Ядерная тень

— Понятно.

— Так точно!

— Поняли, командир.

— Тогда выдвигаемся.

Богданов вернул карту в бардачок, закрыл машину на ключ и первым вышел на дорогу. За ним потянулись остальные бойцы. Спустя пятнадцать минут они оказались на улице Светлой, от которой в четыре стороны расходилась дорога. Здесь они разошлись каждый в свою сторону. Подполковнику достался густонаселенный сектор, дачные домики здесь стояли впритык один к другому, земельные участки с дощатыми заборчиками казались крошечными. Он прошел домов восемь, когда картина кардинально изменилась. Вместо миниатюрных домиков вдруг пошли просторные многоэтажные особняки. Из белого камня, с балясинами на балкончиках, колоннами и широкими ступенями вместо крыльца.

— Как в театре, — вполголоса произнес Богданов, завороженный зрелищем.

— Нравится? — услышал он за спиной.

Богданов оглянулся. Позади него стоял невысокий мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Светловолосый, со смеющимися глазами и ямочками на щеках, он казался воплощением покоя и доброжелательности.

— Здорово, — поздоровался Богданов. — Красиво тут у вас.

— Очень красиво, — согласился мальчишка. — Меня Егором зовут, а вас?

— Можешь звать меня дядя Слава, — разрешил Богданов. — Живешь здесь?

— Нет, на лето с родителями приезжаю.

— Тогда почему сейчас? Вроде учебный год еще не закончился.

— Для меня закончился. — Парнишка хитро прищурился.

— Прогуливаешь, что ли? — выдвинул предположение Богданов.

— Не-а. Я круглый отличник, мне на две недели раньше оценки за год выставляют, — похвастался мальчишка.

— Выходит, ты в досрочном отпуске? — Богданов улыбнулся. — Везет тебе. И что отличник — уважаю. Сам в детстве учился так, чтобы не стыдно было людям в глаза смотреть.

— И что, помогло? — спросил мальчишка.

— Что помогло? — не понял Богданов.

— Учиться так, чтобы не стыдно, — повторил парнишка. — Помогло в жизни? Много вам ваши пятерки радости принесли?

— Э, брат, да ты, я вижу, с жизнью не в ладах. — Богданов покачал головой. — Тайный смысл ищешь?

— Ничего я не ищу, просто интересно, кому-нибудь эта зубрежка в жизни пригодилась? — Парнишка шмыгнул носом, вытер рукавом потянувшуюся через щеку слюну. — Все думаю: что будет, если вдруг двоечником стать? Тоже круглым!

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — авторитетно заявил Богданов. — С пятерками ты сейчас по дачному поселку прогуливаешься, а с двойками тебе дачи до середины августа не видать, а то и дольше.

— Нет, меня мамка все равно на дачу заберет, — уверенно произнес Егор. — Так уже было однажды. Не из-за двоек, конечно, из-за болезни. Все ей говорили, пусть дома сидит, ему сейчас воздух холодный противопоказан, а маманя рукой на них махнула и увезла меня на дачу. Такие вот дела.

— Может, и правильно. Ни разу не слышал, чтобы свежий воздух мешал больному выздоравливать. А насчет зубрежки ты напрасно бузишь. — Богданов присел на пенек, стоящий вместо скамейки вдоль дороги. — Многое из того, чему вас в школе учат, пригодится тебе не только во взрослой жизни, но даже сейчас.

— Сейчас? — В голосе Егора зазвучала надежда, видно, в середине мая с развлечениями на даче было совсем туго.

— Сейчас, — подтвердил Богданов. Он уже сообразил, каким образом может облегчить себе процесс поиска автомобиля, используя память мальчишки, и теперь воплощал задуманное в жизнь.

— И что же я должен буду делать? — не подозревая о тайных планах Богданова, спросил Егор.

— Спортивным ориентированием на уроках занимался? — задал вопрос Богданов.

— Ни разу. Даже не знаю, что это такое.

— Ничего, это мы исправим. — Богданов довольно потер руки, повернул парнишку лицом к дороге и произнес: — Глаза не закрывай, считай до двадцати.

Парнишка послушно отсчитал положенные два десятка, повернулся к Богданову и поинтересовался:

— Что дальше?

— А дальше жди, — ответил Богданов. — Вернее, не просто жди, а вспоминай, что видел перед собой, пока счет вел.

— У-у-у! Да это простое задание, — разочарованно протянул Егор. — Я видел дорогу, дом Кольки-музыканта и дома двух его соседей-художников.

— Погоди, погоди, не части, — остановил словесный поток подполковник. — Давай сначала разберемся, кто из нас внимательнее за окрестностями следил. Дом Кольки-музыканта — это тот, что под красной крышей?

— Он самый.

— Кого видел на заборе чуть левее березы?

— Никого. Я и не смотрел. — в голосе Егора зазвучало удивление. — А вы кого видели?

— За то время, пока ты считал, на забор дважды воробей садился, и майский жук прилетал, но не сел, полетел на цветы в палисаднике. — Богданов невольно улыбнулся, прочитав восхищение в глазах парнишки.

— Вот это да! Здорово у вас получилось! Я, когда вы об этом сказали, тоже воробьев вспомнил. Один еще с хвостом общипанным, верно?

— Верно. Вот видишь, Егор, и твоя память много на что способна, а все потому, что ты ее зубрежкой тренировал целый год, — заявил Богданов. — А хочешь, научу тебя вспоминать то, что ты и запоминать не планировал?

— Конечно, хочу, — моментально согласился Егор.

— Отлично. Начнем с простого. Поворачивайся к дороге, глаза не закрывай. Смотри и рассказывай, что видишь.

Егор отвернулся от Богданова, пару секунд молча смотрел на дорогу, затем начал перечислять:

— Вижу все то же, дом Кольки-музыканта, дачу его соседей. За ней стоит дом академика Шемякина, он под шиферной крышей. На крыше ветряк в виде парусника. Красивый ветряк, когда ветер, он еще и звуки издает. Мне нравится.

— Молодец, — похвалил Богданов. — Теперь усложняем задачу: что ты видел с этого места вчера?

— Странный вопрос. — Егор повернулся к Богданову. — Ясно же, что все то же самое. Дома-то двигаться не умеют.

— Дома нет, а вот транспорт очень даже умеет. Твоя задача вспомнить, что изменилось со вчерашнего дня.

— Ну, «Москвича» Кольки-музыканта не было, он в город гонял на репетицию, — подумав, продолжил Егор. — У его соседа, который за синей калиткой живет, гуси весь день на дороге паслись. Вчера дождь был, так там такую лужищу налило, машины застревали.

— И часто там лужа разливается? — задал вопрос Богданов.

— Часто. Как дождь, так лужа на всю дорогу.

— И неделю назад лужа была?

— Дайте подумать. — Егор наморщил лоб, стараясь вспомнить события недельной давности. — Да, неделю назад была лужа. В ней еще «жигуленок» застрял. Водила неопытный, попер прямо по центру лужи, свечи залил, так потом полдня здесь «загорал».

— «Жигуленок», говоришь? Это хорошо. А теперь попытайся вспомнить, какие номера на «жигуленке».

— Да как же я вспомню? Я и не смотрел, поди.

— Это только так кажется, что не смотрел, а на самом деле мозг твой где-то на подкорочке эту информацию зафиксировал. Особенно если номер простой. — Богданов ободряюще похлопал парнишку по плечу. — Давай, Егор, дерзай. Я в тебя верю.

Парнишка снова наморщил лоб и даже язык высунул от усердия. Он шевелил губами, облизывал их языком, закатывал глаза, но в итоге вспомнил.

— О! Лихо вы меня натолкнули! Я вспомнил! — радостно воскликнул Егор. — Номера у «жигуленка» действительно простые Две пятерки, три, пять, пять. И буква «Д».

— Вот видишь, ты демонстрируешь успехи, — снова похвалил парнишку Богданов. Сам же быстро соображал, как выудить из Егора оставшуюся информацию. — Цвет машины помнишь?

— Конечно. Светлая она, не желтая и не белая, что-то среднее.

— Бежевая?

— Точно! Бежевая. — Егор был на седьмом небе от счастья, такого развлечения он в этот день никак не ожидал. — Что дальше?

— А дальше тебе нужно вспомнить, как выглядел водитель, — продолжил подполковник Богданов. — И вообще по максимуму про эту машину.

— Водитель? Он просто выглядел. Пухлый дядька, нос картошкой, глаза маленькие и кепка на глазах. Одет совсем просто по сравнению с пассажиром.

— В «жигуленке» и пассажир был? — Богданов обрадовался, но виду не подал.

— Был. Вот он прямо франт: волосы светлые зализаны, точно их корова облизала, костюм такой, как у нас в районе на похороны мужики надевают. Еще носом своим крючковатым все время шмыгал. И пухлого дядьку ругал, но тихо, чтобы прохожие не слышали.

— А ты, значит, слышал? — спросил Богданов.

— Нет, я тоже не слышал. Это я по выражению его лица догадался. А еще мне водитель потом сказал.

— Потом, это когда?

— Когда франт ушел.

— А куда ушел франт?

— Домой, разумеется. Не будет же он вместе с простым водилой в луже сидеть?

— Ясно. Франт ушел, а пухлый остался, — подытожил Богданов.

— Не навсегда, конечно. Сами видите, лужа почти высохла, и в ней ни одной машины.

— А куда ушел франт, не знаешь?

— Так это уже к той картине, что перед глазами, не относится, — заметил Егор.

— А это уже и не первое задание. Снова усложняем упражнение, — заявил Богданов. — Теперь проверяем не только наблюдательность, но и пытливость ума.

— Это как? — не понял Егор.

— Что значит «пытливость ума»? Ну, смотри. Вот стоял я здесь на дороге, видом любовался, даже вслух от восхищения заговорил. Нелюбопытный человек прошел бы мимо, а что сделал ты?

— Вопрос задал, — ответил Егор.

— А почему ты его задал?

— Очень интересно стало. — Егор пожал плечами. — Хотел узнать, впервые вы здесь или каждый раз красивыми домами восхищаетесь.

— Вот! Это и есть пытливость ума, — заключил Богданов. — А сейчас вернемся к «жигуленку». Так куда ушел франт?

— Он по Весенней пошел, там дачи внаем сдают.

— Он что, решил дачу внаем взять, пока его водитель в луже сидит?

— Нет, конечно. Он пару недель назад дачу у Купчихи арендовал. Приезжает сюда дня на два, потом обратно в Москву.

— Это тебе Купчиха рассказала?

— Нет, водитель его, пухлый мужчина. Он здесь долго сидел, а я ему за сигаретами бегал. Потом он со мной болтал, одному-то скучно весь день сидеть.

— Понятно. — Богданов подошел к главному вопросу. — У Купчихи большая дача?

— Не очень. Двухэтажный дом, деревянный, краской синей выкрашен. Но комнат там мало. Две на первом этаже и одна на втором.

— Это тебе тоже водитель рассказал?

— Это я и без него знаю. Дом Купчихи я раза три покупателям показывал. Она сама просила и даже ключи мне оставляла, — объяснил Егор. — Только это в прошлом году было.

— И где же ее дом? Стало даже интересно на него взглянуть.

— А пойдемте, я вам его покажу, — вызвался парнишка.

— А пойдем, — согласился Богданов. — Только сперва уговор: если твой друг-водитель на месте, мы проходим мимо, будто его не видим. Идет?

— Почему? — искренне удивился Егор.

— Видишь ли, Егор, — начал Богданов. — То, что для мальчика твоих лет в порядке вещей, для солидного мужчины вроде меня подозрительный инфантилизм.

— Не понял, инфа… что?

— Инфантилизм? Не важно, долго объяснять. Если говорить по-простому, для мужчины идти и смотреть, где находится чей-то дом просто из любопытства — глупо и несолидно.