Помоги проекту - поделись книгой:
К слову, на Западе его считают прототипом Штирлица.
…Еще одним особо ценным помощником нелегальной резидентуры, который находился на личной связи у «Вардо», был высокопоставленный сотрудник германского МИДа в ранге посла «Вальтер» (имя не раскрывается до сих пор). В будущем «Вальтер» наряду с «Брайтенбахом» проинформирует берлинскую резидентуру о подготовленном нападении Германии на СССР.
В Берлине «Вардо» также восстановила связь с «Ханум», бывшей стенографисткой германского посольства в Париже, которую завербовала, работая во Франции. «Ханум» продвинулась по службе и, работая в центральном аппарате гитлеровского МИДа, имела доступ к документам под грифом «Особой важности», которые с риском быть казненной копировала и затем передавала своему оператору — «Вардо». Но вскоре «Ханум» заболела и умерла.
Елизавета Юльевна немедленно подобрала ей замену. Через агентурные возможности резидентуры осуществила проверку «кандидата на замещение вакантной должности» и под псевдонимом «Винтерфельд» привлекла служащего МИД Германии средней руки к сотрудничеству. Он имел доступ к секретной, в том числе шифрованной, переписке министра иностранных дел фон Риббентропа с послами в странах-союзницах — Италии и Японии.
«Вардо» обучила новобранца технике пересъемки документов микрофотоаппаратом, и вскоре он буквально завалил резидентуру копиями шифртелеграмм и других документов из германского внешнеполитического ведомства.
К слову, среди действующих «штыков» агентурной сети нелегальной резидентуры Зарубиных были и те, кто имел связи в кругу влиятельных функционеров нацистской партии (НСДАП).
В июне 1937 года Зарубины в качестве нелегалов были направлены в США. Разведчикам предстояло подобрать агентуру из числа американцев для возможной работы в Германии в случае ее нападения на СССР. С поставленной задачей разведчики справились. Ими были завербованы три агента, которых в дальнейшем нелегальная разведка использовала в качестве курьеров-связников.
Командировка Зарубиных была прервана бегством в США резидента НКВД в Испании генерала госбезопасности Л. Фельдбина (в историографии более известен как Александр Орлов), который встречался с ними во время их работы во Франции. По возвращении в Москву Василий и Елизавета стали работать в центральном аппарате разведки.
Зарубин за успешную работу в нелегальной разведке награжден орденом Красного Знамени, ему присвоили звание «старший майор госбезопасности», что равноценно званию «генерал-майор» Красной армии. «Вардо» досрочно присвоили звание «капитан госбезопасности», что соответствовало званию «подполковник» Красной армии.
В середине 1940 года «Вардо» вновь выехала в Германию, но уже под дипломатическим прикрытием сотрудника советского посольства в Берлине Елизаветы Горской. Ей предстояло восстановить утраченную связь с ценным источником разведки «Августой» — супругой высокопоставленного дипломата, посла по особым поручениям, одного из тех, кто был причастен к выработке внешнеполитического курса гитлеровской Германии. Вскоре от «Августы» стали поступать сведения, заслуживающие внимания не только ОГПУ, но даже Кремля!
С первых часов войны все советские работники диппредставительства в Германии были интернированы и 29 июня отправлены в СССР через Турцию.
Ночью 12 октября 1941 года Зарубиных подняли с постели и доставили в Кремль к Сталину. Вождь объявил чекистскому тандему о своем решении вновь направить их в Соединенные Штаты, а Василия Михайловича и вовсе назначить главой тамошней «легальной» резидентуры, то есть действующей с позиций посольства СССР в Вашингтоне. Прикрытием Зарубина была должность 2‐го секретаря диппредставительства.
В ходе общения, продолжавшегося более часа, Сталин поставил задачу будущему резиденту не только отслеживать внутриполитические события, но и своевременно сообщать о попытках правящих кругов США сговориться с Гитлером и закончить войну заключением сепаратного мира. Разведчикам также вменялось в обязанность добыть сведения относительно реальных сроков открытия второго фронта в Европе.
В Нью-Йорк Зарубины добрались через Дальний Восток лишь в январе 1942 года. В США разведчикам пришлось реформировать резидентуру: восстановить связь с законсервированной агентурой, навербовать новых источников информации, приобрести конспиративные квартиры и т. д.
