Помоги проекту - поделись книгой:
Однажды в споре Ярцев обмолвился, что военный разведчик Германии Вальтер Николаи стал для него авторитетной фигурой после ознакомления с его трудом «Тайные силы».
Чтобы узнать, чем же вражеский разведчик привлек внимание шефа, «Ирина» взяла книгу в посольской библиотеке. И — находка! — в одной главе утверждалось, что в разведке женщины работают эффективнее, чем их коллеги мужчины.
Зная о привычке Ярцева делать обход рабочих кабинетов резидентуры перед уходом домой, Зоя Ивановна «забыла» убрать книгу в сейф, оставив ее открытой на странице, где превозносилась роль женщин-разведчиц.
На следующее утро резидент попытался устроить разнос своему заму «за халатное отношение к работе с документами». Они проговорили до самого обеда.
Изобретательность «Ирины» заставила «Кина» взглянуть на нее под другим углом, и сражение, нет! —
Об этом Воскресенская написала в своих мемуарах:
«Мы запросили Центр разрешить нам пожениться. Я была заместителем резидента, и мы опасались, что Центр не допустит такой “семейственности”. Но Москва дала “добро”».
Так одним из первых в советской внешней разведке появился супружеский тандем разведчиков. Зоя Ивановна по жизни стала Воскресенской-Рыбкиной, а в иночестве — «мадам Ярцевой».
«Ирина», будучи прекрасным психологом и свободно владея немецким и финским языками, активно привлекала к секретному сотрудничеству финнов и других иностранцев, аккредитованных в Финляндии.
Так, ее источником была жена высокопоставленного сотрудника японского посольства в Хельсинки, которая работала на «Ирину» в течение длительного времени, в результате чего Москва получила доступ ко многим секретам финской дипломатии.
Для решения разведывательных задач «Ирина» неоднократно выезжала из Хельсинки в Стокгольм, а также в Норвегию, где координировала работу группы разведчиков-нелегалов и их агентов. И это было всего лишь одно из направлений ее оперативной деятельности в Финляндии.
«Кин», ставший временным поверенным в делах СССР в Финляндии, по личному указанию Сталина установил секретные контакты и вел
К сожалению, из-за того, что политический курс финского правительства развивался в фарватере устремлений фашистской Германии, эти переговоры не принесли положительного результата. Позже известный финский политический деятель, экс-президент Финляндии Урхо Кекконен сказал по этому поводу:
«Переговоры 1939 года не имели успеха не по вине поверенного в делах СССР в Хельсинки господина Ярцева, а вследствие недостатка интереса к этому вопросу со стороны Финляндии».
Военный конфликт с Финляндией вынудил супругов Ярцевых покинуть страну.
В 1939 году по возвращении в Москву Воскресенская-Рыбкина занялась аналитической работой и вскоре стала одним из самых авторитетных аналитиков в системе разведки.
Заместитель начальника советской внешней разведки того периода генерал Судоплатов по этому поводу вспоминал:
«С ноября 1940 года мы все находились в состоянии повышенной боевой готовности. К тому времени Зоя Рыбкина и ее непосредственный начальник Павел Журавлев завели литерное дело под кодовым названием “ЗАТЕЯ”, где сосредоточивались информационные материалы о подготовке Германии к войне против Советского Союза.
С помощью этого дела было легче регулярно отслеживать развитие немецкой политики, в частности, ее возрастающую агрессивность. Данные из этого литерного дела постоянно поступали к Сталину и Молотову, что позволяло им корректировать их политику в отношении Гитлера».
Именно к Воскресенской-Рыбкиной стекались все разведданные от знаменитой «Красной капеллы» — группы антифашистов, действовавших в гитлеровской Германии. Во главе организации стоял обер-лейтенант штаба ВВС Германии Харро Шульце-Бойзен (агент НКВД «Старшина»), племянник гросс-адмирала Тирпица, и Арвид Хорнак (агент НКВД «Корсиканец»), ведущий сотрудник министерства экономики Германии.
С января 1941 года они, независимо друг от друга, практически ежедневно информировали Москву о реальности нападения Германии на Советский Союз.
В апреле «Корсиканец», ссылаясь на данные, добытые в общении с лицами из окружения главы внешнеполитического отдела НСДАП Альфреда Розенберга, доложил в московский Центр:
Ему вторил «Старшина»:
17 июня 1941 года Зоя Ивановна закончила подготовку той знаменитой аналитической справки для Сталина, где утверждалось, что нападения Гитлера на Советский Союз можно ожидать в любой момент.
Вспоминая об этом, она писала в своих мемуарах:
«Специализированная группа под моим руководством и непосредственном участии проанализировала информацию о военных планах гитлеровского командования и подготовила докладную записку. Для этого мы отобрали материалы из наиболее достоверных источников, проверили надежность каждого агента, дававшего информацию о подготовке гитлеровской Германии к нападению на Советский Союз.
Аналитическая справка вышла довольно объемистой, но резюме — кратким и четким: “Мы на пороге войны”.
17 июня 1941 года я, опираясь на последние сообщения “Старшины” и “Корсиканца”, с волнением поставила точку в документе. Его заключительным аккордом звучала фраза:
Подчеркиваю, это было 17 июня 1941 года. Тогда же начальник внешней разведки П.М. Фитин повез доклад лично И.В. Сталину.
Иосиф Виссарионович ознакомился с нашим докладом и отшвырнул его.
“Это блеф, — раздраженно сказал он. — Не поднимайте паники. Не занимайтесь ерундой. Идите-ка и получше разберитесь!”»
…Зоя Ивановна имела возможность и лично убедиться в близости войны. Чтобы опровергнуть слухи о якобы готовящемся нападении на СССР и продемонстрировать свою приверженность заключенному в 1939 году германо-советскому Пакту о ненападении, руководство Германии в первой декаде июня 1941 года прислало в Москву группу солистов балета Берлинской оперы.
Германский посол в Москве граф Вернер фон Шуленбург устроил в здании посольства прием в их честь и пригласил солистов Большого театра. На приеме присутствовала и представитель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) госпожа Ярцева. В ее задачу, в частности, входило оценить обстановку в посольстве и настроение его сотрудников.
Ослепительная красота госпожи Ярцевой не могла не привлечь внимание посла. При первых же аккордах «Венского леса» гениального Иоганна Штрауса граф Шуленбург пригласил ее на тур вальса.
В ритме танца Зоя Ивановна прошлась с послом по всему залу. От ее недреманного ока не ускользнуло, что на стенах смежных комнат отчетливо видны светлые прямоугольные пятна от снятых картин. Заметила разведчица и груду чемоданов, возвышавшихся напротив приоткрытой двери одной из комнат.
Наблюдения Зои Ивановны косвенно подтверждали агентурные данные о скором начале войны. Обо всём увиденном она в тот же вечер письменно доложила руководству внешней разведки, отметив в заключении:
«Германское посольство в Москве по указке из Берлина ведет продуманную в мельчайших деталях и нюансах, тщательно скоординированную и неукоснительно претворяемую в жизнь дезинформационную кампанию, чтобы ввести в заблуждение советское руководство относительно целей Гитлера и, таким образом, зашифровать готовящееся нападение на СССР».
С первых дней войны Воскресенская-Рыбкина вошла в Особую группу НКВД, возглавляемую заместителем начальника внешней разведки генералом Судоплатовым П.А.
Особая группа занималась подбором, обучением и заброской в тыл врага диверсионных и разведывательных отрядов. Зоя Ивановна стала одним из создателей партизанского отряда № 1 под командованием легендарного Никифора Захаровича Каляды по прозвищу «Батя». Отряд действовал в районе треугольника Орша — Витебск — Смоленск и в 1941–1942 годы сумел восстановить там советскую власть.
Воскресенская-Рыбкина приложила руку и к созданию и заброске в тыл противника разведывательной группы № 1, которая с ее подачи работала под весьма оригинальным — церковным — прикрытием.
В своих мемуарах она пишет:
«Я узнала, что в военкомат обратился епископ Василий, в миру — Василий Михайлович Ратмиров, с просьбой направить его на фронт, “дабы послужить Отечеству и оборонить от фашистских супостатов православный люд”.
Я пригласила его к себе домой и в течение нескольких часов убеждала его взять под свою опеку двух разведчиков, которые не помешают ему выполнять долг архипастыря, а он “прикроет” их своим саном.
Больше всего святого отца заботило, не осквернят ли его “подручные” храм Божий кровопролитием. В итоге он дал согласие, и на следующий день в моей квартире началось обучение двоих сотрудников внешней разведки “Васько” (старший группы) и “Михася” ритуалу богослужения: молитвам, обрядам, облачению…
18 августа разведгруппа, которую наши острословы окрестили “Святой троицей”, начала вести службы в Покровской церкви Пресвятой Богородицы в г. Калинин, а когда немцы ее разбомбили, перебралась в городской собор.
С захватом немцами г. Калинин разведчики стали выполнять задания по широкому фронту: собирали сведения о дислокации немецких штабов, складов и баз; о численности войск и наличии у них новых образцов оружия; выявляли пособников оккупантов; налаживали контакты с населением. Для связи с Центром “Святой троице” была придана радистка “Марта”.
Результаты разведывательной деятельности группы “Васько” были более чем убедительны: выявлены две резидентуры Абвера; разоблачены более 30 агентов гестапо; обнаружены тайные склады оружия, которые гитлеровцы законсервировали при отступлении, надеясь вернуться через некоторое время.
Не обошлось без казусов.
Однажды при выходе из собора на отца Василия с криком: “Амбец тебе, фашистский прихвостень!” набросился местный милиционер, скрутил его и доставил в штаб СМЕРШа.
Хорошо, что в нужное время и в нужном месте оказался заместитель начальника местного управления НКВД подполковник Крашенинников (только он один знал о группе “Васько”), и инцидент был исчерпан.
Патриотизм и убежденность в правоте веры отца Василия были высоко оценены Синодом: ему присвоили сан архиепископа с разрешением отправлять службы в соборе Смоленска. От внешней разведки Ратмиров Василий Михайлович получил в награду золотые часы.
Кадровых разведчиков “Васько”, “Марту” и “Михася” наградили соответственно: орденом “Знак Почета”, медалями “Партизану Отечественной войны” I степени…»
В конце 1941 года руководство разведки приняло решение направить супругов Ярцевых в Стокгольм. «Кина» — резидентом под дипломатическим прикрытием советника посольства. «Ирину» — заместителя резидента — под «крышей» личного пресс-атташе посла Александры Коллонтай.
Позже генерал Судоплатов П.А. вспоминал:
«В дипломатических кругах Стокгольма эту русскую красавицу знали как Зою Ярцеву, блиставшую не только аристократически изысканной красотой, но и прекрасным знанием немецкого и финского языков. Супруги пользовались большой популярностью в шведской столице».
…Действуя на «чужом поле», супружеский разведывательный тандем добывал оперативно значимые сведения; приобретал источники информации, то есть создавал оперативные позиции в тех пластах западноевропейских стран, которые являлись объектами первоочередных устремлений внешней разведки.
Ко всему супруги-разведчики устанавливали и развивали контакты с членами антифашистского движения Сопротивления в оккупированных гитлеровцами странах. Туда «Ирина» с риском оказаться в гестаповских застенках регулярно выезжала под разными легендами.
Нисколько не преувеличивая заслуг разведывательного тандема «Кин» — «Ирина», можно с полным основанием утверждать, что благодаря их усилиям и самоотверженной деятельности Швеция до конца войны осталась нейтральной, а Финляндия досрочно вышла из гитлеровской коалиции!
В марте 1944 года супруги возвратились в Москву.
Борис Аркадьевич в должности начальника одного из оперативных отделов внешней разведки курировал заброску нелегальной агентуры и разведывательно-диверсионных групп в оккупированные немцами страны Восточной Европы.
Зоя Ивановна вернулась к аналитической работе и, когда закончилась война, была назначена начальником немецкого отдела внешней разведки.
27 ноября 1947 года полковник Рыбкин погиб под Прагой при исполнении служебных обязанностей. Официальная версия — автомобильная катастрофа. Однако Зоя Ивановна в нее не верила и собиралась провести собственное расследование, но руководство разведки запретило ей любые действия.
5 марта 1953 года, когда полковнику Воскресенской-Рыбкиной до выхода на пенсию по выслуге лет оставалось чуть больше года, умер Сталин.
Вот как она вспоминает об этом:
«После траурных дней стали приоткрываться черные страницы неоднозначной личности “отца народов”. Начались аресты тех, кто участвовал в расправах 1937–1938 годов. На Лубянке поспешно освобождались от старых кадров, увольняли, как это обычно у нас делалось, всех подряд. Под подозрение брали каждого».
В августе 1953 года в своем рабочем кабинете без предъявления обвинения был арестован начальник Четвертого управления НКВД генерал-лейтенант Судоплатов, под чьим началом Зоя Ивановна долгое время и результативно работала.
В декабре на отчетно-выборном партийном собрании, где ее выдвигали в партком Управления внешней разведки, она, будучи офицером чести и непоколебимой чекистской принципиальности, выступила в защиту Павла Анатольевича, сказав о нем много добрых слов.
На следующее утро ей было объявлено об увольнении «по сокращению штатов». Вместе с тем должность начальника отдела, которую она занимала, не была упразднена.
Реальная угроза остаться и без любимого дела, которому она посвятила 25 лет жизни, и без пенсии заставила Зою Ивановну действовать решительно и бескомпромиссно.
Она добилась справедливого решения по «своему делу» — ей дали доработать до пенсии… в ГУЛАГе.
Больше года разведчица-нелегал, свободно владеющая немецким и финским языками, полковник-орденоносец Воскресенская-Рыбкина, входившая в элитную когорту советской внешней разведки, работала в Воркутинском лагере (Ворлаге) для особо опасных преступников на должности охранника. Поэтому и пенсию ей назначили по низшему офицерскому — лейтенантскому тарифу.
…Накануне прибытия Зои Ивановны в лагерь в Воркуте и в окрестных деревнях пропал мужской одеколон «Шипр». Все запасы скупили офицеры Ворлага, как только узнали, что к ним едет работать красивая незамужняя женщина-полковник.
Действительно, в 47 лет Зоя Воскресенская-Рыбкина по-прежнему была неотразима.
Система, которой Зоя Ивановна отдала лучшие годы своей жизни, ударила ее наотмашь и обожгла душу. Но она, благородный рыцарь разведки, ответила Системе великодушно: она ее простила. Осталось излечить душу.
Целебное снадобье было найдено. Им стал литературный труд, а с ним состоялось и чудесное возвращение к жизни. Воистину в ее фамилии —
Талантливый человек — талантлив во всем, поэтому не удивительно, что Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина, разведчица-кудесница, стала виртуозом пера.
Она — лауреат Государственной, премии Ленинского комсомола и многих литературных премий. Ее книги изданы тиражом в 21 миллион 642 тысячи экземпляров и переведены на 24 языка мира.
И последнее. Последнее по очередности, но не по важности.
То, что ратный и писательский труд Зои Ивановны отмечен самыми высокими наградами Родины — орденом Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды и десятком медалей, — известно всем, а вот то, что станут ли когда-нибудь достоянием общественности ее подвиги — не знает никто.
Так как большинство архивных материалов, касающиеся оперативной деятельности великого мастера разведки Зои Воскресенской-Рыбкиной, до сих пор содержат данные высочайшей степени секретности.
Глава четвертая
Кудесница вербочных комбинаций
Поделиться книгой: