Помоги проекту - поделись книгой:
Шпионаж (разведка) — деятельность, окутанная флером таинственности, вызывающая живой интерес у людей, независимо от их пола и возраста. Если же в шпионском (разведывательном) промысле ключевой фигурой выступает женщина, людской интерес становится маниакальным.
Достаточно вспомнить, как в Западной Европе и в США публика приняла киносессию Маты Хари, танцовщицы-куртизанки, обвиненной французами в шпионаже в пользу Германии. В течение 55 лет (1931–1985 гг.) кассовые сборы от этих фильмов били все рекорды, а Джеймс Бонд в бессилии пил горькую.
И дело не только в подкупающем шарме Греты Гарбо, Марлен Дитрих, Жанны Моро, Сильвии Кристель — звезд, воплотивших в кино образ «королевы шпионажа», отнюдь! Одно уже то, что стержнем шпионской интриги была женщина, завораживало и действовало гипнотически.
И невдомек зрителю, что Мата Хари — всего лишь агентесса, воплощавшая в жизнь замыслы тайного наставника, который ею руководил, который-то и замутил воду, чтобы поймать в ней золотую рыбку.
В реальных спецслужбах наставник агента называется
Накануне и в годы Второй мировой войны оператором блистательной плеяды агентов явилась советская разведчица Зарубина Елизавета Юльевна. Разносторонне образованная интеллигентка, психолог, натура утонченная и вместе с тем отважный и хладнокровный чекист, она действовала не в духе наставника киношной шпионки, нет! — мудрее и эффективнее. Да и на связи у нее состояли агенты, не чета Мате Хари, — дипломаты, офицеры, ученые.
Впрочем, к чему слова? Достаточно ознакомиться с любым эпизодом ее оперативно-агентурной деятельности, чтобы на вопрос: «А женское ли это дело — занятие разведкой?» — уверенно ответить: «Да!»
Елизавета Юльевна Зарубина (в девичестве — Лиза Иоэльевна Розенцвейг) родилась 1 января 1900 года в селе Ржавенцы Хотинского уезда Северной Буковины, которая в то время была частью Австро-Венгрии, после Первой мировой войны отошла Румынии, а сегодня входит в состав Черновицкой области Украины.
Отец Лизы — Иоэль Розенцвейг, арендатор и управляющий лесным хозяйством богатого польского имения, был блестяще образованным человеком. Он обожал русских классиков и сумел привить своим детям любовь к русской литературе и к России вообще.
Хозяин имения Гаевский, бонвиван и транжира, появлялся лишь для того, чтобы набить карманы деньгами, а затем спустить их за столами казино и в публичных домах европейских столиц.
Так что Иоэль Розенцвейг мог бесконтрольно употреблять доходы от сбыта леса по собственному усмотрению. Семья не роскошествовала, но ни в чем себе не отказывала даже в лихолетье Первой мировой войны. Лиза, к примеру, окончив гимназию, училась на историко-филологическом факультете Черновицкого университета, где плата за обучение была одной из самых высоких в Европе.
В 1920 году, окончив три курса, она уговорила отца отправить ее и младшего брата учиться в Сорбонну. Трезво оценив сложившуюся в Восточной Европе после окончания войны обстановку и найдя ее чреватой потрясениями и катаклизмами, старший Розенцвейг одобрил выбор детей.
Однако в Сорбонне Лиза проучилась всего год. Решив, что ее место в гуще исторических событий, она перебралась в Вену и поступила в столичный университет. Там Лиза вышла замуж за румынского коммуниста и некоторое время носила его фамилию Гутшнекер, но вскоре брак распался.
В июне 1923 года под влиянием двоюродной сестры Анны Паукер Лиза вступила в коммунистическую партию Австрии и окунулась в подготовку «мировой революции»: составление и распространение прокламаций, организацию забастовок, игру в кошки-мышки с полицией и т. п. Конспирация — превыше всего, поэтому товарищи по подполью знали ее только по псевдониму «Анна Дейч».
