Помоги проекту - поделись книгой:
– Повелитель, а вы уверены… – осторожно начала было референт.
– Совершенно уверен, все хитрости этого жирного котяры для меня – открытая книга!
– Я не совсем об этом, Повелитель… – Василиса слегка замялась. – Заполучить Жар-Птицу – даже отдав на сторону первое, самое ценное брошенное ею перо – и впрямь дорогого стоит, – заговорила она вновь, собравшись с духом. – Но что потом? Неужели замахнетесь на… – девушка со значением показала глазами на портрет на стене. – Не мне вам объяснять: это же будет…
– Ни слова больше! – резко прервал ее Даниил Александрович. – Пока я и сам столь далеко не заглядываю, – продолжил он затем уже спокойнее. – Как и сказал Баюну, для начала просто и без затей попробуем упредить Ягу. Может, пока мы тут болтали с котярой, она уже вычислила Жар-Птицу! Вряд ли, конечно – но вдруг? Получится – двинемся дальше. Шаг за шагом, строго по укладу. Чтобы потом при всем желании никто не смог к нам придраться! Задача минимум: не позволить Яге схомячить Жар-Птицу, что называется, в одно рыло – слишком уж это бабку усилит. Ну а если в итоге драгоценный приз таки окажется в моих руках – тогда не исключено, что кое-кто уже и сам сподобится со мной перетереть! – к пресловутому портрету мэр не обернулся, но и так было ясно, о ком он ведет речь. – Это был бы, конечно, оптимальный вариант… Ну а коли не снизойдет до меня добром… Вот тогда и поглядим! Но это все потом! А теперь запоминай, что нужно по-быстрому сделать.
– Я вся внимание, Повелитель, – незамедлительно подобралась девушка.
– Первое. Узнай, чем сейчас занят Серый. Но только так, чтобы волчара не почуял твоего интереса. Ни в коем случае не почуял!
– Сделаю, Повелитель.
– Второе. Найди мне Птицу Сирин. Пусть подойдет сюда завтра – скажем, часикам к десяти утра.
– У нее до конца месяца концертное турне вне Москвы, Повелитель, – сообщила, припомнив, референт.
– Значит, придется его ненадолго прервать, – равнодушно пожал плечами Бессмертный. – Дело есть дело… И третье. Прямо сейчас соедини меня с Соловьем. Помнится, надысь он похвалялся, что при их банке разработан неимоверно крутой ИИ – задействуем его возможности в наших поисках.
– ИИ? – недоуменно переспросила Василиса.
– Искусственный интеллект, – пояснил Даниил Александрович. – Новое изобретение смертных. Мощная штука, говорят. Вот и поглядим, не врут ли. Время такое – не ворожбой единой!
– Я бы все же больше полагалась на старые, проверенные методы, Повелитель… – с некоторым сомнением выговорила на это девушка.
– Старые-проверенные есть и у Яги, – напомнил ей мэр. – И по времени у нее фора!
– Но вы же сильнее бабки? – с надеждой утончила референт.
– А ты сомневаешься? – грозно прищурился на нее Кащей.
– Ни на йоту, Повелитель! – со всей возможной поспешностью заверила его собеседница.
– Вот и продолжай в том же духе!.. Не переживай, баклуши бить не стану, – успокаивающе продолжил он после короткой, но выразительной паузы. – Все, что может тут дать банальная волшба – задействую всенепременно. Но и Соловушку нашего поднапрячь будет не лишним! А то, небось, обленился там, на финансовых потоках сидючи! Так что живо давай его сюда! – коротко кивнул Даниил Александрович на притулившийся на краю стола старинного облика телефонный аппарат.
– Сию минуту, Повелитель! – поклонилась шефу Василиса и, покачивая крытыми бедрами, вышла из кабинета.
Глава вторая
– Илья Иванович? Здравствуйте! Вас беспокоит служба безопасности Сбе… – говоривший даже не успел толком произнести широко известное название банка, как его презрительно перебили:
– Ой, да не свисти! – послышался из трубки насмешливый голос. – Знаем мы вашу службу безопасности!
Это дерзкое, абсолютно неуместное «не свисти» разом выбило звонившего из колеи, и вместо того, чтобы смиренно признать неудачу, дав отбой, он продолжил разве что не на автомате:
– …Отслежена попытка несанкционированного доступа к вашему платежному счету. Чтобы воспрепятствовать хищению с него денежных средств, нами оперативно осуществлена блокировка…
– Большое человеческое спасибо, что заботитесь о моих кровных! – снова не позволил ему договорить некий «Илья Иванович М.» – так, по крайней мере, значилось в выведенной на экран ноутбука базе абонентов. – Обо всех девяносто пяти рублях, что ненароком оставались на карте! Хорошая попытка, господин мошенник – но: не сегодня!
Связь наконец прервалась.
Звонивший в досаде воззрился на свой умолкший смартфон.
– Совсем эти смертные страх потеряли! – процедил он сквозь крепко стиснутые зубы. – Это ж надо: не свисти! А ну как и впрямь возьму и свистну – небось, мало никому не покажется! – грозно посулил он давно благополучно отключившемуся Илье Ивановичу М.
Среди коллег и знакомых звонивший был известен как Семен Романович Соловьев или (понятно, строго при упоминании «за глаза») просто Соловей. А вот в нечеловеческом кругу именно Соловьем он официально и прозывался. Точнее: Соловьем-Разбойником, Одихмантьевым сыном.
К слову, в начале разговора не в меру бдительному Илье Ивановичу М. наш Соловей сказал чистую правду: он и в самом деле возглавлял службу безопасности крупнейшего универсального банка России и всей Восточной Европы. Мелкое телефонное мошенничество «по мотивам» основной работы было нынче для него лишь невинным хобби, реликтом прошлых, куда более крупных дел и свершений на злодейском поприще. Впрочем, орудуя «для души», широкими возможностями, что открывала на сей предмет его официальная должность, Разбойник принципиально не пользовался, почитая иное безвкусным и неспортивным.
Собственно, как к таковым, к деньгам Соловей был совершенно равнодушен, привлекал его сам процесс их неправедной добычи. Нет, лучше бы, конечно, как в былые времена, опустошать кошельки конных да пеших под лихой посвист, но порядки на Руси тепереча были установлены до тошноты строгие: без «танца с бубном» смертного, типа, и пальцем тронуть не моги! Так что лучше уж так, в технологичной тиши, чем вовсе никак – тем более что срабатывает же обычно! На одного скептика Илью Ивановича М. стабильно дюжина наивных простачков выпадает!
Хотя, конечно, имейся у Разбойника хоть на толику больше авторитета среди своих, он бы уж…
Происходил Соловей из смертных, и, несмотря на все предпринятые за сотни лет усилия, место в негласной иерархии московской тени занимал не слишком высокое. Конечно, не леший какой-нибудь или, там, водяной, но уже «средний класс» нечисти – эти зазнайки вроде Лиха Одноглазого, Серого Волка или Птицы Сирин – поглядывал на безродного Разбойника сугубо свысока. Что уж говорить о высшей темной лиге в лице Кащея, Яги или, скажем, старика Мороза? Но если этим последним Одихмантьев сын был заведомо неровня, то высокомерие какого-нибудь драного Кота Баюна морально Соловья просто убивало. Ну как так-то?! Да сойдись они один на один в чистом поле, от этого самовлюбленного Бегемота на минималках только ушки да хвост пушистый останутся! Но поди ж ты: мнит себя аристократом доисторического происхождения, который рядом с бывшим смертным и в лоток гадить не сядет!
С подобной несправедливостью определенно следовало что-то делать, и лучше еще вчера. Но в банке, куда сильные мира Яви приткнули Соловья сидеть на финансовых потоках, как на дубу (один из столпов материального благополучия элиты нечисти – неисчерпаемые кредитки, современные инкарнации неразменного рубля – требовали дотошного пригляда), выслужить Разбойнику покамест светило лишь банальный геморрой.
Вот почему к просьбе самого Кащея (он же для непосвященных – московский мэр Бессмертный), вопреки обыкновению озвученной лично, а не через референта, Соловей отнесся с плохо скрытым энтузиазмом. Лишний раз оказаться полезным деятелю такого уровня – это, знаете ли, дорогого стоит! Бывший царь Нави верной службы не забывает. Не теперь – так после вознаградит сполна!
Так что сразу же после телефонного разговора с Бессмертным Соловей срочно затребовал к себе заведующего лабораторией искусственного интеллекта, некоего сорокалетнего умника Елисея Елисеевича. Формально руководителю службы безопасности тот, конечно же, не подчинялся, но прибежал, что называется, теряя тапки – имелась у Разбойника на завлаба одна тоненькая, но емкая папочка. Как, собственно, и на все ключевые фигуры родного банка. Со смертными – с ними же просто. Эх, жаль, для нечисти обычно нужны более изощренные подходы…
– Вызывали, Семен Романович? – нервно моргая за толстыми стеклами очков, подобострастно выговорил Елисей Елисеевич, представ пред ясны очи Соловья.
– Скажешь тоже, вызывал, – вывесил на лицо дружелюбную улыбку Разбойник. – Всего лишь пригласил заглянуть на огонек по старой дружбе!
– Да, да, да, – торопливо закивал завлаб.
– Чаю? Кофе? – любезно осведомился безопасник, одновременно жестом пригласив визитера присесть.
– Спасибо, от зеленого чая не откажусь – уж очень он у вас хорош, – энергично закивал тот, пристраиваясь на краешке стула через стол от хозяина.
– Эллочка, сделай нам два зеленых чая, – вдавив кнопку селектора, переадресовал Разбойник выбор Елисея Елисеевича секретарше.
Не прошло и полминуты, как та уже вносила в кабинет поднос с парой чашечек – должно быть, зная вкус завлаба (и то, что босс почти всегда зеркалит заказ посетителя), готовить угощение начала заранее. Ах, умница, даром что смертная! Что скрывать, Соловью не раз предлагали завести себе помощницу из своих, мавку или кикимору, но Эллочку он не променял бы даже на Кащееву Василису-Лягушку… Хотя нет, положа руку на сердце: эту взять он бы, конечно, согласился, не раздумывая, вот только квакушка без малого пятьсот лет как беззаветно предана одному лишь Бессмертному, ни к кому другому служить ни в жисть не пойдет, а уж к плебею Разбойнику и подавно! Ну да не очень-то и хотелось!
Вообще, во всем банке их из нечисти обреталось сейчас всего двое – он, Соловей, и один из заместителей Председателя Правления, Макарыч. И если Разбойник попал сюда, мягко говоря, не совсем своей волей, то собрат по тени – напротив, своей должности всячески искал. Сам он был простой банник – из особого класса домовых, что обычно обитают как раз в мыльнях. Соловей даже как-то поинтересовался, с какого это перепугу тот устроился не по специальности, на что зампред, подмигнув, ответил, что в их банке ежедневно отмывается больше бабок, чем во всех купальнях Москвы за месяц. То ли отшутился, то ли что – Одихмантьев сын так толком и не понял, но от банника отстал: делу тот не мешал, иногда даже подсобить мог по мелочи – ну так и Навь с ним!
– Задачка есть по вашей части, – дождавшись, когда Эллочка снова оставила их с завлабом наедине, с расстановкой начал Соловей. – Нужно найти одного человека – исходя из ряда признаков…
– Если он засветился где-то в сети, найдем, даже не сомневайтесь! – тут же горячо заявил Елисей Елисеевич, с наслаждением отхлебывая ароматный чай.
– Очень на это надеюсь, – проговорил Разбойник таким тоном, что самоуверенную улыбку, появившуюся было на лице его собеседника, сдуло со свистом. – Итак, записывайте! – оценив произведенное впечатление и в целом удовлетворившись оным, велел собеседнику Соловей.
Завлаб дернулся было к карману пиджака, но, не завершив движения, виновато развел руками:
– Я оставил свой телефон у Эллы Викторовны, такой у вас тут порядок…
– В любом случае, писать пришлось бы на бумаге, – кивнул Разбойник на стопку белоснежных листов на своем столе и стакан с остро отточенными карандашами там же. – Проект строго секретный! Вводные никому не показывайте, после – все заметки сожгите!
– У нас в лаборатории новый шредер… – некстати брякнул Елисей Елисеевич.
Ох уж эти смертные! Сколько веков цивилизации, а подлинной силы огня так и не постигли…
– Сожгите! – с нажимом повторил Соловей. И видя, что собеседник наконец вооружился карандашом и бумагой, продолжил. – Итак, мы ищем женщину в возрасте где-то от тридцати пяти до шестидесяти лет, страдающую от редкой болезни. Это нечто наподобие неизвестной ранее медицинской науке формы рака. Чрезвычайно скоротечной. Однажды проявившись, недуг полностью одолевает свою жертву за считанные дни. Лекарства – нет, ни отечественного, ни импортного.
– Ужас какой… – пробормотал завлаб, старательно скрепя грифелем.
– Та, кого мы ищем, подхватила свою хворь буквально на днях, – продолжил между тем Разбойник. – Или заболеет в ближайшие дни…
– Что? – широко распахнул глаза Елисей Елисеевич, через пару секунд осознав услышанное.
– Что слышали. Записывайте! – подстегнул его безопасник, но на этот раз неудачно.
– Известно, что эта ваша женщина еще только заболеет?! В ближайшие дни?! – не унимался завлаб. – Что, идет новая пандемия? Получается, власти скрывают?! – карандаш выпал из его дрогнувших пальцев, и Елисей Елисеевич вынужден был проворно нырнуть за потерей под стол.
– Предположительно, болезнь не заразна, – соизволил успокоить собеседника Соловей, когда перед ним снова испуганно заблестели линзы очков. – И, вернее всего, жертва недуга будет всего одна – именно та, что мы ищем.
– Но откуда вы тогда… – вроде бы выдохнув, начал завлаб.
– Давайте без глупых вопросов, – окончательно потеряв терпение, скривился Разбойник. – Я сообщаю данные – вы приносите результат. На этом все.
– Да, конечно, – несколько неуверенно, но все же кивнул Елисей Елисеевич.
– Скорее всего, в настоящее время женщина находится на территории России – или окажется здесь к моменту заболевания, – вернулся к сути дела Соловей. – С восьмидесятипроцентной вероятностью – она в Москве, но провинцию также следует тщательно проверить. Особое внимание обратите на поликлиники и больницы, как государственные, так и частные…
– Это ежу понятно, – буркнул завлаб.
– Тогда далее. На момент обнаружения у нее болезни нужная нам женщина не замужем, возможно – разведена или вдова. При этом у нее есть как минимум один ребенок. Наиболее вероятно – двое, старший сын и младшая дочь. Если ребенок все же один – то это почти наверняка сын. Но тогда у этого сына…
* * *
– Что, Соловушка, никак Жар-Птицу ловишь? – заглянув в кабинет Разбойника, беззаботно поинтересовался с порога заместитель председателя Правления – тот самый банник.
– С верхнего полкá упал, Макарыч? – в почти искреннем недоумении вздернул брови безопасник. – С чего ты взял?
– Да больно уж вешки характерные расставлены: тяжело больная мать, от нее ниточка к сыну-проводнику, а там уже и до самой Птицы Жар рукой подать! – хохотнул визитер. – Ведь дабы все устроилось по нонешнему строгому укладу, ее, Жар-Птицу, силком хватать негоже – смертный в полон привесть должон! Да не какой попало смертный – особо избранный! Ну а оного тоже по объявлению не наймешь – сам прибечь обязан! Отсюда и цепочка сия незаурядная выведена! Вот так-то!
«Сгною, каналью!» – недобрым словом помянул про себя Соловей завлаба, не забыв при этом отметить и новую информацию. Ставя ему задачу, хитрец Кащей о конечной цели поисков – Жар-Птице – и словечком не обмолвился! А оно вот как значит? Ну-ну…
– На Елисея не серчай, – словно угадал отчасти его мысли банник. – Он все сделал, как ты велел – никто из смертных не в курсе. Но от меня-то не укроешься! Колись, чей заказ: Яги, Кащея или, может, Мороза?.. Хотя нет, где ты, а где Мороз… Да и Яга бы к тебе нипочем не пошла, у нее до сих пор иные пути… Кащей, не иначе! Не худший вариант… Ладно, ничего не говори – мне, в общем-то, без разницы! – резко посерьезнев, избавил зампред Разбойника от нужды размышлять над ответом. – Я свое место знаю, в такие расклады не ввязываюсь! Да и тебе бы, честно говоря, не советовал – только что уж теперь…
– Так и я не ввязываюсь, – буркнул Соловей, поспешно гоня прочь и впрямь проклюнувшуюся было мыслишку: а не затеять ли невзначай собственную игру. Шутка ли: Жар-Птица! Заманчиво! Но нет, тут простодушный банник совершенно прав: не по Сеньке такая шапка… Зато теперь понятно, что потом просить у Бессмертного в награду! Первое оброненное перо – именно его! Небось, посадив в золотую клетку Жар-Птицу, в этом Кащей верному помощнику не откажет…
– Вот и правильно, – похвалил его между тем зампред. – Мудр ты, Соловушка, не по годам – далеко пойдешь… Кстати, чайком не побалуешь – раз уж я все равно здесь, у тебя?
– Эллочка! – привычно вызвал секретаршу Разбойник. – Тебе же черный? – уточнил на всякий случай у банника.
– С лимоном, – кивнул тот.
Через минуту они с Макарычем уже вовсю чаевничали – Эллочка снова оказалась на высоте – а еще через четверть часа, аккурат после ухода восвояси довольного угощением банника, сияющий Елисей Елисеевич принес Соловью успешно решенную задачу.
Глава третья
В больничном коридоре было прохладно – так, по крайней мере, казалось на контрасте с теплым летним пятничным вечером за порогом – но при этом невыносимо душно. Густо пахло гремучей смесью лекарств и чистящих средств, и до кучи почему-то – сладким столовским чаем. В одноразовом халате-накидке на плечах, голубых бахилах поверх кроссовок, нелепой полупрозрачной шапочке на резинке и медицинской маске Иван, высокий молодой человек неполных девятнадцати лет от роду, потерянно шагал вслед за уже хорошо знакомым ему врачом.
С самого начала недели, когда ему впервые разрешили навестить мать, юноша приходил сюда ежедневно, строго к началу приемных часов. Надолго его в палату не пускали – пациентка была слишком слаба – но минут десять-пятнадцать урвать обычно удавалось. На этих коротких свиданиях мать по большей части молчала – сейчас каждое слово давалось ей с заметным трудом, и Иван сам умолял ее поменьше напрягаться. Поэтому говорил в основном он – о сданной без «троек» сессии за второй курс, о бесяче-глючащем телефоне, который, по-хорошему, неплохо бы заменить, а то в самый неподходящий момент предательски подведет, о восстановлении мэром в Москве троллейбусных маршрутов, один из которых снова должен был идти от их дома на восточной окраине города до ближайшей станции метро, о нашумевшем концертном туре мегапопулярной поп-певички… В общем, о чем угодно, только не о том единственном, что было сейчас для них обоих важно: мать Ивана умирала.
Так не могло быть. Вот просто не могло, и все! Еще две недели назад мать была абсолютно здорова, увлеченно строила наполеоновские планы на летний отпуск… Да что там, сколько себя помнил Иван, она вообще никогда не болела! В недавнюю приснопамятную пандемию, когда, судя по истерикам в интернете, чуть ли не полстраны лежало в лежку, а вторая половина в страхе сидела на карантине, мать, вон, даже не чихнула ни разу! Ивана та зловредная зараза, кстати, стороной не обошла – а ее, ухаживавшую за ним – пощадила. Как шутили они потом дома, умный вирус просто побоялся с ней связываться, понимал, что себе дороже выйдет.
А вот этот, дурак – не понял. Или не испугался.
Точнее, тут даже не вирус был. И не коварная бактерия. Не грибок. Не микроорганизм-паразит – или что там еще, по мнению ученых, болезни вызывает? Не инфекция, в общем. Видно, что-то хроническое, долгие годы незримо таившееся – и вдруг разом выстрелившее. Будто бы похоже на рак – но и не рак, хуже. Непонятно что и откуда взявшееся, короче!
Озадаченные медики лишь растерянно разводили руками: загадка природы, мол! Бывают же на свете чудеса со знаком плюс, а это вот такое негативное античудо. Смиритесь, типа…
Смиряться Иван не собирался – да и не сумел бы, наверное, даже если бы вдруг захотел. Однако толку от этого его несмирения, надо признать, было пока чуть меньше, чем нисколько.
– Но ведь так не бывает, чтобы ничего нельзя было сделать! – в порыве прорвавшихся чувств требовательно резко дернул Иван врача за рукав белого халата. – Должно же существовать какое-то лекарство! Наверняка должно! Пусть дорогое, не важно! Скажите, я достану деньги!
Жили они относительно скромно (все-таки растила его мать без отца, которого Иван не знал вовсе), но отнюдь не в нищете. Имелись в их маленькой семье кое-какие сбережения, как не иметься – не бесчисленные миллионы, конечно, но все же и не просто копилка с мелочью на полочке.
В крайнем случае, можно ведь взять кредит – например, под залог их просторной трехкомнатной квартиры, благо записана она на Ивана! Потом как-нибудь расплатятся потихонечку…
– Молодой человек, – остановившись, устало повернулся к нему врач. – Ну вот зачем вы снова начинаете? – вздохнул укоризненно. – Нет, я, конечно, мог бы вас напрасно обнадежить. Предложить перевести маму в платное отделение, насоветовать дорогущих препаратов, стрясти за это кучу бабла – а потом невозмутимо пожать плечами: не получилось, не обессудьте. Но не стану, – он аккуратно, но непреклонно высвободил свой рукав из обмякших пальцев юноши. – Не пойду против совести. Не сомневайтесь: все, что можно – и даже что нельзя – мы и так пробуем применить. Недавно наша клиника выиграла президентский грант на исследования редких заболеваний – в средствах мы теперь в кои-то веки практически не ограничены. Но проблема не в деньгах! Вовсе нет! Просто циничное мироздание в очередной раз продемонстрировало нам, как мало мы еще знаем о человеке и его здоровье. Показательно провело мордой по полу. Это оно умеет… – на лице доктора отразилась почти физическая боль – будто его только что и в самом деле от души приложили носом о линолеум больничного коридора. – Мне жаль, Ваня… – добавил он едва слышно, словно вдруг сдувшись. – Правда жаль – но врать тебе не стану, – на смену отстраненному «вы» в его речь незаметно прокралось проникновенное «ты». – Крепись: в случае с твоей мамой медицина бессильна. Лекарства от этой болезни еще не изобрели… Идем, – уже сам взяв юношу за локоть, врач увлек его за собой вперед по коридору.
Иван покорно поплелся, куда повели.
Возле нужной платы доктор кивнул спутнику на банкетку у стены, дождался, пока тот присядет, после чего скрылся за дверью, плотно ту за собой прикрыв. До слуха юноши донесся его голос – судя по интонации, врач о чем-то спросил у пациентки, но смысла слов отсюда было не разобрать. Ответа, если тот вообще прозвучал, Иван и вовсе не уловил, но судя по тому, что доктор заговорил снова – размеренно и спокойно – в палате все было в порядке.
Если, конечно, само понятие «в порядке» хоть как-то применимо к происходящему!
Юноша тяжело вздохнул – и вдруг не столько углядел, сколько почувствовал какое-то движение в дальнем конце коридора. Машинально вскинул голову – и наткнулся взором на высунувшегося из-за угла странного вида мужичка «метр с кепкой» ростом. Лохматого, бородатого, в длинной рубахе навыпуск – местами, похоже, дырявой, местами чем-то заляпанной – широких штанах с пестрыми кривыми заплатами на коленях и чуть ли не в лаптях. Ни халата, ни бахил, ни маски – ничего из того, что положено посетителям и персоналу больницы – на неряхе и в помине не было! Что еще за на фиг?!
Поделиться книгой: