Помоги проекту - поделись книгой:
- Ну... всей вот этой романтике. Он тебе признания в кафе, предложение руки и сердца, ты к нему в сумерках через ограду... Тоже так хочу.
- Зачем ты сегодня приходила к директрисе?
- О, небесный крот! - Леа закатила глаза. – Ну ты и зануда. Отчислиться хотела.
- Зачем?!
- Не хочу об этом. Ты возникла на моём пути, как доброе знамение, и я уже передумала. Довольна? Давай я тебя подтолкну, что ли. С твоими-то успехами по скульптуре тела по заборам лазать...
- Подтолкни, - решительно сказала я. - Нет, правда, что произошло?
- Воистину, женскому любопытству нет предела. Скажем, так – неразделённое чувство. Устраивает?
- К кому? - тупо спросила я. На отвергнутую влюблённую Леа походила примерно так же, как вдова Сиора на столичную путану. К тому же я ни разу не видела её с кем-то из мальчишек. Впрочем, не сказать, чтобы приглядывалась.
- А вот это точно не твоё дело.
- Он женат? – на благородных джентльменах свет клином не сошёлся.
- Нет. Но это ничего не меняет.
- Раз не женат, то надежда есть.
- Увы, Хортенс, жаль разочаровать такую святую наивность, но в обычной жизни всё не так-то просто.
"Они все влюблены", - вспомнились мне слова Ноэль. Странно, что Леа бродит в одиночестве в таком вот состоянии. Впрочем, Ноэль не лучшая советчица в таких делах.
- Хватит пустой болтовни. Вперёд, малышка Хортенс. Пусть хоть у тебя всё сложится. У меня, похоже, перспектив нет, но за тебя я буду держать скрещённые пальцы... - она переплела ладони, я разулась и оттолкнулась вверх, больно вдавилась животом в край ограды и подтянулась на редком частоколе металлических соцветий, идущих по верху каменной ограды, проклиная свои слабые руки.
- На вид ты гораздо легче, - прохрипела Леа снизу, а я фыркнула. И спрыгнула вниз. Через пару мгновений Леа перекинула мне туфлю, попав аккурат в макушку. Я помянула Стальную космею и огляделась. На территории КБД я оказалась в первый раз.
Помнится, девчонки рассказывали, что расположение зданий на территории Колледжа Благородных Джентльменов зеркально отражает корпуса территории леди. Жилые здания, купальня, сад, больше напоминавший лесопарк: всюду ели и сосны, фигурные туи в форме эллипсов и пирамид. Считалось, что запах хвойных деревьев придаёт сильной половине человечества мужества. Не знаю, как насчёт силы, но дышалось здесь реально хорошо, а кроме того, вечная зелень бодрила и радовала глаз, даже сейчас, когда уже почти стемнело.
...не знаю, на что я рассчитывала. Найти Армаля? В такое время мой дражайший жених уже наверняка дисциплинированно находился в своей комнате, занятый куда более важными делами, чем успокоение взбаламученной невесты. Возможно, составляет план достижения экономической стабильной Айваны или, на худой конец, композиции свадебных букетов... И как я буду отсюда выбираться без его помощи? А если меня заметят и с позором отправят обратно?
"Да ладно! - сказал какой-то беспечный внутренний голосок. - Ну, поругают для порядка, но не отчислят же за три месяца до выпуска. Просто благородная Хортенс Флорис пришла с визитом к своему не менее благородному жениху, все поймут и простят".
- Да мне бы самой понять, - пробормотала я вслух.
Из-за тёмной зелени многочисленных хвойных деревьев казалось, будто здесь время бежит вперёд. Будто уже наступило лето. Я вздрогнула. С некоторых пор я перестала любить лето. Мне нужен Армаль, он очень мне нужен прямо сейчас! Пусть он заставит меня забыть о приближающемся июне, хотя бы на один вечер, хотя бы на один час! Наверное, я должна всё ему рассказать. Если мы собираемся прожить всю жизнь вместе, надо начинать доверять друг другу, делиться самым главным, разве не так? Как мне хотелось выговориться, может быть, услышать, что я ни в чём не виновата, что всё в моей жизни происходит правильно, и у меня не было другого выбора тогда, в домике у Лурдовского ущелья...
- ЭЙ, привет! - я резко обернулась, борясь желанием спешно взобраться на одну из елей. За мной стоял Сайтон, тот самый крайне терпимо настроенный к скверноодарённым юноша, ярый поклонник сенатора Трошича, надо полагать. Немного полноватый, светловолосый, с голубыми глазами чуть навыкате, сейчас он смотрел на меня так, словно я зашла не просто не территорию КБД, а сразу в мужскую купальню, чего уж там. То есть с несколько удивлённой благосклонностью. - Ты откуда здесь взялась?