В 1924 году, окончив Венский университет, Лиза получила диплом переводчика немецкого, французского и английского языков, добавив их к знакомым ей с детства идишу, румынскому и русскому (заметим, любимым ею был русский!). В том же году советское дипломатическое представительство в Вене пригласило ее на работу в качестве переводчика.
Революционная биография, искренняя симпатия к Советскому Союзу, блестящее владение шестью языками не могли не привлечь внимание сотрудников внешней разведки, работавших под прикрытием советского полпредства. Они досконально изучили Лизу и на заданиях проверили ее разведывательные способности. Убедившись в ее честности, надежности, хладнокровии и умении соблюдать конспирацию, в марте 1925 года ее приняли в разведку.
Работала Лиза под кодовым именем «Эрна». Получив советское гражданство, перешла из австрийской компартии в ВКП(б). В качестве штатного оперативного сотрудника венской резидентуры ИНО ОГПУ она выполняла специальные задания в Турции и Франции. Причем работала под чужим именем и с вымышленной биографией. Здесь раскрылись недюжинные способности «Эрны» как талантливого вербовщика.
В феврале 1928 года «Эрна» впервые приехала в Москву. Под фамилией Горская ее зачислили в центральный аппарат Иностранного отдела. В том же году она вышла замуж за именитого разведчика Василия Михайловича Зарубина и вновь поменяла анкетные данные, став Елизаветой Юльевной Зарубиной.
Руководство ИНО использовало их брак в оперативных целях: реализуя проект «Супруги», Зарубиных направили за рубеж с перспективой нелегальной работы во Франции. Решение было мотивировано тем, что в 1927 году под надуманным предлогом Англия разорвала дипломатические отношения с СССР, и Франция готовилась последовать ее примеру. Обстановка в Европе накалялась с каждым днем, ее усугубляла белогвардейская эмиграция, которая стремилась спровоцировать новый «крестовый поход» против Советского Союза.
Тайная жизнь разведчиков-нелегалов Василия (кодовое имя «Максим») и Елизаветы (псевдоним «Вардо») началась с выезда в Копенгаген. Выдавали они себя за коммерсантов из Чехии — супругов Кочек. Чтобы закрепиться в Дании, разведчики должны были иметь надежное прикрытие, то есть найти занятие, которое оправдывало бы их пребывание в стране.
Помог случай, этот бескорыстный покровитель разведчиков.
Супруги познакомились с неким Нильсеном, владельцем карликовой оптовой фирмы. Знакомство переросло в дружбу, и вскоре Зарубины стали компаньонами коммерсанта. С его помощью разведчики получили разрешение на длительное пребывание в Дании, то есть полностью легализовались.
Однако из Центра пришло указание срочно перебраться во Францию, где разведывательному тандему предстояло осесть на длительное время.
…В предместье французской столицы, живописном городке Сен-Клу, Зарубины сняли небольшой меблированный домик с гаражом. Однажды, когда Василий ремонтировал свое авто, сосед, восхитившись его сноровкой, предложил ему основать совместное предприятие по ремонту машин.
Василий от предложения не отказался, но заметил, что у него отсутствует разрешение на постоянное проживание в стране. Сосед воспользовался своими связями в полиции, и разведчики получили постоянный вид на жительство во Франции.
Дальше — больше. Тот же француз ввел Зарубиных в круг своих друзей, принадлежавших к сословию мелкой буржуазии. Обрастание нейтральными связями способствовало успешной легализации разведчиков в стране.
Пора было приступать к выполнению задания: подобрать курьеров для связи с Центром; подыскать конспиративные квартиры; принять на связь ряд агентов; заняться поиском и приобретением потенциальных источников информации. Другими словами, с нуля создать дееспособную нелегальную резидентуру.
Чтобы расширить пространство для разведывательного маневра, надо было переехать в Париж и найти нового компаньона, который бы помог вести какое-то дело. Поиски увенчались успехом, и супруги открыли рекламное бюро.
Вначале рекламное бюро «Кочек» занималось продвижением на рынок кулинарной продукции, затем перешло на выпуск кинорекламы. Устойчивые контакты с известными западноевропейскими киностудиями и прокатными компаниями способствовали созданию привлекательного имиджа бюро, деньги стали поступать из всех городов страны.
