Ядерная тень

— Боитесь, что засмеют? — догадался Егор. — Это мне понятно. Надо мной тоже кое-кто надсмехается за то, что я с незнакомцами разговоры затеваю. А мне нравится. Вот не заговорил бы я сегодня с вами, так и не узнал бы, на что способна моя память. Верно?

— Верно, Егор.

— Ладно, будем играть в шпионов, — предложил Егор. — Пойдем задами, чтобы нас ни Купчиха, ни ее постояльцы не заметили.

— А что, Купчиха в одном доме с франтом живет? Она не дом, а комнату сдает?

— Нет, дом. Просто она на соседней улице живет и всегда за домом присматривает.

— Удобно, — одобрил Богданов.

— Ну, пошли? — поторопил Егор.

— Веди, — согласился Богданов.

Егор вышел вперед, пересек дорогу, минуя остатки лужи, и повел Богданова боковой улочкой к заветной цели — бежевому «жигуленку» с дипломатическими номерами Д 55–355.

Глава 5

У окна исторического крыла Московского Кремля, в каких-то пятидесяти метрах от Оружейной палаты, стоял тридцать седьмой президент США и с восхищением взирал на массивные стены крепости. Кукушка на старинных часах только что прокуковала шесть раз, сообщив всем желающим, что наступил новый день. Где-то рядом, в отдельном крыле тех же апартаментов, отдыхали помощники президента, его супруга мирно посапывала на огромных подушках, добирая перед подъемом последние минутки сна, но тридцать седьмому президенту США Ричарду Никсону спать совсем не хотелось.

Этот визит в Москву для Никсона был не первым. Первый раз он был здесь в июне 1959 года, когда в качестве вице-президента вел переговоры о визите первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева в США. Тот визит для Никсона многое значил: впервые так близко познав Россию, он уже не мог относиться к этой стране, к ее людям и даже к правительству как к врагу его собственного народа. Как ни странно, Никита Хрущев произвел на Никсона благоприятное впечатление. Грубоватый и хамоватый во всех случаях, перед Никсоном Хрущев предстал совершенно в другом свете. Его речи звучали искренне, с теплотой и некоей долей романтики. Делегации, во главе которой стоял тогда Никсон, Никита Хрущев уделил максимум внимания. Куда поселить, какое меню составить, какие знаковые места посетить — Хрущев интересовался всем, и это невольно вызывало уважение, вот почему Никсон с нетерпением ждал встречи с новым главой СССР.

Президентский самолет с Ричардом Никсоном на борту приземлился в аэропорту Внуково 22 мая в четыре часа вечера. У трапа самолета Никсона встречали председатель президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный, председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин, а также небольшая группа «представителей трудящихся».

Со стороны США, помимо президента Никсона и его жены Пэт Никсон, делегация насчитывала порядка десяти человек: советник президента Генри Киссинджер, государственный секретарь Уильям Роджерс, помощник президента Питер Флэнниган, старший сотрудник Совета национальной безопасности Гельмут Зонненфельдт, бывший помощник государственного секретаря по европейским и евразийским связям Мартин Хилленбранд, член Совета по национальной безопасности Уильям Хайланд, руководитель советского отдела Государственного департамента Джек Мэтлок, пресс-секретарь Белого дома Рон Зиглер и другие менее важные персоны.

Ричард Никсон был приятно удивлен, когда в аэропорту его встретил почетный караул из представителей трех родов войск. Соблюдая традиции, он обошел строй почетного караула, после чего сел в машину с представителями советской стороны, и длинный кортеж направился в Кремль. Московский Кремль — крепость и древнейшая часть города Москвы вызывали у президента США неподдельный интерес. Перед отъездом он специально изучал историю возникновения этой величественной крепости, и оказалось, что первые поселения на территории Московского Кремля относятся к бронзовому веку, ни много ни мало второе тысячелетие до новой эры. Эта цифра буквально заворожила Никсона и подвигла продолжить сбор информации об истории Кремля.

Теперь, глядя на величественные стены через окно, Никсон не мог не восхищаться этим чудесным городом с непростой историей.

Никсона поселили в Кремле, в апартаментах по соседству с Оружейной палатой. Этот вопрос заранее не обговаривался, и Ричард Никсон не смог сдержать возгласа радости, когда ему объявили, что он проведет несколько дней и несколько ночей в «святая святых». Никсон тут же начал мечтать о том, как будет ежедневно вставать в пять утра, чтобы отправиться бродить по территории Кремля.

Увы, претворить свою мечту в жизнь Никсон не смог. Оказалось, гулять по Кремлю без присмотра президенту категорически воспрещается даже с телохранителями. Глава Советского Союза Леонид Брежнев, узнав о желании Никсона, вызвался составить компанию на утренних прогулках, но Никсон отказался. Заставлять человека вставать в пять утра после тяжелых трудовых будней? Нет, это не в правилах тридцать седьмого президента США. Он, как никто другой, знал, что во время визита делегаций из других стран рабочий день президента заканчивается не тогда, когда за последним делегатом закрылась дверь гостиничного номера. Его рабочий день длится до тех пор, пока все задействованные структурные подразделения не подготовятся к очередному рабочему дню.

Конечно, дела, которые требовали безотлагательного внимания, и заботы, связанные с текущим визитом, были и у Никсона, но что значат все заботы по сравнению с гордостью за себя и свой труд! Ведь это благодаря его, Ричарда Никсона, стараниям сейчас перед взорами москвичей и гостей столицы над зданием Кремля впервые в его истории развевается государственный флаг Соединенных Штатов Америки! Весь мир наблюдает за триумфом Штатов, да что там! За его личным триумфом! Ни один из президентов США не смог дойти до этого этапа, никому не удалось довести переговоры до личной встречи глав двух сверхдержав, да еще на территории Советского Союза, а он, Ричард Никсон, смог! Вершина дипломатии, вот что это! Уникальная работа мозга, ювелирная точность, шедевр мировой политики!

— Риччи, который час? Почему ты стоишь у окна полуголый?

До Никсона донесся голос жены. Он шел от кровати в спальне размером с хороший актовый зал. Никсон обернулся.

— Дорогая, ты уже встала?

— Как видишь, еще лежу. Вопрос в том, почему ты уже не спишь?

— Просто хотел немного полюбоваться видом американского флага на неприступной Кремлевской стене. — Никсон едва заметно улыбался.

— Снова твои бредовые идеи? — Супруга Никсона соскользнула на пол, подбежала к супругу и обняла его сзади за талию. Босые ноги утопали в высоком ворсе ковра, и это было приятно. — Мнишь себя на месте завоевателя великой Москвы?

— Почему бы не помечтать? — Никсон ласково потрепал супругу по волосам. — А что, Пэт, хотела бы ты стать первой леди Советского Союза?

— О нет, Риччи, пожалей свою красавицу-жену. — Пэт в притворном ужасе отпрянула от мужа. — Ты видел, во что одевают своих женщин эти русские?

— Что не так с женской одеждой русских?

— Да все не так! Ужасная ткань, тусклые расцветки, аксессуаров ноль! А покрой? Боже, Риччи, что это за покрой? Если бы мой портной хоть раз принес мне вещь в подобном исполнении, он сию секунду отправился бы мести тротуары. Больше его руки никогда бы не прикоснулись ни к портновским ножницам, ни к лекалам!

— Дорогая, откуда столько агрессии? Ну, не нравится тебе гардероб русских, так что с того? Они же не заставляют тебя носить их одежду.

— Ха-ха-ха! Поверил! — Пэт закружилась по комнате, заливаясь задорным смехом.

— Разыграла меня! — догадался Никсон. — Вот ведь чертовка!

— Так забавно смотреть на твое растерянное выражение лица! Как же чудесно, что таким тебя вижу только я.

Пэт вновь прижалась к супругу, щекой потерлась о его плечо. «Какой же я счастливчик», — пронеслось в голове Никсона. Он действительно считал, что с супругой ему повезло. Ему хотелось положить весь мир к ногам жены, хотелось перевернуть небо и опрокинуть землю, остановить луну и погасить солнце, лишь бы его Пэт была счастлива. Никсон понимал, что только благодаря поддержке супруги он стоит сейчас здесь, на русской земле, и любуется американским флагом. Только благодаря Пэт он взлетел так высоко и был уверен, что пока у них с Пэт все в порядке, падать с этой вершины ему не придется.

— О чем задумался? — Пэт потянулась на носках и разгладила морщинку на лбу супруга. — Видишь, до чего доводят непомерные думы? Хочешь, чтобы твое лицо напоминало печеное яблоко? А как же харизма, дорогой?

— Все шутишь. — Ричард улыбнулся, но веселое настроение уже пропало.

— Так что тебя тревожит? — На этот раз и Пэт сменила шутливый тон на серьезный.

— Так сразу и не скажешь, — подумав, произнес Никсон. — Со стороны все кажется вполне благопристойным, но что-то меня смущает, заставляет чувствовать себя напряженным.

— Что именно, расскажи своей маленькой Пэт, и вместе мы придумаем, как быть.

— Встреча с Леонидом Брежневым, — выдал Никсон.

— Какая именно? — уточнила Пэт.

— Первая.

— Ах, эта…

Первая встреча Никсона и Брежнева носила неофициальный характер и состоялась по прибытии американцев в предоставленные им апартаменты около Оружейной палаты. В самом начале разговор между главами двух государств развивался по привычной схеме: официальные обращения, общие фразы, сухие предложения. Затем разговор потеплел, Брежнев рассказал американскому президенту о сложностях, которые возникли во время организации визита, затем перешел к достижениям в сельском хозяйстве, а затем вдруг объявил о негативной реакции советского общества на ситуацию во Вьетнаме. Никсон чувствовал, что еще чуть-чуть, и Брежнев выскажет и свое мнение по этому поводу, и тогда Никсону придется отбиваться, а это может негативно сказаться на главной цели встречи. Минут двадцать Ричард Никсон испытывал высшую степень напряжения, а затем оно прошло.

Диалог двух стран и нормализация ситуации в мире оказались важнее для руководства СССР. Леонид Ильич перешел к обсуждению менее щекотливых и более личных тем. Никсон, в свою очередь, выразил надежду, что грядущие переговоры серьезно повлияют на разрядку международной напряженности, и упомянул о дружеских отношениях, сложившихся у Франклина Рузвельта и Иосифа Сталина в годы Второй мировой войны. И вновь ему показалось, что этой репликой Леонид Ильич остался недоволен. Да, он, соглашаясь, кивал, жестикулировал и требовал от переводчика дословного перевода, когда восхищался достижениями Рузвельта и Сталина, но в глазах президент Никсон читал не восхищение, а раздражение, так не похожее на то, как Брежнев общался с ним в личной переписке. Именно эта переписка, по мнению Никсона, сыграла наиглавнейшую роль в том, что встреча в принципе состоялась.

Когда вопрос о встрече на советской территории возник впервые, руководители двух сверхдержав сошлись во мнении, что встреча станет эпохальной во всех отношениях; и чтобы она прошла продуктивно и смогла помочь открыть новую страницу в советско-американских отношениях, им необходимо достичь взаимопонимания еще до самой встречи. Так появилась мысль не ограничивать взаимодействие глав СССР и США общением через послов, а организовать личную переписку. Восемь месяцев президент США Ричард Никсон и генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев обменивались посланиями, содержание которых было известно лишь узкому кругу лиц. В этих посланиях Никсон и Брежнев терпеливо обменивались мнениями по самым сложным и каверзным вопросам, осторожно предъявляя взаимные претензии и пытаясь объяснить или оправдать свои действия в той или иной области международных отношений. И у них получалось!

В своем письме от 5 августа 1971 года Ричард Никсон писал: «Ясно, что во взаимоотношениях между великими державами подобные столкновения интересов не могут быть разрешены ни поверхностными формулами, ни попытками получить односторонние выгоды. Ни от какой страны, тем более от великой державы, нельзя ожидать соблюдения договоренностей, которые действуют к невыгоде этой стране. Из этого подхода следует, что бесполезно ожидать, чтобы могущественные нации поддались нажиму, осуществляемому либо прямо, либо косвенно, через третьи стороны. Я хочу это подчеркнуть для того, чтобы избежать какого бы то ни было неправильного толкования усилий моего правительства за последние два с половиной года по нормализации и улучшению отношений с рядом стран. Так, несколько шагов, которые я уже предпринял в направлении лучших контактов с Китайской Народной Республикой, и, в частности, мой предстоящий визит в Пекин не имеют никаких скрытых мотивов. Они предназначены положить конец враждебности, которая, к сожалению, существовала между Соединенными Штатами Америки и материковым Китаем на протяжении свыше двадцати лет, и заложить основу для отношений, которые будут носить взаимовыгодный характер и являться вкладом в дело мира и стабильности в Азии и в мире в целом. Такие взаимоотношения между двумя народами, имеющими историю прошлой дружбы, не направлены против третьей страны, включая особенно Советский Союз».

Послание четкое, без скрытых подводных камней, по крайней мере Ричард Никсон видел его именно таким. И ответ генерального секретаря Леонида Брежнева от 7 сентября 1971 года он получил такой, какого и ожидал: без лицемерия, но и без излишней агрессии. Никсон мысленно развернул послание генерального секретаря, которое перечитывал столько раз, что мог без оригинала воспроизвести большую часть письма. Закрыв глаза, Никсон начал «читать» воображаемый документ.

«Уважаемый господин президент! Я получил Ваше письмо от 5 августа и хотел бы так же, как и Вы, высказать свою точку зрения по некоторым вопросам советско-американских отношений. Согласен с Вами относительно пользы и важности личного обмена мнениями и считаю естественным, чтобы он касался коренных, принципиальных вопросов отношений СССР и США, разумеется, с учетом влияния, которое оказывает состояние этих отношений на положение дел в мире. В этой связи хочу остановиться на двух вопросах, которые занимают особое место в международных делах и в отношениях между нашими странами. Это Индокитай и Ближний Восток. Последствия того, что было совершено и все еще совершается в том и другом районе, последствия вторжений должны быть ликвидированы. Без этого не может быть урегулирования. Именно в этом и состоит принципиальная, определяющая сторона нашей позиции в отношении событий как в Индокитае, так и на Ближнем Востоке. В этом — суть дела, причем наша заинтересованность в таком решении особенно велика потому, что для нас Демократическая Республика Вьетнам — братская социалистическая страна, а Ближний Восток — это район, где расположены дружественные нам государства, район, непосредственно примыкающий к рубежам Советского Союза. В то же время мы вовсе не добиваемся ущемления в Индокитае или на Ближнем Востоке чьих-то интересов, подрыва чьего-то международного престижа. Мы хотим установления мира в соответствии с законными интересами народов этих районов. Хотелось бы поэтому надеяться, что американская сторона в ближайшее время сделает шаг, которого все ждут от нее и который действительно откроет путь к урегулированию».

Ответ также четок и нелицемерен. Но ведь черным по белому написано: «хотелось бы надеяться»! Не «мы требуем», не «ждем в ближайшее время», никаких категоричных формулировок. И что произошло на первой же встрече лицом к лицу? Слова о негативном отношении советского народа к приезду президента США в Советский Союз, затем агрессия в ответ на сравнение их встречи со встречей президента Рузвельта и Иосифа Сталина… Но на конфликт Никсон идти не захотел, и пришлось ему самому обходить острые углы и менять тему, после чего на душе остался неприятный осадок.

— До сих пор вспоминаешь, что Леонид Брежнев намекал на твой провал с Вьетнамом?

— Почему провал, Пэт? Что за пессимистический настрой! — Как всегда при упоминании Вьетнама, Никсон тут же завелся. — Линдон Джонсон, вот кто виновник всей этой заварухи, а я лишь пытаюсь разгрести завал, который унаследовал от прежних президентов.

— Не кипятись, Риччи, никто в этой комнате тебя ни в чем не обвиняет. Тебе достался подгнивший плод, а ты пытаешься вернуть ему первозданную свежесть. Увы, это невозможно. Не в нашей власти.

— Вот! В этой комнате! Ты это сказала, Пэт, ты это сказала! — Никсон стоял спиной к окну и обвиняющим жестом указывал на жену. От былого благодушия не осталось и следа. — В этой комнате меня не обвиняют, но там! Там обвиняет каждый! А поставь их на мое место, какое решение они бы приняли? Уверен, восемьдесят человек из ста поступили бы точно так же! Ханжи, лицемеры! И этот ваш весь из себя правильный Леони…

— Дорогой, взгляни на эту красоту! — Пэт подбежала к мужу и с силой вдавила ладонь в его губы. Едва слышно она прошептала: — Успокойся! Ты в чужой стране! Я слышала, что люди, отвечающие за государственную безопасность, прослушивают все комнаты в Кремле. Не хватало еще дать им в руки компромат, — после чего быстро заговорила вслух: — О! Даже не думала, что простые деревья в мае могут выглядеть так волшебно! Только взгляни на эти цветы, они похожи на огромные свечи.

— Это каштаны, моя дорогая. — Никсон резко сменил тему.

— Каштаны? Не может быть! В Америке растут каштаны, но выглядят они иначе и цветут по сравнению с этими гигантами совсем простенько. — Пэт вновь приблизила губы вплотную к уху Никсона. — Сейчас от каштанов вновь перейдешь к обсуждению встречи с Брежневым, его внешность, привычки и прочие мелочи, которые касаются его лично, можешь обсуждать до одурения, но политическую ситуацию не тронь!

Пэт отодвинулась от мужа, вгляделась в его глаза и, удовлетворившись тем, что в них прочла, отпустила лицо супруга и отошла чуть в сторону.

— Так что ты хотел обсудить, дорогой? — произнесла Пэт, возобновляя прерванный разговор.

— Не столь важно, — отмахнулся Никсон. — Забудь, дорогая.

— Ну почему же? Вот мне лично понравился официальный обед, который советская сторона давала в нашу честь. Как называется здание, в котором нас принимали, дорогой?

— Большой Кремлевский дворец, — без запинки ответил Никсон. — Это здание всегда используют для приема почетных гостей.

— Так значит, мы почетные гости? — Пэт весело рассмеялась. — Видишь, дорогой, здесь тебя ценят!

— Думаю, этот обед предназначался больше тебе, дорогая!

— О нет, не хитри, Риччи. Если бы я приехала в Россию одна, меня здесь и встречать никто не стал бы.

— Наоборот! Если бы ты приехала одна, тебя встретили бы с распростертыми объятиями. Тебе ведь не нужно подписывать многочисленные договоры о ПРО и ОСВ, так что ты для них более желанный гость.

— Разве вы их еще не подписали? — искренне удивилась Пэт. — Мне казалось, эти два проекта идут в первую очередь. Разве не ради этого мы прилетели в Москву?

— Все верно, дорогая, но у советской стороны возникли проблемы с этими договорами, поэтому мы ждем устранения проблем.

— Проблемы? Что-то серьезное? Я должна знать, Риччи. — Пэт всполошилась, и Никсон уже жалел, что упомянул при жене о форс-мажорных обстоятельствах.

— Не переживай, дорогая, мы все успеем. Ты же знаешь, программа у нас расписана по минутам, и пока мы из графика не выбиваемся.

Пэт знала, что волноваться не о чем: 23 мая точно по плану начался непосредственно переговорный процесс. Ее муж и его помощники уходили в одиннадцать утра, располагались в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца, где проходили встречи двух делегаций, и обсуждали проекты и насущные вопросы. Заканчивались встречи ровно в семнадцать ноль-ноль обязательной церемонией совместной подписи проработанных договоров.

В первый день, 23 мая, ее супруг подписал соглашения между правительствами СССР и США о сотрудничестве в области охраны окружающей среды, о сотрудничестве в области медицинской науки и здравоохранения, о сотрудничестве в области науки и техники.

На 24 мая, и это Пэт тоже было известно, советские представители запланировали переговоры по поводу экономических отношений двух стран, а также безопасности в Европе. Также планировалось подписать двустороннее соглашение о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях. Вопросы экономики и космического пространства беспокойства у Никсона не вызывали, поэтому он готовился к встрече не слишком тщательно. На самом деле в этих вопросах он больше надеялся на компетентность своего помощника Питера Флэннигана и государственного секретаря Уильяма Роджерса. И он не беспокоился о подписании документов по ОСВ и ПРО до тех пор, пока Пэт не произнесла этого вслух. Да, во время переговоров случаются задержки, непредвиденные обстоятельства заставляют менять планы, так почему этот случай должен оказаться исключением? Почему у него появилось такое чувство, что договоренности не будут подписаны, все слетит к чертям собачьим и к его, Ричарда Никсона, провалам припишут еще и этот!

— Этого не будет, — услышал Никсон голос жены, ласково нашептывающий ему на ухо. — Твоя миссия в Москве не провалится! Даже думать не смей о таком!

— Как ты узнала? — Никсон удивленно смотрел на жену. — Я ведь только подумал об этом? Или сказал вслух?

— Дорогой, ты никак не привыкнешь к тому, что твоя обожаемая жена знает о тебе гораздо больше, чем ты сам. — Пэт рассмеялась и выскользнула из объятий супруга. — А теперь выброси из головы все неприятное и бегом в душ. Через двадцать минут подадут завтрак, а мы с тобой еще не собрались.

— Безобразие, — шутливо произнес Никсон. — Моя супруга предстанет перед официантами в неглиже! Это никуда не годится, вся мировая общественность выразит нам свое презрение. Пожалей меня, моя любовь, накинь хотя бы пеньюар.

Так с шутками и улыбками они скрылись за дверью, ведущей в будуар. Любой, кто видел эту пару за рамками официальных приемов, умилялся их взаимоотношениям. Пэт и Ричард состояли в браке больше тридцати лет, за это время они успели родить двух дочерей, Тришу и Джули, но отношения между супругами так и остались теплыми и сердечными. Вечный медовый месяц, так характеризовала свою жизнь первая леди Соединенных Штатов, и на этот раз ее слова не расходились с реальностью.

Тельма Кэтрин Райан, таково было имя Пэт в девичестве, родилась в Неваде, в простой семье, которая вскоре после ее рождения переехала в Лос-Анджелес, в Калифорнию. Окончив среднюю школу, Тельма поступила в Фуллертонский колледж, но этого ей показалось мало, Тельма мечтала о большем, поэтому после колледжа стала учиться дальше. Чтобы оплатить обучение в Университете Южной Калифорнии, Тельма пошла работать. Машинисткой в небольшой фирме, затем подрабатывала в аптекарском пункте, работала уборщицей в ресторане и даже работала в кабинете рентгенологии — и это не весь список рабочих мест, которые ей пришлось сменить за время учебы. Но Тельма справилась, знала, что справится, так как перед ней стояла задача выйти в люди, заявить о себе, да так, чтобы вся Америка узнала о Тельме Кэтрин Райан.

Во время учебы Тельма, весьма красивая и фигуристая особа, игнорировала ухаживания молодых людей, хотя в списке обожателей числились довольно представительные фигуры. Но Тельма мечтала не об этом, ей нужен был особенный, выдающийся мужчина. Годы шли, мать с отцом все чаще заговаривали о внуках, подсовывая дочери кавалеров, способных, по их мнению, составить дочери неплохую партию. Но Тельма держалась своего курса, мягко урезонивая родителей. И вот когда родители окончательно потеряли надежду понянчить внуков, Тельма встретила его! В неполных двадцать восемь лет Тельма сразу поняла, что нашла свою судьбу.

Ричард Милхауз Никсон работал простым юристом и был почти на год младше Тельмы, но ее это не остановило. Главное, что Тельма разглядела в нем огромный потенциал. Недолгие ухаживания, и в 1940 году, на двадцать девятом году жизни, Тельма стала миссис Никсон. Тогда она не помышляла о посте президента для своего мужа и должности первой леди для себя, но в том, что Ричард Никсон должен строить политическую карьеру, уже не сомневалась. Свою первую дочь Патрицию она родила в год, когда ее супруг вел кампанию на выборах в Конгресс. Те выборы оказались для Ричарда Никсона решающими, и вторую дочь, Джулию, родившуюся через два года после первой дочери, принимал на руки уже отец-конгрессмен.

Материнство не помешало Тельме, к тому времени ставшей для всех Пэт, активно вести мужа к вершинам власти. Именно ее стараниями Ричард Никсон был избран вице-президентом при Дуайте Эйзенхауэре, а Пэт Никсон стала второй леди Соединенных Штатов. В качестве второй леди Пэт провела со своим супругом огромное количество миссий доброй воли, и все они получили благоприятные отзывы в прессе. Летом 1959 года Пэт вместе с мужем посетила Советский Союз. До нее мало кому из американок, пусть и именитых, доводилось увидеть «заклятого противника» в лицо. Это ли не победа? Это ли не триумф? Но Тельма подумала: если ее муж «дорос» до вице-президента, почему не попробовать и не шагнуть дальше?

И они попробовали. В 1960 году кампания мужа провалилась, Ричард сник и решил умерить амбиции, но Пэт отказываться не собиралась. По ее совету супруг пропустил очередные выборы, а в 1968 году Пэт настояла на том, чтобы супруг вновь выставил свою кандидатуру на президентские выборы. О, как старалась Пэт, сколько сил вложила она в предвыборную кампанию своего мужа. И ее усилия оправдались: на выборах 1968 года Ричард Никсон обошел всех конкурентов и был избран тридцать седьмым президентом Соединенных Штатов!

Теперь Пэт могла пожинать плоды своего труда! Ее деятельность в качестве первой леди была насыщенной и разнообразной. Званые обеды, благотворительные балы и лотереи, миссии доброй воли и прочие мероприятия, особо значимые в политических кругах. День Пэт Никсон всегда был расписан по минутам, но когда речь зашла о возможной поездке в Россию, Пэт перекроила весь свой график и заявила мужу, что в Советский Союз он отправится только с ней и никак иначе.

Пэт и сама не могла объяснить, чем так пленила ее «немытая Россия», но ее буквально завораживало все, что касалось русских. Невероятная и необъяснимая поэзия и проза, завораживающие пейзажи, написанные русскими художниками, архитектура и даже этот ужасный, во многих случаях непонятный, язык. В свою первую поездку Пэт побывала только в Москве, но именно там она впервые увидела открытки с видами Санкт-Петербурга, который русские варвары именовали теперь Ленинград. О! Она с первого взгляда влюбилась в этот необыкновенный город. Ее пленило все, что было связано с этим городом. Исаакиевский собор, Невский проспект, Набережная реки Фонтанки, эти волшебные разводные мосты. А Петергоф! Боже, какой чудесный вид открывался от дворца на каскадный фонтан; и как апофеоз величия — скульптурная группа «Самсон, разрывающий пасть льва»! Она просто обязана была снова попасть в Россию.

Не все советники президента благосклонно отнеслись к идее Никсона посетить Москву в сопровождении супруги, считая главную цель визита слишком важной, чтобы отвлекаться на светские рауты, которыми, как правило, изобилуют программы встречи, если в состав делегации вводят первую леди. И Ричард Никсон был склонен согласиться с этими советниками. Но Пэт отступать не собиралась! Она ходила за мужем по пятам, излагая один за другим доводы в пользу своей кандидатуры в качестве сопровождения президента в Москву, и в итоге он сдался. Оказалось, что многочисленным советникам можно просто сказать: Пэт едет в Москву со мной, и это не обсуждается. И все, вопрос отпал сам собой. Удивительно, но это факт.

Когда Пэт получила желаемое, она сосредоточила все свои силы на том, чтобы в число мест, которые планирует посетить президент США, включили город Ленинград. Потихоньку, по словечку, по капельке она капала на мозги каждого, кто имел хоть какое-то отношение к составлению программы «встречи в верхах», и в итоге добилась своего. В личной переписке с генеральным секретарем ЦК Леонидом Брежневым Ричард Никсон упомянул о желании супруги посетить славный Город-герой Ленинград, и в ответном письме Пэт получила желанный ответ: город Ленинград внесли в список городов, которые посетит американская делегация. После подписания договоров ПРО и ОСВ, конечно, но какое это имело значение для Пэт? Она едет в Россию! Она увидит Санкт-Петербург!

Сейчас, стоя под душем, Пэт негромко напевала веселый мотивчик, но в голове ее кружилась одна мысль: почему русские отложили подписание самых важных документов? Почему они до сих пор не подписаны и даже не стоят в списке на текущий и даже на следующий день? Что могло произойти такого, что заставило русских пойти на рискованный шаг? А ведь шаг действительно рискованный! И дело даже не в самом президенте США, который проявлял явную благосклонность к Советскому Союзу. Дело в общественном мнении, в политической нестабильности, в отношении европейских стран к неожиданному сближению глав двух ядерных сверхдержав.

Насколько знала Пэт, в прессе визит Ричарда Никсона в Москву получил сдержанное освещение и такую же оценку. Мало кто из глав европейских государств открыто поддержал инициативу президента США: ведь одно дело ратовать за «мир во всем мире» и совсем другое — оказаться свидетелем того, как налаживают отношения заклятые враги. Европа замерла в ожидании развязки, каждый ждал, чем закончится «великая авантюра» Ричарда Никсона. Но главное, все гадали, чем обернется новый «мир» для них самих, для их государств, для их экономики и политики. В такой обстановке день задержки мог быть чреват тем, что появится новая информация и документы вовсе не будут подписаны. Так зачем русским так рисковать?

— Дорогая, у тебя все в порядке? — Никсон заглянул в душевую. — Ты здесь уже целую вечность.

— Прости, Риччи, я просто задумалась, — не выключая воду, ответила Пэт. — Просто кое-что мне кажется странным…

— Что на этот раз? — Никсон присел на край ванны. — Выкладывай, иначе ты так и не успокоишься.

— Почему задерживают подписание таких важных документов, вот о чем я думаю, — призналась Пэт. — Лично мне это кажется нелогичным.

— О боже, Пэт! И об этом болит твоя голова? — Никсон нежно провел рукой по бедру жены. — Забудь об этом, моя красавица. Мне кажется, у нас есть дела поважнее.

Никсон поднял руку выше, затем еще выше…

— Прекрати, хулиган. — Пэт мягко остановила ладонь мужа, тянущуюся к груди. — На это у нас нет времени. Не сейчас и не здесь.

— Колдунья! Хочешь, чтобы твой муж весь день ходил хмурый и недовольный?

— Перестань, Риччи, не переводи разговор в шутку. — Пэт была непреклонна. — Скажи, почему откладывают подписание документов по ПРО и ОСВ?

— Черт, ты только об этом можешь думать?

— Не чертыхайтесь, мистер Никсон, этому вас в юридической школе учили?