Дипломатия наемника

Но сумев справиться и, похвалив себя, что «выстоянную» каву только попробовал, спросил:

— Мантиз, а кто вам сказал, что каву нужно настаивать?

— Никто, — растерянно развел лапами ростовщик, едва не выронив кубок. — Я как-то услышал, что граф Артакс — хотя, вы еще тогда не были графом, очень любит горячую каву. Приказал купить фунт, варить до тех пор, пока зерна не превратятся в пюре, залить водой и поставить настаивать. Думал, что при встрече я вас порадую.

— Ох, господин банкир, лучше бы вы вначале справились у сведущих людей, — покачал я головой. — Каву стоит варить накануне употребления и пить свежим. Это не настойка, выстаивать его не стоит. И зерна лучше смолоть, а не пихать целиком. Рекомендую вам наказать вашего повара — если вам незнакомы какие-то тонкости, то он обязан исправить.

Про себя же подумал, что сварить зерна кавы до состояния пюре без магии невозможно.

Определенно, мой ростовщик был расстроен. Вон, хотя капюшона и скрывает, заметно, что даже усики поникли.

— Ну, не переживайте так, господин Мантиз, — утешил я богомола. — Надеюсь, кроме меня, вы «выстоянной» кавой никого не поили? Нет? Вот и ладно. Никто ничего не узнает, а я никому не скажу. А мы с вами уже партнеры, проверенные годами. Неправильная кава — мелочи.

Не то, чтобы и длинные годы знакомства, но уже почти три лета минуло, как я сюда попал.

С некоторым смущением я спросил:

— Господин Мантиз, я приехал, чтобы узнать — как обстоят дела с моими деньгами? — Словно оправдываясь, сказал: — Графиня, моя супруга, расстраивается — не приблизился ли я к разорению? Я-то знаю, что деньги у меня еще есть, но лучше уточнить.

— Граф, на вашем месте я бы регулярно справлялся о своих собственных деньгах, — упрекнул меня богомол. — А вы у нас последний раз были почти полгода назад.

Я отмахнулся. Я же всегда считал, что деньги нужны лишь тогда, когда их нет, а если они имеются, так зачем к ростовщикам ездить?

Мантиз из рода Инсептов стал сосредоточенным и серьезным. Не сходя с места, он выгнул конечность во втором суставе и вытащил откуда-то гроссбух.

— Вас интересует общая картина ваших вложений? Или вам нужны частности?

— Боже упаси, частности, — испугался я. Вот, сейчас он мне начнет перечислять с точностью до пфеннига — куда и что вложил, а мне придется слушать? Нет, так я до утра просижу. — Достаточно, если вы мне назовете общую сумму.

— Итак, — пошелестел страницами богомол, поискав глазами нужное место. — Общая сумма расходов составила пять с половиной тысячи талеров, а доходов — семь тысяч.

Несложно подсчитать, что в кои-то веки я заработал гораздо больше, нежели потратил.

— Пять с половиной — это включая ту сумму, что я истратил на покупку земель? — уточнил я.

— Именно так, — кивнул продолговатой головой богомол-переросток. — Но это не только поместье Йоргенов, но и баронство Выксберг. Сюда также вошли долги, сделанные по поместью Выксберг, включая оплату сезонных рабочих, нанятых госпожой Выксберг для сноса здания.

А что, Кэйтрин распорядилась снести старый замок баронов? Не говорила. А может и говорила, но я невнимательно слушал. А богомол продолжал краткий отчет:

— Сорок тысяч талеров так и лежат в моих кладовых, ждут своей очереди. Еще тридцать тысяч запущены в деловой оборот. Я вам говорил, что такие огромные деньги невозможно сразу же бросить на рынок, поэтому приходится все делать неспешно.

— То есть, общая сумма составляет семьдесят тысяч? — удивился я. Откуда столько?

— Да, семьдесят, — подтвердил Мантиз. Потом он забеспокоился: — Но имейте в виду, что если вы захотите изъять все деньги, на это потребуется время. Сорок тысяч, за исключением одного процента за хранение, вы можете забрать хоть сейчас. А вот тридцать тысяч и еще двести талеров, которые составят вашу прибыль, я смогу вам отдать через месяц, не раньше. Все-таки, деньги вложены, их нужно где-то взять.

— Нет, ничего не нужно. Просто я считал, что вся сумма составит пятьдесят тысяч, а не семьдесят.

— Да, я тоже давал предварительную оценку в пятьдесят тысяч. Но неожиданно золото изрядно подорожало, поэтому при оценке золотых монет пришлось сделать поправку на повышение. Кстати, я выдал герцогу Силингу ссуду, использовав частично свои, а частично и ваши средства. Вам интересно, куда вложены остальные ваши деньги?

— Пожалуй, мне достаточно. — перебил я ростовщика, а иначе тот примется рассказывать мне о курсе золота, о взлете и падении серебра, о чистом (тангарском) серебре и нашем грязном, о суммах, которыми он кредитует и купцов и аристократию. Если я узнаю, то получается, что я тоже становлюсь на одну доску с ростовщиком. А так, я всего лишь поместил свои средства на хранение в банк.

— Господин Мантиз, распорядитесь, чтобы мне приготовили пятьдесят талеров серебром, и столько же медью.

Ростовщик хлопнул в ладони, вызывая помощников, которые и притащат искомое.

Опять бедному гнедому придется тащить здоровенный кошель с медными монетами, но иначе никак. Строителям надо платить в ходовой монете, а иначе замучаешься менять, а Гневко — парень сильный. Когда-то он таскал и меня в полном доспехе, да еще со щитом и копьем, а еще и мой скарб. И, ничего, не жаловался.

— Ваше сиятельство, — остановил меня Мантиз, когда я уже собирался уходить. — У вас не найдется еще немного времени? Дело касается тех деревень, что подарил вам Его высочество.

А какое дело Мантизу до моих деревень? Что там его могло заинтересовать? А, так Кэйтрин как-то сказала, что надо бы вначале навести справки — что за поместье мне пожаловали. Может, имеет смысл сразу же избавиться от них? А кто лучше знает ситуацию, как не ростовщик? Если Мантиз сам не имеет информации, он всегда может добыть ее у своих коллег. У этих, которые «работают» с нашими деньгами, налажен обмен информацией, имеется взаимовыручка. Конечно, съедают они друг друга также, как богомолы кузнечиков, но только тогда, когда осознают, что соперник ослабел и его реально можно сожрать. Нечто подобное творится при дворце моего герцога, а там, между прочем, еще не самый худший двор из тех, которых я видел. Кто-то считает, что при дворе моего дядюшки, покойного короля Рудольфа было лучше? Как же. Все тоже самое. За право оказаться поближе к августейшей персоне такие дела творятся, что никакому разбойнику не снилось.

— А что с ними не так? — поинтересовался я. Потом догадался. — Эти деревни только числятся деревнями, а на самом деле их уже нет? Или имеются только дома, но нет населения?

На герцога у меня за пустующие деревни обид не было. Да он мне пейзан и не обещал. Сумею отыскать желающих взять мои земли в аренду — добро пожаловать. Но, скорее всего, нет. В Силингии, да и в Севре, с населением туговато. Иной раз едешь, и не знаешь, встретишь ли постоялый двор, а это, скажем так, показатель.

— В ваших новых владениях имеется четыре деревни, но в каждой проживает не больше пяти-семи семей. Однако земель вам даровано столько, что они могут прокормить сто семей, не меньше.

— То есть, герцог пожаловал мне сто югеров? — деловито уточнил я. Помнится, когда я покупал Йорген, именовавшийся тогда Яблоневым садом, или как-то так, мне кто-то говорил — не то сам Мантиз, не то кто-то из его людей, что с одного югера может кормиться семья, да еще и на выплату владельцу земли останется.

— Нет, там в два раза больше, почти двести югеров, но часть земель либо заросли лесом, либо располагаются на каменистой почве, пригодной только для выпаса коз. Конечно, неудобные земли тоже со временем можно пустить в дело, но лучше пока сосредоточиться на пашнях, ждущих своего пахаря, который откроет плугом еелоно и засыплет семенем.

Ишь, как богомолы образно говорить-то умеют! И не скажешь, что ростовщик-кровопийца (это я образно), а поэт. Впрочем, суть я уловил. Но не всю.

— Как я понимаю, вы предлагаете мне вложить часть своих денег в переселение пейзан на пустующие земли? — хмыкнул я. — Предположим, я не возражаю. Дело, серьезное и нужное. Вопрос — а где мне найти целых сто семей? Мои арендаторы вполне довольны жизнью. А если у кого-нибудь из них не хватает земли, они всегда отыщут себе работу в городе. Вон, неподалеку от усадьбы целый поселок возник.

— Да-да, я знаю затею вашей супруги, — часто-часто закивал Мантуз. — Она очень мудро распорядилась теми деньгами, которые вы ей одалживали. Да, вот здесь все счета, расписки. Если вам интересно, можете посмотреть, а если вам это нужно — я прикажу сделать копии.

— Не нужно, — сдержался я, чтобы не скривить свою немолодую морду. Мне уже и так стыдно. Кэйтрин одалживает деньги у своего собственного мужа, да еще и возвращает долги! Боюсь, что даже с процентами. Стыдно. Но что поделать, если девчонка вбила в свою умную головушку, что ее дела, касающиеся поместья Выксберг, которое числится ее собственностью (правда, приобретено оно было на мои деньги) и затей по части продажи свинца, каких-то там еще изобретений, не должны касаться моих денег.

— Тогда вернемся к теме нашего разговора, — кивнул ростовщик головой, упрятанной в капюшоне. — У вас имеется земля, но там не хватает работников. Значит, вам нужно этих работников где-то нанять и переселить их к себе.

— Все правильно, — согласился я. — Необходимо заселить пустующие земли, для чего потребуются люди, желающие туда переехать и деньги. Людям нужно чем-то питаться в дороге, нужны средства на ночлег и прочее. Да, а ведь понадобятся деньги на обзаведение хозяйством, верно? Значит, необходимо, чтобы эти люди еще и купили себе скот — лошадей и коров, плуги и бороны. Что там еще нужно? Семенное зерно. И дома надо строить, и какие-нибудь амбары, конюшни.

— Граф, вы очень умный человек! — потер лапами ростовщик.

От его похвалы я зарделся, словно студент, услышавший доброе слово своего профессора или новобранец, которого похвалил ветеран. Прикинув, что к чему, я сказал:

— Я уже понял, что вы предлагаете мне вложиться в долгосрочный проект, который станет приносить прибыль если не мне, то моим детям и внукам, если такие будут. И я, в общем-то, не возражаю.

Я не думаю, что моим детям и внукам, которых у меня нет (нет, где-то они и есть, но где именно, я не знаю) понадобиться жить за счет арендной платы дальних земель. Кстати, я так свое новое поместье и назову — Дальнее. А если у него имеется какое-то другое название (в дарственной было, но я забыл), то как хозяин имею право переименовать. И мне так удобнее будет. Поместье Дальнее — не забудешь.

Но я готов потратить деньги на доброе дело. Плохо, когда на земле нет пахаря или скотовода. Во сколько мне все обойдется? Пусть даже десять талеров на семью. Тысяча талеров при моих-то деньгах — ерунда. Даже если они пропадут — переживу.

— Итак, господин Мантиз, — сказал я. — Мы выяснили, что у нас имеется два составляющих — земля и деньги. Но нет самого главного — людей. В Силингии я переселенцев не отыщу, в других местах тоже. Если бы мы были в Швабсонии, тут бы другое дело. На моей родине всегда имеются безземельные пейзане, готовые отправляться куда угодно, если им дадут свое поле, пусть и в аренду.

— Вот видите, как вы правильно угадали!

— В смысле, угадал? — слегка удивился я. — Переселять людей из Швабсонии к нам?

— А почему нет? — ответил Мантиз вопросом на вопрос.

Интересный вопрос, это да. А ведь и впрямь — почему бы нет? То, что в здешних краях прекрасно осведомлены о существовании рядом (только вот где именно?) иных королевств и герцогств, куда невозможно проникнуть простыми дорогами, хорошо известно. Тот же Мантиз знал не только кто я таков, но и мою родословную.