- М-м-м... - конечно, Сайтон не станет меня выдавать, но и общаться с ним не хотелось. Инстинктивно я понизила голос. - Ищу Армаля. Не подскажешь...
- Гийома? - как будто в КБД есть второй Армаль! - Кажется, он пошёл в купальню, хотя... Да, думаю, это был он, - Сайтон вдруг тоже понизил голос и неловко помялся на одном месте. Полумрак не скрывал округлых очертаний его расплывшейся за последний год фигуры. И что он делает на скульптуре тела, хотела бы я знать. - Хортенс, ты такая славная девушка! Зачем тебе этот богатенький хорёк? Он ничуть не лучше своего дяди! Яблоко от яблони!
- А ты считаешь, брак надо заключать по политическим убеждениям? - фыркнула я, раздумывая, с какой стороны обойти навязчивого мальёка: справа или слева.
- Общие взгляды на жизнь – тоже важная часть семьи, между прочим! - Сайтон обиженно нахмурился и надул щёки. - Супругам надо по всем вопросам приходить к консенсусу!
- А почему ты думаешь, что у меня другие убеждения? - вдруг спросила я. Юноша пожал плечами и вытащил заложенные за спину руки, словно он переместился сюда из монархической эпохи, в которой приглашал на танец какую-то несговорчивую малье. В правой руке обнаружился завёрнутый в салфетку уже надкусанный пончик.
- Не знаю, - неопределённо покачал он головой. - Ты кажешься... славной девушкой. Знаешь, - Сайтон вдруг оживился. - А ведь на следующей неделе сенатор Трошич проводит лекционарий в КБД. Приходи. Хотя бы просто послушай, что есть ещё и другая точка зрения, чем у этого твоего Гийома!
- На следующей неделе? - недоверчиво переспросила я. - А почему об этом никто не знает? Во всяком случае, я ничего не слышала…
Сайтон скорчил недовольную физиономию и всё-таки откусил от пончика ещё один кусочек. Прожевал с еле скрываемым блаженством и ответил:
- Потому что никто не хочет свободомыслия в головах подрастающих магов, понимаешь? Формально лекционарий с оппозиционным сенатором прошёл, а то, что на нём окажутся пять человек из трёх с лишним сотен – никого не волнует. Малье так вообще считают не сведущими и не заинтересованными, так что если в КБД ещё слухи просачиваются, то в КИЛ – нет. Вам же положено думать только о платьях и вазах! Так считает сенатор Крайтон. Ты в курсе, что пару лет назад он выдвигал закон о том, чтобы рабочая деятельность женщин была ограничена текстилем, цветами, благотворительностью и образованием? Тогда как Трошич…
- Или это потому, что Лестор его не любит.
- Или поэтому.
- Знаешь, может быть, я и посещу эту лекцию, - неожиданно для себя сказала я. - Где и когда, говоришь, она будет?..
***
Сайтон показал мне вход в купальню, и я – сопровождаемая его неожиданно строгим взглядом, как будто и в самом деле могла заявиться в святая святых – устроилась неподалёку на скамеечке. Горели фонари, да и из окон купальни доносился слабый приглушённый матовым непрозрачным стеклом желтый свет, но всё равно в саду было темно и прохладно. Правда, по-весеннему. Весна – начало жизни.
А для кого-то конец.
- Сайтон! - окликнула я уходящего парня. - А где живут преподаватели?
Он оглянулся и покосился на меня, лица его было почти не видно, но голос звучал недоумённо.
- Какие?
- Колледжа, - глупо ответила я.
- Не знаю. Надо полагать, во Флоттершайне и его окрестностях, чтобы добираться было недалеко.
...ну да, логично. Не в Колледже же им жить!
Я вздохнула и подогнула под себя ноги. Армаль скорее всего уже спит. Наверное, заботится о себе, о своём режиме и здоровье, и никакие тягостные мысли его не угнетают... а если он всё-таки здесь? Я попыталась представить дымящуюся молочно-белую воду и лежащего в ней обнажённого молодого мужчину, который не так давно надел мне на руку помолвочный браслет. Никто же не прочитает мои мысли, отчего бы не дать им воли? К тому же еще какие-то два с лишним месяца – и эти фантазии станут явью. А мы почти что и не целовались по-настоящему – Армаль хотел, чтобы всё было "как полагается", то есть церемонно и благопристойно, и в своё время.
Я старательно пыталась вообразить ту самую картинку на грани приличия – но она упорно не желала складываться в голове. А ведь он красивый. Красивый, совершенно идеальный. Высокий и весь какой-то ладный, складный, а вовсе даже и не тощий. Какой удовольствие трогать покрытые кожей кости?! И нос у него не острый, а ровный, просто эталон, а не нос. И губы пухлые, а не тонкие, с пухлогубым юношей наверняка целоваться приятнее. И волосы короткие, это гораздо более мужественно, чем длинные, гораздо. Правда, их не пропустишь между пальцев, но ведь это такие мелочи.
А вот глаза серые.
Воображение издевалось надо мной, не было с ним никакого сладу. Вместо одного раз разом подбрасывало мне более чем реалистичную картинку другого мужчины. Тёмные ресницы подрагивают на бледных щеках. Вода доходит почти до обнажённых плеч. Я захожу и сажусь на краешек бассейна, так, что вода нещадно мочит подол платья и обнажённые ступни до середины голени. Мужчина не открывает глаз, но он уже почувствовал моё присутствие, и узкие губы изгибаются в улыбке. Тёмные намокшие пряди волос касаются кромки воды.
Я выругалась себе под нос и встала. Наверное, Аннет права: общение с простаками слишком дурно на меня влияет.
Свет в окнах купальник вдруг погас, дверь хлопнула, и в тёмном проёме возникла фигура. Остановилась. Темнота не позволяла разглядеть детали
Я подскочила со своей скамейки и позвала:
- Армаль! Армаль, это я!
Фигура замешкалась, так что я уже решила, что обозналась. Или всё-таки нет?..
- Армаль? - вопросительно повторила я, и вдруг мне стало необоснованно, необъяснимо страшно.
Глава 4. Всё в тумане
- Пр-ривет, Хортенс... - Армаль как-то споткнулся на приветствии, а я улыбнулась - да уж, не ожидали, а я вот она. Ничего мне не страшно, через забор перелезу, буквально свалюсь на голову. Подошла поближе – от юноши пахло какими-то горькими травами, разгорячённым телом, и мне бездумно захотелось к нему прижаться, согреться.
- Прости, что я так внезапно и без предупреждения, - сбивчиво заговорила я. - Просто... соскучилась. Очень.
Армаль выглядел каким-то непривычно смущённым, словно его растрогали мои слова, чего, собственно, ожидать было практически невозможно и, тем не менее... Голос его звучал необычно мягко и приглушённо:
- Что-то произошло? Я чем-то могу помочь?
Воздух, прохладный, свежий, был словно напитан сыростью. Мы так и стояли у дверей купальни в полумраке, и боковым зрением я замечала мельтешение ночных теней: покачивались со скрипом ели и низкорослые сосенки, проносились то ли летучие мыши, то ли ещё какие-то крылатые твари…
- Ничего особенного... - конечно, произошло, вот только помочь Армаль мне никак не сможет, со всеми своими деньгами и связями. Как я ему объясню, чья судьба меня так волнует? Как я могу попросить его помочь мне забыть человека, о котором я не должна была думать ни одной секунды? Который и сам обо мне не думал, наверное. Как минимум – встреч не искал и очень успешно делал вид, что знать меня не знает. Зато Делайн нет-нет да и оставлял после занятий для каких-то индивидуальных консультаций, и подруга е могла толком объяснить, зачем. Все эти две недели она пребывала в таком туманном задумчивом состоянии, что...
Влажный вечерний воздух вокруг начал густеть, заворачиваться клочками густой молочной пены. Я сокращала расстояние между нами, шаг за шагом, и внутри всё клокотало от пронзительного ощущения тревоги и обречённой беспомощности.
"Заставь меня его забыть!"
Армаль наблюдал за мной настороженно, словно ожидал, что я вот-вот извлеку нож из рукава. Даже, кажется, чуть-чуть попятился. Но всё же позволил мне обхватить его гладкие сильные плечи руками – я чувствовала жар его кожи сквозь одежду. И не оттолкнул, позволил себя поцеловать.
Именно позволил.
Его мягкие губы были податливы и отчего-то сладки, словно он только-только доел какой-то ванильный десерт. Не таким я видела наш первый поцелуй, но его мягкость и какая-то оторопь сыграли свою роль: я расслабилась. Мне хотелось, чтобы вёл он, но увы, и в то же время какая-то неопытная робкость такого сильного, высокомерного и решительного обычно юноши возбуждала и делала непомерно смелой. Мои руки скользнули под рубашку, и вот теперь Армаль отпрянул, будто он и впрямь был невинной перепуганной девицей, но за мгновение до этого движения мои пальцы нащупали что-то на его коже.
- А ну, стой! - рявкнула я, и он не сбежал, как видимо, собирался. Замер. - Это что ещё такое?!
- Хортенс, я... - забормотал он. - Давай завтра поговорим и... всё остальное. Я неважно себя чувствую, устал, так что...
