Не та война (СИ)

Глава 12

— Цусима уже определила будущее, Николай Иванович. Не произошло мятежей на броненосце «Потемкин» и крейсере «Очаков», они сюда совершили поход в составе моей эскадры. Сумасбродный лейтенант Шмидт, ухитрившийся женится на проститутке, где-то прозябает — его с позором выперли с флота, за хищение казенных средств. Всеобщей стачки в октябре не состоялось, а подписанный государем в декабре, а не октябре, манифест очень умеренный в отличие от того, что в этой тетради написан. Да и новый министр внутренних дел оказался весьма энергичным — так он на год раньше таковым стал. Опять же Каляев бомбу в моего братца не бросил — вовремя повесили. Да и многие заправилы радикалов не по своей воле земную юдоль покинули, «помогли» им в этом. Да и те промышленники, что могли смутьянов деньгами поддержать, капиталы свои на войну отдали, после того как осознали, что всего лишится могут, и на каторгу попасть. Все это потому, что эскадра под вашим командованием победила на море, армии наши изгнали неприятеля из Маньчжурии, победу одержав, что дорогого стоит. И мирный договор Витте подписал с совершенно иными кондициями, и позорный он скорее для самих японцев, недаром там проклинают этот день.

Великий князь Александр Михайлович усмехнулся, положив ладонь на тетрадь, что выделялась на зеленом сукне стола серой обложкой. Многое из написанного текста в ней уже не напоминало день нынешний, слишком много отличий. Но так оно и объяснимо — когда знаешь где упасть, заранее солому подстелешь. А « семья» такие предсказания всерьез восприняла, а потому весьма энергично принялись действовать, пусть не все, но благо возможности для того у них имелись немалые.

— Все это так, Александр Михайлович, и вполне объяснимо — результаты от побед и поражений разные. Только учтите иное — теперь будет гораздо более серьезное испытание, так легко ход истории не переломить. Как только в войну вмешается Британская империя, то нам тут придется тяжко. Но это произойдет не сразу, у нас есть месяц или два, но не больше.

— Почему вы определили эти сроки, адмирал?

— Все просто — предоставят возможность японцам действовать первыми, а сами будут за их спиной. И если ход войны окажется для самураев неблагоприятным, то начнут воевать уже сами, и в этом случае Тихоокеанский флот может понести большие потери, если попытаемся принять открытый бой в море. Но лучше этого не делать — сохраним корабли, не потерпим полного поражения, и даже получим определенные шансы переломить ситуацию в свою пользу через какой-то срок, может полгода.

— У японцев не менее восьми броненосцев, — великий князь пребывал с минуту в молчании. — Пара с восемью стволами главного калибра — им противопоставить нечего. Есть еще «ветераны» — «Асахи» с «Сикисимой», и они равны нашим «бородинцам». Два «Дункана» даже послабее будут, пояс семь дюймов, зато скорость на полтора узла больше. А вот у «чилийцев» главный калибр меньше на два дюйма, зато семь 190 мм орудий в бортовом залпе — нашим «инокам» и «Ростиславу» лучше с ними в бой не встревать. Два отряда по четыре вымпела, да еще отряд из трех «асамоидов» и «гарибальдийца», а против них у нас пара «рюиковичей» всего, и «Баян» летом в строй войдет. Интересно, как японцы действовать будут? Мне важно знать ваше мнение — я ведь в бою ни разу не был, не довелось как-то.

— Японцы занимают центральное положение, Квантун с Приморьем к ним фланговое. Война пойдет в Корее, и вражеские дивизии ее достаточно быстро займут, выйдя намного севернее, к линии Гензана и Цинампо на восточном и западном побережье. Там и начнутся основные бои, которые вряд ли продлятся долго — месяца на два, максимум три, а там придется отходить за Ялу. И все объяснимо — мы не успели построить узкоколейку от Ляояна к Пхеньяну, но до Тюренченна довести рельсы успеем. Так что снабжать войска пока можно только из Дальнего морем, на котором будет полное господство неприятельского флота. А тот в свою очередь, будет угрожать высадками десанта в нашем тылу и на побережье.

— Пожалуй, вы тут правы, Николай Иванович. Но тогда война примет совсем иной характер, чем раньше. В Маньчжурию японцы не пойдут, уже там были биты — а такой опыт они учитывают. Следовательно, им можно нас побеждать только там, где мы не имеем сил, или не сможем перебрасывать морем достаточные подкрепления. Этими направлениями для нашего противника станут Сахалин, Камчатка с Командорскими островами, и, по большому счету, все побережье Охотского моря.

— Вы абсолютно правы в своих рассуждениях, Александр Михайлович. Заняв крепкие оборонительные позиции на Ялу, японцы могут удерживать их неопределенный срок. Однако только в одном случае — при получении полного господства на Желтом море. А это не так просто сделать при наличии у нас там подводных лодок и приспособленных к минным постановкам легких сил флота. Вот почему еще Фелькерзам настаивал о перевозке всех субмарин в Дальний, оставив часть в Гензане. Угроза торпедных атак из-под воды заставит неприятеля держаться на порядочном отдалении от Дальнего и Порт-Артура, — Небогатов постучал пальцами по столу, потянулся к папиросам. Закурил, посмотрел на карту и глухо произнес:

— Нашим морским силам на Квантуне придется вести изнурительную войну именно у корейского побережья. Зато первым двум эскадрам предстоит долгая борьба уже на Японском море — набеги и минирование вражеских портов с первого дня войны. Причем, и со стороны океана также, но там действовать будут вспомогательные крейсера. Потому приказ необходимо отправить сейчас — получат время на подготовку и переход. Жалко, но установить блокаду вражеского побережья вряд ли удастся — японцы получили от англичан слишком много крейсеров, и потери в них будут быстро восполнены. Нашу убыль мы возместить не в силах — просто нечем!

— А если в войну вступит Королевский флот?

— Тогда противник получит полное господство в Желтом, и неоспоримое в Японском морях. Мы сможем вести только оборону собственных берегов, и то с трудом. Наши рейдеры в океане будут уничтожены за два-три месяца. Последует захват Сахалина и Камчатки, отбить которые мы будем не в силах. Причинить неприятельским морским перевозкам значимый ущерб не сможем, победить в полевом сражении тоже, страна наша в кризисе — а потому пойдем на мир, крайне невыгодный для нас. Вот и все — мы достигли в прошлом году победы, вот только она для нас может стать подобно той, что одержал царь Пирр, высадившись в Италии. Но вся штука в том, что англичанам теперь уже нет нужды напрямую воевать с нами — они просто объявят нейтралитет, но «благожелательный» к своему союзнику. Любой потопленный нами японский корабль будет тут же заменен на английский, а их у короля много, отдать могут хоть пару десятков. Все равно на слом пускать, когда дредноуты начнут лихорадочно строить. А мы не Гераклы, чтобы долго выдержать такую войну с Лернейской гидрой!

Последние слова адмирала прозвучали не приговором, а уже эпитафией на погребальном постаменте. Александр Михайлович имел живое воображение, представив картину подобного исхода войны, и содрогнулся.

— И что делать⁈

Извечный русский вопрос вырвался у Александра Михайловича поневоле — обрисованная адмиралом перспектива новой войны со страной Восходящего Солнца выглядела крайне ужасающей.

— Воевать, воевать до конца, если хватит политической решимости и воли! Тут есть выбор, у поражения таковой отсутствует. Обрести союзников — а они есть, «владычицу морей» боятся, но не любят. И вести войну не так, как надеется неприятель — крепко ударить по самому больному месту…

Тут допустимо несколько вариантов «родственной» трактовки — муж, жена и шурин. Либо дядя с любимым племянником и племянницей. Или…

Глава 13

— Мой молодой друг, зачем воевать самим, если за нас это охотно совершат «желтолицые друзья». Тем более, когда их терпение подошло к концу, и скоро в ночной тишине их миноносцы подойдут к русским гаваням. И попробуют повторить то, что однажды у них получилось.

Сигарный дым поднимался к потолку, сизой струйкой входя в отдушину. Возможно, несколько веков тому назад в этой комнате за стаканом выдержанного бренди также спокойно сидели почтенные джентльмены, получившие рыцарские звания за успешные набеги на испанские порты в Карибском море, потопившие немало галеонов, что везли серебро в Кастилию из рудников «Нового Света», тогда загадочной страны Эльдорадо.

— Вот только сейчас у них ничего не выйдет. На этот счет у русских есть поговорка — «когда обожгли губы на кипятке молока, то дуют на воду». Звучит несколько иначе, но смысл такой.

— Вы настолько хорошо знаете русский язык, сэр?

Молодой джентльмен внимательно посмотрел на старика, он давно перестал чему-либо удивляться в клубе. Ведь каждый имеет право на свойственную только ему экстравагантность — кто собирает чучела или бабочек, но есть и полиглоты, знающие множество языков. Особенно много их среди моряков — они умеют ругаться на множестве наречий, постоянно пополняя свой обширный словарный запас в долгих плаваниях.

— О нет, я даже не могу изысканно ругаться, ибо русским это зачастую заменяет речь. Кстати, очень полезно для спешности в бою — передача приказа идет несколькими рублеными фразами, которые полностью заменяют все уставные формулировки, имеющие гораздо больше слов. Вот, послушайте всего одно слово, и вы поймете, в чем сила русского солдата. Да-да, именно солдата — не дай вам бог увидеть, как они идут с ним в атаку, уставив в ваш живот свои граненые штыки.

И старый джентльмен произнес всего несколько выразительных букв, сложившихся в знакомое сочетание. Молодой заместитель министра встряхнул головой, и удивленно спросил:

— Зачем взывать о мире, если они идут в рукопашную схватку? Или это какой-то ритуал, вроде обязательного кодекса при дуэли, когда секунданты предлагают соперникам примириться?

— Хм-ха, насмешили вы меня, мой молодой друг, ха-ха…

Клекочущий старческий смех стал ему ответом. А затем последовало пространное объяснение, не вполне понятное:

— Этот призыв не о мире, мой молодой друг, это так они поминают тот орган женщины, благодаря которому младенцы появляются на свет. Русские вообще часто приводят именно половые органы мужчин и женщин, а также процесс взаимодействия между ними от рождения и до смерти. И всяческие производные от этих самых действий. В этом и есть сакральный смысл их заклятий, которых мало у нас, да и у других цивилизованных народов, где чаще прибегают к богохульствам. Чтобы понять хоть что-то у меня ушло полвека жизни. Но я не зря потратил это время — вот послушайте.

Старый джентльмен стал произносить короткие словосочетания, основой которых был бесконечный «мир», «мир», «мир», совершенно непонятный для его молодого коллеги. Тот только потряс головой еще один раз, и ошеломленно спросил, не скрывая интереса:

— Что все это означает, сэр?

— О, разное, мой юный друг. Угроза убийством, одобрение, порицание, призыв драться, отчаяние, приказ открыть огонь, задробить стрельбу и многое другое. Как видите, столь обширный объем понятий на основе всего одного слова с небольшими добавлениями. Очень сочный язык, крайне выразительный. А теперь послушайте еще одни термины, с точно таким же обозначением как уже приведенные, но уже на основе нашего мужского «достоинства» — вы понимаете, что я имею в виду.

Пожилой лорд стал снова приводить рубленые фразы, похожие по звучанию на вскрики, из которых непрерывной лентой пошел один только постоянно задаваемый вопрос — «кто», «кто», «кто».

— Но разве так можно говорить, сэр? На основе всего двух обозначений получить столь огромное количество понятий?

— Вот это и есть загадка, мой друг. У русских их много, и не такие они варвары, как повествуют в наших газетах. Поверьте мне на слово — каждый день я читаю сотни отчетов о проделанной работе от многих агентов, что достаточно прожили в России. Поверьте, ни одна страна в мире не имеет о России такой осведомленности как мы. В каждой знатной семье принято нанимать для отпрысков бонну, при лошадях держать кучеров, при лорде секретарей, при усадьбах дворецких. И знать стремится нанимать для этого подданных Британской империи. А те служат честно нашей короне, сохраняя верность — каждый возвращающийся или прибывающий из России обязан отчитаться и составить доклад на возглавляемую мной службу. И ответить на все возникшие у нас вопросы. Так что многие тысячи человек есть глаза и уши — даже у царя была наша бонна, что воспитывала еще его супругу. Как видите, я предельно откровенен с вами. Да, что вы знаете о казаках?

— Русские дикари, великолепные всадники, в выучке им не откажешь. Но удара нашей кавалерии не выдержат…

— О-да, конечно, вы ведь лейтенант легкой кавалерии, честь мундира и все прочее. Послушайте доброго совета — когда увидите казаков, не дай бог этому случится, спешивайтесь, и стреляйте. В рубку не идите, зарубят, или заколют пиками с коней. Японцы от этих дикарей уже пострадали, и теперь их конница стала ездящей пехотой. Да и французы сто лет тому назад с ними сталкивались, вот только победами похвастаться не могли их драгуны, шеволежеры и гусары. Вы знаете, сколько у царя этих самых казаков?

— Да откуда, я служил в Индии, и в Африке, когда воевал с бурами…

— Вам повезло, что там не было казаков — они воюют как скифы, а те отрезали голову Киру. У царя под рукой полсотни тысячного состава полков в шесть эскадронов каждый, и как только война начнется, выставят втрое больше казаков. И это не считая семидесяти гвардейских и армейских полков регулярной кавалерии. Вы представляете массу конницы в триста тысяч острых сабель, выученных должным образом. Триста тысяч, поверьте на слово мне, и это не считая действительно диких туземцев.

— Так много, сэр? Но это угроза, как я помню, один из их царей бросил казаков на Индию, но они до Бухары даже не дошли.

— Императора вовремя устранили не без нашей помощи его гвардейцы. Но сейчас русские уже в Бухаре и Мерве, в любой момент они могут войти в Персию и Афганистан. У них там с десяток дивизий, отлично вышколенных. И могут добавить полсотни тысяч казаков, и это в дополнение к тем, что сейчас находятся в Маньчжурии. Так что большая война с русскими нам сейчас не нужна, ее необходимо избежать. Пусть вся эта масса конницы воюет с германцами, а не с нами, сейчас это ни к чему…

Старый лорд отпил бренди из бокала, посмотрел на сигару, словно собираясь ее снова раскурить. И негромко произнес:

— Мы поддержим японцев Ройял Нэви, дадим корабли, если будут потери — но прямой войны с царем нужно избежать. Иначе он бросится в объятия кайзера — а вот этого союза нельзя допускать. Это страшная угроза Британской империи! Так что уймите парламентариев, пусть не бряцают оружием, и не прибегают к угрозам. Зачем сотрясать воздух — пусть воюют японцы…

Казаки атамана Матвея Платова на пути в Индию. И только смерть императора Павла Петровича от «апоплексического удара табакеркой в висок» остановила эту экспедицию, обреченную на погибель. Но через полвека уже двинется армия…

Глава 14

— Насколько я знаю племянника, он сильно недоволен нашим совместным демаршем. И с того дня, готов биться об заклад, размышляет, как дезавуировать договоренности. Страх и желание мести — опасное сочетание, Николаша, особенно когда наш самодержец осознал, что может быть убран с престола в любой момент, стоит ему еще хоть раз взбрыкнуть. А война с японцами скоро начнется — потопление «Ринауна» взбесило макак, хотя продолжают низко кланяться их дипломаты, заразы.

— Нынче не январь четвертого года, а Небогатов не Старк. И мы уже не прошляпим — научены опытом! Ники может дуться на нас, сколько захочет, есть интересы державы, и они гораздо важнее, чем его потаенные желания. Он и так «подставил» страну под ненужную войну, приняв участие в авантюре Алексеева и Безобразова. Бастард и статс-секретарь нагребли миллионы себе в карман, а нам до сих пор от этого икается. А ведь ты сам прекрасно знаешь, какой катастрофы мы чудом избежали.

Великие князья негромко перебрасывались словами, стоя на верхней палубе «Полярной Звезды». Императорская яхта стояла вблизи острова Бьерке, поросшего сосняком. Живописные места, отсюда начинаются финские шхеры, вот только сейчас было не до любования окрестностями. Ведь на небольшом удалении стояла яхта кайзера «Гогенцоллерн», Вильгельм прибыл на встречу, которую великие князья «окрестили» втихомолку «тайной вечерней». Они оба прекрасно знали, что это лишь отстроченная ровно на год последняя попытка договорится и избежать будущей войны между двумя странами. Но тогда, а это они знали из записей Фелькерзама, сильнейшее воздействие на подписавшего соглашение императора Николая оказали сановники, включая Витте, придерживающиеся французской ориентации, да и сами они оба еще совсем недавно считали, что следует готовиться к войне с немцами. Выполнить, так сказать, «союзнический долг», чтобы получать дальше французские кредиты, столь необходимые для опустевшей казны.

Теперь же их мнение кардинально изменилось на противоположную точку зрения — лучше вовремя избавится от таких «друзей», с которыми никаких врагов не нужно, они их полностью заменят. Да и как можно «приятельствовать» со странами, что на протяжении всей истории были враждебны России. И еще полвека тому назад нападали на нее со всех сторон света — от Севастополя в Крыму, до Петропавловска на Камчатке, Соловецкого монастыря на приполярном севере, и Аландских островов, что закрывают вход в Финский залив, и с фортов Кронштадта палили по неприятелю.

— Утренний променад совершаете, кузены. Позвольте к нему присоединиться, нам есть, что обсудить втихомолку.

Из-за спины раздался негромкий голос принца Генриха, младшего брата кайзера — аккуратная бородка, пристальный умный взгляд, ладно пошитый мундир германского адмирала. В стороне стоял гросс-адмирал Тирпиц, что горячо обсуждавший с морским министром вице-адмиралом Бирилевым, на мундире которого не оставалось места от блестящих наград, главным образом иностранных. Оттого его называли на флоте «крестоносцем» — адмирал чуть ли не выпрашивал у монархов очередные награды самому себе.

— Вилли и Ники обсуждают детали договора, потом пригласят нас и морских министров, они поставят свои подписи тоже, порядок есть порядок. Хотите знать, о чем говорят наши адмиралы?

— Было бы интересно, Генрих, — Николай Николаевич выразил живейший интерес, хотя прекрасно знал, о чем говорили два моряка.

— Сейчас на Балтике у вас практически нет флота, а те дряхлые корабли, что имеются, едва на воде держатся и при волнении, я не говорю про шторм, затонут со всем экипажем. Даже шведский флот многократно сильнее стал, и противопоставить ему нечего. А раз так, то мы выделили кредит на двадцать пять миллионов марок, в счет которого предоставим нужные для вас корабли. Я говорю о двух броненосцах типа «Бранденбург», лучших из них, а также парочке быстроходных крейсеров. По десять миллионов за каждый броненосец, крейсера по два с половиной. Кроме того, мой брат делает вам подарок — передаст четыре броненосца береговой обороны, они готовы выйти в Либаву или Ревель немедленно. Все эти корабли и до Тихого океана дойдут, но для Балтийского моря тоже вполне подходят, и прослужат еще долго. Поверьте, я знаю, о чем говорю — плавал на них.

— Никто не сомневается в твоем мнении, Генрих — кто из нас моряк? Как и то, что верфи рейха славятся своими кораблями — мы у вас три крейсера построили, да и сейчас заказов множество выдали. У нас один враг, что мешает дышать вашей промышленности, которой нужно «место под солнцем». И для нас «туманный Альбион» большая докука — за малым чуть до войны не дошло совсем недавно.

Николай Николаевич прекрасно понимал, что немцы откровенно сбыли уже ненужные кайзерлихмарине корабли, уже совершенно неспособные сражаться с Королевским Флотом. А вот под Андреевским флагом послужат еще долго — строили вполне добротно, с отличным качеством, намного лучшим, чем на отечественных верфях, и равным британской постройки. Причем под кредит продали, с длительной рассрочкой, да и процент много ниже чем тот, под который французы давали займы.

— Война неизбежна, кузен, и будет рано или поздно, — негромко произнес Владимир Александрович, — но у вас еще есть время к ней подготовиться, а у нас оно уже исходит. Так что хотим мы этого, или не желаем, то воевать придется вместе — порознь Англию не одолеем. А драться придется — нашему флоту на Тихом океане, а вашему в здешних водах. Вот выстоим ли?

— Мало шансов, очень мало, до прискорбия, говорю честно — на лице принца промелькнула выразительная гримаса. — У нас четыре броненосца и два гросс-крейсера на достройке, нужен хотя бы год, а его не будет, если англичане вмешаются в войну на стороне японцев. Тогда выступим и мы — но у нас шестнадцать броненосцев, у Королевского Флота много больше.

— Договор предполагает присоединение к нему Франции, — Николай Николаевич выразительно перевел взгляд на палубу ниже, ведь там в салоне сейчас кайзер с царем обговаривали некоторые моменты будущего «альянса», в который предполагалось втянуть и Париж. — Хотя их армия много лет готовится к войне с вами, о флот всегда был априори враждебен англичанам. Причем во всей своей истории.

— Французы воевать с нами не будут — у них все надежды на вас были, — негромко произнес младший брат кайзера. — Теперь тем более, несмотря на «согласие» с Лондоном. Мы их просто раздавим, если попытаются воевать за Эльзас и Лотарингию. И они это прекрасно понимают, не могут не осознавать последствия от новой войны с нами. Однако, если их флот присоединится к нашему, а еще есть союзники в лице Вены и Рима — то такая война уже имеет определенные перспективы. У нас будет уже больше броненосцев, пусть и уступаем в выучке команд. К тому же ваши туркестанские стрелки легко дойдут до Индии — поможет ли британцам флот в горах и джунглях?

Вопрос был уже чисто риторический — перспективы принц Генрих обрисовал вполне точно. И не приходилось сомневаться, что сейчас дипломаты всех стран работают изо всех сил, стараясь втянуть в возможную войну как можно больше будущих ее участников.

— Кузены, нас скоро позовут вниз, кайзер с царем определенно пришли к полному согласию, — негромко рассмеялся Владимир Александрович, показав на адмиралов, к которым подошел флигель-адъютант. Все правильно — те должны были заверить текст, союз ведь «морской», и хотя противник в нем не указывался, но так все прекрасно понимали, о ком идет речь.

— Успели, теперь будет совсем не та война!

Тихо произнес великий князь Николай Николаевич, отправляясь вниз по широкому, отнюдь не военного образца, трапу. Все же царская яхта строилась не для войны, отдыха, или вот для таких тайных переговоров между монархами вдали от столиц…

Эти броненосцы были заложены за пятнадцать лет до «Дредноута», предвосхитив будущее. Однако всего три барбета с орудиями главного калибра в 280 мм — вот почему их появление никто серьезно не воспринял…

Глава 15

— Вы правы, Лев Алексеевич — это война! Японцы не устояли перед соблазном утопить наши транспорты с войсками!

В мощный бинокль были хорошо видны уже не только дымы, удалось рассмотреть приземистые корпуса броненосцев. В первой колонне их было четыре, и можно биться об заклад, что к Гензану идут самые мощнейшие корабли Объединенного Флота, который возглавил заменивший погибшего в бою Того маршал флота виконт Сукэюки Ито, до этого бывший начальником морского генерального штаба. Русская разведка тоже работала, и все нужные сведения удалось получить через Лондон.

— Они не простили потопление «Хитачи Мару», и теперь решили взять реванш. Целый стрелковый «полк» слишком лакомая добыча, которую нельзя упускать. Как и артиллерийская «бригада» — правда, японцы не знают, что это не более чем хитрость. Но их агенты успели отправить телеграммы из Дальнего и Владивостока, и наши «заклятые друзья» погнались за двумя зайцами, как в поговорке. Зачем атаковать ночью миноносцами, если можно перехватить наши эскадры в море. А раз здесь я не вижу «дунканов» и «асамоидов», то можно не сомневаться, что они спешат к Дальнему.

— Да, вот так и начинается сейчас новая война — а то я уже извелся весь, ее дожидаясь, — пробормотал Небогатов, продолжая пристально рассматривать идущую сходящимся курсом вражескую эскадру. В первом отряде шли новые броненосцы, за два месяца плавания от берегов Англии, да еще за четыре недели усиленных учений в Сасебо, их команды подготовили изрядно, в чем можно не сомневаться — выучка у японцев всю недавнюю войну была на высоте. За ними шли два ветерана недавней войны, силуэты которых знали все сигнальщики на 1-й и 2-й эскадрах, много раз видавшие их в сражениях — «Сикисима» и замыкающим «Асахи», каковым он всегда был, когда флотом командовал адмирал Хейхатиро Того.

— А вам не кажется, Николай Иванович, что во втором отряде явно не хватает концевым мателотом потопленного Эссеном «Ринауна»? Как раз ему место — по скорости он ничем не уступал «ваканте» и «оккупадо». Скорее, наш «утопленник» превосходил их на полузла. И всяко разно намного сильнее «Нисссина» — старого знакомца.

Стоявший рядом с ним контр-адмирал Брусилов, как и многие другие русские офицеры, внимательно рассматривал в германскую оптику бинокля приближающийся «Объединенный Флот». И хотя идущие корабли, построенные ранее для чилийских военно-морских сил, носили сейчас поэтические имена «Курама» и «Ибуки», все русские моряки именовали их неофициальными прозвищами, данными им еще офицерами Ройял Нэви по двум табличкам на испанском языке, что вешались на двери гальюнов — «свободно» и «занято». Но эти быстроходные броненосцы, способные выдать 19 узлов были по-настоящему опасным противником, буквально утыканными крупнокалиберными пушками. А их было необычайно много для кораблей водоизмещением меньше двенадцати тысяч тонн — на борт могли стрелять четыре башенные 254 мм и семь казематных 190 мм орудий. Общий вес залпа в полтора раза больше, чем на «иноках», где при том же главном калибре средний представляют всего пять шестидюймовых стволов. Правда, у вице-адмирала Безобразова еще «Громобой» с «Россией» — а там кроме 152 мм пушек есть многочисленные «восьмидюймовки» — на первом полудюжина, на втором на две больше, а на борт могут стрелять четыре и шесть соответственно. И один «Ниссин» с ними не справится, ведь как бы не был хорошо забронирован выживший «гарибальдиец», но настоящий шквал снарядов ему обеспечен — в казематах на каждый борт у «Громобоя» по десятку шестидюймовых пушек, а на «России» поменьше — всего семь стволов.

— Нужно поблагодарить Николая Оттовича еще раз — «Ринаун» тут нам совсем ни к чему. А так на два вымпела у нас больше, по одному на каждой из эскадр. Остается надеяться, ваше высокопревосходительство, что наши комендоры не забыли, как стрелять надобно, а японцы не откажутся от боя. А то вдруг они стали вельми осторожными.

Последние слова были именно шуткой, их так и следовало принимать. Несмотря на то, что у японцев было семь вымпелов против девяти, они шли в бой намеренно, демонстрируя желание атаковать. И на то были основания — почти все корабли английской постройки, прекрасно забронированные от огня многочисленных русских 152 мм пушек, которые в такой ситуации были фактическим балластом, не способным причинить неприятелю серьезных повреждений. А в тяжелых орудиях, где вес снаряда свыше пяти пудов, превосходство даже на стороне японцев.

— Нам предстоит тяжелый бой, Лев Алексеевич. Но дай бог мы сегодня выстоим. Надеюсь на нашу победу, господа!

Небогатов снял фуражку, истово перекрестился, примеру командующего флотом последовали все стоявшие на открытом мостике «Цесаревича» офицеры. Именно этот лучший броненосец Порт-Артурской эскадры Николай Иванович выбрал своим флагманским кораблем, хотя на его мостике во время боя в Желтом море 28 июля 1904 года погиб контр-адмирал Витгефт, не пожелавший уйти в хорошо забронированную рубку. Зря покойный Вильгельм Карлович бравировал своей храбростью — для командующего эскадрой это совсем ни к чему. Разорвало в клочки и его самого, вместе с креслом, и всех офицеров штаба под смерть подвел.

Дурость это великая, если не сказать больше!

«Цесаревич» намного лучше защищен, чем построенные по его образцу отечественные «бородинцы», что наглядно показывает скверную работу петербургских заводов и верфей. И должен выдержать сосредоточенный обстрел вражеского отряда — в том, что японцы поступят именно так, никто из русских моряков не сомневался, много раз так было.

За флагманом шел «Император Александр III», а за ним «Слава» — единственный корабль, еще не «нюхавший пороха». С его достройкой запоздали, и броненосец пришел на Дальний Восток, когда его «собратья» уже прошли через горнило Цусимы, в которой погиб «Орел». За ним шел «Бородино», а замыкал построение его бывший флагманский «Князь Суворов», на котором продолжал развеваться контр-адмиральский флаг. Там и командир остался прежний, только на погоны «спорхнули» черные «орлы». Но таковые многие получили — война сама производит «отсев», выдвигая достойных и храбрых. А бестолковые начальники и командиры покидают мостики, чтобы уже в мирное время на них снова вернутся. Ведь как правильно говорят в министерстве — «война портит армию», особенно когда ей управляют чиновники, предпочитающие излишне не геройствовать.

Вторым отрядом командовал вице-адмирал Безобразов, державший флаг на «Громобое», за которым шла «Россия». За ними следовал «Ослябя», на котором находился контр-адмирал Бэр, получивший «орлов» за отличие в Цусиме, и так же как Игнациус выбравший свой корабль флагманом. И замыкал «Пересвет» — из всех кораблей Порт-Артурской эскадры он наименее пострадал, и машины с котлами оказались в порядке. Броненосец быстро отремонтировали, и теперь он продолжит участие в войне.

На бронепалубные крейсера Небогатов не взглянул, хотя между ними назревала серьезная свара — трое против четырех. А «мелочь» уже незаметна — «камушки» разбежались по сторонам, дабы не проглядеть подход к неприятелю подкреплений. Свои малые крейсера японцы не привели, видимо, опасаясь их полного истребления, как не раз бывало в прошлом…

«Слава» переживет погибших в Цусиме собратьев, и также доблестно погибнет — но уже в Моонзунде. А вот судьба «Орла» была незавидной…

Глава 16

— Их три, прах подери, тут три «дункана» — половину из построенной полудюжины передали макакам рыжеволосые бестии. А еще с ними крейсера Камимуры — «Идзумо», «Адзума» и «Ивате»!

— Ничего страшного, ваше императорское высочество, силы равны. А потому будем сражаться, иного нам не остается — скорость у всех кораблей неважнецкая, еле идем на тринадцати узлах.