Ядерная тень

— Да. Секретный полигон, припоминаешь? Сначала там засветился, теперь в Подмосковье. Вот у нас с товарищем Казанцом к тебе вопросов и поднакопилось. А сейчас шутки в сторону. Рекомендую, настоятельно рекомендую сменить тактику и отвечать на мои вопросы как можно более правдиво и подробно. Время у меня есть, а вот терпением я не отличаюсь. Так что в твоих интересах меня не злить.

— Что вам надо? Я ничего плохого не делал, я всего лишь пешка!

— Ого, какие мы слова знаем! Пешка! Это из шахмат, или просто к слову пришлось? — на этот раз съязвил Казанец.

— Давай, Хаддад, рассказывай, зачем ездил на Сай-Утес. Мы, конечно, и без тебя все знаем, но по доброте душевной дадим тебе возможность рассказать правду. Чистосердечное признание облегчит твою вину. Или у вас в Сирии это правило не работает?

— Какое правило? — удивленно произнес Хаддад, но глаза его выдали, он явно тянул время.

— Не важно, — отмахнулся Богданов. — Отвечай на вопрос: что ты делал на Сай-Утесе?

— Я ездил туда по личным делам. В посольстве об этом знают, — выдал Хаддад.

— Как думаешь, Хаддад, почему я тебе не верю? — Богданов подался вперед, голос его стал вкрадчивым.

— Я не знаю, я говорю правду.

— Нет, Хаддад, не верю я тебе, потому что ты лжешь, — спокойно произнес Богданов. — Помнишь, я рекомендовал тебе говорить правду? Помнишь, что пообещал тебе товарищ Казанец на тот случай, если ты еще раз встанешь с места? Так вот, то, что сделаю с тобой я, если ты немедленно не начнешь говорить правду, будет гораздо страшнее того, что пообещал тебе Казанец. Поверь мне, через полчаса ты сам станешь умолять его оторвать тебе твою тупую башку! Говори, что делал на Сай-Утесе!

Последнюю фразу Богданов гаркнул прямо в лицо Хаддада. Тот отшатнулся, ударился головой о стену и застонал.

— Прекратите! Прошу вас, не бейте меня! — запричитал он. — Я все скажу! Я на самом деле всего лишь пешка, подставное лицо. Меня используют как ширму, потому что я имею дипломатический иммунитет. Я могу появляться в любом месте, разговаривать с разными людьми, и никто из представителей власти не имеет право обыскивать меня или мою машину. Иммунитет!

Богданов и Казанец переглянулись, в словах Хаддада они усмотрели рациональное зерно, но до понимания сути было еще далеко.

— Допустим, мы тебе верим. Скажи тогда, с какими людьми ты вел разговоры и на какие темы? Для чего вообще ездить на Сай-Утес, в колхоз «Путь к коммунизму», а главное, зачем следить за руководителем лаборатории секретного полигона?

— За кем? Я ни за кем не следил. — На этот раз слова Хаддада звучали искренне.

— А товарищ Минеев? Сейчас начнешь говорить, что никакого Минеева ты не знаешь и твои «Жигули» не ездили за ним по пятам целый месяц?

— О! Минеев! Я его знаю, он живет в городке со странным названием. Шеште. Нет, Пеште.

— Шетпе, — подсказал Богданов.

— Да. Верно. Я там был, но за этим товарищем не следил. Меня привезли на Сай-Утес, представили товарищу Минееву. Он пригласил меня в свой дом, званый ужин был. Потом я четыре недели жил в квартире на центральной улице этого городка. Обслуживание было на уровне. Развлечения пошловатые, но было весело. В день отъезда я снова встречался с товарищем Минеевым, он подарил мне сувенир — мраморное пресс-папье в форме ракеты. Оригинальная вещица. Жаль, нельзя поставить в посольстве. Не поймут.

— Так! Теперь давай сначала: кто привез тебя на Сай-Утес и представил товарищу Минееву?

— Да Владимир же, — так, будто говоря об очевидном факте, произнес Хаддад.

— И кто у нас Владимир? — спросил Богданов, хотя сам уже начал догадываться, о ком идет речь.

— Как кто? Разве вы не за ним сюда пришли? — удивился Хаддад. — Владимир мой надзиратель, который всем представляется как мой водитель. Это с ним я приехал в этот дом, с ним же ездил на Сай-Утес.

— Водила — главарь? — вырвалось у Казанца.

— А вы не знали? — В голосе Хаддада промелькнуло нечто похожее на удовлетворение. — Владимир не главарь, но он имеет выход на того, кто дергает за ниточки. И он от вас ушел!

— Заткнись, дай подумать, — рыкнул на Башара Казанец. Он отозвал командира в сторону и негромко произнес: — Похоже, он говорит правду. Выходит, мы не того искали?

— Не будем делать поспешных выводов, — заявил Богданов. — Мы пока так и не узнали, какие дела проворачивали эти двое.

Подполковник вернулся к Хаддаду, подвинул стул ближе и продолжил допрос. На этот раз Башар отвечал на все вопросы быстро и четко. Через час Богданов знал о делах сбежавшего Владимира ровно столько же, сколько и Хаддад. Вооружившись информацией, он оставил Дубко караулить дипломата, а сам отправился на поиски телефона-автомата, собираясь связаться с полковником Старцевым и обсудить сложившуюся ситуацию.

Глава 7

В тот самый момент, когда подполковник Богданов шел на поиски телефона, майор Дубко и старший лейтенант Дорохин вытаскивали из «Жигулей» сбежавшего водителя. Погоня за «Жигулями» длилась больше получаса, и лишь случайность помогла бойцам группы «Дон» завершить ее с относительным успехом.

Как ни старался Дубко, а к богдановскому «Москвичу» он выбежал уже тогда, когда «жигуленок» пропал в ночных сумерках. И хоть Дорохин и завел двигатель, как только увидел бегущего товарища, на трассу он выехал слишком поздно. Преследуемая машина практически скрылась из поля зрения. Погоня была обречена на провал: «Москвич» уступал по мощности новенькому «жигуленку», и фора у преследуемого была слишком велика. Но вернуться ни с чем означало стать виновником провала операции, а этого ни Дубко, ни Дорохин допустить не могли.

И они поехали практически наудачу. Несколько километров преследование шло вслепую. Дорохин по наитию выбирал направление из множества второстепенных дорог, и его старания оправдались, так как впереди замаячили знакомые «Жигули».

— Ага, проявился все же! — радостно выкрикнул Дорохин, хоть и понимал, что беглец его не услышит.

— Давай, Колян, поддай газку, — командовал Дубко. — Еще немного поднажми, и я уверен, мы его догоним!

— Не нуди под руку, Сашок, — Дорохин прибавил газу, машина пошла живее.

Беглец заметил их только тогда, когда расстояние между автомобилями сократилось до ста пятидесяти метров. Поняв, что быстро оторваться не удалось, беглец тоже увеличил скорость, но на этот раз Дорохин был начеку. Он отреагировал молниеносно и выжал из командирского «Москвича» все, на что тот был способен. Расстояние, увеличившееся после маневров беглеца, стало быстро сокращаться. Дорохин уже видел не только номерные знаки машины, но и выражение лица водителя, отражающееся в зеркале заднего вида.

— Что, дружок, не следил за машиной? Вот тебе и результат, — злорадствовал Дорохин. — Движок-то у тебя троит! А наш командир своего железного коня холит и лелеет.

— Это точно, ты, главное, не раздолбай командирского коня, — выдал Дубко.

— Вот блин, что ты все время каркаешь, — рассердился Дорохин и на долю секунды выпустил из вида преследуемый автомобиль, а когда перевел глаза на дорогу, увидел, как «жигуленок», не снижая скорости, входит в поворот. Дорохин едва успел среагировать и сбросить скорость перед поворотом. С трудом, но машину он на дороге удержал, миновал поворот и, выровняв колеса, снова увеличил скорость.

— Все, Дубко, рот на замок. Чуть не прозевал из-за тебя беглеца, — приказал он товарищу.

Но Дубко и сам понял, что время для разговоров неподходящее. Он открыл пассажирское окно и высунул голову. Ветер тут же растрепал волосы, но Дубко не обратил на это внимание.

— Там впереди огни. Наверное, какая-то деревня. Если он туда свернет, преследовать его будет совсем сложно, — втянув голову в салон, сообщил он. — Особенно если деревня ему знакома. Загонит машину в какой-нибудь сарай или амбар и ищи-свищи.

— Значит, нужно сделать так, чтобы он проехал мимо. — На этот раз реплику Дубко выдал по делу, поэтому Дорохин не злился. — Ты при оружии?

— Да. — Дубко достал привычный «Макаров». — Полная обойма и две в запасе.

— Покажи-ка ему мастер-класс виртуозной стрельбы, Сашок.

— Нашумим ведь. Велено без лишнего шума.

— Сейчас этот шум совсем не лишний. К тому же мы по полям едем, тут ни души. Кого опасаешься?

— Ладно, ты по званию старше, будем считать, что это приказ, — проворчал Дубко и снова высунулся из окна, на этот раз зажав в правой руке пистолет. — Стреляем, чтобы постращать или на поражение?

— Я тебе дам «на поражение». По колесам стреляй. И так есть риск, что он в кювет улетит!

Дубко прицелился и выпустил сразу три пули, отрезая «Жигулям» путь в деревню. Машина с преследователем за рулем вильнула в сторону, потеряв при этом скорость, но на дороге удержалась. Поворот остался позади, и Дубко издал победный клич:

— Эге-гей! Наша взяла.

Но радовался он рано, в самый неподходящий момент начался дождь. Пару минут с неба капали редкие капли, а потом полило как из ведра. Дорохин чертыхнулся:

— Вот паскудство! Надо же было ему именно сейчас начаться!

— Дождь всегда не вовремя, — изрек Дубко. — Ничего, беглецу он тоже не на руку. Смотри, как у него машина виляет.

— Похоже, ты ему покрышки пробил, — заметил Дорохин.

Не успел он это произнести, как «жигуленок» занесло, повело в сторону, и спустя минуту он уже лежал в кювете вверх колесами.

— Тормози, Колян, сейчас мимо пролетим! — выкрикнул Дубко.

— Сам вижу, — сбрасывая скорость, ответил Дорохин. — Готовь пистолет, будем вылавливать нашего карасика.

— Почему карасика?

— Да он теперь в луже валяется, — хохотнул Дорохин. — Дождь-то не на шутку разошелся.

«Москвич» остановился точно напротив перевернутого «жигуленка». Оба бойца вышли под проливной дождь и начали спускаться в кювет.

— Глубокий, зараза, — скользя по глинистой земле, ворчал Дубко. — Сейчас перемажемся, как свиньи, а потом в командирскую машину лезть. Представляю, что нам придется выслушать от Богданова.

— Главное, добычу не упустить, — заметил Дорохин. — Не видно ни шиша.

— Я тоже ничего не вижу, но думаю, он в машине. Если бы вылез, движение я бы и в темноте заметил.

Дубко оказался прав, водитель «Жигулей» находился в автомобиле. Он не двигался и вообще не подавал признаков жизни. Дубко попытался открыть водительскую дверцу, но замок заклинило.

— Попробую обойти и со стороны пассажирского сиденья в машину забраться, — объявил он Дорохину. — Подстрахуй меня на случай, если у него тоже оружие есть.

— Ладно, иди, разберемся.

Обойдя машину, Дубко попытался открыть пассажирскую дверцу, но и она не поддавалась. Тогда он перешел к задней дверце и проделал ту же манипуляцию. Дверца, как и две предыдущие, не открылась.

— Слушай, Колян, ни одна дверца не открывается. Что делать будем?

Дорохин оглядел машину, увидел, что крышка багажника немного приоткрыта.

— Через багажник полезем, — сообщил он Дубко. — Видно, от удара замок багажника сломался.

— На наше счастье, — прокомментировал Дубко. — Только кто в багажник полезет? Боюсь, мои килограммы там не пролезут.

— Ладно, сам полезу. Отъел ты, Сашок, пузо, скоро тебя из спецподразделения попрут как не соответствующего физической подготовке.

— Лезь давай, теперь я страхую, — проворчал Дубко. Замечания о весе он всегда воспринимал болезненно.

— Чего надулся? — поддел Дорохин. — Как барышня, ни слова о лишних килограммах слышать не можешь.

— Да иди ты! Думаешь, не обидно, когда другие едят все подряд и ни жиринки лишней, а ты съел два лишних пирожка и тут же ощущаешь, как они на боках и прессе откладываются.

— Все, закрыли тему? — примиряющим тоном предложил Дорохин. — Давай посмотрим, что можно сделать, чтобы вытащить из машины беглеца.

Он поднял крышку багажника и заглянул внутрь. Багажник оказался практически пуст, а вот спинку заднего сиденья тоже заклинило. Выбив рукой заднюю панель, Дорохин полез внутрь. Кое-как он протиснулся между сиденьем и задним стеклом, дотянулся рукой до шеи водителя, пощупал пульс. Водитель застонал.

— Живой, — повернув голову к Дубко, сообщил Дорохин. — Головой ударился основательно, лоб до крови рассек. Перебирайся вперед, держи его на мушке, я буду пытаться дверцу открыть, а для этого нужно верхом на него залезть.

Дубко перешел вперед. Окно водительской дверйы было открыто всего сантиметров на пять. Майор просунул ствол пистолета в щель и приставил дуло к голове беглеца. Дорохин в это время возился с дверным замком. Услышав щелчок, Дубко потянул дверцу на себя. Та с трудом, но поддалась.

— Готово, Колян, выбирайся оттуда, — произнес Дубко.

Дорохин начал пятиться, и тут водитель пришел в себя. Он схватил Дорохина за шею и начал душить. Это произошло так быстро и неожиданно, что Дорохин даже крикнуть не успел, чтобы предупредить Дубко. Но его товарищ не зевал. Увидев, что водитель зашевелился, он передернул обойму и взвел курок.

— Спокойно, парень, спокойно! — умиротворяющим тоном проговорил Дубко. — Успокойся и отпусти моего друга. Чувствуешь, что находится у твоего лба? Верно, это дуло пистолета. Отпускай моего друга, и я уберу пистолет.

Водитель «Жигулей» выполнять команды Дубко не спешил. Он все крепче и крепче сжимал руки на горле Дорохина. Из-за тесноты салона Дорохин не мог сопротивляться, лишь старался ослабить хватку и разжать руки.

— Я считаю до трех и стреляю, — предупредил Дубко и сразу начал считать. — Раз, два…

До водителя дошло, что Дубко не шутит, он отпустил шею Дорохина и опустил руки. Почувствовав свободу, Дорохин выполз из машины, привалился к крышке багажника и начал хватать ртом воздух, восполняя потерянный объем кислорода. А Дубко тем временем продолжал беседовать с беглецом.

— Вот и хорошо, это правильный выбор, — похвалил он. — А теперь вытяни руки вперед и не делай резких движений.

— Да пошел ты! — выругался водитель «Жигулей».

— Нехорошо ругаться, — назидательным тоном произнес Дубко. — Ругаться в принципе нехорошо, а уж материть того, кто держит тебя на мушке, и вовсе глупо. Выбирайся из машины, пока тебе кровь в мозг не натекла. Врачи не рекомендуют долго висеть вверх тормашками.

— Руку дай, — потребовал водитель «Жигулей».

— Тебя как зовут?

Вопрос прозвучал неожиданно, и водитель чисто машинально ответил:

— Тимофей я.

— Так вот, Тимофей, руку я тебе не дам по той причине, что нет у меня к тебе доверия, но пистолет в сторону отведу. И сам на пару шагов отойду. Только помни — ты имеешь дело с мастером спорта по стрельбе, и в принципе, весьма метким стрелком.

Дубко сделал два шага назад и встал так, чтобы ему была видна и водительская дверца, и багажник. Дорохин все еще не пришел в себя, поэтому Дубко приглядывал и за ним. Тимофей уперся руками в приборную панель и начал медленно выбираться из машины. От его веса машина, стоявшая не слишком твердо, закачалась на крыше.

— Осторожнее, бугаина, сейчас на бок «жигуль» уложишь, тогда мы точно здесь всю ночь проторчим, — предостерег Дубко.

— Сам вижу, — огрызнулся Тимофей, дождался, пока машина выровняется, и продолжил движение уже осторожнее.

Пока он выползал, к Дубко подтянулся Дорохин.

— Ты как? — не отводя взгляда от Тимофея, спросил Дубко.

— Вылезет — убью собаку, — вполголоса проговорил Дорохин. — Он меня чуть не задушил!