- Что это такое?! - почти истерично выкрикнула я. - Что это?
- Ничего. Тебе показалось.
Огонь вспыхнул, разгоняя набежавший туман. И в этом неявном свете я стала расстёгивать его домашнюю просторную рубашку. Спустила её с его правого плеча.
Шрам был не совсем такой, как у Ноэль, но букву "Д" я увидела довольно отчётливую – и в тот же миг она исчезла – я неверяще потёрла гладкую кожу мускулистой руки. Но своей памяти я доверяла больше, чем глазам.
- Сахарный домик... - прошептала одними губами.
- Что? - юноша рядом со мной поёжился и как-то обречённо запахнул рубашку.
- Сахарный домик, в котором ели детей. На букву "Д".
- Никто там никого не ел, - он печально улыбнулся одними губами. - А дальше что, Хортенс? Откуда ты знаешь?
Я ничего не знала и двигалась, словно по болоту впотьмах. Шаг не туда – утонешь.
- У Армаля такого быть не могло, вот что я знаю.
- Ну, конечно, он богатенький благополучный мальчик, - фыркнул совершенно другим голосом совершенно другой человек. Невысокий, рыжеволосый...
- Ну, ты и сволочь! - я снова ухватила его за полы рубашки – и тут же взвизгнула, потому что увидела высовывавшуюся оттуда паучью лапу размером чуть ли не с мою руку. Но злость придала мне сил. – Не надо меня пугать! Я никому не скажу, прекрати это делать! Клянусь, что не скажу! Не сказала же про Ноэль.
Последнее было не больше чем догадкой, но Дикьен – я не могла сказать точно, был ли это Дикьен на самом деле или очередное видение – обречённо вздохнул.
- Пошли, - просто сказал он и опустился на ту самую лавочку, на которой я, дура такая, ждала Армаля.
- Как ты узнала про Эли?
- Увидела случайно такой же шрам на её руке, - ответила я осторожно, потому что на самом деле ничего не знала. Только догадывалась – и от этой догадки уныло засвербило внутри.
- Нет, я не о шрамах. Глупо, конечно, было их делать, но мы были просто детьми, желавшими не потеряться в этом враждебном мире. Впрочем, я бы и без шрама её узнал, она совсем не изменилась.
Я всё еще толком не была уверена и просто спросила:
- Как ты это делаешь?
- Иллюзии? Это мой дар. Я с детства такое умею. На самом деле в окружающей реальности ничего не меняется, по сути, я просто внушаю тебе, что ты должна увидеть. А дальше твой мозг сам додумывает какие-то детали.
- Но это не благой дар.
- Нет, - почти обречённо ответил Дикьен.
Отступивший было туман снова начал к нам подбираться.
- Но как ты... почему ты здесь? Разве скверным не полагается...
- Послушай, Хортенс... - Дикьен говорил, конечно, не так, как Армаль: не так привычно-уверенно и властно, но всё же его интонации здорово отличались от привычного лепетания. - Я здесь и Эли здесь, да, это против правил, но мы не хотим и не делаем ничего плохого. Мы просто живём и просто учимся. Мы хотим жить!
- Вы скрываетесь.
- А ты бы не скрывалась?! - зашипел он. - А что мы должны делать?! Пойти и сдаться властям? Чтобы нас ещё на пару лет заперли в клетках, а потом выпотрошили, как кур, и набили новой свеженькой и безопасной для других требухой? Тебе просто повезло, а нам – нет! Мы хотим жить, как все, только и всего!
- Дик, успокойся, - я нервно оглянулась, хотя говорил он едва слышно. - Дик, поверь, я всё понимаю...
- Ни крота ты не понимаешь, Флорис! Мы с Эли жили с родителями, нас кормили, растили и любили, да, любили, хотя она сейчас и утверждает обратное. А потом обнаружились эти... дары, будь они прокляты. И вся наша жизнь мигом покатилась под откос. Нас забрали из семей, зашвырнули в отвратительный приют, как бешеных зверей, а нам было только шесть лет! - Дикьен обуздал непривычную для его голоса ярость. На мгновение я увидела его совсем другим, непомерно уставшим от жизни, разочарованным в ней, и одновременно выносливым и сильным мужчиной, но так и не поняла, какая же из этих масок была иллюзией, а какая – истинным лицом. Но стоило моргнуть – и рядом со мной оказался прежний тихий и испуганный задохлик:
- Хортенс, пожалуйста... Ты должна молчать! Я думал... Не знаю, чем я думал, я не ожидал тебя увидеть, клянусь, я не хотел тебя обманывать!
- Тогда зачем? - тихо спросила я. - Зачем ты наложил на себя иллюзию его внешности?
Поделиться книгой: