходи уже на что-нибудь другое.

Кислицкая брала по дороге теплое соевое молоко и жареные пышки. Если их есть вместе, получается сытно и вкусно. По отдельности – бе!

И нельзя было пропустить или изменить хоть что-то из отработанного ритуала – рухнет все и тебя под обломками похоронит!

Саша однажды подумала, что вот это вот следование ритуалам, когда-то наполненным смыслом, а теперь выполняемым, потому что так научили и «делай как научили, работает же!», и есть основная магия жизни в современной Поднебесной среднего уровня. Рисовая цивилизация, нормы сяо – послушание и сыновья почтительность – все строится на выполнении ритуала и загруженности ума и тела повседневными мелкими делами. Как надежным раствором скрепляются кирпичи здания, так повторяемость действий, передающаяся неизменно, пока не скажут делать по-другому, делает жизнь устойчивой и надежной здесь. А кто придумал ритуал и повелел так делать, тот, значит, знал, что делать. Открылось ему тогда, придет время – другому откроется, как изменить, а раз не открылось пока, значит, делай как делал. Думать при этом необязательно.

«Ой, куда-то меня понесло с такими рассуждениями в нигилистическом ключе. В Китае не понимают иронию», – поймала себя на странных мыслях тогда Саша, но было поздно.

Она вышла из дома, оставив серьгу на тумбочке у кровати. И все посыпалось: первой же персоной, которая ей встретилась после проходной, была Васильева.

Лизавета буквально вылупилась на Кислицкую, сделав и без того большие голубые глаза, предмет зависти не только азиатских однокурсниц, просто огромными. Сейлор Мун отдыхает, как говорится!

– Анимешка! Ой!

Она тут же одернула себя и бросилась к Саше как к потерянной и найденной сестре. Спрятаться от удушающего землячества Александре не удалось.

– Кислицкая!

Да кто бы знал, что в этой главной язве факультета откроется вдруг столько добродушия, стоит лишь пересечь китайскую границу! Хвала небу, обниматься не полезла!

– Ты как тут? Тебя тоже взяли? А кого не взяли, если Антон тоже тут?! А почему я тебя раньше не видела, уже же две недели как занятия идут? Еще две недели – и на практику ехать в какую-то глухомань.

Саша не знала, что ответить, и вообще не знала, почему Васильева вдруг прониклась к ней такой симпатией, да еще и опознала ее как девушку. Сама-то она и Васильеву, и самого синеглазого парня курса Антона Ларина видела и даже на лекциях с ними в одной аудитории сиживала однажды. Чуть не умерла от страха быть разоблаченной. И не только от этого страха.

Это был один из первых дней учебы. Умение работать с расписанием на сайте еще не было доведено до совершенства, и лекции Снежной Тигрицы Сяо Сюе должен был посещать весь поток.

Своей особой свирепостью на экзаменах к прогульщикам лекций преподавательница славилась на весь университет. Легенда! Училась в СССР, оттуда взяла привычку делать перекличку студентов на лекциях лично, а не только пуская списки по рядам[35]. Называла фамилию каждого, не жалела на это времени и отмечала в своем планшете тех, кто отсутствует. Три пропуска – и ты в черном списке. А если еще она твой куратор, а ты на ужин с лаоши не придешь[36], – готовься к отчислению.

К слову, Алекс Ши, настоящий, не Кислицкая, лекции прогуливал, но ужины с группой посещал исправно. А вот Саша была не в курсе такой традиции. Зато на лекцию пришла. Как Алекс Ши. Васильева смотрелась тогда солнечным зайчиком – светлоокая блондинка в голубом платье-рубашке, типа строгом, ага. И сидела, прижавшись к Антону плечиком. Он не отодвигался. И вот эта вот поза, это расположение тел в амфитеатре аудитории, эти светлые головы – все было так не по-китайски, неуместно тут и так больно, что Кислицкая поняла: она им завидует.