Когда же Зарубины начали поставлять рекламу на экспорт и во Францию потоком пошла иностранная валюта, бюро получило режим наибольшего благоприятствования, и супруги стали вхожи в высшее столичное общество. Василий даже был избран в президиум жокейского клуба, членами которого состояли «жирные коты» — представители промышленной олигархии Франции.
Центр оценил усилия разведчиков по легализации в стране пребывания, но напомнил им, что магистральным направлением деятельности резидентуры является добывание информации по Германии.
Следуя установке Центра и используя наработанные связи в Париже, «Вардо» завербовала стенографистку германского посольства в Париже (псевдоним — «Ханум») и венгерского журналиста, эксперта в вопросах франко-германского диалога (псевдоним — «Росс»), который работал техническим секретарем депутата французского парламента. Всё это положительно сказалось на объеме и качестве поставляемой разведчиками в Центр информации.
Зарубины активно работали и по белогвардейской эмиграции. В Париже «Вардо» приняла на личную связь особо ценного агента ОГПУ Дьяконова Павла Павловича (оперативный псевдоним «Виноградов»).
Боевой царский генерал военный атташе России в Лондоне он в 1920 году перебрался в Париж, где был с восторгом и почестями принят русской военной эмиграцией. Еще бы! За Мазурское сражение он был награжден золотым Георгиевским оружием, за битву при Вердене — двумя французскими Военными крестами и орденом Почетного легиона, и это лишь малая часть тех наград, которые Дьяконов получил еще до Первой мировой.
«Виноградов» выполнял долгосрочное задание по разложению Русского общевойскового союза, крупнейшей организации эмигрантов-белогвардейцев, которая проводила вооруженные акции против СССР и его официальных представителей за рубежом.
Кроме того, агент, располагая обширными связями в высших военных кругах Франции, снабжал Центр информацией о деятельности Второго бюро (военная разведка и контрразведка) французского генштаба.
В активе «Виноградова» было также участие в захвате руководителя РОВС генерала Кутепова (26 января 1930 года) для переправки в Москву. На стадии подготовки этой операции и в ходе ее реализации оператором генерала был опытнейший сотрудник ИНО Яков Серебрянский, поэтому трудно было прогнозировать, как поведет себя пятидесятивосьмилетний агент на первой встрече со своим оператором-женщиной, по возрасту годившейся ему в дочери.
Ко всему прочему, явку из-за ремонта конспиративной квартиры пришлось проводить в одной из парижских гостиниц. Их хозяева не требовали никаких документов и за умеренную плату охотно предоставляли номера парочкам, желающим расслабиться.
Поэтому появление в дешевой гостинице красавицы «Вардо» под руку с пожилым импозантным «Виноградовым» все невольные свидетели расценили бы однозначно: престарелый повеса решил вкусить от молодого аппетитного тела — C’est la vite!
Словом, публичное появление Зарубиной вместе с Дьяконовым считалось достаточно хорошо залегендированным и вполне соответствующим требованиям конспирации.
О результатах явки с первым в своей оперативной практике особо ценным агентом и о своих впечатлениях Елизавета Юльевна доложила начальнику ИНО Мессингу Станиславу Адамовичу докладной запиской:
10.02.1930 года мною, оперуполномоченной ИНО ОГПУ “Вардо”, в парижском отеле “Риволи” проведена встреча с агентом “Виноградов” для отработки ему линии поведения, предусмотренной мероприятием “А” в отношении группы высших офицеров РОВС (список прилагается).
Едва мы расселись по разные стороны стола, “Виноградов” повел себя не по-джентльменски: без предисловий вдруг заговорил по-французски. Но меня поразил не сам факт смены языка, а его безапелляционный тон!
Его демарш я восприняла, как попытку подчеркнуть свое превосходство в оперативном плане, чтобы подавить меня психологически и поставить в зависимое от себя положение. Допускаю, что этот выпад был вызван также его начальственным положением в РОВС.