А ведь в Севре, это я твердо знаю, уже вовсю используют наемников из той же Швабсонии. Мой сюзерен как раз и пересылал князю Севру серебро, чтобы их нанимать. Но как это выглядит на практике, я не знаю. Я полтора года назад отправлялся «по ту сторону гор», но туда нас вел маг, а обратно переправлял шойзель. Видимо, имеются способы.

— Господин Мантиз, — поинтересовался я. — Что от меня требуется, кроме денег для переселения и земли для переселенцев? Сразу скажу, что я не хочу отправляться на свою былую родину и вербовать там пейзан.

— А вам и не нужно это делать, — ответил ростовщик.

Если бы Мантиз был человеком, то сказал бы, что он посмотрел на меня снисходительно. А здесь я вглядываюсь в огромные глаза выпуклые зеленого цвета, с точечкой посередине. Не уверен, что вглядываюсь в зрачки.

— От вас потребуется, чтобы вы подписали договор, согласно которого вы готовы оплатить переселение семейной пары, у которой не более одного ребенка, на ваши земли. Прибыв в поместье Дуннотан — как указано в дарственной, они получают землю и становятся вашими арендаторами. Как я полагаю, такая пара с ребенком вам обойдется в двадцать талеров.

Поместье Дальнее еще и Дуннотан? Надо бы запомнить, пока не переименовал. Двадцать талеров на семью, то на сто семей это уже две тысячи. Денег-то мне не жаль, но все-таки, это мои деньги. И две тысячи выбрасывать на ветер — жалко. Но дело-то я важное затеваю, можно сказать — государственное. Силингия нуждается в людях, это я понял. Сто семей — это в перспективе триста-четыреста детей только в одном поколении, а там пойдет. Немного, но хоть сколько-то. Но попробовать можно со ста семей, а там как пойдет. Если еще и герцог подключится к нашему проекту — тогда совсем хорошо.

Значит, двадцать талеров на семью. Для Силингии это большие деньги. Можно бы пейзанам их и подарить, но не нужно. Неправильно. За все в жизни нужно платить. И за право пользоваться землей, и за переселение.

— Господин Мантиз, а сколько лет понадобится, чтобы я начал получать прибыль? И еще — в чем ваша выгода?

— Моя выгода очень проста. Во-первых, я не люблю, чтобы деньги лежали в кладовой, потому что деньги должны работать. Во-вторых, переселением станут заниматься мои люди. Мы даже возьмем на себя не только само переселение — бывало, что люди брали деньги, а потом их тратили и отказывались уезжать, но мы их заставим, но и продажу пейзанам инвентаря, скота, постройку им какого-нибудь жилья на первых порах. Так что, я заработаю не меньше двухсот-трехсот талеров, которые можно смело пустить в дело. А ваши вложения могут окупиться и через три года, и через пять. А прибыль пойдет уже на следующий год. И я бы посоветовал вам нанять токового управляющего. Знаю, что вы не любите возиться с документами, а тут придется заключать договоры с арендаторами. И лучше, чтобы образцы договора были у меня, когда я отправлю своих людей за вашими будущими пейзанами. Думаю, графиня фон Йорген вам толкового человека подыщет.

Надеюсь, что подыщет. Вообще, идеальным управляющим могла бы стать сама Кэйтрин. Ей это все нравится. Я бы ее и нанял, но боюсь, что супруга захочет сама отправиться в Швабсонию, чтобы лично искать и вербовать переселенцев. Но я ее на свою историческую родину не отпущу. Да и само поместье Дуннотан (ишь ты, запомнил) расположено далеко, а управляющему придется мотаться туда-сюда, а скорее всего — жить в том поместье, чтобы все контролировать. Так что, лучше подыскать толкового управляющего (воровать, разумеется, станет) чем перекладывать все на жену.

Глава четвертая

В темных переулках

У Мантиза я засиделся непозволительно долго. Пока обсуждали условия нашего договора, уточняя некоторые детали, потом помощники ростовщика отсчитывали для меня деньги. Я решил получить все сто талеров медью и мелкими серебряными деньгами. Талер — слишком крупная монета для этих мест, рассчитываться ими с пейзанами или с ремесленниками неудобно. Помнится, выдал как-то старику Томасу талер, так он почти целый день бегал по лавочникам, чтобы его разменять. Но тащить с собой два мешка пфеннигов — десять стоунов! — мне не улыбалось. Гневко, разумеется, такую ношу утащит, только зачем же загружать жеребца? Договорились, что я прихвачу с собой мешочек мелких серебрушек и мешочек меди, а остальное привезут завтра. А можно их привезти тогда, когда Мантиз — бумажная душа, подготовит письменный контракт. С контрактом — так даже лучше, потому что и я посмотрю, а самое главное, его прочитает Кэйтрин. Моя супруга, хотя иной раз и пишет с ошибками, но разбирается в денежных вопросах и крючкотворстве стряпчих лучше, чем я, так что пускай баронесса работает. В конце-концов, у нее имеется личная заинтересованность. Поместье Выксберг — это ее личное владение, а все остальное — наше общее.

— Соскучился? — поинтересовался я у гнедого, принимая у конюха поводья.

— И-и-г, — махнул жеребец хвостом, давая понять, что я хотя я и отсутствовал слишком долго, но у него все в порядке — накормлен и напоен.

— Вот и ладно, — кивнул я, перекидывая через Гневко седло. Поправил, затянул подпругу. Могли бы и конюхи жеребца оседлать, но разве гнедой кому-то позволит это сделать, кроме хозяина? Он даже Томасу разрешает лишь расседлать себя, а уж оседлать — ни в коем разе.

Привязав мешочки с серебром и медью, вскочил в седло.

Нет, определенно засиделся у богомола. Приехал еще днем, а теперь уже и не вечер даже, а почти ночь. Темно. И луна куда-то пропала, хотя обычно висит на месте.

Кэйт наверняка уже дома, ждет своего мужа на ужин. Я уже не раз говорил, что если я не успел к означенному времени, то пусть она и не ждет, а принимается за ужин одна. Как приеду, то пожарить какую-нибудь яичницу или отрезать себе колбасы я и сам в состоянии. Но моя дражайшая половинка всегда отвечает — дескать, у них в семье так было не принято, поэтому будет меня ждать. Доказывать, что времена меняются, обычаи тоже, бесполезно. Вот, потому и я, когда сижу дома один (бывает это не так и часто, но бывает), не приступаю к ужину, пока не явится супруга. Кэйтрин у меня девушка деловая, поэтому колесит по окрестностям, контролируя своих работников. Правда, сама супруга к ужину еще ни разу не опаздывала. Но если бы вернулась затемно, я бы устроил ей хорошую выволочку. И не в том дело, что мне пришлось сидеть голодным, а в том, что я бы с ума сошел от переживаний.

Дом-крепость ростовщика расположился почти на окраине города. Отсюда, если идти пешком, то через час будет Чертова стена — цепочка высоких камней, которые зачем-то сложил покровитель города чертенок Урлекс. Верхами до камней минут двадцать, а за ними уже дорога к моему имению.

Но это в идеале, потому что нынче город затеял какую-то стройку и со стороны дома Мантиза к валунам не проехать — все изрыто-ископано. Не то кто-то собрался строить дом, не то город решил починить дорогу. Надо бы выяснить — что там такое творится? Как-никак, я человек заинтересованный.

Днем, когда я сюда ехал, как раз и наткнулся на рабочих, копавших канавы. Засветло-то проехал, а вот впотьмах? Нет, теоретически я могу слезть с седла, а потом пройти пешком, ведя в поводе Гневко, пытаясь в темноте отыскать дорогу и не упасть в какую-нибудь канаву.

Наверное, лучше ехать в объезд. Плохо, что Урштадт я толком не знаю, надобности в этом не было. Значит, придется добраться до центра города, там где площадь, а еще Ратуша и храм, а уж оттуда, по другой улице, выеду к Чертовым камням.

— Ваша милость, позвольте я вас провожу? Два пфеннига.

А это у нас кто? Мальчонка с незажженным факелом. Но только я кивнул, как он бодро вытащил из-за пояса кремень с кресалом, высек искру и подпалил тряпку.

Если бы смогли, то мы с Гневко переглянулись бы, а так только ограничились коротким ржанием:

— И-го?

— Ага.

В общем, мы с гнедым друг друга поняли с полуслова. Впрочем, как и всегда.

Мальчишка, освещая дорогу, повел нас по каким-то узким запутанным улочкам, которых, вроде бы, и не должно быть в Урштаге. Днем, по крайней мере, я их никогда не замечал. Но пока приму за основу, что город я знаю плохо, а к центральной площади могут вести разные улицы, да еще и окольные.

Но скоро, похоже, наш путь закончится. Ну да, так и есть. Улица упирается в тупичок, откуда не выйти, а сбоку зажимается двумя старыми домами без окон. Значит, нас попытаются загнать в капкан. Нет, нас уже загнали. Краешком глаза я увидел шевеление, а еще то, что выход из переулка нам перекрыло человек пять. Нет, шесть, потому что мальчишку с факелом сбрасывать со счетов не стоит. И как он вовремя переменил позицию, уйдя за наши спины. Зато освещает факелом всю команду.

Улочка тесноватая, повозке не развернуться, а вот жеребец вполне себе может. Даже командовать не пришлось, гнедой и сам знает, что ему делать.

— Эй, благородненький!

Ишь, какие свирепые бандиты-то у нас в Силингии. И морды самые подходящие. И вооружены неплохо — короткие копья, а у одного даже и меч. Не иначе, главарь.

— С коня слезай, — деловито приказал главарь. — Меч лучше не вынимай, целей будешь. Одежку свою, барахлишко оставляй, да и ступай себе восвояси.

А голос отчего-то показался знакомым.

— Слушаюсь, господин бывший барон, — вежливо отозвался я, соскользнув с седла.

Ну да, бывший барон Выксберг, оставшийся просто Выксбергом, лишившийся по моей милости и титула, а еще и доброго имени. Если раньше барона хотя бы жалели, памятуя заслуги его предков, то теперь, после неудачного «падения» из окна, над ним откровенно потешались. Даже трактирщики позабыли о его праве пользоваться постелью и кухней бесплатно, а тот пергамент, заверенный подписью кого-то из предшественников нынешнего герцога экс-барон не то пропил, не то потерял.

— Ты кого привел, тля? — завопил бывший барон.

— А чё не так? — огрызнулся мальчишка. Взяв факел в левую руку, правой вытащил из-за пояса нож. — Жирный рыцарь, мешки с деньгами от богомола тащит. И всего один, без свиты. Значит, что-то Мантизу заложил. Сейчас пощиплем.

— Дурень, это же Артакс!

— Артакс? Сам Артакс⁈

Похоже, мое имя тут известно. Но вместо того, чтобы убежать, разбойники ощетинись копьями и клинками. Наступать на меня не пытались, но бой принять готовы. Ишь, храбрецы какие. Может, предложить разбойничкам разойтись тихо и мирно? Нет, не стану.

— Гневко, не торопись, — приказал я коню, но тот пока вперед и не рвался, а постукивал копытом, выбирая место для атаки. Гнедой, хотя и бывает смел до безрассудства, но не дурак лезть на острия копий.

Но разбойники, похоже, имели кое-какой воинский опыт, потому что стояли плотно. Мечом, разумеется, я брешь прорублю, но тут бы лучше кистень, который я в последнее время с собой не возил. Расслабился, понимаете ли, привык, что здесь мне уже ничего не грозит. Забыл, как неподалеку от Чертовой стены на Курдулу напала какая-то банда. Значит, разбойники тут не вывелись, а еще и бывшие благородные господа выходят на дорогу побезобразничать. Ну, эти-то больше похожи на шваль, так им же хуже.

Сам я пока меч из ножен не доставал — успею, а лихорадочно распутывал ремешки около седла. Разбойники не поняли, в чем тут дело, как в них полетел один из тяжелых мешочков, набитых медью. И так удачно, что попал одному из бандитов в нос, отчего тот отлетел в сторону, пошатнув своего товарища, а потом упал.

Гневко, словно того и ждал — сразу же ринулся в образовавшуюся брешь, отшвыривая плечом одного разбойника, развернулся, свалив с ног еще одного, приложил задним копытом еще кого-то, рванулся вперед, вновь развернулся и, поднявшись на дыбы, передним копытом ударил по голове того, кто пытался встать.

Бывший барон, вместо того, чтобы драться, опятьвыкрикнул, не то со страхом, не то со злостью:

— Сволочь, зачем ты привел Артакса⁈