Опять пригодились таланты Елизаветы Юльевны: блестящее владение английским языком, знание психологии и умение убеждать кандидатов на вербовку. Уже через полгода у «Вардо» на связи были (!) 22 агента, с которыми приходилось встречаться не только в Нью-Йорке, но и в Сан-Франциско, в Вашингтоне, в других городах Америки.
Часто в Америке разведчица вспоминала слова Артура Христиановича Артузова:
На Лубянке высоко ценили оперативную хватку и особый дар «Вардо» достигать полного доверия в общении с любым человеком, независимо от его пола, возраста и социального положения.
Профессионалы знают, что это качество присуще только самым изощренным охотникам за головами — вербовщикам. Они в мире разведки — высшая каста оперативных сотрудников. «Вардо» была, как никто другой из ее коллег-разведчиц, охотником за головами самой высокой — четыре девятки — пробы.
Отличительной чертой «Вардо», ее почерком в работе с агентами, была гуманность. Она никогда не относилась к тем, кого вербовала, лишь как к источникам информации, которых нужно склонить к сотрудничеству.
Прежде всего, она стремилась понять, что движет объектом ее заинтересованности — кандидатом на вербовку, — каковы его проблемы. Поэтому не случайно многие завербованные ею агенты работали в пользу СССР исключительно «за идею», что в условиях ограниченности валютных средств в советских зарубежных резидентурах было особенно важно.
…Через ценнейшего источника резидентуры, выходца из России, Якова Голоса (кодовое имя «Звук») Елизавета Юльевна вышла на «отца атомной бомбы» Роберта Оппенгеймера и выдающегося физика-ядерщика Лео Силарда, работавшего в той же области.
Здесь необходимо пояснение. То, что разведчица сделала в США, еще нельзя назвать «атомной разведкой» в чистом виде, однако она первой вышла на близкие подступы к ней. Основную работу по «Манхэттенскому проекту» — так американцы закодировали работу по созданию атомной бомбы — проделали другие наши разведчики.
Однако заслуга «Вардо» заключается в том, что она
Повышенная активность советских разведчиков не могла не привлечь внимания американской контрразведки. ФБР внедрило подслушивающую аппаратуру в служебные помещения наших учреждений и получило доказательства, что Зарубин является резидентом советской внешней разведки в США. В конце 1944 года супруги были объявлены персонами non grata и вынужденно покинули США.
После войны подполковник Зарубина Елизавета Юльевна работала в центральном аппарате разведки в должности начальника отделения. С 1946 года и до своей отставки возглавляла американское направление Информационной службы разведки.
Она — кавалер ордена Красной Звезды, десяти медалей, а также высшей ведомственной награды — знака «Почетный сотрудник госбезопасности».
Да, отраженный свет славы «Брайтенбаха», «Винтерфельда», «Ханум, «Вальтера» и десятков других агентов, которых завербовала и которыми руководила Елизавета Юльевна, придал блеск ее разведывательной карьере, принес ей лавры аса агентурной работы, непревзойденного охотника за головами.
И всё-таки, на наш взгляд, не все ее усилия оценены по достоинству руководством разведки.
…Выйдя в отставку, Елизавета Юльевна еще долгие годы передавала молодым разведчикам свой богатый опыт, прививала им вкус к нелегальной работе во враждебной среде, обучала их, как уходить от «наружки», как обращать в свою веру кандидата на вербовку, как…
Да мало ли, какими еще секретами могла делиться с молодой порослью разведчиков Человек с большой буквы, Чекист, Наставник — Елизавета Юльевна Зарубина! Таких людей, как она, Господь создает штучно и редко, а всё потому, чтобы не девальвировать результат благого дела своего.
Елизавета Юльевна прожила яркую насыщенную жизнь, добившись блестящих побед в разведке. Судьба была к ней благосклонна, и жизнь ее не оборвалась ни в застенках гестапо, ни в фэбээровской тюрьме. Тем обиднее сознавать, что 11 мая 1987 года она нелепо погибла в родных пенатах, в Москве, угодив под рейсовый автобус.
Глава пятая
Герои Российской Федерации родом из Соединенных Штатов Америки
В галерее разведывательной славы Российской Федерации, ставшей для граждан Соединенных Штатов Морриса и Леонтины Коэн второй родиной, им принадлежит видное место. Они внесли значительный вклад в установление ядерного паритета и делали всё возможное, чтобы холодная война не переросла в горячую.
«Я родился 2 июля 1910 года в Нью-Йорке в семье выходцев из России: мой отец родом из-под Киева, а мама из Вильно. В нашем доме на Ист-Сайде часто собирались эмигранты из России и Украины, слушали привезенные с собой грампластинки, пели народные песни, а по праздникам танцевали польку и гопак.
Но самое большое впечатление на меня произвели их рассказы о загадочной стране России. И всякий раз, слушая их воспоминания, я все более хотел хоть одним глазом увидеть родину моих предков. С возрастом желание это только укреплялось.
В колледже я был капитаном команды регби, и спортивной стипендии хватило, чтобы оплатить мою учебу в Колумбийском университете. Окончив его в 1935 году, я стал преподавать историю в средней школе Иллинойса.
В 1936 году я вернулся домой, вступил в компартию США и начал работать в ее нью-йоркском отделении. Из-за жуткой безработицы в городе с моим дипломом трудоустроиться было невозможно, и почти год я перебивался случайными заработками: был наборщиком в типографии, слесарем на заводе, портье в отеле. Всё это время я вел агитационную работу, распространял газету компартии.
В мае 1937 года на антифашистском митинге я познакомился с красивой девушкой Лоной Петке. Двумя месяцами позже я в составе интернациональной бригады уехал воевать в Испанию. Там был тяжело ранен, но и после госпиталя продолжил сражаться на стороне республиканцев…»
«В июле 1938 года в поле зрения резидента НКВД в Испании генерала Фельдбина (оперативный псевдоним “Швед”) попал гражданин США Моррис Коэн. Установив с ним личный контакт и проведя блиц-проверку, “Швед” завербовал его в качестве агента под псевдонимом “Луис”.
В направленном в Центр рапорте о вербовке Коэна “Швед”, в частности, отмечал:
“Дав согласие на сотрудничество с советской разведкой, “Луис” в полной мере отдавал себе отчет на что идет. Уверен, что им двигала не страсть к приключениям, а политические убеждения, верность идеалам социализма, делу мировой революции, которым он решил посвятить всю свою жизнь”».
…В ноябре 1938 года по решению Центра «Луис» отплыл из Испании в США для работы в качестве агента-связника. На родине его принял на связь сотрудник нью-йоркской резидентуры НКВД «Твен» (в будущем видный советский разведчик Семен Маркович Семёнов), который, достойно оценив IQ «Луиса», переквалифицировал его в агента-вербовщика. И не прогадал: «Луис» в два счета подобрал группу источников, которые помогали советской разведке получать информацию по немецкой колонии в США.
В начале 1939 года бывший боец интербригады, красавец Моррис разыскал Лону и покорил ее сердце. Они подали заявление на регистрацию брака, и 4 июля 1941 года состоялась свадьба.
Медовый месяц Моррису омрачала навязчивая мысль: привлекать Лону к сотрудничеству с советской разведкой или нет. О своих сомнениях он сообщил «Твену».
Тот ответил мгновенно, так как для себя давно уже всё решил. Более того, намерен был получить «добро» Центра на создание из супружеской четы Коэнов разведывательного тандема.
«…19 августа 1941 года мною, сотрудником нью-йоркской резидентуры “Твеном”, проведена встреча с женой агента “Луис” — Леонтиной Терезой Коэн (в девичестве Петке), 1913 года рождения, уроженки Массачусетса, из польских эмигрантов-бедняков, членом компартии США.
В процессе личной беседы и в результате проведенных проверок у нас сложились следующие представления о ней как о кандидате на вербовку:
— ей в полной мере присущи качества, необходимые закордонному источнику: она красива, умна, энергична, решительна, обладает безотказным свойством располагать к себе собеседника, независимо от его пола, возраста и социального положения. И главное — она способна перевоплощаться и играть отведенную ей роль;
— ее импульсивная эмоциональность, любовь к риску достойно купируются рассудительностью и осторожностью мужа, которому она всецело доверяет. В процессе наблюдения за ее поведением в свободное от работы время компрометирующих материалов не получено.
По нашему мнению, Леонтина пригодна к сотрудничеству с внешней разведкой в качестве агента.
С учетом того, что 4 июля с. г. она стала супругой нашего проверенного агента “Луис”, полагал бы целесообразным в будущем создать из них разведывательный тандем».
…В январе 1942 года Морриса мобилизовали в американскую армию и отправили в Европу. Он участвовал в высадке союзных войск в Нормандии, заслужил боевые награды.