Ей до спазма в животе, до рези в глазах, до слабости в коленках захотелось быть такой же вот удачливой, яркой, расслабленной, которой все дается играючи, легко. И чтоб не вгрызаться в жизнь, а порхать, беззаботно, с мыслью: «Ну не получится здесь, так еще где-то получится». К горлу подступил комок, и не хватило воздуха: пара секунд – и она «поплывет». Красная пелена зальет глаза, пальцы сожмутся в кулаки, сознание наполнится туманом, как в детстве, и что там потом будет в аудитории, что останется целым – никто не знает…

– Студент Ши, идите на свое место, не стойте в дверях, профессор Сяо Сюе сейчас войдет, – вывел ее тогда из опасного состояния голос «принца в белом».

Ли Чжан, появившийся как черт из табакерки, действительно был в белом костюме. По затылку побежали холодные мурашки от взгляда мужчины, щеки заалели, и Кислицкая, поклонившись, рванула к первому же свободному месту. И, разумеется, сбежала с пары при первой же возможности, выскользнув за дверь сразу после переклички, когда Тигрица отвлеклась на телефонный звонок.

Вроде бы никто не заметил, но по спине снова бежали мурашки, как если бы Ли Чжан смотрел ей в спину и видел ту перепуганную девчонку, преследуемую стаей злых дворняг. Саша не знала точно, кого в ней увидел Ли Чжан. И с тех пор особенно тщательно отслеживала расписание этого преподавателя.

Кислицкая, застигнутая врасплох дружелюбием Васильевой и собственным разоблачением, онемела и смутилась. А Лиза уже вцепилась ей в рукав, оценила стрижку и смену образа и заявила:

– Кислицкая, мне тут так скучно одной! Пойдем гулять после пар!

Да уж, отсутствие подходящей компании, или, если хотите, назовите это ностальгией, творит чудеса даже с прежними врагами!

– Пойдем, – вдруг ответила Саша, сама удивившись своему ответу.

А потом поняла – очень захотелось снова побыть девчонкой.

Глава 8

Чудесная получилась тогда прогулка.

Они хохотали, когда ехали по Музыкальному мосту[37] на моторикше. Мужичку было приятно везти двух веселых девиц, одна из которых русская красавица, а вторая – ее китайская подруга. Он норовил клеиться к обеим, пришлось делать вид, что Кислицкая не понимает местного диалекта, Васильева совсем не говорит по-китайски, а мандаринский водителя очень плох.

Они гуляли по подземному рынку, и персики им продали подешевле, почти даром.

В Парке Сталина[38] на набережной Сунгари[39] их, красивых девушек, звали покататься на драконьих лодках. Да почему нет?! Чувствовать себя красивой – новое опьяняющее чувство для Саши. И оно ей нравилось. Она словно подпитывалась уверенностью, шармом Лизы, позволяя расправиться девичьим плечикам, шагать легко, складывать руки изящно.

А потом не спеша девчонки прошли по местному Арбату до Софийской площади[40].

Кислицкая, толком не видевшая город из-за занятости, вертела головой как заведенная. Здания в европейском стиле, брусчатка, «Катюша»[41]… Завихрения каменных (каменных ли?) кружев на зданиях особняков, иероглифы на которых казались лишними, зеркальные небоскребы, выглядывающие вторым или третьим рядом из-за исторических построек, голуби в синем летнем небе… Полупустые дневные улицы.

Саша усомнилась, что они в миллиардном Китае.

– На Питер похоже… – Она искренне верила в это. – Ну да, это же город русских эмигрантов и железнодорожников.

– Не-а, – мотнула кудрями Лиза. – Не похоже. Скорее на Москву. Такой же коренастый. Питер выше. Харбин называют Восточной Москвой. Так правильнее.

Кислицкая онемела от изумления.

– Слухи о глупости блондинок сильно преувеличены. – Васильева смотрела серьезно. – Все же вроде знают, что нельзя судить о человеке по внешности. Но это первое, что приходится доказывать на своей шкуре. Верно, Анимешка? Тебе доказывать, мне доказывать… Да пойдем, мы странно смотримся, став столбом посреди улицы. Пойдем присядем на лавочку влюбленных. Скоро включат фонтаны.

Настроение у Кислицкой, разумеется, испортилось. Но Лиза не уставала удивлять сегодня: потянула за руку, как маленький ребенок, усадила на кованую лавочку. На них оглядывались. Махали руками. То и дело делали фото.

– Саша, знаешь, я тут, в Китае, на себе прочувствовала сказку о гадком утенке. Такая, знаешь, китайская версия. Не знаю, как ты жила, когда приехала, но мне двух китайских недель хватило для инсайта. Меня тут уже раз пять замуж позвали, потому что красивая, а я не хочу. Не хочу так. Потому что я не просто генофонд, не просто приз. Я сама в шоке! – Лиза звонко засмеялась.

И тут включились софийские фонтаны. Голуби с карнизов собора взлетели, а по площади пошли пары в европейских свадебных костюмах. Вокруг суетились фотографы. Невеста, как успела заметить Саша, была в кроссовках.

– Нам пора уже, наверное, у меня строгая хозяйка квартиры, проверяет, когда я возвращаюсь, – соврала Кислицкая.

Лиза застекленела глазами, словно ее предали.

– Давай еще так погуляем как-нибудь. И… я тебя понимаю, Лиз!

Вечер получился странный, отдающий романтикой, – так, наверное, полагалось с молодым человеком гулять и закончить нежным поцелуем. Но найти подругу тоже дорогого стоит.

И к тому же Кислицкая поняла, что делает ее Алексом Ши в глазах окружающих. Больше серьгу она просто так не забывала, дверь не расписывала, а за тофу решила не переплачивать.

Но вот не нужно ей было жадничать.

Глава 9

Антон бы голову сломал и душу бы себе выел, если бы был склонен к рефлексии и интроспекции. Но он и слов-то таких не знал, при этом жил счастливо и по ситуации. Нет, дубиной бесчувственной он никогда не был, и уровень знаний его не ограничивался только учебным курсом со ссылками на «Википедию». Просто про таких принято говорить «человек действия».

И вот этот человек действия стоял и не знал, что делать. Что ему делать с собой, со своими чувствами и желаниями, с открывшимися обстоятельствами.

Антон Ларин стоял у двери квартиры в новенькой китайской многоэтажке – такой, знаете ли, юной домине со следами недавно закончившейся стройки, с изящным беспорядком строительного мусора вокруг, без отмостки у стен и плинтусов, без цветочных горшков у входа и клумб во дворе – и уже минуту неотрывно глядел на голубоглазую блондинку.

Она смотрела на него тоже весьма удивленно.

Конечно, они знали друг друга – виделись каждый день на парах. Конечно, тут дело было не в любви с первого взгляда.

Каждый думал про другого: «Вот это номер!»

– Лиза, ты тоже сюда? – спросил Антон свою однокурсницу минуту назад.

– Да, я к Саше Кислицкой, она тут квартиру снимает, – ответила тогда Васильева. – А ты?

– А я к своему китайскому другу Алексу Ши, он тоже здесь живет, прикинь.

– Прикольно, – улыбнулась тогда Лиза беззаботно, и они вместе вошли в лифт.

Оказалось, что им на один этаж. Пока ехали, Антон не думал, что там в голове у Васильевой, он думал, что скажет Алексу, когда встретит.

– Мне направо, – сказала девушка, к изумлению Антона, уверенно шагнув в сторону двери с номером 77.

За этой дверью жил Ши. Алекс Ши.

– В смысле, Анимешка здесь живет, в этой квартире? – переспросил Антон.

– Да, а что? – в ответ переспросила Лиза.

– Что-что? Тут Ши живет, вот что! – Ларин не грубил, просто удивился.

Потом каждый, как на дуэли, выхватил свой телефон и стал писать.

«Ши, приятель, ты не менял адрес?»

«Саша, привет! Ты дома?»

И каждый не получил ответа.

Тогда каждый из них набрал номер телефона, решив не экономить в данный момент на связи.

В пустом коридоре даже через дверь хорошо было слышно, как заиграл сначала один рингтон, а потом другой. Из-за одной и той же двери. И какую-то возню тоже было слышно.

И вот тогда-то однокурсники и уставились друг на друга с общей мыслью: «Вот это номер!»

Затем Антону прилетело сообщение: «Друг, я заболел. Встретимся завтра! Прости».

«Попей горячей воды», – отстучал Антон.