Мне очень вовремя вспомнилось наставление Артура Христиановича Артузова: “Нельзя ни в чем проигрывать своему агенту, ибо недаром сказано, что ни один камердинер не видит героя в своем хозяине. Стоит только однажды показать зависящему от тебя агенту свою слабость — всё, пиши пропало. Сразу можно расставаться с ним, потому что ведущее положение тебе уже не восстановить. Выигрывать у своего секретного помощника оператор просто обязан. Всегда и во всём. В том числе и в словесной перепалке, чтобы утвердить себя в его глазах и подчеркнуть свое превосходство”.
“Не то оружие вы выбрали, мой генерал! — едва сдерживая себя, чтобы не перейти на крик, сказала я по-французски и, не переводя дыхание, но уже по-английски, добавила: — Уверена, что вы быстрее меня исчерпаете ваш запас иностранных языков!”
Хотя на лице “Виноградова” не дрогнул ни один мускул, по затянувшейся паузе мне стало ясно, что моя реплика попала в “яблочко”. Взглядом психиатра агент буквально буравил меня. Затем раздельно, делая ударение на каждом слоге, он спросил, но уже по-русски: “И сколько их у вас, сударыня?”
Я ответила: “На мой век хватит!”
По выражению лица агента я поняла, что этот мой легкомысленный ответ ему не понравился. По-моему, он решил, что я намекаю на разницу в возрасте не в его пользу.
Поняв свою оплошность, я “перестроилась на марше” и заверила агента, что, несмотря на мой формальный статус оператора, мы всегда будем решать все вопросы только вместе, потому что я очень ценю его опыт и его таланты в оперативных делах.
Вслед за этим агент подобрел, и наши “дипломатические отношения” были восстановлены. Затем мы в течение часа обсуждали его линию поведения, способствующую успешной реализации мероприятия “А” — доведение до руководства Второго бюро генштаба известной Вам информации в отношении офицеров РОВС.
Прощаясь со мной, “Виноградов” не удержался и спросил, какими языками я всё же владею. Услышав ответ, он укоризненно покачал головой и сказал:
“Видите ли, сударыня, если верна истина: язык мой — враг мой, то у вас их целых шесть!”
На это я ему ответила, что “самое главное на текущий момент, что он стал моим другом, а с врагами мы справимся сообща”. После этого он крепко пожал мою руку. Полагаю, что расстались мы друзьями.
Сообщаю в порядке информации (
“Вардо”».
…Действительно, некоторое время спустя «Виноградов» довел до сведения французов подготовленную умельцами Лубянки «дезу» о наличии «пятой колонны» — профашистски настроенных генералов и офицеров в РОВС и об их устойчивых контактах с германской военной разведкой, то есть с ненавистным всем французским генералам противником.
В итоге акция прошла успешно, информация достигла поставленной цели, сыграв свою роль в охлаждении отношений между Францией и Германией.
Во Франции Зарубины проработали до 1933 года, там у них родился сын Пётр. По приезде в Москву после четырехлетнего пребывания на нелегальном положении, то есть в состоянии перманентного стресса, когда, как говорится, «все импульсы наружу», так и не отдохнув ни дня, супруги-разведчики вновь убыли за рубеж — в Германию, где хозяйничали Гитлер и его штурмовики.
В 1933 году, после прихода Гитлера к власти, обстановка в Германии крайне осложнилась. Деятельность нелегальной резидентуры ИНО фактически прекратилась по причине отъезда на Родину 90 % оперативных сотрудников: все они были евреи, и их дальнейшее пребывание в Германии Центр считал небезопасным.
Зарубины имели задание в кратчайший срок обосноваться в Германии и реанимировать нелегальную резидентуру. Разведывательному тандему предстояло остановить процесс «профессионального выгорания» агентуры, оставшейся без дела и без присмотра своих наставников-операторов, и главное — добывать информацию о внутренней и внешней политике Гитлера и о его планах в отношении СССР.