В мае 1945 года на Эльбе встречался с бойцами Красной армии. Войну закончил в чине капрала.
Лона (под псевдонимом «Лесли») все военные годы активно сотрудничала с советской разведкой.
С января 1943 года оперативный состав нью-йоркской резидентуры, используя свой агентурный аппарат, активно добывал информацию по так называемому «Манхэттенскому проекту» — разработке в лабораториях ядерного центра в Лос-Аламосе американской атомной бомбы.
Поэтому, когда 16 июля 1945 года над пустыней Нью-Мехико впервые взметнулся гриб ядерного взрыва, данные о принципе устройства бомбы и ее конструктивных компонентах уже были в распоряжении СССР.
Особая заслуга в этом принадлежала Леонтине Коэн.
…Лос-Аламос, где располагался сверхсекретный американский ядерный центр, был абсолютно закрытым городком. Научные сотрудники, имевшие отношение к созданию атомной бомбы, имели право покидать его лишь раз в месяц в любое воскресенье. Ну и как в таких условиях забрать материалы, подготовленные источником для передачи в Москву?
Решить эту задачу поручили Лоне.
У нью-йоркского врача она получила направление на лечение легочного заболевания в условиях курорта Альбукерк, расположенного неподалеку от Лос-Аламоса. На окраине городка сняла комнату и стала готовиться к встрече с источником.
Контакт был запланирован на воскресенье у храма в центре Альбукерка. И здесь «Лесли» пришлось изрядно поволноваться: источник появился только на четвертое воскресенье — перепутал дату встречи!
Наконец ценнейшие секретные материалы получены, можно отправляться в обратный путь. Однако судьба приготовила Лоне еще одно испытание.
На вокзале в Альбукерке сотрудники ФБР устроили тотальную проверку пассажиров. Особо тщательно они обследовали багаж и личные вещи. Лона не растерялась.
Громогласно заявив, что больна гриппом, Лона вынула коробку с бумажными салфетками, в которой были спрятаны полученные от источника документы, и, беспрестанно кашляя, стала вытаскивать из нее салфетки, чтобы вытереть ими лицо. Когда очередь дошла до нее, она сунула коробку в руки фэбээровцу. Чихая и кашляя прямо ему в лицо, стала рыться в сумочке в поисках билета.
Разумеется, билет был найден, лишь когда раздался сигнал об отправлении поезда. Фэбээровец облегченно вздохнул, предвкушая избавление от гриппозной пассажирки, поспешно сунул ей в руки коробку, так и не досмотрев ее, и даже помог плутовке подняться в вагон!
Через два дня ценнейшие сведения достигли адресата в Москве.
Обстановка в США, особенно с подъемом волны маккартизма и закрытием советского генконсульства в Нью-Йорке, для работы «легальной» резидентуры становилась всё более неблагоприятной. Поэтому в начале 1949 года Коэнов перевели в состав нелегальной резидентуры, возглавляемой полковником Вильямом Фишером, более известным как Рудольф Абель. Проработав с ним почти два года, Коэны в конце 1950 года были выведены в Советский Союз.
Как показали последующие события, они вовремя покинули США, а Центр не только сохранил надежный разведывательный тандем, но и избежал целой серии провалов «атомных источников».
Более трех лет супруги находились в Москве (сбылась мечта детства Морриса!), постигая премудрости разведывательного дела, а Леонтина еще и прошла курс специальной подготовки для работы радистом-шифровальщиком.
В 1954 году руководство внешней разведки направило тандем в Англию в качестве связников-радистов нелегальной резидентуры, которую возглавлял разведчик-нелегал Конон Трофимович Молодый (оперативный псевдоним «Бен»), работавший в стране под прикрытием канадского бизнесмена.
В Англии Коэны появились с новозеландскими паспортами на имя Питера и Хелен Крогеров. Они приобрели дом в двух километрах от военной базы Нортхолт, там оборудовали радиоточку, и вскоре засыпали Москву сведениями «Особой важности».
В 1955–1960 годы «Бен» с помощью Крогеров поставил в Москву столь внушительный объем материалов, что на Лубянке знали о подводном флоте Великобритании больше, чем руководство НАТО и королева Великобритании Елизавета II вместе взятые.
«Бена» арестовали 7 января 1961 года при получении им очередной порции копий секретных документов.
Поделиться книгой: