Здесь, на знакомых тротуарах...

Мужичок в свою очередь не то с любопытством, не то с удивлением уставился на Ивана – аж рот приоткрыл, зазевавшись. Простоял так несколько секунд, затем почесал грязными пальцами всклокоченную бороду – и подался вперед.

– Эй, так сюда нельзя! – воскликнул юноша, непроизвольно вскакивая с банкетки.

– Как сюда нельзя? – недоуменно послышалось тут же у Ивана за спиной. Юноша поспешно оглянулся: из дверей маминой палаты показался давешний врач.

– Да вон… – Иван снова повернулся к нелепому мужичку, но того уже и след простыл. – Бомж какой-то приходил, – нахмурившись, пояснил юноша доктору. – Грязный, вонючий… – он осекся. – Наверное, вонючий, – уточнил, сообразив, что неприятного запаха не уловил – наверное, из-за разделявшего из с незнакомцем не столь уж и малого расстояния и плотной завесы чисто больничных ароматов. – Без халата, без маски…

– Бомж? – с нескрываемым сомнением покачал головой медик. – Здесь, на этаже? Это невозможно! – убежденно заявил он.

– Точно вам говорю! Из-за угла вышел, а когда вы появились, а я отвернулся – наверное, убежал!

– Ладно, я разберусь, – кивнул врач – правда, Иван так и не понял, поверил тот ему или нет. – А ты иди к матери, – отступил доктор с прохода в дверях.

– Да, конечно, – тут же подорвался Иван.

– У тебя пятнадцать минут, – напутствовал его собеседник уже в спину.

– Ага, спасибо…

В палате мать лежала одна. Что медики, по их заверениям, таки установили в точности – Гиппократ их знает, каким образом – болезнь ее не была заразной. Собственно, иначе бы Ивана внутрь никто бы и не пустил, ни сегодня, ни раньше. Тем не менее, соседок сюда не подселяли – всего тут имелось аж четыре кровати, но три как пустовали изначально, так и стояли нетронутыми до сих пор. На краешек одной из них, ближайшей к занятой, уже привычно и присел юноша. Потянувшись через узкий проход, осторожно положил пальцы поверх материнских, скрюченных, сухих и обжигающе горячих.

– Здравствуй, мама! – проглотив невесть откуда подкативший к горлу ком, сипло выговорил он.

– Здравствуй… – с заметным трудом повернув в его сторону голову, пробормотала женщина, в осунувшемся лице которой Иван едва узнавал дорогие, родные черты.

– Выглядишь будто бы чуть получше… – неубедительно соврал юноша.

Если бы! Ровно наоборот! Гораздо хуже, чем еще вчера! А вчера было хуже, чем позавчера… Ну как так-то?!

– А у нас дома горячую воду отключили! – собравшись с духом, в уже наработанном делано-беззаботном ключе продолжил Иван. – Пишут, что на десять дней. – А еще…

– Подожди!.. – прервала его внезапно больная. – Я обязательно должна тебе кое-что рассказать… – слова явно давались женщине нелегко, и сын в свою очередь поспешил ее урезонить:

– Расскажешь, когда уверенно пойдешь на поправку – куда спешить? – отчаянным усилием ему даже удалось выдавить некое подобие улыбки.

– Есть куда спешить… – твердо, насколько это только было достижимо в ее состоянии, возразила мать. – Мне приснился сон… Необычный сон… Правильный…

– Сон? – зачем-то переспросил Иван.

– Да… И теперь я знаю… Знаю, где взять нужное лекарство…

«Врач сказал, что лекарства не существует!» – чуть не прокричал было на это юноша, но вовремя прикусил себе язык.

– Нужно… Нужно добыть перо Жар-Птицы… – продолжила между тем шептать больная.

– Хорошо, – на автомате кивнул Иван. – Э… Что? – опешил он, не сразу осознав услышанное.

– Ну, помнишь… В детстве… Ты совсем маленький был… Я читала тебе сказку… Про Ивана-Царевича и Жар-Птицу… Тебе нравилось…

Не то чтобы он и впрямь помнил, но допустим…

– Вот… Значит, перо… Жар-Птицы… Нужно обязательно его достать… Оно мне поможет… Это точно…

– Поможет? Перо? Сказочной Жар-Птицы? – окончательно растерялся юноша.

– Да… Оно и только оно… Я теперь наверняка знаю…

– А, ты шутишь, да? – догадался Иван.

Несмешно. Но, наверное, хорошо, что у больной в принципе есть силы на хохмы, пусть даже и не самые удачные? Ведь хорошо же?

– Это не шутка… – выговорила, однако, мать. – Я серьезна, как никогда…

– Но мама… – оторопело покачал головой юноша.

Она всегда была убежденным материалистом – что называется, до мозга костей! Даже не сплевывала через плечо, если встречала черную кошку и не стучала по дереву во избежание сглаза. Инженер по профессии, мать пребывала в непоколебимом убеждении, что мир вокруг абсолютно рационален. А сны – просто сны. Сказки – просто сказки, место которым – на детской книжной полочке…

В таком духе она и сына воспитывала.

– Ваня!.. Прошу!.. Добудь!.. Перо!.. Жар-Птицы!.. – безжизненно лежавшие до сих пор под его ладонью, пальцы матери вдруг стиснули руку юноши – крепко, почти до боли.

Твою ж налево! Видимо, все даже еще хуже, чем казалось – хотя вроде бы куда уж хуже?! Не иначе, вслед за телом матери болезнь добралась и до ее разума…

– Хорошо, хорошо, добуду! – в глубоком отчаянии поспешил заверить больную сын.

Железная хватка тут же ослабла.

– Тогда все будет хорошо… – прошептала женщина.

– Да, мама… – только и сумел выдать в ответ Иван.

Глава четвертая

Сирин

Время было еще далеко не позднее, а день все-таки будний, поэтому уютный барчик в подвале на Варварке оставался покамест почти пуст – что завсегдатаи, что случайные «мимокрокодилы» только-только начинали заполнять места в погруженном в романтичный полумрак зале. Но все же первые клиенты пожаловать успели. Так, у самого угла стойки два молодых парня, один белобрысый, другой темноволосый – видимо, менеджеры невысокого ранга – расстегнув тесные пиджаки и ослабив узлы галстуков, уже вовсю разминались пивком. Блондин и сорт выбрал своей шевелюре под цвет – пшеничное нефильтрованное, попивая которое он увлеченно следил за перипетиями футбольного матча на большом экране под потолком. Брюнет же, словно в пику приятелю потягивавший из пузатого бокала горьковатый ирландский стаут, по большей части косился на девицу, сидевшую через три пустых стула слева от него с каким-то розовым коктейлем. Лицо та прятала за огромными зеркальными очками, которые и не подумала снять, спустившись в полутемный подвал. Зато короткое облегающее платьице с глубоким вырезом почти не скрывало ни стройных ножек незнакомки, ни ее шикарного бюста. Дополняли картину черные, как смоль, волосы, блестящими волнами ниспадавшие на приоткрытые плечи девушки.

– Видал, а? – легонько толкнул соседа локтем любитель стаута.

– Да, щас вот прям опасно было, – рассеянно кивнул его приятель, не отрывая глаз от экрана.

– Опасно? – не понял парень, начавший этот разговор.

– Конечно, в штангу же попали! Чуть бы левее – и вынимай!

– Димон, да забей ты на свой дурацкий ногомяч! – досадливо крякнул брюнет. – Глянь, какая чика!

Блондин, названный Димоном, неохотно перевел взгляд на девицу.

– Ну, ничё так, – признал он через пару секунд без особого энтузиазма. – Чем-то на певицу похожа, которая щас из каждого утюга звучит. Ну эту, знаешь – Птицу Сирин.

– Ага, похожа! – с готовностью подхватил любитель стаута. – Слушай, а что, если это она и есть?! – предположил он, широко распахнув глаза. – Звездам же тоже ничто человеческое не чуждо! Нацепила очки, чтобы поклонники не узнали – и квасит инкогнито!

– Не, не вариант, – мотнул головой его собеседник, снова поднимая глаза к своему экрану – и продолжил, уже не глядя на приятеля. – Я слышал, у этой – в смысле, у той, настоящей – Птицы Сирин сейчас концертное турне по Дальнему Востоку. Владик, Хабаровск и все такое. Так что если она сегодня инкогнито и квасит, то где-нибудь на высоком берегу Амура!

– Надо же какая осведомленность! – лукаво усмехнулся брюнет. – Турне, Владивосток… Димон, ты у нас что, ее фанат?

– Скажешь тоже! – презрительно скривился его собеседник. Просто Юлька в конторе рассказывала подругам – а я услышал случайно. Ну эта, знаешь, из отдела продаж? Вот она – типа, фанатка…

– Да? – на миг нахмурился любитель стаута, видимо, силясь припомнить эту самую Юльку – похоже, безуспешно. – А кстати, и к лучшему! – мотнув головой, заявил он затем. – У реальной Птицы Сирин, здесь, небось, ползала телохранителей бы сидело! А к этой – запросто можно подойти, познакомиться! – проговорил затем воодушевленно. – Ты как?

– Я – пас, – последовал незамедлительный ответ.

– Трус! – хмыкнул брюнет.

– Да пошел ты! – беззлобно отмахнулся Димон.

– Вот и пойду! Только потом не говори, что с собой не звал…

– Гол! – почти в голос воскликнул тут блондин, в порыве чувств звонко стукнув себя кулаком по ладони. – Йессс!

У стойки и за столиками кое-кто даже обернулся на этот выкрик – в основном, впрочем, не осуждающе, скорее с понимающими усмешечками. На секунду повернула голову в сторону приятелей и девица в зеркальных очках. Почти непроизвольно разведя руками, любитель стаута виновато ей улыбнулся: простите, мол, за друга-дебила!

Почудилось ему, или незнакомка и впрямь ответила собственной мимолетной улыбкой, но это решило дело.

– Ладно, ты как хочешь, а я попытаю счастья, – заявил брюнет соседу и, соскользнув с высокого барного стула, решительным шагом направился в сторону девушки.

– А за очками она, небось, прыщи прячет! –едко бросил ему в спину приятель – добро хоть не столь громко, чтобы услышали посторонние, включая ни в чем не повинную незнакомку.

– Девушка, а вам говорили, что вы похожи на певицу Птица Сирин? – вкрадчиво выдал парень, приблизившись наконец к ней.

Чем не подкат?

– Что, правда похожа? – охотно развернувшись к брюнету вместе с вращающимся стулом, чуть приподняла вверх уголки губ незнакомка.

– Чистая правда! Вот только вы гораздо красивее, – принялся было энергично развивать наступление смельчак, как тут…

– И с чего ты это взял? – хрипло раздалось вдруг у него над ухом. – Может, у нее там, под очками, все сплошь в безобразных прыщах?

Опешив, брюнет обернулся на голос: над ним нависал угрюмый тип лет двадцати пяти в нелепой меховой безрукавке и черной бандане. Еще миг назад никого подобного тут и близко не было! Кажется.

– Как звать-величать? – хмуро осведомился между тем «тип».

– Петей… – растерянно пролепетал брюнет. И все же сразу добавил чуть тверже: – Петром! А вы кто такой, простите?

В конце концов, он-то про прыщи ничего не говорил! Да и слова Димона сама девушка наверняка не слышала! И если этот хмырь хочет перед ней покрасоваться…

– Вот что, Петя, – проникновенно произнес между тем тип в безрукавке. – Топал бы ты отсюда подобру-поздорову!

– А что, собственно… – начал было Петр, и тут, ненароком встретившись взглядом с оппонентом, как-то вдруг разом понял, не умом даже – всем нутром: тот совершенно прав.

Выбор, похоже, сводился лишь к тому, чтобы вовсе ретироваться из бара – или просто вернуться на старое место. Безумно хотелось сделать первое, но это было бы как-то совсем уж недостойно, и, собрав волю в кулак, брюнет неуклюже попятился к углу стойки.

Димон, увлеченный своим идиотским футболом, приключившегося с приятелем конфуза, кажется, не заметил вовсе. Что до самого Петра, то в сторону незнакомки и «типа» он в тот вечер больше ни разу не взглянул – даже и не нарочно, как-то так само собой вышло.

– Привет, Сирин! – обронил тем временем парень в безрукавке, усаживаясь рядом с девицей.

– Зараза ты все-таки, Серый! – сварливо процедила в ответ та вместо приветствия. – Мальчик сам ко мне пришел, я его не зачаровывала! Законная добыча!

– Ты что, мавка – парней по закоулкам подстерегать? – хмыкнул ее новоявленный собеседник. – Да и мне, по-твоему, надо было терпеливо подождать, пока ты будешь с ним забавляться?.. Пива налей, уважаемый! – это он уже махнул бармену.

– Вам какого? – услужливо осведомился тот.

– А какое у вас хорошее? – последовал встречный вопрос.

– У нас все – отличное! – спесиво поджал губы бармен.

– Тогда – вот этого! – равнодушно ткнул Серый в ближайший кран. – Никак не выучу эти новомодные сорта, – снова повернулся он к девице. – Да и на вкус ни шиша не различаю!

– Бедняга, – усмехнулась Сирин. – Еще, небось, и не хмелеешь!

– Издержки Дара. Зато за руль – в любой момент без проблем!

– Ха, посмотрела бы я на смертного гаишника, который решит тебя тормознуть!

– Ну, смертный, не смертный, а, говорят, Полкан как-то Соловья за рулем поймал подшофе. Давно, еще при Союзе вроде. А тот спьяну еще принялся права качать. Даже свистнул вроде пару раз, пока не угомонили. Разрушения потом списали на аномальный ураган… Кащей тогда Соловья еле отмазал.

– Ну, нынче Полкан на подобные мелочи не разменивается. Сам знаешь, кому он теперь служит!

– Так и Соловей с тех пор ничего крепче чая не пьет!

Бармен поставил перед Серым бокал с янтарным напитком и сразу же протянул платежный терминал. Нашарив в кармане под безрукавкой кредитку, парень безропотно рассчитался.

– К слову, о Кащее, – равнодушным тоном произнесла между тем Сирин. О, Навь, едва ведь не заболтала удачный повод! – Слышал: говорят, он Жар-Птицу поймал!

– Да ладно? – недоверчиво взглянул на собеседницу Серый, чуть не подавившись пивом. – Кто говорит?

– Вроде как домовой один из Москва-Сити обмолвился – а дальше разнесли!

– Брехня! – тут же безапелляционно заявил парень в безрукавке. – Начать с того, что откуда в Москва-Сити домовые? Они эти многоэтажные халупы из стекла и бетона на дух не переносят!

– Мало ли кто там чего не переносит! Кащей сказал взять небоскребы под опеку – кто осмелится спорить? Тем более, что неприкаянных домовых в наши дни в городе – как грязи! Вот все они и тянули жребий, самые невезучие получили по башне. Инфа сотка!

– Ну, может быть, – все еще в некотором сомнении покачал головой Серый. – Кстати, хорошо, если так – у меня там как раз скромная квартирка прикуплена на перспективу. Надо будет тогда при случае наведаться, познакомиться с нашим домовым…