…До Берлина супруги добирались разными маршрутами. О получении вида на жительство на длительный срок не могло быть и речи, поэтому в декабре они прибыли в нацистский рейх в качестве туристов.
Лишь спустя некоторое время лубянские «сапожники» (так профессионалы называют специалистов по изготовлению фальшивых документов) снабдили разведтандем документами, удостоверявшими их работу в американской фирме.
Это был принципиально важный нюанс: накануне новой мировой войны немцы всячески стремились сохранить добрые отношения с США, поэтому лояльно относились к приезжающим в страну американцам.
Но даже при наличии добротных документов пребывание в Германии для Елизаветы Юльевны было сопряжено со смертельным риском, ибо в застенки гестапо и в концлагерь можно было угодить из-за пустяка: двойного глазного века. В Германии, где правил Гитлер, это считалось верным признаком наличия у человека еврейских корней.
Василий со своей внешностью «истого арийца» спокойно разгуливал по улицам Берлина. Другое дело Елизавета. Даже случайные прохожие, несведущие в вопросах физиогномики и антропологии, нашли бы в ее лице семитские черты. Что уж говорить о патрулях, сформированных из специально натасканных на отлов евреев коричневорубашечников!
Чтобы при возможной встрече с этими головорезами доказать им, что она не еврейка, а итальянка, Елизавета в авральном порядке выучила итальянский язык.
Нелегальная резидентура была сформирована в кратчайшие сроки. В нее вошли оперативные сотрудники ИНО, прибывшие вслед за Зарубиными, а также шесть источников информации из числа местных жителей и иностранцев, принятых разведчиками на связь. Центр стал получать важную секретную информацию бесперебойно и в большом объеме.
Разведчики Василий и Елизавета «играли на враждебном поле» — действовали в гитлеровском рейхе — более трех лет, начиная с 1933 года. Работа в нацистской Германии требовала от обоих и, прежде всего, от Елизаветы Юльевны предельного мужества и отваги, мобилизации всех духовных сил.
Надо сказать, что она к тому времени достигла совершенства в искусстве перевоплощения, и не только внешнего, но и внутреннего. Никогда не повторяясь, она всякий раз представала в новом облике. Меняя страны, меняла личины. Для нее, за свою карьеру аса вербовки сменившей не один псевдоним, надевать чужую личину было так же привычно, как для женщины мирной профессии — ежедневно менять носовые платки в сумочке, отправляясь на работу.
Словом, как того требует искусство разведчика, «Вардо» была человеком с десятью лицами.
Елизавета Юльевна прекрасно понимала, что малейшая неосторожность, промах в работе или в быту приведет ее в гестапо. Каждое свое появление на берлинских улицах разведчица называла «танцем на канате, висящем над пропастью». Постоянно рискуя жизнью, она блестяще справлялась с заданиями Центра.
В 1930‐е годы у жителей Западной Европы основным мотивом, подвигавшим к сотрудничеству со спецслужбами Советского Союза, был антифашизм. Поэтому секретные агенты в большинстве своем работали просто «за идею», отказываясь от денежного вознаграждения.
По указанию Центра «Вардо» восстановила конспиративную связь с особо ценным источником разведки, гауптштурмфюрером СС «Брайтенбах» (в миру — Вильгельм Леман).
В IV управлении Имперской безопасности — гестапо — он возглавлял отдел по борьбе с «коммунистическим шпионажем» и, используя свое служебное положение, неоднократно спасал резидентуру НКВД от разгрома и заранее предупреждал о провокациях, которые готовились против советского дипломатического представительства и его сотрудников в Берлине.
От «Брайтенбаха» регулярно поступали данные о внутриполитическом положении в Германии и о ее военных приготовлениях против соседних стран. В 1935 году агент представил сведения о создании Вернером фон Брауном принципиально нового вида оружия — знаменитых ракет «Фау».
13 лет «Брайтенбах» водил за нос коллег из гестапо, которые сбились с ног в поисках «крота» в своих рядах. Провал произошел из-за предательства связника, и в 1945 году Лемана казнили в застенках его (жгуче ненавидимого им!) ведомства.
Поделиться книгой: